Граница пустоты

- Он не тот, за кого выдает себя! – но никто не обратил внимания на её слова. Почему? Почему никто не верит? Она уже тысячу раз говорила, что Кайл Варнесс обманом проник в семью Лавлет, что никакой он не сын давнего друга Одри и.… и что она не нападала на него. Она не могла позволить себе провести остатки дней здесь. Не теперь, когда на фоне этого бесконечного безумия появилось просветление. Но никто… никто не поверил ей, а Брейк, Рейм и леди Шерон молчали. Когда её вели в камеру, она увидела Лунетта. Печальный взгляд дал понять, что юноша ничем не может ей помочь. Она осталась одна. Все бросили её на произвол судьбы. Однако она продолжала верить в то, что ей помогут. - Ну, пожалуйста! Я говорю правду! – проговорил она, прежде чем дверь закрылась, и в замке повернулся ключ. В отчаянии пнув по ней, Лэтти развернулась и огляделась. Камера представляла собой небольшую квадратную комнату с одной кроватью, умывальником и туалетом. У стены стоял письменный стол со стулом. В ящике она нашла бумагу, перо и чернила. Белоснежно-белые стены раздражали. Окно было высоко, под самым потолком, маленькое, с решеткой. Дверь тоже не внушала надежды на то, что её можно пробить. Однако…. если она выпустит всю силу Цепи, ей удастся это? Ах, точно…. Она больше не может использовать Цепь. Лэтти потерла место, где должна быть печать. До сих пор немного жгло после того, как наложили ограничитель. Нейл запечатан внутри до тех пор, пока не решится её судьба на совете. Но, вероятнее всего, Цепь подвергнется уничтожению. О своей судьбе она даже боялась думать. Шаги за дверью оповестили её о посетителе. Вскочив с кровати, она бросилась к небольшому решетчатому окошечку, надеясь увидеть там Брейка, Шерон или Рейма, но вместо этого…. - Герцог…. – прошипела она, вцепившись в железные перегородки. - Я тоже очень рад тебя видеть, - отозвался Руфус улыбаясь. – Здесь довольно уютно. Тебя поместили в лучшую камеру. Как-никак, но ты сотрудник Пандоры. Хотя, полагаю, уже бывший. - Я видела вас по дороге сюда. Это вы все подстроили. – Она с ненавистью вспомнила, как её провели мимо герцога. Встретившись с ней взглядом, он прикрыл довольную улыбку веером, но глаза выдали все его чувства. Он торжествовал, наблюдая за тем, как она падает на самое дно. - Теперь ты не сбежишь от меня. Как в тот раз. Не стоило доверять это дело Мелинде и её дружку. Надо было догадаться, что эта женщина попытается завладеть Валетом и в итоге только сделает хуже. - Вы не боитесь говорить об этом здесь? Вдруг вас услышат? - Мы здесь одни, моя дорогая. Как жаль, что юное дитя пропадет в этих темницах, но что поделаешь? Как только от Нейла избавятся, и с твоей груди исчезнет нелегальная печать, наконец-то все прояснится. Тогда ты уже никогда отсюда не выйдешь, Лэтти. Поэтому просто смирись с неизбежностью. - Я думала, вы наш друг. - Ох, как это громко сказано! – вздохнул Барма, обмахнув лицо веером. – Сэинткроу оказались лживыми предателями. Они заслужили смерти. Однако…. кто же убил их? Лэтти в ужасе отпрянула, заметив во взгляде герцога смесь догадки и понимания. - Это… не я…. - Звучит не очень убедительно, - хмыкнул Руфус. – В следующий раз мы встретимся тогда, когда Безумный Шляпник расторгнет твой контракт. - Безумный Шляпник?! - Смотрю, это было для тебя неожиданностью: тот, кого ты считала своим другом, определит твою судьбу, - улыбнулся он и ушел, оставив девушку в одиночестве. Лэтти в бессилии сжала и разжала кулачки. Они все же уничтожат её контракт. Брейк уничтожит…. Как и обещал. Так и должно было случиться. Может, это даже к лучшему. Она согласна принять наказание из рук любимого человека. Однако следующие три дня были просто ужасны. Нейл безумствовал. Все твердил и твердил про то, что она не может позволить случиться тому, о чем сообщил ей Барма. Говорил что-то про печать. Она так и не поняла, что он хотел этим сказать. Но одно было ясно – случится что-то очень плохое, если контракт разорвут. На четвертый день заключения к ней пришла Шерон. Её тихий, успокаивающий голосок был точно панацея. - Мы обязательно вытащим тебя отсюда. Нужно только добиться от Шейла признания о том, что на него напала не ты. Когда Брейк вернется, все закончится. - Брейк? Где он? - Он добивается разрешения позволить ему поговорить с Шейлом. Врачи не пускают к нему посетителей, поэтому мы пока не можем ничего поделать. - Спасибо… – прошептала Лэтти. Шерон мягко улыбнулась. - Не волнуйся. Мы тебя не бросим здесь. Рейм пытается отсрочить суд. Просит герцога помочь…. - Герцог не поможет нам! - Почему? – искренне изумилась девушка. Лэтти бессильно сжала решетку. - Он не поможет нам…. - Тогда я попрошу бабушку. - Она тоже…. - В чем дело, Лэтти? – Шерон уже начала злиться. – Почему ты так уверена в этом? Лэтти поспешно скрылась из поля зрения юной Рейнсворт, и той пришлось уйти, так и не дождавшись ответа. Этой ночью девушка не спала, осознав, что раз к Шейлу до сих пор не пускают, значит, он серьезно болен. Возможно, даже при смерти. Надеяться на то, что этот человек поможет ей, даже больше, чем просто глупо. Это – безумство. И поэтому нужно искать альтернативный выход: она должна сама помочь себе. Каждый раз, когда она пыталась призвать Нейла, печать отзывалась такой болью, что мутнело перед глазами, но девушка продолжала свои попытки даже сквозь слезы, сдерживая крики и стоны. Иногда ей казалось, что она уже на грани, но через минуту наваждение отходило, и она повторяла свою попытку. Рано или поздно ограничительная печать сломается. Она верила в это, ведь вера – это всё, что у неё осталось. Однако ничего так и не вышло. И когда утром к ней пришли и принесли еды, она лежала на полу, не в силах даже переместиться на кровать. Вызвали врача, и Вильям с особой тщательностью промывал ей рану на груди, которую она расцарапала ногтями, пытаясь в отчаянии содрать с себя ограничитель. Он говорил ей что-то утешительное, но Лэтти его не слушала, с безумным желанием во взгляде глядя на открытую дверь, в которой так и не повернулся ключ после входа в камеру врача. Это был её единственный шанс сбежать, но она его упустила: Вильям вколол ей снотворное. Проваливаясь в сон, Лэтти чувствовала, как мужчина поднимает её на руки и укладывает в кровать, накрывает одеялом и уходит, закрывая дверь на ключ. На следующее утро ей объявили о том, что суд состоится через три дня. Лэтти швырнула подушкой в сотрудника и едва не вышибла из него весь дух подносом, прежде чем снова забиться в угол кровати. Вильям с тревогой во взгляде просидел с ней целый час, пытаясь поговорить и узнать, что с ней происходит, но Лэтти отмалчивалась, упрямо не желая ничего говорить. От чертова доктора одни неприятности. Ей лучше молчать, иначе снова вколет что-нибудь. За весь день она не притронулась к еде ни разу, и к ночи ей уже казалось, будто желудок прилип к позвоночнику. В надежде его отклеить, она решила отвлечься и вновь принялась за свои попытки сломать печать. Дурацкие пластыри врача только мешали. Она содрала их с груди и заметила, что после царапин не осталось и следа. Это привело её в безумный восторг: Нейл всё же может использовать свои силы! Раз за разом, снова и снова. Однажды она даже почувствовала, что по телу пробежалась знакомая волна силы. Но как оказалось, ей это просто померещилось. В отчаянии, она ударила стулом по двери, разломав первый. Отвалившаяся ножка дала ей мысль о том, чтобы покончить с собой и не мучиться, но девушка тут же с отвращением отбросила деревяшку в сторону. Ради своей семьи она должна сначала разделаться с герцогом. Если бы он не послал за ней Мелинду, то все было бы иначе. - Все будет хорошо, Лэтти, не отчаивайся! – голос Шерон утром она хотела бы слышать меньше всего. – Все будет…. - Вы лжете, леди Шерон. Я слышу это по вашему голосу. Просто оставьте меня в покое. Я заслужила это, - к такому выводу она пришла нынешней ночью, и Рейнсворт ушла, не найдя нужных слов. Сломанный стул заменили новым, в этот раз с металлическими ножками. Будто это что-то меняло. Они лишь дали ей в руки более серьезное оружие. Бедные смотрители боялись даже порог комнаты переступить, пока она сидела на этом стуле и смотрела недовольным взглядом на дверь. Сжалившись над ними, девушка вернулась на кровать. Перед ней поставили поднос с едой, и она тут же накинулась на свой обед. Голодный бунт все равно ей не помог. - Я смотрю, ты тут развлекаешься. Лэтти едва не подавилась. Сжав в руке вилку, она повернула голову в сторону вошедшего Руфуса. Как он только не боится приходить сюда, особенно во время обеда? - Мне говорили о твоих проделках. Ты запугала весь штаб Пандоры. - Я ничего такого не сделала. У меня нет Цепи, чтобы пугать их. - Но у тебя есть поднос и стул, - заметил Барма, присаживаясь на тот самый стул, о появлении которого жалели смотрители. Герцог был так близко, что у девушки на лбу даже выступил холодный пот от усердия: она из последних сил сдерживала себя, чтобы не пустить кровь Руфусу. Но когда она увидела довольную усмешку мужчины, все внутри неё взбунтовалось. Зажав в руке вилку, она резко обернулась и, размахнувшись, изо всей силы ударила герцога. Однако Барма перехватил её руку и выбил столовый прибор. - Как ужасно. Что на это скажет Шляпник? Он уж точно не обрадуется и будет потом всем рассказывать, что ты на людей с вилкой бросаешься. - Не на людей. На вас. Руфус больно заломил ей руки за спиной с невероятной легкостью. Похоже, у неё с самого начала не было ни шанса. Слишком слабая, слишком…. - Наверное, ждешь, пока тебя спасут? – Барма наклонился к самому её уху, и шепот его был подобен яду. – Однако никто тебе не поможет. Шейл умер. Твоя последняя надежда погибла вместе с ним. Даже господин Шляпник ничего не сможет поделать. Хотя…. Он даже и не пытался. Лишь один раз навестил дом леди Лавлет, а потом, по словам Рейма, решил оставить все так, как оно есть. Лэтти не верила ни единому его слову, но сердце её болезненное сжималось вопреки голосу разума. Она не возлагала большие надежды на Брейка, но все же…. Если это правда, то для неё все кончено. Барма, довольный своим результатом, ушел. Лэтти подобрала с пола вилку и швырнула её за кровать. Все стало расплывчатым, и девушка рухнула возле кровати на пол, содрогаясь в рыданиях. Даже простые слова могут сломить дух человека.

