Огни Корусанта

Из всех планет Бен больше всего любил Набу. Они прилетали туда не реже раза в месяц, а иногда Бен оставался там на пару дней, или даже недель, пока родители улетали по делам; тогда Бен сбегал от строгого надзора бабушки Падме в ближайший лес, находил там длинную палку и, представляя, что палка — световой меч, а лес — это новый, неисследованный мир, отправлялся на поиски приключений. Обычно он шагал на север, утыкался в ручей и шёл по течению. Вокруг этого ручья всегда находилось множество интересных мест: поваленные деревья с огромными корневищами, папоротниковые заросли, пушистые от моха лужайки — а также заброшенные храмы ситхов, берлоги неведомых науке чудищ и штаб-квартиры опасных преступников — в общем, всё, что мог представить себе пятилетний Бен. А он мог представить себе всё, что угодно, и поэтому ему никогда не бывало скучно. Сегодняшний день — не исключение. Бен выходит из леса, чувствуя себя победителем: в мире его неограниченной фантазии он только что уничтожил армию дроидов, готовивших вероломную атаку на мирных жителей. В руках Бена — его любимая палка; немного подумав, он прячет её в кустах («Световой меч — это ответственность, не стоит выходить с ним к обычным людям!») и направляется к семейному особняку Скайуокеров. По дороге он замечает знакомую фигуру «Тысячелетнего Сокола» — а значит, родители уже вернулись. Бен бежит в сторону дома, чтобы скорее всех встретить. — Мама! Папа! — кричит он, врываясь в дом. — Привет! Лея целует его в лоб и обнимает. — Ну, чем занимался, пока нас не было? — улыбаясь, спрашивает Хан. — Я был в лесу на миссии, — важно отвечает Бен. Он хочет пояснить детали миссии, но вдруг вспоминает: — О, а вы видели дедушку Энакина? Он уже вернулся с работы? Он обещал, что придёт пораньше! — Нет, солнышко, ещё не видели, — отвечает Лея. Бен разочарованно вздыхает. — Он обещал, что в конце недели у него будет мало работы, — жалуется Бен родителям, — и он покажет мне, как собрать и разобрать световой меч! Лея и Хан переглядываются. — Кхм… послушай, сынок… — начинает Хан. — Да? — оборачивается к отцу Бен, готовый слушать. — Подойди сюда, — просит Хан. Он смотрит на Лею — в его взгляде какое-то натянутое переживание и даже что-то сердитое — Лея понимает его взгляд, но отрицательно качает головой и не уходит из комнаты. Хан вздыхает. — Давай сядем на диван и поговорим как мужчины. — Давай! — восторженно отвечает Бен. — Послушай, Бен. Давай поговорим… о этих световых мечах. Ты же знаешь, что это не игрушка? — Знаю, — кивает Бен, — как говорит дядя Люк, световой меч — это большая ответственность! Хан морщится. Лея вздыхает. — Послушай, Бен, — серьёзно говорит Хан. — Световой меч — это не ответственность. Это опасное и смертоносное оружие, которое может трогать только джедай. Потому что оно опасное и смертоносное. И поэтому ты не можешь и не должен просить дедушку Энакина показывать тебе его меч. — А если я стану джедаем? — Бен… — Если я стану джедаем, — увлечённо продолжает Бен, — тогда я не просто смогу разобрать меч дедушки Энакина, я смогу собрать свой собственный, правда? — Бен. — Можно я стану джедаем, пап? Я хочу защищать мир! Как дядя Люк! И… и как дедушка Оби-Ван! А ты знал, что Оби-Ван был учителем и дедушки Энакина, и дяди Люка? — Бен! — Хан вдруг начинает злиться. — Ты не можешь стать джедаем, понимаешь? Бен замирает. — Почему? — дрожащим голосом спрашивает он. — Потому что… — Хан вдруг забывает всю подготовленную речь, запинается и смотрит на Лею в поисках спасения. — Бен, милый мой, — тихо говорит Лея, стоявшая всё это время у двери. — У нас у всех разные судьбы, и эта судьба — не твоя. Когда-нибудь ты поймёшь. Бен чувствует, как обида медленно вскипает у него внутри. Пенится, булькает, разливается по грудной клетке, вытесняя радость после его лесной прогулки. — Почему? — спрашивает он, но по взгляду родителей понимает, что они ему не ответят. Снова. Они никогда не отвечают. — Ненавижу вас, — шипит Бен и выходит из комнаты, громко хлопая дверью. Он уходит и совсем не слышит, как Лея садится на диван поближе к Хану, прижимается к нему, утыкаясь носом в подмышку, и, всхлипывая, говорит: — Я уже говорила об этом с отцом, честно. Он обещал, что не будет… Я просто не могу позволить, чтобы он стал таким же, понимаешь?

