Жить для... (Часть 1)

Каждое движение давалось с трудом. Нет, физически я был в норме пока, но я каждой клеточкой тела чувствовал, что это ненадолго. Было страшно. Мне казалось — я попал в клетку с тигром. Я старался двигаться спокойно, размеренно, дышать ровно. Но я знал — рано или поздно неизвестная зверюга под именем Андрей укусит, установит свою власть, покажет кто в доме хозяин. А я вообразил себя этаким укротителем. Лев в клетке тоже воображает себя главным, но постепенно дрессировщик приучает его слушаться. Правила Андрея — я не знал, откуда он такого понахватался, как ему вообще такое в голову пришло, но было очевидно — с головой у него не все в порядке. Нафантазировал там себе что-то…. Но я давно уже не был сопливым пацаном, который из чистого упрямства готов себе весь лоб расшибить, но продемонстрировать всем вокруг свой гонор. Количество охраны, которое я успел увидеть, заставляло меня быть осторожным. Поэтому, я продолжил себя вести так, как решил самого начала — выждать, потерпеть, хоть и тошно было неимоверно. Все-таки, мне казалось — злости Андрея не хватит надолго. Ну, тем более, Серега говорил, что я ему вроде нравился. Не может же он мучить меня просто так, если я не буду вставать на дыбы. Поэтому я, как и было приказано «Господином» пополз за ним, хоть и не нравились мне эти его идиотские «правила», но я был почти на сто процентов уверен, что все это ненадолго. Если я буду послушным, он успокоится. Мое «место обитания» оказалось вполне такой приличной комнатой. За исключением того, что в ней не было ни кровати, ни шкафа, никакой мебели вообще. Четыре стены и лампочка без плафона под потолком. Зато при ней была личная ванная, совмещенная с туалетом, что приятно. На полу в углу лежало одеяло. Андрей сказал, что я должен на нем спать, но не имею права им укрываться. Ну, вот что за очередные закидоны? Особенно, учитывая то, что я, по его словам, не имею права носить одежду. Я, как было велено, попросил разрешения задать вопрос и спросил, имею ли я право по этой комнате ходить как человек, а не на карачках. Ответ был отрицательный, и при этом мне было указано на видеокамеру в углу под потолком. Черт. А он серьезно подготовился. В комнате, естественно не было окна, это ж подвал. Дверь запиралась только снаружи. Ну и следующий приказ чуть не выбил меня из моего настроя. Я оказывается, должен был прямо при Андрее сбрить с себя все волосы, кроме тех, что на голове. — Ну и как ты себе это представляешь, Господин? Ты ж мне запретил себя касаться? — в моем голосе звучала явная ирония и расплата последовала незамедлительно. Андрей ухватил меня за волосы и достаточно ощутимо приложил головой об стену. Я даже не охнул, но сила и скорость, с которой это произошло, меня напрягли. А потом он прошипел мне прямо в ухо: — Не себя, а только определенных частей тела. Начинай. Я разделся. Как ни странно, уж слишком большого смущения от этого я не почувствовал. Где моя гордость? Заметив, что Андрей как-то странно меня разглядывает, я занервничал. Но отступать было особенно некуда, и я отправился в ванную. Андрей двинулся за мной. С бритвой я возился довольно долго с непривычки, дрожали руки, и я все время боялся порезаться. А Андрей пристально наблюдал за процессом. Чертов извращенец! Когда я закончил, он загнал меня в ванную. Она была какая-то необычная, но тогда я не понял, что с ней не так. Андрей снял шланг, убрал душевую насадку. — Засунь себе в зад. У меня от ужаса перехватило дыхание, и все тело мелко задрожало. До меня дошло, что он собирается делать. — Андрей, Боже мой, слушай, я все понимаю, но…. Я зажмурился. Забыл