***

Рейм в нерешительности застыл перед белой дверью с небольшим окошком. Столько дней прошло, а он ни разу не приходил сюда. Ему даже стыдно: как теперь смотреть в глаза Лэтти? Он принес с собой пирожное из той пекарни, в которую они ходили, но разве этим можно откупиться? Но раз он пришел, то отступать уже поздно. Когда Лунетт открыл дверь и зашел внутрь, Лэтти сидела на полу, спиной к кровати, обняв руками колени и спрятав ото всех лицо. Её плечи не дрожали, она не плакала, но было что-то в этой картине, что заставило сердце парня болезненно сжаться. - Лэтти, - позвал он, чувствуя, как с каждой секундой все быстрее и быстрее бьется в груди сердце, предчувствуя нехорошее. Она подняла лицо, красное, опухшее от слез, заставив ощутить резкий укол в груди. Не помня себя, Рейм быстро опустился перед ней на колени и заключил её в объятия, с силой прижимая к груди. - Рейм … - она схватилась за него, как утопающий за соломинку. Рейм отпрянул, заглядывая ей в глаза: - Что случилось? - Н… ничего…. – сидя перед Реймом, таким чистым и невинным, она поняла вдруг, насколько грязная и испорченная. В ужасе она отпрянула, отталкивая от себя юношу. – Лучше… не прикасайся ко мне…. – «иначе ты запачкаешься». Рейм с таким отчаянием посмотрел на неё, что ей захотелось вновь обнять его, прижать к груди, успокоить. Но ей самой требовалась такая помощь. Лэтти вдруг заметила коробку рядом на полу: - Что… что это? - Я принес это тебе, - Рейм придвинул посылку к ней. – Не думаю, что здесь кормят пирожными. Она с такой жадностью накинулась на них, что ему стало безумно жаль девушку. Такая несчастная, потерянная. Он знал, что здесь происходило с ней. Однако никто не мог ей помочь. Даже герцог. - Я слышал, Брейк был с тобой, когда пришли люди из Пандоры. – Он не хотел это спрашивать, пусть и мучился днями и ночами догадками о том, что забыл Шляпник в её квартире и почему, по словам одного из работников, девушка была едва ли полностью одета. - Да… был…. – она доела последнее, из трех пирожных. Все пальцы были измазаны кремом. Она поднесла их к губам, слизывая остатки языком. - Что…. Что-то произошло между вами? Она замерла. Молчание длилось, казалось бы, вечность, но вот Лэтти опустила руки на колени, вздохнув. - Ничего не случилось. Он просто довел меня до дома. - Тогда…. – обрадовался он, но улыбка его погасла. Щеки Лэтти загорелись легким румянцем. Хотя это могло ему просто показаться, однако…. - Все-таки что-то случилось, - упавшим голосом произнес он. Девушка прислонилась к его плечу. - Не надо, Рейм …. Ничего не было. - Ладно, - он вздохнул, уставившись в стену напротив. Не хотелось тревожить покоя Лэтти. Кажется, будто она впервые за столько дней смогла расслабиться. - Если бы я только могла снять ограничитель, - прошептала она. - Что? – Рейм даже вздрогнул. – Нет, Лэтти, это опасно! - Я и не собиралась, - соврала она с улыбкой на губах. – Мне достаточно сидеть здесь взаперти и смотреть, как мимо меня проходит жизнь.

