Жить для... (Часть 1)

Примерно через полчаса лежания на коврике, самокопания и самобичевания, я понял, что больше не могу, поднялся и пополз в ванную. Там, от нечего делать, вынул пробку, еще раз промыл себе внутренности, смазал, еще раз оглядел себя с ног до головы, на наличие волос. Даже брызнул на себя какой-то французской туалетной водой, которой меня обеспечил Анатоль. Все было идеально. А внутри все зудело от… предвкушения? Да, я знал, что меня сегодня вызовет Хозяин, и он не сможет причинить мне такую боль, как в тот раз. А может и не захочет. Просто реализует свои юношеские фантазии. Но почему я с таким нетерпением этого жду? Нет страха, нет отвращения. Правда, я с удовлетворением отметил, что мой орган ну никак не реагирует на перспективу совокупления с Андреем, не терпится только голове. Покрутив ситуацию и так и сяк, я решил, что это нетерпение связано с тем, что я Андрея давно знаю. По факту он — единственный хорошо знакомый, даже близкий мне здесь человек. Меня терзал всю неделю практически посторонний мальчишка, младше меня на пяток лет, перед которым я вынужден был ползать на брюхе и я испытывал по этому поводу жуткий дискомфорт. И теперь я, видимо, обрадовался Андрею как старому другу, как кому-то близкому и родному. Мой мозг обрадовался, но, слава богу, никакого сексуального влечения я не чувствовал. Хотя не пренебрег своими обязанностями по содержанию тела. Нет, я не гей, но и не самоубийца. Придя к такому выводу, я немного успокоился. И в этот момент услышал хлопок двери. Вошел мой Учитель: — Чем это ты тут занимаешься? — Да вот… — пробормотал я, — со скуки. — Не вставляй пробку, она тебе сегодня больше не понадобится, я полагаю. Ползи за мной. Я нервно сглотнул и пополз за Учителем. Мы поднялись в холл, затем на второй этаж. Тут я еще ни разу не был. Наверху был большой светлый холл и несколько расходящихся в разные стороны коридорчиков с дверями — темными, дубовыми. Большие панорамные окна из холла выходили в парк. Мягкий ковер меня реально порадовал — мои колени были благодарны за отдых. И я надеялся, что в комнате Андрея не хуже. Около одной из дверей Анатоль остановился и, открыв дверь, пропустил меня внутрь. Сам он заходить не стал. Я прополз еще несколько шагов и застыл на коленях, вытянувшись и заложив руки за спину и вперив взгляд в пол. Андрей смотрел на меня, разглядывал с интересом с полминуты. Нет, на самом деле, это был уже не совсем Андрей. Он рассматривал меня как собственность, с любопытством и радостью, но я не знаю, как объяснить, не как человека, как вещь. Это уже был взгляд Хозяина, и я достаточно четко уловил разницу. Сам Андрей по натуре своей, когда со мной общался, был довольно мрачноват — что в школе, что на встрече неделю назад, разницы не было. А сейчас передо мной был довольный человек получивший подарок и радующийся ему как ребенок. Ощутив на себе его взгляд, мне захотелось не поздороваться, а повернуться другим боком, чтобы дать возможность разглядеть получше. Наконец, он прервал свой осмотр, быстрым шагом прошел к двери, запер ее изнутри и комфортно расположился в кресле. — Ну-с, и к чему мы пришли, Влад? Я сразу понял, что это провокация. Грубовато сработано. Особенно, с учетом того, что ты вообще не должен воспринимать меня как человека, только как вещь. За неделю общения с Учителем эту простую истину я усвоил четко. — Что Вы хотели бы узнать, Господин? — Я хочу узнать, как ты себя ощущаешь? — Я ощущаю себя Вашей вещью, Господин. Вы вольны делать со мной то, что сочтете нужным. — Брось, Влад. Я ни за что не поверю, что за одну неделю ты так проникся своим положением, что разучился думать и отвечать искренне. — Я не знаю другого ответа, Господин. Я выучил правила. Любой другой ответ в стиле меня недельной давности может быть Вами расценен как наглость. Я… у меня была тяжелая неделя, Господин. И я понял, что мне не удастся… избежать… и