Жить для... (Часть 1)

К концу недели я был в ужасном состоянии. Грубые вторжения в мой организм и постоянные боли обессилили. Постоянные унижения стерли грань между постыдным и допустимым, я сам уже не видел этой грани. Мне уже было почти все равно, что со мной делают. По ночам я плакал и поражался, как же просто оказалось меня подчинить, сделать просто телом для издевательств, запуганным и покорным. У меня осталось только два собственных желания. Одно было постоянно — чтобы закончилась боль, так как у меня все время что-нибудь болело. И второе желание — странное. Мне хотелось, чтобы меня, наконец, отдали Андрею. Я устал от дрессировки, от холодного, равнодушного Анатоля. Мне стало казаться, что пытку от Андрея я принял бы с большим смирением и готовностью, потому что он имел право наказывать меня и вообще имел больше прав на меня. И еще мне почему-то казалось, что жизнь с ним будет легче, чем тупая дрессировка. Как бы «Тяжело в ученье — легко в бою». Как же я ошибался! А потом наступила суббота. Анатоль сказал, что Господин приедет днем, к обеду, поэтому у нас сокращенная программа, только тренировка утром. И вот тут я занервничал, снова почувствовал страх. Вспомнились первые дни в Усадьбе, те два изнасилования, та боль, которая и сейчас еще отдавалась эхом в позвоночнике. Но, больше всего я боялся, что разочарую Андрея, и он меня накажет, будет опять насиловать как тогда. Я боялся, что сделаю что-то не так, что от нервов просто накосячу, и что Андрею не понравится результат моего воспитания. Тогда следующая неделя может оказаться еще тяжелее, чем прошедшая. Мне было стыдно за эти мысли, но у меня не получалось думать иначе. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы Андрей остался… доволен мной. Боже! Мелкий ботан-одноклассник, которого я ни в грош не ставил, только бы он был доволен! К Анатолю я привык за эти 5 дней, уже знал, что ему нравится, что нет. А что потребует Андрей я не знал. Мне только предстояло познакомиться с его предпочтениями с точки зрения раба. Ведь, как ни крути, в прошлое воскресенье мое сознание еще явно не прониклось новым положением. Ни хрена я не понимал, на что подписался, когда решил уступить Андрею, искупить свою вину перед ним. Я ни на грамм не верил, что Андрей питает ко мне какие-то чувства, этого просто не могло быть с таким ко мне отношением. Зато я теперь четко знал, кого хочет получить Андрей в результате — ему нужен покорный раб с мазохистскими наклонностями, готовый ради его удовольствия на все, хоть с крыши сигануть. До такого состояния мне было еще далеко, но изменение моего мироощущения имело именно такое направление. Главная идея: хочешь жить — доставляй удовольствие Господину. Поэтому я боялся. В то же время, я был рад его увидеть, ведь все, что я терпел последнее время, было ради него. И мне хотелось, чтобы это было не напрасно, чтобы ему понравилось то, что он увидит. Перед самым приездом Господина, Учитель вдруг смягчился: — Я вижу, ты нервничаешь. Не стоит. Опекун достаточно подробно информирован о том, что именно здесь с тобой происходило. Откровенно говоря, он из меня душу вынул, расспрашивая каждый день, что и как по скайпу. Он знает, чему и как я тебя учил, так что неожиданным или неприемлемым для него ничего не будет. Огрехи простит, скорее всего. Будь внимательней и постарайся не ошибаться, тогда все будет хорошо. — Спасибо, Господин Учитель, — я даже позволил себе улыбнуться. Хотелось посмотреть ему в глаза, но это было чревато. — Я еще хотел бы узнать, если можно, что от меня потребуется в обед? — Не стоило бы тебе говорить, помучался бы, ну да ладно, так как я не планирую ничего особенного. Просто будешь есть с пола, как в первый день. Это твое стандартное поведение и на сегодня этого достаточно. А развлечения пусть Андрей Николаевич сам потом придумывает. — Спасибо, Господин Учитель. И вот, Господин приехал. Его джип подкатил к самому парадному подъезду. Я ждал в холле и когда Господин вошел, спокойно, не торопясь подполз к его ногам и поцеловал ботинки. Я сдерживался, чтобы не поднять взгляд, не стал выяснять, какое впечатление оказало на него мое поведение, просто делал то, чему меня научили. Я волновался. — Посмотри на меня, — услышал я приказ Господина и только теперь поднял голову, тем не менее, избегая смотреть в глаза. Он посмотрел на меня в упор, протянул руку, мягко запустил ее мне в волосы. — Здравствуй. И тут я почувствовал, что на меня накатывает слеза, я чуть не разревелся, и, убей Бог, не мог понять собственных эмоций. Я потянулся за его рукой, когда он меня отпустил. Я хотел прижаться к нему и еле справлялся с этим порывом. Сумасшедший! Тянусь как к Солнцу к собственному насильнику, которого должен ненавидеть всей душой! Точно сумасшедший. А Андрей, видимо почувствовав мое совершенно неадекватное настроение, отступил, с трудом оторвавшись от меня, и шагнул здороваться с Анатолем. — Привет дядя Андрей! — тот был, как всегда, спокоен и даже холоден. Но теперь я ни за что не назвал бы его равнодушным, хотя сыграть равнодушие он умел, ГИТИС по