Огни Корусанта

— Ты сражён! — говорит Люк, направляя свой меч на отца. Энакин, почти не напрягаясь, отводит с помощью Силы кончик деревянной палки в сторону. Люк смеётся. — Я тоже хочу стать джедаем, — важно говорит он, сжимает покрепче палку — то есть, конечно, меч! — и начинает тренироваться: водит палкой в воздухе, будто нанося удары невидимому врагу. Маленькая Лея сидит на коленках у Энакина и внимательно смотрит. — А ты, Лея? Не хочешь стать джедаем? — спрашивает Энакин как-то устало. — Не-а, — мотает головой Лея. — Я хочу стать путешественницей. Энакин вздыхает — словно не знает, что хуже: путешественница или джедай. В комнату заходит Падме; почти минуту просто стоит и смотрит, как Люк выписывает палкой странные фигуры в воздухе. — Люк, Лея, — говорит Падме, — дождь закончился и появилась радуга. Не хотите поиграть на улице и посмотреть на радугу? — Ура, радуга! — в один голос кричат дети и, бросая все свои дела, бегут на улицу. Падме и Энакин остаются одни; оба вздыхают. Они знают, какой разговор их ждёт. — Их Сила растёт, — говорит Энакин. — Я чувствую это. — Я не хочу, чтобы Люк становился джедаем, — признаётся Падме. — Я боюсь. — Он уже пробует свои возможности. — Только потому, что смотрит, как это делаешь ты, — с укоризной отмечает Падме. — Нет, потому что он тоже чувствует Силу, — возражает Энакин. — Ты пойми, Падме, я ведь тоже не очень хочу пускать его в Орден. Я сам оттуда ушёл. Но Люк… он особенный. — Ты мог бы научить его тому, что знаешь, — осторожно предлагает Падме, но Энакин отрицательно качает головой. — Не могу. У Люка большой потенциал, он может взять куда больше, чем я могу ему дать. Дело даже не в Силе, дело… во всём. Ты знаешь его характер. — Но Энакин… Это ведь Орден джедаев. Ты знаешь их правила… — Я разговаривал с Оби-Ваном. Он разговаривал с Йодой. Мы можем справиться. — Как? Энакин отвечает не сразу. — Я не знаю, но… ты знаешь меня, Падме. Я не позволю отобрать у меня сына. — Я боюсь, — снова говорит Падме. Энакин подходит к ней и кладёт руки ей на плечи, осторожно целует в лоб. — Я всё улажу. Ты веришь мне? Падме кивает. — Хорошо хоть Лея не хочет стать джедаем, — тихо вздыхает она.