теперь я раб, а Вы — мой Господин. Это для меня непривычно, но так у меня есть шанс продолжить жить дальше. Если Вы не решите иначе, Господин. Поэтому, да, Вы вольны делать со мной что захотите. Сопротивляться и хамить мне даже в голову не придет. И это уже не состояние аффекта, а осознанное поведение, воспитанное Анатолием Сергеевичем. — Ты даже отчество узнал? — Господин немного удивленно приподнял брови, встал, прошелся по комнате, что-то передвинул на комоде. Потом подошел ко мне, поднял мою голову за подбородок. Я попытался отвести взгляд, но не вышло. — А ну смотри мне в глаза! И что, мне нет необходимости заставлять тебя, повышать голос, бить тебя постоянно, чтобы добиться исполнения своих желаний. Ты прямо на все на все готов? Я немного подумал, как ответить и выдал: — Я буду рад доставить Вам удовольствие, Господин. Вот, честное слово, я совершенно не лукавил, но его недоверчивый взгляд говорил о том, что он отнюдь не уверен во мне. — Ты же даже не предполагаешь, что я от тебя потребую, трепло. — Простите, Господин, мою самонадеянность. Я, правда, наверное, плохо это представляю. Но я… я постараюсь. И Вы всегда вольны наказать меня, если я не справлюсь. — О, да! От мыслей о твоем наказании у меня все встает. Так и хочется сотворить с тобой какое-нибудь непотребство. — Вам нравится только меня наказывать, Господин? Я уверен, Вы всегда найдете повод… — уныло проговорил я. Я правда опечалился, потому что если Андрея и правда интересует только моя боль, то меня ждет очень безрадостное будущее. Даже если я из кожи вон вылезу, раба всегда есть за что наказать. — Не только, — успокоил меня Андрей, — И в этом твой шанс. Повернись ко мне спиной, Влад, — прошептал он мне. Я выполнил приказ. — Теперь наклонись и разведи руками ягодицы. «Чертов извращенец!» — мелькнуло в голове, но тело и руки повиновались моментально. Господин несколько секунд любовался на открывшуюся картину. — Правда, подготовлен. Замечательно.… Кажется, у Анатоля потрясающий талант. Теперь встань и повернись ко мне. Поласкай себя, я хочу посмотреть. Я постарался сделать так, чтобы ему понравилось: пощипал немного соски, повел руками, огладил тело, стараясь не задеть свои гениталии. Потом завел руки за спину, сунул пару пальцев внутрь, возбудился, в конце концов, глянул на него, мол, я так все делаю? Судя по его виду, я все делал так. Его глаза засветились каким-то диким первобытным желанием, немало меня испугав. Он реально возбудился от моих немудреных манипуляций и меня это совершенно поразило. Как же мало ему надо! За все время нашего с ним длительного знакомства, я видел его разным — злым, расстроенным, озадаченным, смущенным и далее по списку, но я ни разу не видел его возбужденным. Даже то дикое поведение неделю назад я бы больше отнес к ярости, но сейчас мой вид явно разжигал его желание обладать. Его обычно яркие карие глаза подернулись дымкой, губы сжались, он тяжело задышал, как будто пробежал стометровку. И, наконец, он не выдержал, метнулся ко мне, яростно прохрипел «Ах ты сволочь!», опрокинул меня на спину и ворвался в мою дырку. Господи! Когда успел штаны-то сдернуть? От резкого вторжения в глазах потемнело. Не то, чтобы больно, скорее слишком напористо, слишком глубоко, слишком оглушающее. Я замер под ним, почти теряя связь с реальностью, и он тоже застыл на пару секунд, видимо, сообразив, что вошел слишком резко. На его лице промелькнуло какое-то виноватое выражение, но оно быстро пропало. Видимо вспомнил, что я к этому готовился, что для этого здесь и нахожусь. Тогда он начал двигаться, сначала медленно, стараясь сдерживаться, потом все быстрее, зарычал, вцепился зубами в мою шею, будто порвать хотел, и, в конце концов, дошел до какого-то бешеного ритма, так, что я себя ощущал как с отбойным молотком в заднице. Этот раз ничем не напоминал изнасилование недельной давности. Сейчас он не старался