***

Бен сидит на диванчике, поставив локти на столик с голошахматами, и старательно пытается сделать равнодушный вид. — Вообще я мог бы ходить в школу, — важно говорит он, глядя куда-то в сторону, а не на свою собеседницу, — но для этого нужно было бы жить на одной планете, а я путешествую вместе со своими родителями. Они, знаешь ли, всегда в дороге. Это называется «по-ли-ти-чес-кая де-я-тель-ность». Рей сидит рядом в бело-бежевой джедайской робе, покачивая ногой, и внимательно слушает Бена. — Мой папа раньше был известным контрабандистом, но потом он решил стать ещё известнее, — продолжает хвастаться Бен. — Это всё потому, что он вышел замуж за мою маму. — И вы живёте на этом корабле? — спрашивает Рей, оглядываясь по сторонам. — Он такой старый. — Он немыслимый! — тут же вскакивает Бен. — Ты знаешь, какой он быстрый? А сколько тут классных мест? Вот мы сейчас в кают-компании. Здесь неинтересно, потому что здесь все отдыхают. Пойдём, я тебе всё покажу! Рей послушно идёт за Беном по коридору и слушает, как он восторженно рассказывает про корабль. — Вот здесь — системы жизнеобеспечения. Здесь можно хранить всякие грузы, ящики там, двигатели какие-нибудь, мы иногда тут что-нибудь перевозим. Вот тут Чуи прячет от меня свой классный арбалет — но не говори ему, пожалуйста, что я знаю! Вот там каюты, там я сплю. Вот там ангар для стыковки. А вот отсюда, кстати, можно забраться на пушку! Когда-нибудь стреляла из пушки на настоящем корабле? — Нет, — скромно отвечает Рей. — А я — да, — хвастается Бен. — Пойдём, посмотришь! Они залезают по лесенке наверх, и Бен разрешает Рей сесть в кресло. — Вот это, — показывает он на панель, — система наведения, это — регулятор мощности, вот это… — Я знаю, — говорит Рей, с любопытством разглядывая панель. — Нас учат летать и стрелять на разных кораблях. Я умею летать на симуляторе. — Это, наверное, ужасно неинтересно, — скептически отмечает Бен, и снова хвастается: — Я вот умею управлять «Соколом», — не уточняя, что каждый раз, когда его сажали за управление кораблём, Чубакка сидел на кресле второго пилота, отец нажимал на все кнопки и рычаги, а сам Бен только дёргал за ручки, направляя корабль вправо, влево или вверх. — Круто, — говорит Рей. — А что ты ещё умеешь? — Ну, много чего, — неожиданно для себя Бен немного смущается. — Иногда я… читаю мысли. — Правда? — Рей скептически поднимает бровь и улыбается. — Ну, и о чём я сейчас думаю? — Ну нет, — отрицательно качает головой Бен. — Я так не могу. — А как тогда можешь? — продолжает забавляться Рей. — Я должен… быть сосредоточен. И я должен быть обязательно один. Как ты думаешь, как я узнал, где Чуи прячет арбалет? — Подсмотрел? — предполагает Рей. — Пф, конечно же нет! — возмущается Бен. — То есть я подсмотрел, но не как он его прячет, а его мысли! — Нельзя подсмотреть чужие мысли. Даже джедаи… — Рей на миг запинается. — Хотя нет. Джедаи, наверное, могут. Но не все. — Видишь, — говорит Бен, — это возможно. — Мастер Люк не умеет, — возражает Рей. — Как ты можешь уметь то, чего не умеет он? — Это мой природный талант, — отвечает Бен. — Тогда почему ты не стал джедаем? — спрашивает Рей, не замечая, как по лицу Бена пробегает тень. — Если у тебя действительно талант, то ты бы смог стать отличным джедаем!  — Да ну, — говорит Бен, — не хочу. Скучно. Мир можно и по-другому спасать, а все эти ритуалы, одежды, правила — это всё скучно, понимаешь? Рей пожимает плечами — она, конечно, не понимает. Да и с чего бы ей понимать, ведь она — настоящий падаван, у неё есть косичка, её учат драться на световых мечах, использовать Силу и летать на любых космических кораблях… Бен вздыхает и решает сменить тему: — А пойдём я тебя с Чуи познакомлю?

