Жить для... (Часть 1)

Хлопнула дверь. В комнату, видимо, проводив Андрея, вернулся дядя Вова. Я дернулся — ну как его попросить? — Погоди. Не трепыхайся. Я тебе сейчас спину-то чем-нибудь смажу. Хотя до крови я почти не разбил, так что только синяки будут. Да, и я знаю, что тебе болтать впустую нельзя. Ну, так если хочешь — то валяй, говори, даю добро. — Спасибо, дядя Вова. А то не знал, как попросить. Сил нет. — Ничего, сейчас будут. Вот чайку попьешь — и полегчает. С этими словами он ливанул мне на спину чего-то холодного. Защипало так, что я охнул. — Боже, что это? — Да перекись, ничего такого. Сейчас отпустит. Конюх куда-то отошел, раздалось шипение, чайник, кажется. А я, полежав еще минут пять, начал опять пытаться пошевелиться. И у меня получилось. Я с трудом, но все-таки умудрился сесть. Захотелось откинуться на стену, но этого делать было никак нельзя, поэтому я перевалился на колени — вот уж действительно, самое удобное положение. И только сейчас почувствовал смущение от собственной наготы, так что кровь в лицо бросилась. Я зажался, постаравшись как-то прикрыть себя. Дико захотелось стянуть одеяло, но страх перед наказанием удерживал. Я не знал, что ждать от этого мужика. Как раз в этот момент подошел дядя Вова с большой кружкой чая. — Да ты не напрягайся так. Считай что ты в бане. Я ж сколько таких видел не счесть. Он что, мысли мои читает? — Я не был никогда в бане, — буркнул в ответ. — Да ты что? Как же ты жил-то? — Да вот так, без бани и жил. Ванная или душ и все дела, — ухмыльнулся я в ответ. Но, надо сказать, полегчало. И чай, правда, в кассу пришелся. Надо сказать дядя Вова вызывал какое-то непонятное доверие. Располагал к себе. Хоть и бил он же, но как-то не чувствовалась в этой экзекуции личная заинтересованность. Не было в нем злости. Поэтому и порка, которую пришлось мне пережить сейчас уже не казалась какой-то уж очень суровой. И сам старик вызывал почти симпатию. Не спрашивайте меня, с какой это радости. Я не знаю. — Дядь Вов, я могу спросить? — Да валяй, спрашивай. — Я услышал тут, Вы говорили с Андреем, что он не сильно лучше был. Это как? — Хм. Вон ты как его. Андреем. Знаешь, у нас тут его все Андрей Николаевич величают, по-другому не рискуют. Ну, если только старики как я, Николаичем. Ты ж, откуда такой взялся-то? — Господи, — я аж рот себе зажал и глаза зажмурил, — я совсем нюх потерял с этой Вашей поркой. — Да не боись, не буду я ему такие мелочи докладывать. Вот только объясни мне… — Да, конечно. Вы вот тут двух парней видели? Один здоровый такой, светловолосый, а другой пониже, черный, кучерявый красавец? Одного со мной возраста. — Ну, так, мельком. Но я их знаю. А что? — Ну, так Вы знаете, что это его одноклассники. Ну и я как бы тоже одноклассник. Поэтому просто по имени и привык. Второй вот день отучаюсь. Пока себя контролировал, да в напряжении был — ни разу не ошибся. А тут, видно, расслабился. — Та-а-к, понятно, одноклассники. Дядя Вова как-то глубоко задумался, а потом спросил: — А чего ж ты одноклассник, в такое положение-то незавидное попал? Я прикусил губу. Господи, правда, ведь стыдно-то как! — Я гонял его в школе очень. Мы, вроде как четыре друга, только я повыпендриваться любил, а он на меня как красное на быка действовал. Я-то здоровый был, а он маленький, щуплый. Ну, в общем, как-то так лет 6-7 подряд я его и шпынял. А он мне слова не говорил. Видно было — злился, но молчал. А вчера… в общем, я согласился, что должен расплатиться за грехи. Теперь вот пытаюсь выполнить его требования. Хоть и ненормальные они на мой взгляд. — Ага, вот