Жить для... (Часть 1)

Возможно, у вас создалось мнение, что я слишком быстро сдался, но я могу попытаться объяснить. Я никогда не был бойцом, предпочитал все вопросы решать, так сказать, дипломатическим путем. И тогда, сидя в гостиной, прекрасно понимал, что хоть Серега мне и друг, но в данной ситуации скрутит меня в два счета, а вреда от моего бунта будет для меня же гораздо больше. А если не он, то охрана-то уж точно. Поэтому я даже пробовать не стал, предпочитая выждать и посмотреть, что собственно Андрей от меня хочет. Я все еще надеялся, что смогу с ним договориться. Просто сидел и ждал. Есть еще одна причина такой моей пассивности. То недовольство собой, которое я так тщательно загонял вглубь своего сознания, наконец, встало во весь рост, разбило тонкую скорлупу игнорирования и заявило во весь голос о своем существовании. И мне, как ни странно, полегчало от осознания того, что если Андрей мне, наконец, отомстит, то моя всколыхнувшаяся совесть успокоится. Это как в детстве, когда поссоришься с родителями, они ходят, дуются, а ты и рад бы подойти, помириться, но что-то не дает, какая-то ложная гордость или скорее гордыня (ведь вы же понимаете разницу?). А потом маму прорывает, она ругается, высказывает все что наболело. Ты пытаешься ей возражать, но на самом деле возразить-то нечего. И после того как она нашумит, может даже по заднице надает, чувствуешь, что отпустило. Только вот надо понимать, что у меня сейчас еще только прелюдия — буря будет позже, и не факт что я перенесу ее без потерь. И непонятно чем она вообще закончится. Тем не менее, облегчение имело место быть, это я почувствовал очень явно. Ну и третья причина — это сам Андрей. Я вдруг с удивлением задал себе вопрос, а что это я собственно на него в школе ТАК наезжал? Чем он меня бесил-то до такой степени? Одних успехов в учебе и легкой зависти для такого поведения явно недостаточно. Я вполне мог держать себя в руках уже тогда и дальше легких подколок никогда ни с кем не заходил. И только с Андреем я слетал с катушек моментально. Сколько раз Серега меня от него оттаскивал страшно вспомнить. Так я исподтишка и лупил Знаменского, и унижал всячески, и издевался как мог. Больной на голову урод. Злость, практически ненависть, так и перла из меня неконтролируемо. Меня бесило в нем все — рост, цвет волос, взгляд… да-а-а, особенно взгляд. Манера говорить, манера слушать, манера двигаться. То есть буквально все. И, при этом, мне казалось, что ему все нипочем, хотя сейчас я понимаю — не могло такого быть. Не мог он равнодушным быть к моим глумлениям и трепкам. Но он был силен морально, уже тогда умел скрывать свои чувства и фактически не давал мне возможности испытать чувство превосходства над ним. Это злило меня еще больше. Самое непонятное — я практически умудрился обо всем об этом забыть. Как теперь понимаю — просто отгородился от вопящей внутри совести. Поэтому и слышать про него не хотел, чтобы не бередить неприятные воспоминания. Сейчас, сидя в его гостиной на его диване эти воспоминания водопадом обрушились в мой мозг. Я мучительно пытался взять разбушевавшуюся совесть под контроль, понять, какого черта мне было от Андрея нужно? И с ужасом понимал, что вся моя, мягко скажем, антипатия не поддается никакому логическому объяснению. Сейчас я никакого отвращения к нему совершенно не испытывал. Теперь он производил какое-то совсем иное впечатление, вызывал чувство любопытства, опасения и еще, как ни странно, симпатии. Даже, несмотря на откровенную угрозу, которую теперь несло мне общение с ним. У меня никогда не было никакого сексуального опыта с парнями и Сережкины слова, что я интересую его как, не знаю даже, как сексуальный партнер немало меня обеспокоили. Мы сейчас конечно все продвинутые и слово «гей» не вызывает особых отрицательных эмоций, но я-то мальчиками никогда абсолютно не интересовался! Сексуальный опыт у меня был только с девушками, хорошими кстати. И, хотя ничего путного у меня пока не получилось, но я ж еще молодой. Я несколько комплексую из-за своей финансовой несостоятельности, но у меня есть Анюта — это последняя моя любовь. И она всегда говорила мне, что я дурак, и не в деньгах мои проблемы. А я ей все время твердил — да не в деньгах, а в их отсутствии. Я же понимал, что с милым рай в шалаше до первого дождика. И я просил ее подождать. А тут этот кризис. И все полетело к черту. А теперь еще эта ситуация с Андреем. Но нельзя же насильно поменять человеку ориентацию. То есть изнасиловать, конечно, можно, но это же не изменит сущность человека. На