***

Бен подходит к кабине пилота, встаёт перед дверьми, но не нажимает на кнопку и не открывает их. С минуту он просто смотрит, потом вздыхает и закрывает глаза. Нельзя думать ни о чём. Выключить мысли. Сконцентрироваться на том, что находится за дверью — там сидят Хан и Люк, разговаривают. Думать о том, о чём они разговаривают. Больше ни о чём не думать. Бен стоит перед дверью и растворяется во вселенной. Вселенная принимает его и охотно поглощает. Личность Бена Соло растворяется в пустоте. Остаётся только огромное, необъятное пространство — и кабина пилота впереди. «Я понимаю её, — говорит Хан, — понимаю, что она чувствовала. Она не хотела, чтобы Бен стал таким же, как ты. Без обид, Люк — ты уникальный человек, — но она просто хотела, чтобы у него была семья. Настоящая семья! Которую он смог бы видеть всегда, а не пару раз в месяц. Которую ему не приходилось бы бросать каждый раз. Которую ему не приходилось бы отпускать… Лея просто испугалась. Она испугалась, что он станет таким же. Всегда рядом — и всегда далеко. Понимаешь?» «Да… наверное, да, — отвечает Люк. — Мне жаль, что она так и не сказала мне этого лично». «Она не может этого сформулировать. А я вижу, я могу». «Если я… если то, кем я стал, причиняет ей боль, то почему ты просишь.?» — спрашивает Люк. Тишина, смешанная с чувством вины и отчаянием. «Ему это нужно, — говорит наконец Хан. — Я не прошу тебя сделать его джедаем… ни в коем случае, пожалуйста! Но я прошу тебя: научи его владеть этой вашей… Силой. Он… пробует её. Угадывает события. Всегда знает, кто в каком настроении. Один раз мы наткнулись в горах на какую-то хищную зверюгу — чёрт тебя дери, Люк, я не знаю, что он сделал, но когда она к нему приблизилась, то просто перестала нападать…, а иногда… — Хан переходит на шёпот. — Иногда мне кажется, что он читает мои мысли.» Чужой страх окружает Бена. «Сила велика в нём, — говорит Люк. — Он делает единственное, что может — использует её, чтобы слушать… и подслушивать». Бен понимает, что его заметили, открывает глаза, резко разворачивается и быстрым шагом уходит. Взглядом открывает кнопку двери своей каюты и падает на кровать. В голове всё ещё пусто — будто мысли до сих пор не вернулись после того, как он насильно их прогнал. Бен вздыхает. Что ж, в одном его отец прав — он действительно пробует Силу сам. Лет с двенадцати — а значит, уже почти три года, — прячась в самых укромных уголках «Тысячелетнего Сокола», или в самых густых чащах лесов на Набу, или ещё в каких-нибудь самых тайных местах на случайных планетах, которые посещала семья Соло — один, всегда один, там, где никто не смог бы его увидеть — потому что родители запретили ему становиться джедаем, и он им не стал. «Но Сила велика во мне», — повторяет он слова Люка и закрывает глаза. Он ждёт, когда к нему придут. В дверь стучат.