***

Ночь обещала быть ясной. Лэтти наблюдала за появлением звёзд из окна, встав ногами на стул и сложив руки у решетки. Там, за окном, свобода. Но стекло не пропускает ветра, а решетки перед ним напоминают о том, что она вряд ли его когда-нибудь ещё почувствует. Словно птица в клетке, она задыхается. Ещё чуть-чуть, и забудет, кто она, а там недалеко и до помешательства. Рейм лишь сделал ей хуже. Знать, что есть ещё те, кто волнуется за тебя, ужасно. Она причиняет, пусть и невольно, ему боль, и от этого мерзко на душе. Вот бы отпустить его, пусть забудет о ней, будто Лэтти Сэинткроу никогда не существовало. И Брейк…. Она так по нему скучала, так хотела его увидеть, но не решалась спросить о нем ни у Шерон, ни у Рейма. После того, что случилось между ними, он вряд ли придет к ней. Все же это было просто наваждение. И в тот вечер он и правда лишь проводил её до дома…. От этой мысли её так скрутило, что она едва не свалилась со стула. Оказавшись на твёрдом полу, Лэтти изо всех сил ударила кулаком в стену, потом снова и снова. Разве она так много просила? Лишь одной ночи! Только одной! Если бы ей дали то, чего она так желала, то было бы намного легче перенести это заключение и смириться с судьбой. Девушка двинула кровать в сторону, доставая запылившуюся вилку. Раз они не захотели пойти ей навстречу, она тоже нарушит им все планы. И герцог Барма в гневе сожмет в руке веер, так и не получив того, что хотел. Жаль, она не увидит его лица, но зато Руфус останется ни с чем. Годы ожидания и столько стараний насмарку. Ох, о большей мести она и не могла даже мечтать в стенах этой камеры. Горячая кровь брызнула на белые простыни и стены, заливая грудь и руки. Кажется, только теперь она сможет стать свободной. Однако отбросив прибор в сторону, Лэтти инстинктивно схватилась за шею, пытаясь остановить бьющуюся кровь, но вряд ли это могло ей помочь. Теряя сознание, она неожиданно для себя подумала о том, что не хочет умирать. И вдруг что-то словно толкнуло её. Лэтти резко села в кровати, уставившись на знакомые белые стены. Но… почему? Почему даже здесь она в камере?! Или… - Нет…. – залитые кровью руки и одежда, мокрые простыни и заляпанные стены говорили ей о том, что она никуда и не уходила. – Нет…. Почему…. Почему…. – сорвав простыни с кровати и швырнув их в самый центр комнаты, она бросилась к стене, пытаясь стереть кровь, но лишь ещё больше её размазала. Раны на шее не было. Сползя вдоль стены, она прислонилась к ней лбом, чувствуя, как холод пробирается под кожу через прикосновение. - Нейл… помоги мне…. Помоги…. Нейл!.. Грудь словно рвало на части. В ужасе она схватилась за печать, с дикой болью пульсирующей. Закусив губу до крови, чтобы не закричать, Лэтти скатилась на пол, забившись по нему в поисках средства унять эту боль. - Нет… я должна…. – да, она должна бороться с ограничителем. Ещё чуть-чуть, у неё получится. Сейчас, как никогда раньше, она нуждалась в помощи Цепи. Ещё совсем немного…. Лэтти зажмурилась. С каждым вдохом становилось всё тяжелее и тяжелее. Голова пульсировала дикой болью в такт ударам сердца. При малейшем движении казалось, будто выворачивало суставы. Не было ни сил, ни желания продолжать свои попытки. В эту минуту ей хотелось только умереть. Ненадолго удалось забыться, но острая боль не отпускала даже во сне. Сознание было туманным, когда она очнулась. Бросив взгляд на небо, Лэтти обнаружила, что провела в забытье всего ничего, не более. Но казалось, что вечность. Лэтти вдруг осознала, что может и правда в этот раз умереть. Сначала это напугало её, заставило застонать в попытке позвать на помощь, но язык словно онемел, а потом.… Потом вдруг она подумала, что было бы хорошо заснуть и забыться. Забыться навсегда. Навечно…. Но, несмотря на то, что реальность была ужасна, девушка всё же устремилась туда, наверх, где были белые стены камеры и большой письменный стол, за которым она почти никогда не сидит, где было тот стул и драгоценное окно, связывающее с внешним миром. Хриплый крик растворился в комнате. Лэтти вся сжалась, свернувшись клубком. Руки в темноте казались почти черными из-за засохшей крови. Когда дверь распахнулась и в проеме появилась горящая лампа, она даже не сразу поверила в реальность происходящего. - О Боже, Лэтти! – в ужасе закричала Шерон. Сквозь пелену слез девушке даже удалось разглядеть лицо юной Рейнсворт, и тем самым она лишь окончательно убедилась в том, что это обычные предсмертные галлюцинации. - Быстрее, ей нужна помощь! – теперь тут ещё и Брейк. Какой прекрасный сон! Если бы она только могла его увидеть…. Почему его нет рядом? Почему лицо Шерон исчезло? Куда её несут? Она хочет остаться рядом с ними! - Пусти… пустите…. – прохрипела она, но никто её не послушал. Как и тогда, когда её только вели в камеру. Все молчали, не слушали. Даже Брейк. Предатель. Он тогда застыл, будто каменный, молча наблюдал за тем, как её выводят из квартиры…. Он такой же, как и герцог. Будь у неё та вилка…. - Лэтти, очнись! – голос Вильяма привел её в чувство. Лэтти заставила себя открыть глаза, хотя бы для того, чтобы убедиться в том, что ничего острого с ней рядом точно нет. Доктор был встревожен, но когда она чуть приподнялась на кровати, он улыбнулся и с облегчением стер пот со лба. - Ну и напугала ты нас всех, - пробормотал он. – Только подумать, вся в крови, стены все красные…. А главное – ран нет. - Ран… - она коснулась пальцами шеи. И правда. Ничего нет. – Мой ограничитель… - Зря ты попыталась его снять. Только хуже себе сделала. Ограничительную печать нельзя снять без того, кто её накладывал. - Ужасно…. – она снова легла, закутавшись в одеяло. Вместо ненавистных белых стен были кремовые. Какой приятный цвет. Сейчас он был для неё самым любимым. – Где я? - В лазарете Пандоры. - В лазарете?! – не поверила девушка, вновь вскакивая. - Да. Больше нет надобности держать тебя в камере. Твоя вина не доказана. Кайл сказал, что на него напала не ты, и подробно описал одного из нелегальных контракторов, за которым давно охотится Пандора. Его Цепь та ещё зверюга. И зачем ему было только нападать на аристократа? Лэтти слушала его, пораженная до глубины души. Впервые слова доктора не бесили её. Она даже готова была позволить ему вновь поставить ей свой ужасный укол со снотворным, так она была счастлива в эту минуту. Возникший в дверях Рейм лишь усилил это чувство. Она сорвалась с места, позабыв о том, что является больной, и повисла на шее у парня. Его она тоже была очень рада видеть. - Л-Лэтти…. – Лунетт покраснел. – Чего это ты…. - Я так рада тебя видеть, так рада! – проговорила она, вновь прижимая его к себе. – Сегодня лучший день в моей жизни! - Всплеск активности, - пожал плечами Вильям в ответ на вопросительный взгляд Рейма. - Ты снова принес мне тех пирожных? – в девушке перед ним нельзя было узнать ту Лэтти, что сидела тогда на полу в камере. Она снова стала прежней, именно той, с которой он ходил когда-то в кафе. Ни жестокости, ни боли, ни отчаяния – ничего не было больше видно. Её оставили здесь ещё на день. Лэтти позволили воспользоваться душем, а Шерон принесла свежую одежду. Когда девушка покидала стены лазарета, то казалась особенно похорошевшей. Скромное темно-синее платье было ей немного свободным, и Шерон с ужасом заметила, как похудела её «сестренка». Килограммы набрать было несложно, труднее – привыкнуть к тому, что теперь твоя жизнь не ограничивается четырьмя белыми стенами. Шерон настояла на том, чтобы она поселилась на время у неё в поместье. Лэтти ничего против не имела. Сейчас меньше всего хотелось вновь оказаться в квартире, где у неё забрали свободу. - Какие люди! – воскликнул Брейк, когда она вместе с Шерон вошла в знакомую гостиную. Мужчина сидел в кресле, попивая чай. На коленях у него стояла тарелка с пирожным, число которых неумолимо стремилось к нулю. Лэтти в нерешительности застыла у дверей, и Шерон пришлось подтолкнуть её, чтобы привести в чувство. - Ну, давай обнимемся! Брейк так скучал~ – Шляпник потянулся к ней, но Лэтти поспешно отстранилась, оставив Зарксиса в недоумении. Но спустя секунду он приложил к лицу рукав и, притворно расстроившись, произнес: - Ах, госпожа Шерон, как ужасно! Она мне не рада! - Лэтти? – позвала юная Рейнсворт, уже успев налить себе чаю. Лэтти вздрогнула, точно очнувшись ото сна. С удивлением она заметила, что сжала кулачок с такой силой, что ногти впились в кожу едва не до крови. Убить Брейка. Почему она подумала об этом?! - Б-Брейк… - выдавила она. – Я…. - Ладно-ладно, не продолжай! Я знаю, что обнимания нужно оставить на потом, сначала – чай, - он усадил её на свое место и налил горячий напиток в третью кружку, придвинув к ней свою уже почти пустую тарелку с пирожными. Его прикосновения напоминали ей о том наваждении, когда руки Брейк скользили по её спине, а теплые губы покрывали шею и ключицы поцелуями. Как было бы здорово, будь это реальностью! Однако…. Лэтти дрогнула, заметив блеск на столе. Нож. Опасно. Это слишком опасно. - Уберите… его…. – сдавленно прохрипела она. Брейк с изумлением уставился на неё. - Что? - Н-нож. - Ах, - он будто понял, в чем причина, поэтому тут же избавил девушку от общества этого столового прибора. Лишь после этого ей удалось заставить себя прожевать оставшееся пирожное и допить чай. Ей нужно ещё пару дней. Потом станет легче. Главное, что Рейм поверил. Она не хочет его тревожить. Ночью спалось очень плохо. Нейл, до этого молчавший, вновь подал голос. Но с неё не сняли ограничительную печать. Стараниями Бармы, ей даже ограничили передвижение. Теперь за ней всегда кто-нибудь должен следить, а кроме дома и поместья Шерон ездить куда-либо больше запрещалось. Здание Пандоры казалось лишь сном: после освобождения, у неё забрали форменный камзол и зеркальную печать. Она больше не сотрудник организации. Утром девушка спустилась вниз позже всех. Брейк и Шерон уже позавтракали, и юная леди читала своему слуге какую-то сцену из книги, когда Лэтти зашла в гостиную. - Доброе утро, - улыбнулась Шерон. – Как спалось? - Хорошо, - соврала Лэтти, присаживаясь в кресло напротив. Небо за окном было необычно пасмурным. Это было похоже на… - Какое сегодня число?.. - Тридцатое ноября. А что? - Ничего. – Она провела в камере остаток осени, и вот теперь на пороге уже зима. Было бы здорово, если бы пошел снег. Она любила его. Он такой красивый, особенно когда.… В крови. Лэтти прикрыла лицо рукой. Снова эти мысли…. Снова… - Что случилось? – с тревогой спросила Шерон, отложив книгу. – Нам стоит вызвать врача? - Нет, не надо, - поспешно проговорила Лэтти. – Просто голова болит. - Меньше думать надо. Мозг-то, наверное, атрофировался за все это время, - заметил Брейк. Девушка ничего по этому поводу не ответила, лишь вяло улыбнулась, второй раз за два дня вызвав ступор у Шляпника. - Ай-ай, нехорошо все это, - проговорил он, подсаживаясь на ручку кресла. – Не нравится мне эта улыбка…. - Вы двое стали довольно близки, не правда ли? – с улыбкой заметила Шерон. - Миледи, - в комнату вошел дворецкий. – Принесли письмо. - Дайте-ка его сюда, - девушка взяла конверт и повертела его. – Это тебе, Лэтти. От Кайла. Лэтти вздрогнула. На миг ей показалось, будто она снова в том зале с одиноким фортепиано, а Шейл с жестокостью в голосе произносит роковые слова…. Однако она все же встала и подошла к Шерон, которая уже достала исписанный лист бумаги. - Читайте вы, - попросила она. Шерон кивнула и пробежалась глазами по содержимому. - Похоже, Шейлу стало лучше. Пишет, что хочет увидеться с тобой. Так как не знает, где ты, прислал письмо сюда…. Лэтти, тебе нужно съездить. - Ни за что! – испугалась девушка. – Нет! Никогда! - Неважно, что произошло. Похоже, ему совсем плохо. - Он заслужил это, - зло бросила Лэтти. - Лэтти! – одернула её Шерон. – Ты ведь осознаешь, что именно Шейл спас тебя из той камеры? Даже несмотря на то, что именно ты попыталась убить его в тот вечер! - Я… не… - девушка растерянно взглянула на Брейка, ища поддержки. - Он сам напросился тогда, - пожал плечами мужчина. – Она ничем ему не обязана. Наоборот, он должен быть благодарен за то, что остался в живых. - Если бы она его убила, то никогда бы уже не покинула камеру! – возразила юная Рейнсворт. - Если бы он не пытался сделать её своей, даже нападать не пришлось бы. - Ч-что? С-сделать её своей? – к щекам Шерон подлил румянец. - Я поеду! – поспешно проговорила Лэтти, чуя скорое пробуждение одного из чудных режимов леди Рейнсворт. – Я поеду…. - Уверена? – участливо спросил мужчина. - Нет. Лучше на всякий случай проверьте мои карманы перед этим. - Ох, только не пытайся убить его снова!.. – попросила Шерон, приложив ладошку к лицу. – В следующий раз может и не повезти так. Какое там везение. Знали бы, откуда взялась та кровь на стенах и простынях. До сих пор иногда на шее ощущается прикосновение холодного металла. Хотя теперь это кажется скорее сном…. - Брейк, тебе лучше поехать с ней и проследить за тем, чтобы она не натворила глупостей, - покачала головой Шерон. – Я напишу, что мы приедем завтра.