***

— Лея! — громко кричит Люк. — Лея, ну наконец-то! — Люк! — кричит Лея в ответ. Она побегает к нему, и они обнимаются — долго и горячо. Они не виделись почти год — Люк вдруг поймал себя на мысли, что весь этот год даже не представлял себе, как сильно ему не хватало сестры. — Я уже со всеми поздоровался, — говорит Люк, — кроме тебя. — Я соскучилась, — говорит Лея. Дёргает его за падаванскую косичку, улыбается. — Давай, рассказывай! — Что именно? — спрашивает он, отводя взгляд, и прячет смущённую улыбку. Но Лея всё равно её замечает — и, конечно, сразу понимает, что брату есть, что рассказать. — Пойдём, — говорит она, подхватывает его под руку и ведёт на улицу. — У тебя смешная одежда. Рассказывай, Люк! — Давай сначала ты, — просит Люк. — Да нет же, это же не так интересно. Школа — это скучно, там только учишься и всё! — Ну, я тоже учусь. Только в храме джедаев. — Но ты же ездишь на миссии, да? Лю-юк, ну расскажи, я же знаю, тебе есть, что рассказать! Они доходят до уличных качелей, садятся. Лея неотрывно смотрит на Люка — её чёрные глаза горят озорными жадными огоньками. «Расскажи, расскажи, расскажи!» — кричат они. Люк тает в них и сдаётся. Он приподнимает ткань джедайских одежд и достаёт меч. Лея мгновенно тянется к нему — на миг он колеблется, но разрешает ей взять его в руки. — Только осторожно! — обеспокоенно говорит он. Но Лея вертит меч так свободно, что ему становится страшно — вдруг она случайно нажмёт на кнопку? — и Люк кладёт ладони на её руки. На всякий случай. — Ты уже умеешь им пользоваться? А драться? А какого он цвета? — О, давай покажу, — Люк рад тому, что у него появляется отличный повод забрать меч. Он берёт его в руки, поднимается с качелей, встаёт в позицию, включает меч — тот загорается изумрудным светом. Зелёные отблески горят в восторженных глазах Леи. Люк делает несколько движений, рассекая мечом осенний воздух. — Даже круче, чем у папы, — шепчет Лея, потом спохватывается. — Но не говори ему! — Не буду, — улыбается Люк и выключает меч. По лицу Леи тут же пробегает волна разочарования, и он немедленно поясняет: — Световой меч — не игрушка, а большая ответственность. — Ну и ладно, — фыркает Лея, но тут же забывает обиду: — А почему он не синий, как у папы или Оби-Вана? — А почему он должен быть таким же? — не понимает Люк. Лея пожимает плечами. — Не знаю. Просто Оби-Ван учил папу, у них двоих синие мечи. Я думала, у тебя тоже будет синий. — У Асоки зелёный, — возражает Люк. — И вообще их два. — Ну это же Асока, — отвечает Лея и замолкает. Люк снова присаживается рядом с сестрой. Она о чём-то думает — наверное, о мечах Асоки — и смотрит в прозрачное голубое небо. Какая же она красивая и замечательная, думает Люк. — Ну, давай, теперь твоя очередь, — улыбается он. — Мне нечего тебе рассказывать, — отвечает Лея, — у меня всё просто и скучно. — Неправда, — говорит Люк. — Расскажи про школу! Там наверняка куча всего интересного! — Ну не-ет… — тянет Лея, но вдруг её лицо преображается. — Хотя я могу тебе её показать! Хочешь познакомиться с моими друзьями? — Конечно! — Вообще сейчас выходной, — говорит Лея, — всех мы, наверное, не найдём. Но человек пять я соберу! — Пять — это уже много, — говорит Люк, вспоминая своих друзей из храма — всего двух. Последнее время у них было совсем мало времени пообщаться, они все были очень заняты делами… «Как здорово, — думает Люк, — Лея может найти своих друзей не только в выходной, а ДАЖЕ в выходной». — Ты очень счастливая, наверное, — говорит он вслух. Лея пропускает его слова мимо ушей — ей приходит в голову новая мысль, и она выглядит напуганной. — Когда ты улетаешь? — спрашивает она. — Завтра. — Отлично! — сияющая Лея вскакивает с качелей, берёт Люка за руку и куда-то ведёт. Люк с трудом поспевает за ней, ему приходится почти бежать. — Они живут недалеко, мы дойдём пешком… — Мне надо предупредить Оби-Вана, — говорит Люк. — Да он знает, что ты со мной, — смеётся Лея и тянет его дальше, но Люк вырывается. — Всего пять минут, — оправдывается он. — Я схожу в дом и вернусь. Но Лея уже расстроена. — Вдруг он тебя не отпустит… — Отпустит, — Люк пытается звучать уверенно. Он оборачивается в сторону дома — и ловит взгляды отца и Оби-Вана, стоящих на веранде. Лея тоже их замечает — взволнованно глядит то на брата, то на взрослых. Люку становится не по себе: ему почему-то кажется, что наставник ему не разрешит. «Можно?» — спрашивает Люк мысленно, и Оби-Ван кивает. — Ура! — кричит Лея, хватает Люка за руку и снова тянет — так резко, что Люк не успевает и чуть не спотыкается. Они убегают.