этом месте меня вдруг ошарашила мысль, а не может ли быть так, что я как-то подсознательно чувствовал Андреево влечение и пытался, ну, защититься что ли? Нет, это меня конечно не оправдывало, но хотя бы частично объяснило бы мою безудержную агрессию. Я сидел и не имел понятия, что теперь делать. Я уже понял, что простого извинения будет недостаточно, что мне придется как-то искупить вину. Так, как скажет Андрей. Но у меня теплилась надежда, что он не будет держать меня при себе вечно. Я решил — буду пай-мальчиком. Сейчас все равно сижу без работы и у меня есть возможность исправить свою давнюю ошибку. Потрачу на это некоторое время — все равно никому не нужен, а оно того стоит. В конце концов, я действительно виноват перед ним. А Анюта, ну она на 5 лет меня младше, сможет подождать, наверное, еще некоторое время если захочет. Сейчас учеба, ей тоже торопиться с оформлением наших отношений совершенно не нужно. Мы вообще зря про свадьбу начали думать. Рановато. Вот сейчас Андрей вернется и популярно мне расскажет, чего конкретно он от меня хочет, как мне себя вести, чтобы заслужить прощение и надолго ли вся эта ситуация. Черт, я очень надеюсь, что это ненадолго, что я ему довольно быстро надоем. В общем, и мой разум, и все мое существо решило подчиниться ситуации и плыть по течению. Андрей с Кириллом отсутствовали почти час, за что я был им практически благодарен. С Серегой я больше не разговаривал, обдумывая ситуацию. За это время я сумел кое-как привести свою нервную систему в норму и продумать линию поведения на ближайшее время. Я решил ни с чем не спорить, выполнять требования Андрея и вести себя как можно более покладисто. Я успел подготовить себя к мысли, что попаду к нему в зависимость, хотя это кажется каким-то диким извратом, но чего только не бывает в наше время. Весь сумбур в моей голове был прерван появлением Андрея и Кирилла в гостиной и я, накрученный ожиданием и невеселыми размышлениями, тут же поднялся с удобного дивана и застыл, ожидая его действий, слов, объяснений. Я жаждал определенности. Как только я поднялся, Андрей тоже застыл у двери, и стал разглядывать меня с каким-то нездоровым интересом, будто неведомую зверушку увидел. Я невольно поежился под этим его взглядом. Стало очень хреново. Через минуту этих гляделок, он, наконец, хмыкнул и пробормотал: — Надо же. Не думал, что ты сможешь так его обработать. Это он Сереге что ли? — Я просто рассказал как есть. Остальное он сам додумал. — Считай, я оценил, — это уже мне. — И что же ты там додумал? Он что, хочет, чтобы я вот прям здесь, сейчас при ребятах наизнанку выворачивался? Хотя какая разница. Мне, возможно, еще не так вывернуться придется. — Я понял, почему и что меня ждет. Ты хочешь отыграться? Логично. Я принимаю это. И готов… кажется. И хочу услышать от тебя… подробности… как ты себе все это представляешь? Что конкретно ты собираешься делать? — Подробности значит. — Мне кажется или он зашипел? — Что ж, сейчас поедем в мой загородный дом, и там ты получишь… подробности. Я опустил голову в знак согласия, но тут же снова поднял. — И как же ты собираешься решать вопрос со звонками и родственниками. Ты же не думаешь, что я живу в вакууме? — Конечно, не думаю. Не сомневайся, я этот вопрос решу. — Я могу узнать как именно? — Позже. Ты сам все сделаешь. Но для начала ты ответишь мне на несколько вопросов. Я пожал плечами: — Задавай… — Во-первых, я хочу знать, что ты сейчас испытываешь. Только честно, вранье мне не нужно и оно может тебе повредить. Я усмехнулся: — Честно значит? Чувствую страх и растерянность и сожаление, пожалуй, и, наверное, еще немного злость. — Ты готов выполнять мои приказы? — До некоторой степени. Во мне все протестует, но я постараюсь. И тут усмехнулся уже Андрей так, что у меня внутри все заледенело: — Что ж, давай проверим. Встань на колени. Я резко вдохнул, понимая причинно-следственную связь, но все-таки я не смог подготовиться. Я чувствовал, как сзади замерли Кир с Сережкой. Черт, я сказал, что постараюсь, а сам весь аж одеревенел. Я попытался взять себя в руки, абстрагироваться от окружающей действительности, представить, что просто собираюсь залезть под диван за ручкой. Помогло. Колени согнулись и позволили опуститься на пол. А через секунду действительность навалилась со всех сторон, я увидел себя как бы со стороны. От невыносимого стыда кровь прилила к лицу. Здесь Кир, Сережка дышит сзади как паровоз. Да, неплохо бы и самому начать дышать: вдох-выдох, вдох-выдох. Вот, теперь можно и голову поднять. — Что ж, для первого