обращение. Да и вообще… В тот же момент огреб сильнейший подзатыльник. Даже искры из глаз посыпались кажется. Я понимал, что протестовать смысла не было, я влип основательно. Попытался взять шланг, но рука так дрожала, что я не сразу смог ухватиться за ручку. Я сжался в комок, пытаясь унять свое тело. — Ну что застыл? Тебе помочь? — Нет, нет, я сам… — это мой голос? Хрип какой-то. Боже! Я не хочу, чтобы он со мной это делал. Кое-как преодолев дрожь, я, наконец, ухватился за шланг. Встав поудобнее, протолкнул в себя наконечник. Неприятно, но ничего особенного, если не знать, для чего это все. Андрей включил воду. Я промыл себя пару раз. Возможно, не очень тщательно, но мне было наплевать. Сама унизительность ситуации передавливала все остальные эмоции — брезгливость, дискомфорт, неловкость. И еще больше напрягало то, что последует за этой процедурой. Я все еще не мог поверить. Когда я вернулся в спальню, Андрей уже очень комфортно устроился на одеяле. Увидев меня, он скомандовал: — Ко мне. Повернись задом, морду в пол. — Господин, я никогда…. — у меня перехватило дыхание, когда я осознал, что да, вот сейчас мой школьный приятель меня изнасилует, а я почти сам на это подписался. Только сейчас начало накатывать понимание о неизбежности и неисправимости того, что он хочет сотворить. — А то я не знаю. Если ты не хочешь чтобы я засунул в тебя бутылку, а оказал честь трахнуть самостоятельно, не выводи меня из себя непослушанием. Я, кажется, говорил, что мои приказы не обсуждаются. Пойми, ты вызываешь во мне практически неконтролируемую ненависть, поэтому лучше бы тебе не препираться со мной, а выполнять. Ярость, звучавшая в его голосе, не давала повода усомниться в его словах. Я понял — он сделает то, что задумал. У меня никак не получалось совместить эту ярость с тем что сказал Серега о его чувствах ко мне. Сейчас это казалось бредом. Впервые мне пришло в голову, что возможно его чувства вообще не имели никакого отношения к моей персоне, что он хотел от меня в школе чего-то другого. Зато его ненависть была совершенно очевидна, лежала, так сказать, на поверхности. У него явно рвало крышу от каких-то нереализованных фантазий. И я впервые подумал, что возможно совершенно неправильно оцениваю ситуацию. Но долго думать у меня времени не было. Я совершенно не хотел, чтобы он трахнул меня бутылкой как пообещал. Чувствовал, что ситуация совершенно выходит из-под контроля и решил дальше не усугублять. Подполз на подгибающихся руках, повернулся, задрал зад, лицом уткнулся в руки. И предоставил ему делать то, что он задумал. Он, конечно же, использовал смазку. Даже уделил некоторое время тому, чтобы немного меня подготовить. Полагаю, это было с его стороны вынужденно, иначе вообще ничего не получилось бы. Но мне это не особо помогло. Как только он сумел войти… для меня начался кошмар. Он не сдерживался. Он ворвался внутрь как баллистическая ракета, произведя примерно такие же разрушения. Я заорал, не смог сдержаться. Слезы брызнули из глаз от резкой боли. Он не дал привыкнуть к ощущениям, не дал выровнять дыхание, ничего не дал, просто грубо имел на всю длину, раздирая мое нутро. И я был уверен, что делает он это совершенно осознанно. Он ХОТЕЛ причинить боль. Он ХОТЕЛ, чтобы я орал. И я уверен — он ХОТЕЛ, чтобы я начал просить, умолять остановиться. И Господь свидетель, насколько мне тоже этого хотелось. То, что он меня порвал не вызывало сомнений. Внутри все драло. Низ живота взрывался от боли. Я кричал, обхватив голову руками и почти ничего не соображая. А Андрей — он как с цепи сорвался. Весь свой гнев, всю свою обиду, накопившуюся за долгие