***

Ненавистное поместье. Когда их экипаж подъехал к крыльцу, двери отворились, и на улицу гостей вышел встречать дворецкий. Он даже не взглянул в её сторону, словно её вовсе здесь не было. Ну… это даже к лучшему. Пока Брейк перекидывался парочкой слов со слугой, Лэтти разглядывала дом снаружи. Окна из комнаты Шейла выходили на эту сторону. Когда она узнала, что он все же не умер, как говорил Барма, что-то в глубине её души даже обрадовалось. Наверное, потому что она до сих пор верила в то, что его чувства к ней реальны. Однако вряд ли это теперь имеет значение. Её привязанность, возникшая за те дни, которые она провела здесь, исчезла вместе с тем, что называют свободой. - Пойдем, - позвал её Брейк, входя внутрь. Лэтти быстрыми шагами последовала за ним. Дворецкий смотрел только на Брейка, если нужно было обратиться к прибывшим. Похоже, она здесь нежеланный гость. Леди Одри стояла на вершине лестницы, сложив руки на перилах. Встретившись с ней взглядом, Лэтти ощутила такой холод, что её даже передернуло. Пряча лицо под меховой накидкой, которую следовало бы вообще снять, она прошла мимо женщины, ничего не сказав. Да, леди Лавлет желала ей смерти. Знакомая дорога к покоям Шейла показалась ей очень длинной. Сердце в груди билось как сумасшедшее. Она волновалась, но не потому, что чувствовала вину и предвкушала встречу, а потому, что боялась не сдержаться. Дворецкий пропустил их вперед, Брейк вошел в комнату первым. Шейл сразу приподнялся на кровати, когда следом вошла и она. - Лэтти…. – прошептал он, но ей его голос показался очень громким. Девушка заставила себя поднять голову, а Брейк стащил с неё капюшон, открывая лицо. - Я привел её, как и обещал, - проговорил Шляпник. Лэтти быстро взглянула в его сторону. - Что это значит? – прошипела она. Брейк лишь улыбнулся и толкнул её вперед, оставшись у двери. Шейл сел в кровати, придерживая руками одеяло. Она сглотнула, заметив, что все его тело перебинтовано. Только лицо осталось целым. Нейл себя не сдерживал. - Я рада, что ты жив, - выдавила из себя она, вспомнив наказ Шерон быть милой. Миссия невыполнима – так следовало назвать это задание. - Не нужно себя заставлять, - отозвался Шейл. Снова это печально-трагичное выражение лица. Однако этим он больше не надавит на жалость. - Хорошо. Я ненавижу тебя. Я хочу, чтобы ты умер. Я даже готова своими руками убить тебя прямо сейчас, - на одном дыхании проговорила она. Брейк даже дернулся, явно ожидая того, что сейчас она достанет откуда-нибудь острый предмет и перережет горло больному. Но все обошлось. Шейл улыбнулся: - Наконец-то все перестало быть фальшивкой. Так было с самого начала? Девушка застыла, не зная, что сказать. Какой потерянный взгляд…. Нет, ей его совсем не жаль. - Нет. В какой-то момент я думала о том, что ты хороший человек. Я даже представляла себе, что все, что происходит в этом доме, реально. Я и ты, то, что разыгрывалось между нами…. Хорошо, что я ошибалась. - Я назвал тебя убийцей. Лэтти так и почувствовала, как напрягся Брейк, как навострил уши. Этого он ещё не слышал. Похоже, он почти ничего не знает о том дне. Однако…. Чертов Шейл, зачем он говорит об этом при нем? Девушка подошла к его кровати: - Ты должен помнить, за что получил эти раны, Шейл, - она коснулась его забинтованной руки. – Это должно остаться между нами, - оставалось лишь надеяться на то, что Брейк не расслышал её шепота. Шейл повернул руку ладонью к верху и сжал её пальцы: - Как всегда теплая. Я позвал тебя попрощаться. - Ч… Что? – не поняла она, удивленно уставившись на него. – Но ведь доктор… он сказал, что с тобой все в порядке…. – Лэтти совсем растерялась, в конец забыв о том, что минутой раньше готова была перерезать ему горло. Он посмотрел на неё так, что она сразу поняла, в чем дело. - Пошли, Брейк. - М? – Зарксис стоял у дверей с тарелкой печенья, которую ему принес дворецкий. – Уже? - Да… - она выполнила свой долг. Прежде чем выйти, девушка обернулась и взглянула на Шейла. – И… Спасибо… что помог мне. Шейл улыбнулся, и Лэтти закрыла за собой дверь. Это их последняя встреча. Она видела по лицу парня, что он из последних сил держится за ниточки, удерживающие его в этом мире. Душа, прожившая сто лет, поистине прекрасна. Но у всего должен быть конец.