нему плакал. — Привет, Анатоль! Я сейчас переоденусь и обедать, а то я сегодня, фактически, без завтрака остался из-за некоторых. — Давай, ждем. Господин обернулся за 10 минут, успев принять душ и переодеться в домашнее. За это время накрыли стол, я занял свое место — в углу, заложив руки за спину, а Анатоль — свое, за столом. Усевшись, Господин вопросительно глянул на Анатоля. — О! Я это делаю так, — слегка улыбнувшись, сказал Анатоль. Он взял кусочек мяса из супа и кинул его мне. «Да, Господин, к этому я уже привык» — с горечью подумалось мне, когда я склонился к полу, чтобы подобрать подачку. На меня вдруг волнами начали накатывать воспоминания. Не школьные, нет, а недельной давности. Встреча на квартире в Кривоколенном, Серега, тот первый раз, когда я заставил себя встать на колени. Я даже головой потряс, чтобы выгнать эти картинки из головы. Мне нельзя расслабляться и отвлекаться. И все равно, сейчас я как бы смотрел на себя со стороны. Плавные движения, опущенный взгляд, полная готовность выполнить любое распоряжение. Но будто и не я. — Ну, ты можешь покормить его с рук. Я даже думаю, он будет рад, потому что я его тут таким отношением не баловал. Он же все-таки твой раб, и это ты что хочешь, то с ним и делаешь. Я, наконец, рискнул перевести взгляд на Господина. Андрей махнул мне рукой, типа, а ну, подойди ближе. Я подполз к его креслу. — С ума сойти! Говорят, ты с рук ешь. Ну-ка, держи, — Андрей оторвал кусок булки и протянул мне. И тут не знаю, что на меня нашло, я взял булку при этом, лизнув пальцы Господина, и мне это показалось приятным. Я даже некоторое время придержал их во рту губами, пробуя на вкус. Рука Андрея замерла, но через пару секунд, я уже отпустил его. По ошарашенному лицу Андрея Анатоль понял, что я сделал и тоже весьма удивленно на меня посмотрел, а я опять уткнулся взглядом в пол. — Кажется, наши трапезы станут интереснее, ты так не считаешь? — спросил Господин, конечно же, у Анатоля. — Да уж, как пить дать. — А что с остальным? — Он готов, ты можешь пользоваться им в любой момент. — Трудно с ним было? — Да нет, не очень. Только первые пару дней притирались, выясняли, как себя вести, что для нас приемлемо, что нет. Оказалось — он очень послушный и для него все приемлемо. На третий день шелковым был — только мелкие огрехи исправляли. Должен признать — он очень старательный. Я покраснел. Но, даже под угрозой расстрела не смог бы сказать почему. То ли от удовольствия, то ли от стыда. — Послушный и старательный, значит. Для меня это несколько странно, но я рад. Чем еще занимались? — Физкультура, гимнастика, воспитание тела и духа. И выясняли все, что связано с его теперешним положением. Сам понимаешь и сам все посмотришь. — Обязательно. Уже прямо сейчас руки чешутся. Или не руки, — хохотнул Андрей. За время обеда мне еще несколько раз давали поесть: то Андрей, с рук, то Анатоль кидал кусочек. В общем, я даже наелся и уже не чувствовал особого страха. Все было так, как должно быть — я на коленях, Господин рядом. И, первый раз за всю эту неделю, я вдруг расслабился и почувствовал, что, я на своем месте. И это меня реально испугало. Я попытался проанализировать свое ощущение, но ничего не выходило. — Чем Вы обычно занимались после обеда? — спросил Господин, покончив с едой. — Я старался повысить чувствительность его тела. Чтобы возбуждался быстро, терпеть мог долго, кончать много раз. Тренировал на тех аппаратах, которые я заказал в то воскресенье. В этом направлении еще много работы предстоит. Ну и я не затягивал бы с применением его по назначению. По-настоящему разработать и возбудить может только живой орган, ты ж понимаешь. Но сейчас он растянут достаточно, чтобы не рваться и готов тебя принять без тяжелых последствий физических и психологических. — Я и не собираюсь затягивать, — буркнул в ответ Андрей. Смущен, что ли? После обеда меня отправили в мою комнату и я, впервые за последнюю неделю, смог просто отдохнуть. Я лежал и пытался понять, что же все-таки произошло за обедом. Почему я так странно среагировал на руку Господина? Почему я вообще настолько рад был его видеть? Я же вроде бояться должен до усрачки и ненавидеть. А у меня наоборот, такое спокойствие разлилось по всему телу, когда он оказался рядом? Что тут произошло, какое-то промывание мозгов? Мне внушили, что я его раб и теперь я буду покорной подстилкой до конца дней своих? А как же Аня? А как же МОЁ будущее? Я что, готов всю жизнь свою положить на служение этому человеку. Я свихнулся? С ужасом и содроганием я чувствовал, что ни мысли об Ане, ни мысли о работе не вызывают в моей душе столь сильный отклик, как мысль о моем положении при Андрее. И отклик этот щемящий, волнующий, болезненный. Именно от Андрея я хотел сейчас получать одобрение, внимание, может быть даже… ласку. От этой мысли мурашки побежали по всему телу. Почему так? Мысли путались, я понял, что ХОЧУ, чтобы Андрей меня позвал, и это было совершенно необъяснимо. Одно дело — желать искупления и совершенно другое дело — желать… ЕГО. Однако, желание становилось почти невыносимым.