***

Энакин, Оби-Ван и Люк идут по улицам Корусанта, и он разливается вокруг белыми и синими огнями. Вечером людей как всегда много — но завидев коричневые плащи и бежевые робы, они расходятся и уступают дорогу. — Почему член высшего совета джедаев занимается такими рядовыми выходами? — насмешливо спрашивает Энакин. — Это задание не моё, — улыбается Оби-Ван, — а Люка. — Разве? — удивляется Люк. — Я думал, всё-таки наше. Слушай, пап, — вдруг осеняет его, — а тебе вообще можно с нами? — А почему нельзя? — удивляется Энакин. — Кто мешает джедаям работать с бывшими джедаями? Люк пожимает плечами. — Орден меняется, — говорит Оби-Ван задумчиво. — Раньше подобного быть не могло. — Бывших джедаев не слишком жаловали? — спрашивает Люк. — Бывших джедаев не было, — усмехается Энакин. — Сын джедая в Ордене — вот, чего быть не могло, — поясняет Оби-Ван. — Ты уникален, Люк. Ты часто видишь свою семью. — Часто? — поражается Люк. — Два раза в год — это разве часто? — Ты просто не представляешь себе, насколько, — говорит Энакин. — Ну может быть, — признаёт Люк, вспоминая рассказы других падаванов. — Мы на месте, — говорит Оби-Ван. — Адрес тот. Комлинк работает? Люк проверяет комлинк, кивает. — Попробуй узнать у него то, что нужно, по-хорошему. Не получится — арестуй. Будут проблемы — звони. Люк кивает, заходит в здание. Оби-Ван и Энакин молча провожают его взглядом. — Не переживаешь за него? — спрашивает Оби-Ван через какое-то время. — А ты? — вопросом на вопрос отвечает Энакин. — Нет. — Тогда и я нет, — пожимает плечами Энакин. — Всё-таки он мой ученик, но твой сын, — напоминает Оби-Ван. — Я знаю. Но я также знаю, что он очень умён и способен и что если ты не сомневаешься в его подготовке, то и мне не стоит. Оби-Ван устало вздыхает. — Люк особенный. — Да. — Схватывает всё на лету. Совету не нравится его связь с семьёй — но они признают, что она делает его сильнее. — Правда? — Энакин выглядит слегка удивлённым. — Я рассказывал тебе, как это было? — Нет. Но Люк рассказывал, что говорил с магистром Йодой. Давно. — Магистр Йода очень внимательно следит за его судьбой. Он говорил, Люк станет сильным мастером-джедаем. Но это… исключение, которое не станет правилом. — Не сомневаюсь, — фыркает Энакин. Он погружается в какие-то мысли, воспоминания; его лицо суровеет. — Я знаю, что у тебя всегда были натянутые отношения с Советом, — говорит Оби-Ван. — Но время меняет людей. Твоя история… заставила их задуматься. — Удивительно. И это не у меня были натянутые отношения с Советом, а у Совета были натянутые отношения со мной. — Ты преувеличиваешь, — скептически отвечает Оби-Ван. — Хотя… Энакин вопросительно выгибает бровь. — Хотя что? — Ты был Избранным, — пожимает плечами Оби-Ван. — Они всегда тебя боялись. — О да, — соглашается Энакин. — Ты, кажется, был единственным, кто в меня верил. — Ну… — Оби-Ван вдруг виновато улыбается. — В падаваны я брать тебя не собирался. — Серьёзно? — Энакин обходит Оби-Вана, заглядывает ему в глаза. — Нет, ты что, не врёшь? — Квай-Гон верил в тебя. Я обещал ему, что сделаю из тебя джедая, — признаётся Оби-Ван. — Если бы не это, то я бы никогда… — Ах так, значит, — Энакин отворачивается. Оби-Ван осторожно поднимает взгляд, смотрит на бывшего падавана и товарища… но тот не обижается. Будто знал. — Ты будто в курсе, — озвучивает свои подозрения Оби-Ван. — Нет, — говорит Энакин, — я просто не удивлён. Они молчат. Корусант монотонно шумит вокруг бесконечной людской речью и жужжащими флаерами. — Ты же не обижен? — уточняет на всякий случай Оби-Ван. Энакин улыбается. — Нет, конечно нет. Они оба смотрят наверх, на стены дома, куда зашёл Люк, и ждут, когда он закончит своё задание.