оно как, — дядя Вова встал, налил в мою кружку еще чаю, и через пару минут выдал: — Нет, тут что-то не то. Не только в этом беда. Есть что-то еще. Николаич, конечно, обидчивый, но детские обиды он не стал бы ворошить просто так. Он ведь как всегда считал — бьют того, кто это позволяет. А раз сам позволил — значит было что-то еще. Больше тебе скажу — то, что здесь сегодня происходило на месть тоже ну никак не похоже. Хотел бы отомстить — замочил бы в темном переулке — и все дела. Он на расправу-то очень скорый. Он от тебя чего-то добиться хочет. Ты подумай, как ему это дать, а то тяжело тебе придется. Он конечно терпеливый, но если шибко долго результата не будет он вразнос пойдет — не остановишь. Я задумался. Да, сам Андрей мне это тоже говорил. Дело не только в мести. Дело еще в том, что он решил взять себе то, что не далось в руки в школе. Хочет сделать из меня послушную куклу. Его чувства довели до того, что он решился свободного человека насильно к себе привязать. Но такое положение дел явно не может устроить меня. Поэтому это тупиковый путь, чего бы он там ни хотел. Как бы я ни был виноват, на каких бы моих переживаниях он ни сыграл. Это тупик. Если только его не устроит моя ненависть, если ему будет на нее наплевать. Но тогда мне останется только одно — подловить удачный момент и вырваться. — Я подумаю, дядь Вов. Я прекрасно понимаю, что это жизненно необходимо. Только Вы мне на вопрос-то не ответили. — Ах, это. Я тебе расскажу. Может тебе это как раз чем-то поможет. Ну, года 3 назад, когда он эту усадьбу купил, я с ним сюда перебрался. Выяснилось, что с домом, да и с участком возни не мерено. И начал тогда Андрей Николаевич обслугу нанимать. Сначала боком все это вышло. Он же не мог здесь сиднем сидеть работников пасти, ну они и начали и подворовывать, и вроде дела не делают, парк в запустении. Я-то пытался, как-то, следить, но не молодой же, бегать за ними. Ну и в какой-то момент времени у Николаича нервы сдали. То ли что-то дорогое стырили, то ли нахамили, но он приехал и всех уволил. И попалось там несколько человек, которым эта работа, ну позарез нужна была. Не поверишь — человек 10 из полсотни. Они к нему в выходной явились, ну и буквально в ноги бросились, мол, не губи, не виноваты, ничего не брали, возьми нас назад. Ну вот. Николаич на них посмотрел — там пацаны одни. Он их и спрашивает: «Вас когда-нибудь пороли?» Кто-то ответил «да», кто-то «нет». И он им озвучил свое решение. «Верю, что вы ничего не брали, но вы наверняка знали того, кто брал, и ничего не сказали, решили, что не ваше дело. К тому же особого рвения к работе я от вас тоже не видел. Ну, так вот я решил — за это все мой конюх вас выпорет, каждому по 50 ударов. Умается бедный, но деваться некуда. Кто не согласен — прошу на выход. А те, кто останется должен осознать, что за плохую работу — 50 ударов, а за более серьезные грехи — увольнение и больше на жалость давить вам смысла не будет». Как ни странно, все остались, согласились с наказанием. Видать, правда эта работа нужна была до зарезу. До сих пор работают. А Андрей Николаевич в тот день ко мне явился и говорит: — Дядь Вов. Я хочу, чтобы ты меня выпорол. У меня аж глаза на лоб полезли. — Ты совсем рехнулся что ли? Какого черта! А он мне отвечает: — Вот ты мне скажи, чья это Усадьба? — Твоя, — признал я. — Ты ж ее купил. — Правильно. И кто, по-твоему, отвечает за порядок в этой Усадьбе? — Ну, блин, вообще-то ты конечно. — Правильно. Так какого черта я буду наказывать наемных служащих, а сам останусь в стороне. Ведь, фактически, это я не