***

О возвращении Энакина Бен догадывается по резко накатывающей волне печали. — Что-то случилось? — спрашивает он у матери. Лея вздыхает. — Это как-то связано с Орденом джедаев. Кажется, мы выбрали не самое правильное время для того, чтобы забежать в гости… — Ну не уезжать же, — пожимает плечами Бен, и они все вместе — Бен, Хан, Лея и Чуи — ждут, когда придут вернувшиеся с Корусанта Скайуокеры. Семейный ужин проходит необыкновенно тихо. Бену хочется спросить, что произошло, но он чувствует тьму раздумий, клубящихся над дедушкой, и молчит. После ужина Энакин сам отводит его в сторону и предлагает поговорить в его кабинете. — Я до последнего не верил, — рассказывает Энакин, усаживаясь в кресло, — да и никто, наверное… потому что в это невозможно поверить. Гранд-мастера Йоды больше нет. Он обучал всех, абсолютно всех падаванов и юнлингов в храме на Корусанте… он руководил Орденом, в конце концов, в течение огромного, немыслимого времени! Никто не знает, что теперь будет, — Энакин замолкает. — Оби-Вана выберут гранд-мастером? — пытается предположить Бен, но Энакин морщится. — Это сложно. Сложнее, чем кажется. — Почему? — Много мудрых джедаев пало при аресте лорда ситхов… ещё тогда, в войну клонов… верховный совет слишком быстро обновил свой состав. Бен не понимает и хмурится. — Ну и что? — спрашивает он. — Это было так давно. Неопытные набрались опыта, да и наверняка состав обновился ещё раз десять. — Да… Возможно, это действительно не причём. Но Оби-Ван считает, что обстановка в Совете неспокойная. — Нас это в любом случае не касается, — пожимает плечами Бен. «В конце концов, ты уже давно не джедай, а я так им никогда и не стал». Энакин смотрит на него очень внимательно, и Бен ловит его взгляд и почему-то смущается. Он сказал что-то не так?.. — Проблемы Ордена всегда могут стать проблемами Республики, — говорит Энакин, — и пока мы живём в ней, нас должно это касаться. Но как бы Бен не старался, он не может почувствовать к Ордену ничего, кроме деланного равнодушия. Он невольно отводит взгляд. — Ты ещё слишком молод, Бен, и многого не понимаешь, — вздыхает Энакин. — Но однажды ты поймёшь. У тебя впереди целая жизнь. Подойди-ка сюда, — вдруг просит он. Бен подходит и видит, как Энакин открывает ящик стола и достаёт из него какой-то длинный, серебристый предмет. Какая-то смутная догадка приходит Бену в голову, но он не верит; делает вид, что ничего не понимает, но не может отвести взгляд от светового меча. — Я знаю, что Люк тайком тренирует тебя, — говорит Энакин, — это ты его попросил? — Нет, папа, — качает головой Бен. Энакин усмехается. — Серьёзно — Хан? Этот пройдоха не перестаёт меня удивлять… Ладно, Бен. Давай по делу. Я знаю, что Люк тайком тренирует тебя. И я чувствую, что поток Силы велик в тебе. Бен… ты не джедай, и никогда не сможешь им быть. И поверь мне, человеку, который был в Ордене и ушёл из него: это не плохо, совсем нет. Орден заставляет пожертвовать слишком многим. — Я знаю. — А я знаю, что это всё равно тебя тяготит. Но поверь мне, так лучше. Я был в Ордене, я отдал сына в Орден — и я имею право говорить: не быть джедаем лучше, чем им быть. Особенно тебе. Ты импульсивен и горяч, тебе не подходит их жизнь. «Если бы меня научили сдерживаться, я был бы другим», — мысленно бурчит Бен. — И ты, наверное, думаешь, что стань ты в своё время падаваном, то сейчас ты был бы другим, — продолжает Энакин. — Да, это так. Но этот другой ты был бы ничуть не лучше. — Я понимаю… — Зачем врёшь старику, — огрызается вдруг Энакин, — ничего ты не понимаешь! Просто запоминай мои слова, поймёшь потом. Ты, Бен, очень особенный. Из-за того, что ты никогда не станешь джедаем, ты и только ты будешь ответственен за то, куда ты направляешь свою силу. Я верю и хочу, чтобы она была направлена в правильное русло; это будет непросто, да. Но ты должен справиться. Впереди будет много трудностей… и это, — Энакин протягивает Бену световой меч, — то, что может тебе однажды помочь. Бен неуверенно кладёт руки на меч, но не забирает его. — Световой меч может спасти тебе жизнь, — говорит Энакин, и в его карих глазах, окаймлённых букетами старческих морщинок, горят возбуждённые огни. — Никогда не теряй свой световой меч, заботься о нём и по возможности всегда носи с собой… — Но он же твой, — перебивает его Бен. — Мне он уже не нужен, — смеётся Энакин. — Я стар, даже работать стал дома… куда он мне. А вот тебе он пригодится, я уверен. — Люк не учил меня использовать световой меч, — говорит Бен. — Люк — не единственный, кто может тебя научить, — важно говорит Энакин и, чуть кряхтя, встаёт с кресла. — Выйдем во двор, отойдём подальше, я тебе расскажу. Энакин идёт к выходу; Бен идёт за ним. У двери бывший джедай вдруг останавливается, оборачивается и, оглядывая внука строгим взглядом, говорит: — Только маме своей не говори.