***

В первый же день декабря пошел снег. За неделю его нападало столько, что где-то сугробы достигали даже колен. Лэтти впервые видела такую снежную зиму. Сегодня зимнее солнце казалось особенно ярким, зато впервые за несколько дней погода установилась относительно теплой для декабря. Лэтти наблюдала за этой картиной из окна своей спальни в поместье Рейнсворт, когда в комнату вошел Брейк. - Так и будешь целыми днями хандрить? – поинтересовался он. – Не ради этого мы вытащили тебя. - И что ты предлагаешь? - Госпожа Шерон решила слепить снеговика во дворе. Одной ей не справиться, - улыбнулся Брейк. – Поэтому пошли. Лэтти послушно поплелась следом за ним. Столько дней прошло, а все как прежде. Теперь тот вечер у неё в квартире казался ей самым настоящим сном. Не было ни дивана, ни жарких поцелуев – ничего. И Брейк вел себя так, как месяцем раньше. Все также шутил, язвил, поедал сладости и в ужасающих количествах пил чай. Было бы здорово, если бы она могла стать частью его мира, как госпожа Шерон. - Ах, как же здорово! – пропел Брейк, подцепляя сапогом снег под ногами. Шерон с довольной улыбкой устремилась вперед. Одетая в меховую накидку, замотанная шарфом, она была похожа на нахохлившуюся пташку. Лэтти шла последней. Несмотря на атмосферу веселья, сегодня у неё было слишком меланхоличное настроение. - Это будет голова! – Шерон уже запустила одетые в варежки руки в снег и с усердием лепила шар. Брейк стоял рядом, наблюдая за действиями госпожи. - Не лучше бы сначала слепить нижнюю часть туловища? – предложил он. - Но это так долго! – возмутилась девушка. - Похоже, вы и не собирались заканчивать свой проект, моя леди, - только Шерон он улыбался такой теплой, искренней улыбкой. Глядя на них, Лэтти чувствовала себя одной в этом мире. С самого начала она не было частью этой семьи. Она здесь лишь по воле случая, и скоро все закончится. Ещё немножко, совсем чуть-чуть, но ей хотелось бы побыть рядом с ними. Брейк присел рядом с Шерон, помогая лепить туловище. Все же юной Рейнсворт пришлось согласиться с ним. - Лэтти, ты чего там застыла, как статуя? – воскликнула она. – Тоже помогай. Брейк насмешливо взглянул на неё, и Лэтти подошла к ним ближе, запуская руки в холодный снег. Ещё совсем чуть-чуть побыть рядом…. - Лови! – Шерон, уже успевшая отскочить от будущего снеговика, залепила в девушку снежком. Холодных снег проник под одежду, и Лэтти тут же вскочила, пытаясь вытрясти его, но тот успел уже растаять. - Ах, вот как? – она собрала горсть снега и, быстро слепив подобие шарика, бросила в Шерон. В ответ юная леди швырнула два новых. Так и началась перепалка. Брейк пожелал ретироваться, но вскоре обе девушки объединились против него, и Зарксису не осталось ничего, кроме как присоединиться к игре. В разгар битвы Шерон испарилась. Лэтти заметила это не сразу. Она так увлеклась игрой, что забыла о том, что первоначально собиралась быть просто наблюдателем. Снежок Брейка прилетел ей в живот, и девушка с энтузиазмом слепила шарик вдвое больше предыдущего, но Брейк выбил его из рук очередным снарядом. - Ха-ха, не вышло? – засмеялся он. Лэтти зло взглянула в его сторону и, особо не стараясь слепить хоть что-то напоминающее форму шара, швырнула в него массой снега. Смешки сразу прекратились, как только «снежок» достиг цели. - Эй! – возмущенно отозвался Зарксис, стирая с лица полуталые хлопья. – Нечестно в лицо! - Зато весел…. – она не успела договорить, как прилетел контрольный, и холодный снег залепил рот, глаза, нос. Отплевываясь, девушка лишь размазывала воду по лицу, и новый снежок пришелся по плечу. - Тьфу, Брейк! – она, наконец, вернула себе возможность видеть. Зарксис стоял всего в нескольких метрах, ухмыляясь. - Согласен. Это и правда весело. - Ты как дитя малое! – воскликнула она, растягивая время. В отличие от него, весь её плащ был залеплен белым и покрыт мокрыми пятнами. Брейк же был целее во много раз. Больно ловок оказался. Но она не хотела проигрывать ему. Не в этот раз. Брейк словно мысли читал. Лэтти лишь в последний момент увидела перед собой большой снежок и поспешно уклонилась в сторону, но тут же ощутила под ногами твердую массу снега. Что-то разломалось, и девушка рухнула на землю, забыв выставить перед собой руки. Ноги увязли в бывшем туловище снеговика, под одежду забрался снег. - Я победил, - торжество объявил Брейк, подходя к ней, чтобы насладиться победой, взирая на побежденную сверху вниз. Лэтти повернулась на спину, смахивая с лица прилипший снег. Довольная улыбочка мужчины лишь добавила масла в огонь. - Как бы ни так! – она подставила ему подножку, и Брейк, не ожидавший сопротивления, упал на спину. Лэтти, утопая в снегу, на коленях подползла к нему, собираясь забраться сверху, но тут же оказалась безжалостно вжатой в землю, и Брейк навис над ней, ухмыляясь. - Не по зубам добыча. - Зато тебе тоже досталось, - хмыкнула она. Единственный красный глаз чуть сощурился. Она давно заметила, что под белоснежной челкой скрывается пустая глазница. Почему так вышло, она побоялась спрашивать, чувствуя, что это не самая приятная для него тема. - Наконец-то ты перестала строить из себя страдалицу, - заметил он, отстраняясь. - Это ведь не было сном? - О чем ты? – удивился Брейк. - Неважно, - она закрыла лицо руками, забыв о том, что варежки были в снегу. Неужели и правда ничего не было?.. – Чего только не придет в голову в этих белых стенах. - Чую я, твой воспаленный мозг особенно усердно там трудился, - Брейк неприлично близко наклонился к её лицу, обжигая горячим дыханием руки даже сквозь шерстяную ткань. – Расскажи мне. Она отняла ладони от лица, чтобы посмотреть на происходящее, но заметив красный глаз прямо напротив своих карих, её объяло такое смущение, что она лишь открыла рот, будто желая что-то сказать, но не издала ни звука. - Ох, ты просто издеваешься над моей фантазией! – проговорил Зарксис. – И раз уж тут такое дело…. Если ты скучала по мужской ласке и любви, то я не против… - Придурок! – она уперлась ему в лицо ладонью, пытаясь отстранить. – Это не смешно! - Отнюдь. Мне очень весело, - выдохнул он на губы девушки, убрав её руку и вновь приблизившись к лицу. – Здесь так хорошо. Так тихо. - А л-леди Шерон? – уже начиная волноваться, пробормотала Лэтти. - Давно ушла, - отозвался Брейк и хитро улыбнулся. – Теперь нам никто не помешает. - Ты в своем уме?! – Лэтти не казалось это смешным. Она видела, что он лишь играет. Как жестоко. Притом, что она сначала действительно поверила в то, что тут происходит. - Ну, это смотря, о чем ты подумала, - протянул Шляпник. - Ты сам не знаешь, на что нарываешься, - прошипела она. - Ох, наш волчонок показал зубки, - притворно ужаснулся он, но не успел продолжить, как Лэтти перевернула его на спину, все же, наконец, усевшись сверху. - Волчонок давно вырос, Брейк. Она встала и начала отряхиваться. Брейк остался лежать в снегу, с каким-то изумлением глядя на неё. Ну и пусть в тот раз это были лишь её мечты, пусть. Главное, что все было так реально…. - У меня была причина тогда, - внезапно произнес Брейк. Лэтти вздрогнула и повернулась к нему, и в этот момент в дверях показалась Шерон. Прежней счастливой улыбки на её лице больше не было. Только сочувствующий взгляд. - Всё закончилось, Лэтти. Он умер. Она взяла руку девушки и вложила что-то в ладонь. Лэтти опустила взгляд с лица Шерон и увидела до боли знакомую сережку. Темно-синяя, маленькая, она выглядела такой одинокой на варежке. Девушка, сжав кулак, она посмотрела на Шерон, которая мягко ей улыбнулась. - Ещё письмо. На столике, - и отошла в сторону, пропуская Лэтти к дому. Брейк поднялся с земли, встав рядом с госпожой. - В чем дело? - Шейл умер. - Однако…. разве она не ненавидит его? - Это уже неважно.