справился с организацией работы. — Ну, так ведь, они ж у тебя чего-то там сперли, ты и так, как бы, наказан. — Нет, дядя Вова. Ничего они не сперли. Эти идиоты пытались продать через ломбард фамильное серебро и их посадят за кражу. Да их тут же вычислили менты и мне все вернули. Но не в них дело. Дело в том, что физическое наказание — это не то же самое, что материальное. На деньги можно плюнуть и забыть, особенно, когда их много. А у меня их очень много. Поэтому — нет, такое наказание для меня — не вариант. — Ну ж, блин, ты и завернул. Ты как, такой совестливый, в руководство компании-то попал, а? — Так я ж эту компанию и создал, так и попал. Но это не снимает с меня ответственности за то, что здесь произошло. Послушай, я выписал им по 50 ударов. Это довольно много с непривычки, но на мне вина гораздо больше. Поэтому мне — в два раза больше. И не спорь, я так решил. Потом поможешь мне прийти в себя. И не вздумай халтурить. — Я, честно говоря, впал в ступор. Ну как так, пороть собственного работодателя? У меня в голове не укладывалось. Я, конечно, понимал, что да, умею, качественно получается. Мозгов для этого много не надо. Но все же было неловко. Однако, кое-как собравшись с мыслями, пошел, выбрал хлыст, такой, каким назавтра собирался всю эту гоп-компанию лечить и решил, что надо все сделать так, как он просит. Потому, что еще не хватало, чтоб его старания впустую пропали. Вернулся я к нему уже немного в другом настроении. Смотрю, уже рубашку снял. Ну, я ему велел и штаны стянуть, а он и протестовать не стал, мол, делай, как считаешь нужным. Растянул я его, вот прям как тебя сегодня — один к одному, на том же самом месте. Единственно, заставил пообещать, что если совсем худо будет, сказал мне что-нибудь, ну сигнал какой-нибудь. Вот так вот. Он выдержал всю сотню ударов. Сначала терпел молча, после половины закричал. Голос сорвал, но стоп-слово так и не произнес. Упертый. И, когда тебе сегодня советовал расслабиться, он знал, о чем говорит, уверяю тебя. Просто у тебя сегодня всего 30 ударов было, пожалел он тебя, и ты не успел прочувствовать. Сказать, что этот рассказ произвел на меня впечатление — это ничего не сказать. Он меня просто потряс. Это ж надо, самому на такую экзекуцию напроситься, чисто из чувства ответственности. И получается, что Андрея я все-таки совершенно не знал, существовали в голове какие-то стереотипы, под которые я все время пытался его подогнать. А он каждый раз из этих стереотипов вываливался. Сначала, вот чисто из-за роста, решил, что он дохляк и слабак, а оказалось — сильный и жесткий, позже из-за отличной успеваемости решил, что ботаник и хитрец — оказалось — трудоголик и гений, причем одновременно. И теперь, что я вижу — распальцованного извращенца с бездонным кошельком, а на самом деле? Возможно я и сейчас ошибаюсь, полагая, что Андрею нужна тупая кукла, выполняющая его требования. Возможно цель всего этого другая. Понять бы. Но пока что видел только, что он пытался управлять мной и в основном только кнутом, пряников нет. Считал, что в моем случае они бесполезны? Да, наверное. Пряники у меня все детство были в изобилии. Не особо помогло, выросло эгоистичное чудовище, радующееся чужим неудачам и завидующее успехам. И это не важно, что я сам себя так не воспринимал. Только оглядываясь назад, замечал косяки в собственном поведении. Ведь если подумать, вот почему я, правда, ни разу не набрал своим бывшим коллегам? А я вам скажу — я до жути боялся, что у них все в порядке, тогда как у меня ничего не получалось. Боялся узнать, что у них прекрасная