причинить мне как можно больше боли, заставить сожалеть, что вообще на свет родился. Сейчас он меня хотел — безудержно, сходя с ума и теряя контроль над собственным телом. Неделю назад он был отстраненный, равнодушный, настроенный просто мстить. Тот акт был только наказанием. Кажется, он тогда до меня даже ни разу не дотронулся. А сейчас халат распахнулся, и он прижал меня своим горячим телом. Он глубоко дышал куда-то мне в шею, практически обнял меня, а я почувствовал себя как в лапах льва. Его руки гуляли по моим бокам, бедрам и наконец, добрались до мошонки, стиснули судорожно от чего я раньше, наверное, взвыл бы белугой. А сейчас я только тихо застонал, не пытаясь отстраниться или вырваться. Я не мог дернуться, пока он долбился в меня, но это состояние не раздражало, скорее нравилось. Я был ведомым, не имеющей своей воли принимающей стороной, но почему-то чувствовал себя вполне комфортно, можно сказать безопасно, несмотря на боль, несмотря на дикое давление. Как будто вместе со своей волей я отдал и все свои проблемы, и теперь мне не о чем было беспокоиться. Непередаваемое чувство. Внутри не было никаких неприятных ощущений, мой анус был достаточно растянут, и только стимуляция простаты вызывала сильнейшее возбуждение и удовольствие. Где-то на периферии сознания, я подумал, что не спросил, дозволено ли мне кончать, но как следует обдумать этот вопрос я не успел. Финал стал просто феерическим! Мы кончили почти одновременно, и через несколько секунд он откатился в сторону. — Черт, хотел надеть резинку, да и до кровати добраться, это ж надо, не выдержал, — с каким-то смущением проговорил мой Господин. — Я уверен, это не последний раз, Господин. Вы еще успеете сделать все так, как Вам будет угодно, — ответил я переводя дыхание, — и простите, что кончил без Вашего разрешения. Я понимаю…. — А ты… как ты? — кажется он меня даже не услышал. Эх, проучить бы его, чтоб не издевался над людьми, но… мне же было неплохо, даже хорошо. Чисто физически, я получил довольно сильное удовольствие. И не было никакого желания расстраивать или не дай Бог злить Хозяина. — Я готов в любое, удобное для Вас время, Господин. — Нда, за что боролся, на то и напоролся, — очень тихо пробормотал Андрей и добавил уже явно мне — Давай поговорим. Я услышал звон разбившегося стекла. Или это у меня в ушах зазвенело? Я медленно посмотрел на Господина, нет, не просто на Господина. Я посмотрел ему в глаза. Эта его фраза…. Я посмотрел в глаза Андрею. — Да, Андрей, давай. — Я, правда, хочу понять, что ты чувствуешь. Мне… не все равно. А мне стало вдруг плохо, очень. Я даже сам не понял пока почему. Ведь вот только что был вполне удовлетворен и совершенно спокоен. А тут… я закусил губу, пытаясь сдержать внезапно накатившие слезы. — Тут, знаешь ли, небольшая неувязочка вышла, — хрипло начал отвечать я, немного справившись с собой, — Есть разница, между тем, что я чувствовал сразу после … того… как … после секса и тем, что я чувствую сейчас. Андрей нахмурился, пытаясь понять. — В чем разница? — Андрей, я перед тобой виноват, — с трудом начал объяснять я — У меня еще неделю назад, когда Серега позвал на Кривоколенный, появилось совершенно невозможное желание как-то извиниться перед тобой. Конечно, я не ожидал, что меня вот так скрутят, но я постарался это принять. И к сексу с тобой я относился именно так — как к искуплению. И не рассчитывал получать от него удовольствие. И… в прошлый раз мне было очень плохо и больно, Андрей. А потом у меня была страшно тяжелая неделя. Я знаю, заслужил. Я знал, что это пройдет, но так мне больше не хотелось. И я старался, чтобы ты был доволен, чтобы не… делал так больше, — я задохнулся. Страшно, хоть я и понимал, что у меня сейчас иммунитет, но, а вдруг взбесится? — И я совсем не рассчитывал, что мне тоже может быть хорошо. Я ведь всю неделю не мог поверить, что ты действительно меня любишь, как