***

«Пишу это письмо и думаю: смогу ли дописать? Уже так поздно. Вот и наступил декабрь. Не думал, что протяну так долго. А вообще, не о том речь. Я знаю, что ты вспомнила все, что произошло пятнадцать лет назад. Ты, наверное, слышала о герцоге Барме, верно? Мелинда служила ему, потому что хотела как можно ближе оказаться к Вратам Бездны. Зачем они ей были нужны, если с помощью Валета она собиралась создать новые? Хотя это и звучит безумно, она верила в то, что у неё получится. Валет всегда был для Мелинды чем-то вроде Чернокрылых Цепей герцогских домов, она верила в его великую силу, но я знаю, что он не способен на такое. Полагаю, мне нужно объяснить тебе, что произошло тогда. Думаю, как контрактор Валета, ты выпустила всю его силу сразу, что делать тебе не стоило. Цепь, поглотившая столько жизней за столетия…. Ты создала новый Путь. После того, как все закончилось, я вернулся обратно. Пасть в Бездну по собственной вине – глупо вышло, да? Затянула сама же себя. Таково было твое желание в обмен на право искупить свой грех? Валет помог тебе забыть, но ты… кажется, ты правда оставила его там, понимаешь? Ты оставила его в Бездне, Лэтти. Почему? Предпочла ему Волка, заключила нелегальный контракт…. Если хочешь вернуть то, что потеряла, воспользуйся тем, чего так желала Мелинда. Воспользуйся Вратами Бездны. Это – единственный способ понять, почему герцог Барма так стремился заполучить тебя, потому что он послал нас за тобой, велев взять живой. Жаль, что я не увижу этого. Может, стоило рассказать тебе все сразу? Теперь же остается лишь надеяться, что ты все же сможешь выбраться из тьмы, в которой увязла» Лэтти сжала письмо в руке, не в силах справиться с охватившими её чувствами. Боль, ненависть, отчаяние, жалость – все перемешалось в какое-то одно сплошное безумие, и девушка сокрушенно выдохнула, пытаясь унять бурю внутри. Все, что осталось от него – лишь эта сережка и лист бумаги. Она должна избавиться от этого как можно скорее. Бросив дрова в камин, она разожгла огонь и швырнула письмо в пламя. - Давай же…. Давай…. – сережка больно колола кожу: с такой силой она сжимала её в руке. Но когда пришла её очередь, Лэтти не смогла исполнить желаемое. - Лэтти! Что происходит?! – в гостиную вбежала Шерон, на ходу срывая с рук варежки. Брейк показался следом, ослабляя шарф на шее. - Да ты…. – начал Зарксис, но Шерон не дала ему договорить, бросив на него встревоженный взгляд полный опасений. Брейк сжал губы и быстрыми шагами достиг Лэтти, начиная уже злиться. – Ну, хватит уже чудить! – он грубо встряхнул её за плечи, приводя в чувства. – Это уже начинает раздражать, то, что ты все воспринимаешь слишком близко к сердцу. С чужим удивлением заметив, что до сих пор сжимает в руке сережку, Лэтти отпрянула от Брейка. - Пожалуй, мне надо немного отдохнуть. – Но, уходя, она почувствовала на себе чересчур внимательный взгляд Зарксиса, будто он что-то заподозрил. Но такого ведь не может быть…. Никто не знает правду. Никто. Лэтти скомкала под головой подушку руками. Какое ужасное чувство – чувство вины. Она знает, что виновато время и контракт, заставивший растянуть жизнь на долгое столетие, оставив тело вечно молодым, но почему-то что-то в ней уперлось в то, что она могла бы помочь отчаявшемуся человеку, если бы…. Если бы не ненавидела его. Что же с ней не так? Что так её исказило? Ей бы хотелось быть как Шерон, не чувствовать это смятение, путаницу в мыслях, эту боль от нелегального контракта и ограничителя, сковывающего его силу. Шейл сказал, что она найдет все ответы во Вратах Бездны. Но как?.. Как ей пробраться к ним, чтобы никто не узнал? И… где они находятся?.. С какой-то нездоровой отстраненностью она подошла к зеркалу, сжимая в руке сережку. Ничто уже не будет как прежде. Она ему это говорила не раз. И последнее воспоминание о человеке, из-за которого все пошло наперекосяк, заключится в этом маленьком украшении. Она будет носить сережку хотя бы ради того, чтобы помнить, кто она такая и что сделала. Тревожные мысли и вопросы, на которые нет ответа, мешают спать. Лэтти все же удается, наконец, заснуть, но даже в мире грез тревога не оставляет её. Ей снится, будто она просыпается в незнакомой прежде комнате. Окна плотно занавешены, так темно, что с трудом различаешь силуэты предметов. Но вот дверь открывается, и мужчина со свечой в руках входит внутрь. Он долгое время смотрит на неё, прежде чем заговорить. - Кто ты? Ты помнишь? - Нет… - звучит в ответ её собственный голос. Мужчина хмурится и мрачно продолжает: - Тебе нельзя здесь оставаться. Но скоро ты будешь помнить. Помнить то, что поможет тебе выжить. В комнату входит другой человек, его рука в белоснежной перчатке ложится ей на лоб, вжимая голову в подушку. Губы шепчут что-то непонятное. - Прошла уже неделя. Мы больше не можем ждать. - Да, - отзывается человек. За его спиной что-то шевелится. Какое-то существо. И она почему-то знает, что это. - Джим ждет. Поспеши. Иначе о ней узнают. Ты должна простить нас, девочка. Но когда ты вспомнишь, приходи сюда вновь. Нам нужна твоя помощь. - Герцог…. Ей так и не удается услышать конец фразы. Лэтти проснулась в холодном поту посреди ночи. Сердце в груди колотилось, как сумасшедшее. Она оглянулась, но обнаружив, что находится в своей спальне в доме Шерон, легла обратно, тяжело вздохнув. Всего лишь глупый сон... Однако на вторую и на третью ночь все повторяется вновь. Она засыпает в своей кровати, но просыпается в чужой, в комнате, которую никогда не видела. Снова входит мужчина, спрашивая о том, помнит ли она, кем является. Потом приходит второй, кладет руку ей на лоб, и она открывает глаза вновь, но уже в своей спальне, чувствуя прикосновение незнакомца на коже…. Уже страшно засыпать. Бессонные ночи становятся ежедневным мучением. Она с трудом проглатывает еду, стараясь улыбаться и вести себя как прежде. Шерон рада, что все налаживается, но Брейк…. Она видит, что он что-то заподозрил. Его взгляд полон сомнений и догадок, и она мысленно молится, чтобы он поскорее позабыл об этом. Но… - Ты кричала во сне, - Брейк зашел в комнату, когда она в очередной раз проснулась после кошмара, неосторожно задремав часом ранее. Теперь она видит больше. То, что происходит дальше, нельзя описать словами. Её голову пронизывает такая жгучая боль, что из груди вырываются рыдания и крики. Она бьет руками и ногами по кровати, но человек крепко вжимает её в подушку, не давая ни шанса остановить это мучение. - Зачем… пришел?.. – задыхаясь, спросила она. Когда глаза привыкли к темноте, она заметила, что в руке Зарксис держит бокал воды. - Моя комната, к сожалению, слишком близко к твоей. Я проснулся, - он протянул ей воду, и девушка с жадностью прильнула к краю бокала. – Что тебе снилось? - Ничего особенного, - отозвалась она. - Я чувствую в твоих словах ложь, - Брейк сел рядом, на край кровати. – Не вынуждай меня применять пытки, - его глаза странно сверкнули в темноте. Лэтти закуталась в одеяло. - Ничего особенного… - Тсс, я это уже слышал, - он прижал к её губам палец. – Однако это не то, о чем я спрашивал. - Я не хочу говорить об этом. - Ох, ты ступила на такую скользкую дорожку…. - Что ты хочешь этим сказать? – возмущенно прошептала она. - Ну, что мы в этой комнате одни, - Брейк хитро сощурил глаза. – Рано или поздно, но ты сдашься. Лучше не рискуй. - А что… если я хочу рискнуть?.. - Тогда мозг у тебя даже меньше, чем я предполагал, - пожал плечами мужчина. – Любая здравомыслящая девушка в такой ситуации поспешила бы… - Не тебе о приличиях разглагольствовать. - Ты и правда выросла, - с какой-то досадой в голосе проговорил Брейк. – Дети чувствуют мир острее, но на взрослых давление больше. Ты застыла между двумя крайностями, и твой груз непосилен. Если ты не поделишься им с другими, то никогда не сможешь выбраться из этой пропасти. - Умные слова да из твоих уст…. Это смешно, Брейк, - она отвернулась и легла на бок, укрываясь одеялом. То, что мучает её, она не может рассказать Брейку. - Раньше все было таким простым, да, Лэтти? – он так редко звал её по имени, что она непроизвольно вздрогнула и ощутила, как проминается за спиной кровать: Брейк придвинулся ближе. Напугавшись того, что не видит происходящего, Лэтти резко села, развернувшись к мужчине лицом. – Если тебе страшно, то поделись своими страхами со мной. - Если я захочу поговорить по душам, то пойду к леди Шерон. - Намекаешь, что из меня плохой слушатель? Это, знаешь ли, обидно. - Несочетаемое сочетание, - до чего приятно сейчас не видеть лицо Брейка. В комнате так темно, что она различает лишь его силуэт. Только по голосу и можно догадаться, что сейчас чувствует Шляпник. - Прямо как ум и ты. - Ну и сволочь же ты, Брейк. - Ах, какое ужасное слово! – в притворном ужасе ахнул он. - Ты такой лицемер! – не удержалась она, раз Брейк оказался таким податливо-смиренным. - Я не лицемер, - почти прошипел он. - Последнее ты зря отрицаешь… – шепотом проговорила она. – Я не вижу тебя настоящего за твоей фальшивой улыбкой. - А хочешь? - Что? - Увидеть настоящего меня? - Отнюдь…. - А голос так и дрожит. Что ты сейчас чувствуешь? - К чему эти расспросы? – взвилась она: Брейк докопался до самого сокровенного. - К тому, что я слышу трепет в твоем голосе. Похоже, я на верном пути. Скоро ты все расскажешь. - Тц… - Будущее? - Что «будущее»? - Ты боишься его? Того, что ждет тебя там, впереди? - Я… нет… - Угадал. Всегда страшно, волчонок. Но нужно уметь управлять своими страхами. - А ты… умеешь? - Нет. - Зачем тогда советуешь? - Хочу, чтобы ты научилась. - Если не смог ты, то и я подавно. - Нет, это не так. За моей спиной столько ошибок, а ты…. Ты чистая. - Ты ошибаешься, Брейк. Совсем я не чистая. И… - она прерывается, чтобы перевести дух. Это разговор по душам кажется сном. – И чтобы ни случилось… не думай обо мне плохо, хорошо? - О чем это ты, глупая? - Просто пообещай мне. - Ты будто умирать собралась. - Не умирать…. Но у меня нехорошее предчувствие. Если твоя тьма – позади тебя, то моя – везде, Брейк. Я давно уже не вижу света. - Глаза открой. - Не вижу, смеешься ты или серьезно. - По голосу догадайся. Это легко. Например, в твоем – страх и отчаяние. Я докопался до сути. Что было в том письме? - Там была правда. - Шейл рассказал тебе всё? - Нет… я вспомнила большую часть сама. И поэтому я оказалась в той камере. Я и раньше говорила, что боюсь вспоминать, а теперь…. - Страх делает нас сильнее. Ты сама не заметила того, как изменилась. - И теперь осталось совсем немного…. - О чем ты? - Ты дал мне слово, что не будешь думать обо мне плохо. Чтобы ни сказал герцог Барма, сдержи свое обещание. - Что происходит? Причем тут герцог? - Хотелось бы мне стать к тебе ближе, но вокруг тебя словно стены. Вроде бы и близко, но не дотянуться…. - Кажется, кому-то пора спать. Возможно, бегство от реальности – лучшее средство выжить в этом мире. Однако…. она больше не может убегать. Завтра, уже завтра все закончится. Кажется, она поняла, зачем нужны Врата Бездны.