работа и жизнь наладилась. Так что, да, пора заканчивать с пряниками. Только кнут. И именно им меня Андрей и обеспечил. И кстати, пора уже мне отвыкать называть его по имени даже про себя, а то, как выяснилось, могу брякнуть в самый неподходящий момент. И будет мне крышка. После рассказа дяди Вовы, я засобирался домой. А то ведь так и опоздать можно. Не дай бог. Чего б я там не понимал, а получить назавтра еще порцию кнута мне не хотелось. Правда, дядя Вова не стал вредничать и проводил меня до тропинки к дому, чтобы я, правда, не заблудился. И сейчас, несмотря на дикую боль в спине и вообще везде, я постарался сосредоточиться на маршруте, чтобы не плутать в будущем. То, что мне еще не раз придется ползать этой дорогой я, как-то, не сомневался. Пока шли, дядя Вова предложил встать на ноги, но я только головой мотнул. ЕГО правило — нарушать не буду. Если предположить, что он ничего просто так не делает, значит и это зачем-то нужно. Вернулся я вовремя, наверное, часов-то нет. Хозяин стоял на крыльце и я, приблизившись к самым нижним ступенькам, выпрямился и опустил руки. — Сейчас идешь за мной, — бросил мне небрежно и я постарался не отстать, когда он довольно быстро вошел в дом. Мы прошли через холл, прямо, но в подвал не стали спускаться. «Значит еще не все на сегодня» — подумал я, и сердце тревожно сжалось внутри. На самом деле, я давно уже пытался морально подготовиться, но когда, вползая в гостиную, увидел Серегу, все равно почти испытал шок. На мгновение наши взгляды пересеклись, но я тут же поспешил снова уткнуться в пол. «Я раб. Я вынужден был принять такое положение дел. Ты считал, что это необходимо, делать меня рабом, ну и не удивляйся теперь моему поведению и состоянию». Я прополз еще несколько шагов и услышал окрик «стоять». Я остановился и посмотрел на Андрея. Его палец показывал в центр комнаты. Да, вот так, посередине, выставить напоказ, мол, моя игрушка слушается и не вякает. Я переместился в указанную точку, выпрямился и замер, ожидая распоряжений. — А где Анатолий? — спросил Господин. — Поднялся наверх, переодеться. Сейчас спустится, — раздался из-за двери голос Кирилла. — Сереж, налей мне чего-нибудь, а то я сегодня что-то как-то не того, паршиво совсем. — Кир! — крикнул Господин в дверь, позови там уже Толика, есть охота, только его ждем. — Я схожу, — тихо сказал Серега и выскочил из комнаты. Я решил воспользоваться тем, что остался с Андреем наедине и коснулся лбом пола. — Говори. — Можно задать вопрос? Как мне обращаться к … Вашим друзьям? Господин может быть только один, а по именам — это сводить их до уровня обслуги. — Все верно, будешь звать по имени-отчеству. Ты хоть отчества, то знаешь? Я опустил глаза в пол — нет, я не знал. Точнее не помнил. — Ага, ну конечно. Знаешь, пожалуй, надо наказать тебя за то, что зная людей почти 20 лет, ты не удосужился узнать их полное имя и осмеливался называть их друзьями. Ты согласен? — Да, Господин. — Сергей Алексеевич и Кирилл Романович. Запомнил? Или повторить? — Нет, Господин, не надо повторять, я запомнил. Мне реально было стыдно. Я ведь наверняка знал их полные имена. Просто память отбросила это как ненужную информацию. А ведь это означает одно — наплевательское отношение к человеку, отсутствие уважения. Так что, да, наказание будет явно заслуженное. И так будет все время — за каждый промах либо наказание, либо унижение. Из коридора послышались голоса, и в гостиную вошел Кирилл, а за ним…ха, знакомые все лица! И как я не догадался — тот самый молодой человек с Кривоколенного. Я еще его за секретаря принял. Он