говорил. С людьми, которых любят так не поступают…. В общем, то, что сейчас происходило, не вписывается в мои представления. Во-первых, я действительно увидел, что ты меня хочешь. По крайней мере, я правда тебя возбуждаю. А во-вторых — я сам улетел от того, что ты со мной делал. Да, я понимаю, рефлексы и прочее, но… я не могу не получать от этого удовольствие, хоть и стыдно мне и неловко, но я еще неделю назад решил не врать хотя бы самому себе. Я просто забыл сегодня, что это должно быть изнасилованием и наказанием. За эту неделю Господин Учитель несколько раз повторил, что готовит меня для Господина, для тебя. Он рассказал немного про этот ваш бомонд с закрытыми вечеринками. Я, как хороший раб, собирался удовлетворять тебя. Я готовил себя к тому, что ты будешь меня… насиловать. И при этом, сейчас я как-то вдруг забыл, что должен мучиться. А потом вспомнил, когда ты спросил меня. Когда ты сказал «давай поговорим» во мне какая-то струна лопнула. Поэтому в данный момент мне хреново. Меня от всего этого монолога затрясло. Я сомневался, что Андрей хоть что-то понял из всей этой сумбурной речи. Я сам не понимал. Поэтому я удивился, когда Андрей встал, взял какое-то покрывало и накинул его мне на плечи, а на себя натянул халат. Я присмотрелся к выражению его лица. Я боялся увидеть там злость, разочарование, досаду, но, ничего подобного, просто сосредоточенное лицо. — Не волнуйся. На самом деле все не так страшно. В твоих рассуждениях совершенно четкая логика, но есть один только ма-а-аленький такой огрех, но, благодаря ему, тебе сейчас станет легче. Ну, я надеюсь. — Какой? — Дело в том, Влад, что сейчас мне доставило удовольствие видеть, как ты меня хочешь. Это, знаешь ли, гладит по самолюбию. Сам подумай — раб, почти не человек, настолько проникся собственным положением, что даже все его эмоции подчинены воле Господина. Дело в том, что я собираюсь тебя трахать все время, и это будет тебе вполне приятно, когда мне этого захочется. И очень неприятно, если я захочу обратного. Ты действительно пока не очень понимаешь, что такое принадлежать другому человеку, своему Господину. И у меня есть еще другие, совсем дикие желания и потребности. Я — твой Хозяин. И я собираюсь получать от тебя те эмоции, которые мне хочется получать. Сейчас мне хотелось, чтобы ты получил удовольствие, потому что у меня хорошее настроение — и мне доставляет удовольствие видеть, что ты легко поддаешься моим манипуляциям. Но в плохом настроении я захочу, чтобы и тебе было плохо — и тебе будет плохо. А я буду с удовольствием смотреть, как ты корчишься в муках. У моей изобретательности нет границ. Я могу пытать тебя самыми страшными пытками и твои крики будут как музыка для моих ушей. Я, например, могу издеваться и унижать тебя целый день, а потом ночью, когда мое настроение благодаря этому исправится, буду снова трахать тебя, и ты снова будешь на седьмом небе от счастья. Как тебе такой поворот? Сейчас тебя гложет вина за полученное удовольствие. Не волнуйся — это удовольствие временное и желанное мной. Мне так захотелось. Тебе не раз придется пережить пытки и унижения на ровном месте, когда ты не будешь понимать за что. Вот тогда и вспоминай о своей вине, если хочешь. Мне до нее нет дела, но тебя это успокоит. Так будет, и я думаю, так будет до конца твоей или моей жизни. Да, так и есть. Я не должен воспринимать то, что сейчас было как любовь. Похоть — да. Даже если он считает, что это он так меня любит. Мне не за что переживать — Андрей накажет меня и я, по своей наивности решив, что это временно кажется, сильно заблуждался. Он меня не отпустит. А мне остается только подчиниться более могущественному человеку, и если он желает, чтобы я получал удовольствие — я буду его получать, куда ж я денусь. А если пожелает, чтобы мне было больно — я тоже не смогу этого избежать. Как говорил Анатоль — я должен принимать от Господина все.