***

Брейк с недоверием посмотрел наверх, туда, где длинный коридор вел в спальню Лэтти. Она не выходила из комнаты с самого утра, а был уже обед. Слуги оставили завтрак у дверей, но никто так и не притронулся к нему. А дверь… дверь была заперта, и ни звука не слышно за ней, будто хозяйка спит. Шерон сказала, что это нормально для того, кто столько дней не мог заснуть. Но ему не нравилась эта напряженная тишина. Ещё больше ему не нравилось присутствие герцога Бармы. Руфус приехал к ним в полдень, и Шерил Рейнсворт вместе с ним. Они оба казались безмятежными, но нетрудно было понять, что за улыбкой женщины скрывается тревога, а лохматый герцог напряжен не меньше своей спутницы. Только Рейм казался действительно спокойным. Наверное, в силу того, что не был в курсе событий. - Шерон написала мне, что юной Сэинткроу нездоровится. Вот, привезла ей трав, - Шерил протянула Брейку темно-зеленый пакетик. Тот взял его, даже и не собираясь передавать Лэтти. Ему не понравился взгляд женщины. - Бабушка, здоровье Лэтти было лишь предлогом, чтобы ты приехала сюда…. – начала Шерон, но Шерил прервала её взмахом руки. - Я знаю. Поэтому со мной приехал и Ру. К сожалению, все же пришел тот день, когда пора раскрыть все карты. Больше нельзя оставлять вас в неведении, всё же вы живете с ней под одной крышей. - Что вы хотите этим сказать? – напрягся Брейк, отдав пакетик одной из служанок. - То, что Лэтти не совсем та, за кого себя все это время выдавала. Однако это не её вина. По крайней мере, большая часть, – ответил за женщину Барма. - Бабушка…. - Все же лучше будет начать с самого начала, верно, Ру? Как вы знаете, дом Сэинткроу был верными вассалами герцогского дома Барма. В верности Джима никто никогда бы не усомнился, однако…. Пятнадцать лет назад, будто с неба, появилась Лэтти. Да, Джим утверждал, что это его дочь. Правда, не родная, приемная. - Приемная?.. – прошептала Шерон, не веря своим ушам. - Да, - подхватил Руфус. – Вот тогда я и задумался над тем, а правда ли Джим так верен мне? Таинственная девчонка, взявшаяся откуда ни возьмись, так горячо опекаемая Сэинткроу. Её не выводили в свет, прятали в стенах поместья. Я видел её лишь несколько раз, и то лишь потому, что сам захотел познакомиться с ней поближе. Джим всегда присутствовал при наших встречах. Трудно было не заметить внешнего сходства Лэтти с другими членами семьи, но всё же что-то было в ней совершенно чужое…. Я долго не мог понять этого. - Это так раздражало Ру. Он ведь ненавидит, когда попадает в тупик, - хихикнула Шерил. - Кхм, - кашлянул Руфус. – Так вот, в конце концов, я смог понять, в чем была загвоздка. - И… в чем?.. – Шерон сама не своя была. Брейк впервые видел свою госпожу такой напуганной. - Её слова, действия, воспоминания – иногда в них замечалось несоответствие между собой. Она будто говорила и делала что-то по какому-то установленному заранее шаблону. И что самое странное: она верила в то, что Лили – её родная мать. Она не допускала и мысли о том, что является приемной, и без тени сомнений делилась воспоминаниями из детства, связанными с братом. То она играла с ним в зале, то ещё что-то, хотя появилась совсем недавно. - Получается… - догадка казалась Брейку просто безумной. - Верно. Лэтти не была так называемой дочерью Джим. И её память – фальшивка. Кто-то просто создал новые воспоминания и поместил в её голову. Но зачем? И кто стоит за всем этим? - Поэтому пришлось серьёзно взяться за это дело. В любом другом случае мы бы не обратили на это внимания, но такая ярая опека и защита девушки порождали одни только подозрения… - При этом иногда происходило что-то очень странное. Лэтти, бывало, забывала какие-то фрагменты из жизни. А когда я просил её рассказать что-нибудь неожиданное, она просто замолкала, не находя нужных слов. А потом…. - Потом мы узнали о том, что Джим тайно встречался с шестерками герцога Найтрея. - Что?! – Шерон даже вскочила со своего места. – Но… - Да, это звучит неправдоподобно, однако это правда. Настоящим хозяином Сэинткроу были не Барма, а Найтреи. Так было с самого начала, и появление Лэтти послужило ключом к раскрытию этого секрета. Мы установили наблюдение. Нельзя было оставлять это без внимания, - пожал плечами Барма. – Так мы и узнали об участии герцога Найтрея в появлении приемной дочери в семье Сэинткроу. А потом… пришлось немного схитрить. Разве вас никогда не удивляло, почему за Лэтти охотились Мелинда и Шейл? Почему они думали, что Лэтти знает, где Валет, или хотя бы поможет им его найти? Брейк даже забыл о том, что грыз леденец. Похоже, сейчас они подошли к самому главному. - Лэтти – настоящий контрактор Червонного Валета. Пятнадцать лет назад девчонка вышла из Врат Найтрея, помня лишь свое имя. Её воспоминания были утеряны, но оставался шанс, что она все вспомнит. Однако долгое время укрывать её у себя герцог не мог, - Руфус достал откуда-то затрепанный листок бумаги, – «Бессмысленно было добиваться от неё чего-либо. Но опасно оставлять её в нашем доме. Кругом полно врагов. Именно поэтому я отправил её в дом Сэинткроу, наделив новыми воспоминаниями. Теперь она – дочь Джима. Мы ждем дня, когда она все вспомнит. Именно поэтому ей позволили жить свободно». - Но… зачем им нужны были воспоминания Лэтти? - Потому что Лэтти…. Вдруг воздух будто что-то сотрясло. Ужасное, тяжелое чувство охватило тех, кто был в этой комнате. Но только тот, у кого заключен контракт с Цепью, поняли, что происходит. Шерил схватилась за сережку, а Руфус с какой-то таинственной улыбкой на губах убрал бумажку за пазуху. - В чем дело? – взволновался Рейм, впервые подавший голос за все это время. – Это… - Началось, - оповестил всех Барма, единственный, кто оставался спокойным. – Она-таки нашла Врата Бездны, - герцог взглянул в сторону Шерил. – Похоже, разгадка сама пришла к нам в руки. - Что происходит, герцог? – зло спросил Брейк. – Или так и будете сидеть и улыбаться? - Верно… Имя, которое помнила девчонка…. Баскервилль. Лэтти Баскервилль.