раза неплохо. Господи! Сколько сарказма! Ладно, переживу. Если подумать сколько раз я его унижал…. — Какие-то еще вопросы? — спрашиваю, стараясь выровнять дыхание и хотя бы тоном компенсировать удар по самолюбию. Боже, как будто стометровку пробежал. — Да. Третий вопрос — ты сегодня договаривался о каких-то встречах, звонках? — Нет, кажется, … черт, да, к родителям обещал заехать по пути отсюда. Сказал, что буду у тебя. Я говорил, с ужасом осознавая, что сам, совершенно сознательно, отрубаю себе все пути к отступлению. Я совершенно не понимал, почему делаю это, почему с такой готовностью сдал себя с потрохами? Я не мог дать этому объяснение. Оставалось признать, что в этой позе, на коленях, я резко потерял способность сопротивляться. Я почувствовал себя совсем раздавленным. — Сейчас возьмешь свой телефон и позвонишь родителям. Скажешь, что не можешь сегодня приехать, потому что едешь с друзьями на дачу, ко мне. Ты даже не соврешь, так оно все и будет. — Телефон в куртке, в прихожей остался. — Кир, сходи, пожалуйста. Кир выскользнул из гостиной и через пару минут вернулся с моим телефоном. За это время Андрей успел налить 3 бокала вина. Мне теперь такая роскошь не полагалась, я так понимаю? Я за эти минуты слегка притерпелся к новому для себя положению. Приняв телефон из рук Кира, я набрал номер родичей и уже практически спокойно сообщил то, что было велено. Получилось даже слишком спокойно, слишком естественно. У меня даже мелькнула мысль, что я выполнил этот приказ уж со слишком большой готовностью. Мамин голос звучал будто с другой планеты, но я совершенно четко слышал что она даже не подумала, что надо волноваться. Она не чувствовала, что что-то не так, не велела перезванивать. Мне казалось, она должна была бы…. Нажав отбой, я снова глянул на Андрея: — Ну, кажется, только я считаю, что у меня неприятности. Друзья, считают, что все путем. Мать спокойна. Значит, мне надо расслабиться и плыть по течению, так что ли? Андрей не среагировал на мой выпендреж, только глянул на Сережку. — Сереж, пожалуйста, чтоб эксцессов не было. Серега вышел на минуту и вернулся, неся в руках скотч. Меня передернуло: — Андрей, зачем? Я не буду орать, и дергаться тоже не буду. — Это перестраховка, Влад. Сейчас ты может, и не собираешься ничего такого делать, но мало ли, что тебе в голову по дороге придет. Нда, я явно находился не в том положении, чтобы спорить. Мне осталось только спокойно позволить скрутить себе руки и заклеить рот. Еще через 10 минут мы всей честной компанией спустились вниз, меня загрузили в здоровый черный джип, рядом со мной уселся здоровый кабан-охранник. А Кир с Серегой сели видимо в Серегину старенькую Мазду. На дачу мы ехали довольно долго. Водитель старательно следовал всем правилам дорожного движения, видимо не желая привлекать ненужного внимания гаишников. А может, была какая-нибудь другая причина. Во всяком случае, у меня образовалось время обмозговать ситуацию. Меня весьма удивляла собственная реакция на происходящее. Почему я не испугался? Ну, почти. Да, я здорово перетрусил с самого начала, во время разговора с Серегой, но потом, когда Андрей с Кириллом вернулись, такого панического страха я уже не испытывал. Как будто не видел реальной угрозы от Андрея, решил, что он не причинит мне вреда. Чувствовал, будто у меня все под контролем. Но ведь это не так. Головой-то я осознавал, что именно в руках Андрея сейчас находится моя свобода и, пожалуй, жизнь, но инстинкт самосохранения молчал, будто и не было в этом для меня никакой опасности, будто все происходящее нереально, шутка, которая вот-вот закончится. Я даже испытал какой-то прилив адреналина. Но что, в сущности, я знал об Андрее? Я слишком давно его не видел. Я не знал, на что он способен. Сейчас он совсем не выглядел добрым и пушистым. Хотя… да он никогда так не выглядел! Он был мелкий, но сильный и злобный волчонок. И сейчас я с самоуверенностью идиота отдал в его руки мою дальнейшую судьбу. А он, между прочим, мстительная мелочь с богатой фантазией и неограниченными средствами и властью. И я совершенно не знал, чего мне теперь от него ожидать. Единственно, что успокаивало — вряд ли Серега так просто позволил бы меня грохнуть. Ну, может, изобьет, может, поиздевается немного, но не убьет же? А еще я подумал, что Серега-то считает, что спас мне жизнь. Что, возможно я и правда был бы уже трупом, если б дернулся. Либо меня скрутили бы силой, и сейчас у меня что-нибудь сильно болело бы. И все-таки, я понимал, что повел себя как трус. Это было печально, но факт.