***

— Я не могу избавиться от чувства, что такая ситуация уже случалась, — говорит Оби-Ван своему падавану. — Точь-в-точь такая же. — Я не помню, — признаётся Люк. — Ты и не должен, — отвечает Оби-Ван и покрепче вцепляется в подлокотник спидера. Они несутся на полной скорости по Корусанту, и свистящий ветер и громкий шум двигателя сливаются в устрашающую, безумную песню. Люк смеётся и вжимает педаль газа ещё глубже. — Если бы я уже не был седым, — говорит Оби-Ван, — я бы поседел прямо сейчас. — Всё нормально, — успокаивает его Люк, — мы не разобьёмся. Я слежу. Несмотря на то, что гонит он на полную, он действительно следит — но не только за дорогой. Прощупывая сквозь Силу ближайшее будущее, он выбирает просторные повороты и наиболее пустые улицы; ситуация находится под полным его контролем. Оби-Ван понимает это, но всё равно боится — чёрт возьми, да это же единственная вещь в мире, которой он боится! — и это забавляет Люка, и он разгоняет спидер ещё быстрее. — Скайуокеры, — бормочет Оби-Ван, — что с вами не так… Люк хохочет, и его падаванская косичка развевается на ветру.

***

— Я стал джедаем, — говорил Люк отцу, когда в очередной раз возвращается на Набу. — Почти месяц назад. — Я горжусь тобой, — говорит Энакин и обнимает сына. Спустя минутную паузу замечает: — Это объясняет, почему ты прилетел один. — Оби-Ван остался на Корусанте. Но я обещал ему вернуться сегодня же. У нас много дел. — У джедаев всегда много дел. — Пап… — Люк вздыхает, собираясь с силами перед следующим вопросом. — Пап, слушай, я так давно хотел у тебя спросить. Ты не жалеешь? — О чём именно? — О том, что ушёл из Ордена. — Нет, — не задумываясь ни на секунду, отвечает Энакин. Потом, впрочем, добавляет: — Иногда, конечно, я скучаю по той жизни. Но та жизнь, которая есть у меня сейчас… нет, я не жалею. Люк молчит. Ему страстно хочется спросить что-то ещё, но он боится произнести это вслух. Если отец рад, что ушёл — то не пожалеет ли он сам однажды, что выбрал этот путь? Тернистый. Опасный. Одинокий. И пускай ему разрешают видеться с родными, он никогда не сможет завести свою собственную семью. Он может встречаться с родителями, общаться с сестрой — это ему разрешают, — но собственная семья требует постоянной заботы, поддержки, времени, и на это никто не пойдёт. Ни Совет, ни он сам. Не пожалеет ли он однажды? — Люк? — спрашивает Энакин. — О чём ты задумался? — Да так, — отмахивается от вопроса отца Люк, выдавливает из себя улыбку. — Ни о чём. В конце концов, есть и другая сторона. Важная, большая. Он спасает жизни — десятки, сотни, а скоро — и тысячи! Он меняет вселенную каждый день, сражается за мир, да он сам — МИР… разве это не стоит того? — Ты счастлив? — тихо спрашивает Энакин. — Скажи честно. Люк представляет себе то, что он теперь может сделать уже не как падаван, а как настоящий рыцарь-джедай, и по его телу разливается тепло. Он смотрит на отца и так же тихо отвечает: — Да.