годы, все свое возбуждение, которое он сдерживал столько лет, он выплеснул со всей своей звериной яростью. Просить я не стал. И я не знаю, сколько это продолжалось. Сознание начало возвращаться, когда я понял, что боль немного утихла. Андрей из меня еще не вышел, но стало чуть полегче. Я услышал судорожное рычание наверху и некоторое подобие облегчения внутри и понял, что он кончил. Еще после несколько толчков, Андрей, наконец, меня освободил. Я, тяжело дыша и постанывая, тут же завалился на бок, почувствовал, что из меня течет, но мне было наплевать. Проведя рукой по лицу, понял, что оно все мокрое — слезы. В голове пустота. Шевелиться почти невозможно. Я попробовал — поясницу и низ живота тут же прострелило дикой болью. Но мне было необходимо добраться до ванной. Об Андрее я как-то даже забыл, но он сам о себе напомнил — поднялся, откуда-то выудил салфетку, обтерся, начал застегиваться. Потом прошел в ванную. — Ну что, доволен… Господин? — просипел я, когда он вернулся. — Да. То, что надо. Ты не представляешь, как давно я об этом мечтал. И тогда я понял, что я его ненавижу! И обязательно убью гада! Нет, не сейчас. Сейчас не было сил. Но когда смогу — убью. — К сожалению, это кратковременное удовольствие, — ехидно продолжил он. — Задница быстро растянется и боли больше не будет. Ну, такой, по крайней мере. Но пока что, я собираюсь послушать твои вопли, мне это приятно. Я с недоверием на него глянул. — Кончай пялиться, — рыкнул Господин. — Я и сто раз тебя так отымел бы, чтобы ты орал благим матом, но физиологию не обманешь. Пару дней я развлекусь, а потом распоряжусь чтобы тебя растянули за неделю как следует. Все равно это случится. Получишь массу впечатлений, жаль понаблюдать не получится. — И это ты называешь «любил»? Серега мне говорил… да и ты сам. Андрей, ты законченный псих. Как бы я ни был перед тобой виноват, но ты — моральный урод в красивой обложке… Я не успел договорить. Сильнейший удар в пах заставил заорать и согнуться в три погибели. — Поговори мне, — прошипел Андрей, — Мразь! Да я б тебя уничтожил, если б не это уродливое чувство внутри. От тебя даже мокрого места не осталось бы…! Андрей взял себя в руки, видно было, что с большим трудом, помолчал с минуту и снова заговорил уже почти спокойно: — Мне до следующих выходных еще в Москве надо быть. Но тобой тут займутся. К моему возвращению будешь готов принимать от меня все что мне будет угодно. И просить чтобы трахнул будешь. И вести себя научишься, раб. А через некоторое время еще и удовольствие получать начнешь зад подставляя. Больше мне выступать не хотелось, я утер сопли и уже не рискуя поднять голову спросил: — То есть, потом мне так больно не будет? — Господи, как же жалко это прозвучало! — Не волнуйся, будет, я найду, чем тебя достать, — Андрей хищно усмехнулся, — Но не от секса. Педиком я тебя по любому сделаю. В ванную отправляйся. Меня снова тряхнуло. Сука, как же он так может? Тварь неблагодарная. Надо было его тем придуркам оставить, пусть бы вообще убили. Нет, я понимал, что такие мысли — это неправильно. Мы были маленькие, я тогда был хорошим, и Андрей тоже был. И все-таки… — Знаешь, Господин, я тебя ненавижу. Он вдруг присел рядом и провел по моим волосам рукой, убирая челку с мокрого лба. Распахнув глаза от неожиданности, я замер от этого совершенно нелогичного, нежного прикосновения, каким-то чудом удержался, чтобы не прижаться к его руке. По телу прошла теплая волна. Это что вообще такое произошло, я не понял? — Знаю. Не первый год с тобой знаком. В ванной возьми крем заживляющий, завтра должен быть в форме. С этими словами он встал и вышел.