секретарь? Кирилл тоже прошел в залу и устроился на диване с какой-то книжкой. Потом всю дорогу сидел и делал вид, что ее читает. А Анатолий уселся за стол и делал вид, что меня не замечает. Пожалуй, это даже хорошо. Андрей с Анатолем приступили к обеду: — Привет, Анатоль, как сам, рассказывай, а то мы вчера и не виделись почти? — обратился к нему Андрей. — Да чего там, дядя Андрей, все нормально, практика — смех один. Только и сидели, бумажки перебирали, да из одной комнаты в другую таскали. Чему можно научиться на такой практике? Отстой! Слава Богу, кончилась! — Ладно, не жалуйся, всякая работа бывает, и нудная тоже. Скажу тебе по секрету, в любой деятельности, как правило, 20% увлечения и 80% рутины. — Тоже мне, секрет, — фыркнул Анатоль. — Но все равно отстой. — Ну, я предлагал тебя к себе устроить — ты отказался. — У тебя не тот профиль. — У меня профиль тот, и фас тоже, а вот у тебя специализация — убиться об стену. Сам потом работу искать будешь. — Конечно, буду, даже не сомневайся. Так, не секретарь. Как он его назвал, дядя Андрей? Племянник что ли? Что-то я не помню, чтоб у Андрея братья-сестры были. Да и взрослый больно. Лет 20-22. — Я смотрю, ты свою идею реализовал, — продолжил Анатоль, кивнув головой в мою сторону. — Да что ты, — махнул Андрей рукой, — это только начало, суток не прошло. По-настоящему еще не брался даже. И у меня к тебе по этому поводу разговор есть. Ты ведь закончил со своей практикой? — Ну, да. Свободен, как птица. Хотите работу предложить? — Что-то типа того. С этими словами Андрей направился ко мне и встал за спиной. — Понимаешь, — сказал он, запуская руку мне в волосы и оттягивая голову назад, — следующие две недели у меня нет возможности провести здесь и самостоятельно дрессировать этого зверька. Потом устрою себе отпуск. Но до этого мне нужно утрясти кучу дел, чтобы потом замы меня не доставали, ну ты понимаешь. Он помолчал. — Так вот. Я знаю, что ты немного увлекаешься БДСМ-ролевкой, поэтому, думаю, ты вполне способен справиться. Заодно потренируешься. При этих его словах, Анатоль глянул на меня своими белесыми глазами, и у меня снова создалось впечатление, что он смотрит как бы сквозь меня. — Ты хочешь, чтобы я его…. — Да, именно этого я и хочу. Хочу поручить тебе приучить его к элементарным правилам, разработать. Подробности мы с тобой обсудим. В идеале мне нужен раб, который даже думать сам не сможет, пока ему не прикажут. Ну, может не совсем овощ, такой он мне правда не очень подойдет, но чтоб был шелковый и с нужным уровнем самосознания, чтоб понимал, зачем живет. — За 2 недели ты слишком много хочешь. Это нереально. Такое и за год иногда не получается, а с некоторыми и вообще не выходит. А ведь я не мастер. Я только учусь. Ну, основные принципы знаю, так ведь они тут уже половина нарушены. Та же добровольность. — Ну, тут ты, возможно, ошибаешься. Потом поймешь. Ну и я тебе тут озвучил скорее конечную цель, а не то, что я хочу получить прямо через 2 недели, пожалуй, — отступил Андрей. — Это скорее направление движения. Понимаешь? — Понима-а-а-аю, — протянул Анатоль и снова бросил на меня этот свой равнодушно-холодный взгляд. — Кстати, ты не против, если ко мне Лера нагрянет сюда. А то ведь я не железный тут в одиночку сидеть. Даже с учетом такого интересного времяпрепровождения. — Да нет, конечно, только им перед Леркой сильно не свети. А в идеале — хорошо бы они вообще не пересекались. — Ну, тут дом здоровый, можно организовать так, чтоб не пересеклись. — И, конечно, в выходные я приеду. Не буду зарекаться, но очень постараюсь.