***

Она знала, что открыв Врата, потеряет всё, что обрела. Но больше убегать от правды она не может. Радость обращается в горе, слезы – в снег, любовь – в ненависть. И души, которые она принесла в жертву ради истины, вернутся в этот мир через долгие сто лет. «Нет… я не убила их….». Верно, она ведь стреляла очень осторожно. - Когда-нибудь вы поймете, что у меня не было другого выхода, - кому она говорит это? Теням, пляшущим по стенам, или самой себе, дабы успокоить? Лэтти краем глаза заметила движение на лестнице. Они пришли. И он тоже… Ей не хотелось бы, чтобы он видел это. А Рейм…. Почему у него такое напуганное лицо? - Что ты делаешь?! – голос Лунетта режет слух. - Ну, для Валета нужен «путь» намного больше, чем обычный разлом, - она говорила это с улыбкой, будто все это был лишь обычным спектаклем. - Не надо, Лэтти!.. – напугался Рейм. – Не надо!.. Лэтти на это лишь скривилась и отвернулась, обратив лицо к железным прутьям. Врата послушно поддались её призыву. Девушка протянула руки в пустоту, будто пытаясь что-то обнять. Рейм бросился к ней, но Брейк схватил его за плечо, останавливая. Червонный Валет появился из темноты Врат, будто тень. Человек в алом плаще, не соответствующий понятию Цепи. Лэтти и самой не верилось, что когда-то он возвышался до самого потолка, заполняя собой церемониальный зал. Его шагов не было слышно. Валет будто призрак прошел сквозь неё, но так и не вышел, растворившись внутри. Все застыли, ожидающе глядя на девушку, склонившую голову к груди. Молчание длилось, казалось бы, целую вечность и продолжалось бы ещё дольше и дольше, но тишина, наконец, была оборвана. - «Кто ты? Ты помнишь?» – Лэтти повернулась к ним лицом. Она посмотрела на них взглядом человека, который не соображает, что делает, и на её губах расплылась безумная улыбка. Когда-то она, может, и была Лэтти, но не сейчас… Верно. Что-то изменилось. Но вот что? Только сама девушка знала ответ на этот вопрос. Новые воспоминания, старая жизнь… она сопротивлялась этому, как могла, пытаясь остановить поток частиц своей памяти, но не могла. И вскоре то пустое пространство, что она прежде не замечала, заполнилось до краев, раскрывая последние тайны. - Да… я помню, - Лэтти раскинула руки в стороны, запрокинув голову, и блаженно выдохнула. А где-то в этот момент внутри бьется другая Лэтти, пытаясь вернуть власть над телом, но она слишком слаба…. И беспомощна перед новыми воспоминаниями. – А он… – девушка обхватила себя руками, с такой любовью и нежностью, будто своего ребенка. Так обнимают действительно важного и дорого человека. – Он сохранил мою память... Мои воспоминания… сохранил все, что я просила беречь. Беречь до тех пор, пока сама не пожелаю вспомнить. - Лэтти… - позвал Рейм, до сих пор не веря в случившееся. В его голове никак не укладывалась такая правда. – Ты ведь… не такая… Девушка взглянула из-под растрепавшейся челки на Рейма: - Бедный наш Рейм. Наверное, трудно смириться с мыслью, что лицо, которое ты любил, оказалось всего лишь маской? – Её смех заполнил всё пространство. Безумный, безудержный смех. Чужой, омерзительный. – Всего лишь глупой маской, Рейм! Всего лишь маской! Одной из ролей…. Будто мы в театре. Это просто великолепно. И это отчаяние… мне так нравится! Рейм поджал губы. Кто это? Почему она говорит голосом Лэтти? Почему она выглядит точно так же? Не может быть… неужели всё это было правдой, неужели герцог Барма не соврал? - А… - Лэтти вдруг осеклась, заметив среди присутствующих Руфуса. – Вы… Вы тоже здесь…. Ха, теперь всё ясно…. – голос девушки снизился почти до шепота. На секунду показалось, будто все стало как прежде. Однако… – Ненавижу… – её глаза наполнились такой ненавистью, что Рейм невольно содрогнулся. Нет, «это» - не Лэтти. Девушка зло сощурилась, но даже так было видно, что радужка приобрела оттенок крови. - Столько лет… как долго я ждала этого… - странный порыв ветра объял её тело, хотя ему было просто неоткуда взяться. – Он учил меня, как правильно управлять силой Цепи, - Лэтти отбросила с плеч волосы за спину. Позади неё Брейк заметил вздымающуюся тень. Она становилась всё больше и больше, приобретая форму, объем, становясь более плотной по цвету. На миг ему показалось, что он видит в этом облаке волка, но наваждение прошло, и Лэтти с какой-то безумной улыбкой вытянула в сторону руку. И когда облако приняло форму расплывчатого силуэта бюста человека в алом плаще и в капюшоне, за которым скрывалось неизвестное никому лицо, девушка отступила на шаг назад, рассекая воздух лезвием. Лезвием косы. Больше нельзя было выжидать. В этом безумном взгляде нет места милосердию. Она намерена убивать, но не прощать. Но ненависть девушки была направлена лишь на одного человека в этом комнате, однако…. несмотря ни на что, он не может позволить ей атаковать. Брейк бросился вперед, но остановился, не сделав и трех шагов: девушка вдруг схватилась за грудь, вцепившись в тонкую ткань платья, выронив косу. Циферблат запылал, обжигая кожу, и стрелка печати, достигшая уже двадцати пяти минут, внезапно дрогнула и двинулась вперед. Лэтти зажала рот руками, чтобы не закричать, и Цепь за её спиной мгновенно растворилась вместе с оружием. Точно исправные часы, печать пустилась в ход, отсчитав время до тридцати. Не падать. Главное - не падать. Она твердила себе это вновь и вновь, не позволяя другим мыслям привлечь её внимание. Но колени невольно подогнулись, и Лэтти опустилась на четвереньки, тяжело и часто дыша. От боли сдавило легкие: она не могла даже закричать. Только терпеть, пока кусок за куском отрывались части от тела Нейла где-то глубоко внутри неё… и там, несмотря на сопротивление, Валет с жадностью поглощал чужую для него Цепь дюйм за дюймом, сантиметр за сантиметром. Остановить... она должна остановить это, но... как?.. - Это… – прошептала Шерон, единственная решившаяся заговорить, - что это с ней?.. Никто не знал. Но в отличие от всех, один только герцог Барма вместо положенного удивления наблюдал за картиной с каким-то нездоровым удовлетворением. Брейк заметил это. И тогда… тогда неожиданно всё начало обретать смысл. Слова Шерон о том, что Лэтти отрицала возможность помощи герцога и Шерил, внезапно прекратившиеся вопросы девушки о том, кто прислал за ней Шейла, но главное – её последняя просьба о том, чтобы он не думал о ней плохо, что бы ни сказал Барма…. - Чёрт!.. – он зло посмотрел в сторону Руфуса, который чуть дрогнул. Их взгляды встретились, и губы герцога тронула насмешливая улыбка. Верно. Всё это с самого начала было его планом. Но где-то там, за самодовольством, скрывалась…. Тревога? Неужели что-то идет не так? - Брейк!.. – отчаянный голос Шерон приводит Шляпника в чувство. – Она…. Что-то не так! Останови это!.. Прошу!.. – в её глазах застыли слезы. Дрожащие руки цеплялись за рукав, дергая, чтобы привлечь внимание слуги. Брейк снова обратился лицом к Лэтти, которая корчилась на полу на четвереньках. В какой-то момент ему показалось, что она улыбается, но потом, когда девушка подняла лицо и взглянула него, он понял, как ошибся. Вместо безумного и сумасшедшего потерянный и напуганный взгляд той самой Лэтти, что была рядом всё это время. Он остановился на Брейке, и губы безмолвно зашевелились. Зарксис вздрогнул, разобрав сказанное: «Уничтожь. Меня». - Черта с два я это сделаю! – мужчина сделал шаг вперед и ударил тростью в пол. Волна знакомой дрожи скользнула от руки по ножнам вниз, к каменной плитке. Нет, он не позволит ей умереть. Не теперь, когда она…. Когда она заняла важное место в его жизни... Ещё одну потерю он просто не перенесет. Лэтти вздрогнула и застыла. Всё вокруг вдруг замолкло, будто по чьему-то немому приказу. Однако вдруг где-то наверху часы пробили полдень, рассекая затянувшееся молчание. Все вздрогнули от неожиданности, а девушка приподнялась, упершись руками в пол. Мучение на её лице пропало, уступив место неопределенности и растерянности. Прежнее безумие отступило, но не эти перемены тревожили умы зрителей. Из-под лифа платья Лэтти была видна часть печати, и Шерон ахнула рядом, прижав ладони ко рту, когда золотая пыль охватила циферблат часов. Прошла лишь минута, а казалось – вечность. Брейк отрешенно посмотрел на Лэтти, которая с каким-то скрытым отвращением прикрыла грудь рукой там, где растворилась часовая стрелка, оставив после себя ровный круг. Это была печать контракта Баскервиллей. Больше не было смысла сомневаться в словах герцога. Рейм в отчаянии выдохнул, едва удержавшись от того, чтобы не схватиться за голову. Шерон бросилась к девушке, чтобы помочь ей, но была остановлена Брейком. В ответ на её недоумевающий взгляд он только как-то горько усмехнулся. Осознание пришло не сразу. Шерон всхлипнула, когда поняла, что скрывалось за гримасой Шляпника: Лэтти Баскервилль – это не та Лэтти, которая была с ними. И теперь она больше не имеет права быть рядом с ними.