***

— Иногда мне кажется, что всё это неправильно. И если Совет узнает об этом, нас накажут. — Тебя-то за что? — спрашивает Бен у Рей, глядя на ночное небо какой-то маленькой, забытой планеты. Рей лежит на его плече, и Бен слышит её ровное дыхание. — Ну, тогда накажут мастера Люка… Джедаям нельзя тренировать двух падаванов сразу. Тем более, что ты вообще не падаван. — Прости, — говорит Бен. — Я отнимаю у тебя учителя, да и вообще ставлю всё под угрозу. — Да нет, — пожимает плечами Рей, — мне нравится твоя компания, — улыбается кончиками губ, и в лунном свете ещё лицо становится ещё красивее. — Да и вдвоём легче учиться бою на световых мечах. — И веселее, — добавляет Бен и тоже улыбаются. Пару секунд они смотрят друг на друга, затем на небо — Бен, облокотившийся на ствол огромного старого дерева, и Рей, облокотившаяся на Бена. — Иногда мне кажется, — тихо начинает Рей, но вдруг запинается. — Впрочем, неважно. Бен смотрит на неё пару секунд, потом погружается чуть глубже в Силу — и ловит её смятение и печаль. — Что случилось? — спрашивает он. — Договаривай. — Иногда мне кажется, что я заняла твоё место, — шёпотом говорит Рей. — Люк же твой дядя, ты должен был стать его падаваном, а не я. — Рей, — серьёзно говорит Бен и отодвигается от неё, заставляя Рей посмотреть ему в глаза. — Рей, послушай, — он кладёт руку ей на плечо. — Это был мой выбор, слышишь? Точнее, не мой, а моих родителей — но сейчас я о нём совершенно не жалею. — Ты же как-то признавался, что очень хотел… — Это было давно. — Что изменилось? — Всё, — Бен задумывается. — Меня научили пользоваться Силой, а теперь дядя учит меня пользоваться световым мечом. После этого я смогу быть где угодно и кем угодно — я буду абсолютно свободен, понимаешь? Разве это плохо? — Нет… наверное нет, — Рей вздыхает. Они снова замолкают и снова смотрят на звёзды. Ночной ветер шуршит листьями у них над головой. — Я не чувствую себя несвободной, — вдруг говорит Рей. — Ты… другая, — отвечает Бен. — Тебя всё устраивает. — А тебя — нет? — И меня устраивает. На своём месте. Но на твоём… нет, наверное, нет. — Почему? — Рей хмурится. Бен пожимает плечами. — Я не уверен точно, но… знаешь, я правда много думал. О себе, своей жизни, о том, как я не стал джедаем. И я правда не жалею: у меня большая семья. У меня было отличное детство! А когда мы жили на «Соколе», я побывал на стольких планетах… Потом всё-таки отучился два класса в старшей школе и познакомился с огромным количеством ровесников — это был огромный опыт, знаешь — общение с другими людьми. Мне ещё тогда понравилась одна девчонка из класса; помню, после выпускного мы ещё ходили на свидания, ну и… да. Гм. В общем… если бы я стал падаваном, всего этого бы не было. Рей молчит. Смотрит куда-то в сторону, прикусив губу, и Бен ловит себя на желании узнать, о чём она думает. — У тебя было много девушек, да? — вдруг спрашивает она. — Ну не много, — пожимает плечами Бен. — Но были. А у тебя… когда-нибудь были отношения? — Нет, — отвечает Рей. Ночной воздух прорезает громкий свист какой-то птицы. Бен глядит на Рей — она всё ещё старательно не смотрит на него — и думает о том, что она очень красивая. Он накрывает ладонью её руку и одновременно тянется к Силе, словно проверяя, против она или нет; но Рей не против, она не убирает руки и чувствует только грусть, смешанную с какой-то странной, непонятной надеждой; Бен решает объяснить эту надежду по-своему. — Неужели никогда не было интересно? — тихо спрашивает он. — Не знаю. Я не думала об этом. Другой рукой Бен касается её щеки, осторожно поворачивает голову Рей к себе, приближается к её лицу; она совсем близко — лунный свет падает на её ровную нежную кожу, бросая полосатые тени от ресниц под глаза. — Нельзя… — шёпотом говорит Рей, и Бен последний раз использует Силу, проваливаясь в обуревающие её чувства: вина, стыд… желание. — Нельзя, нельзя… а если хочется? — так же шёпотом говорит Бен и целует её, и Рей отвечает; его руки скользят по её талии, развязывая пояс, забираясь под робу… Рей закрывает глаза — она больше не чувствует ни вины, ни стыда — только трепещущее наслаждение. К чёрту все правила. Они одни и они вдвоём — и никто не может этого изменить. Мир замирает вокруг них.