Жить для... (Часть 1)

Андрей ушел в отпуск до конца лета. Я сам слышал, как он весьма эмоционально сообщал в трубку, что он недоступен, чтобы звонили в офис, а его телефон забыли до 1-го сентября. Для меня, однако, пока ничего существенно не изменилось. Ну, только что кормить стали как раньше. На порку я ползал один. Наверное, это выглядело странно — голый человек в ошейнике на четвереньках на улице, но дорогу до конюшни, на которой меня теперь пороли ежедневно я выучил назубок. Дядя Вова бил не так сильно, как при наказаниях, но все равно весьма ощутимо. Я изо всех сил старался снизить количество назначаемых ударов плеткой, но не особо преуспел. Андрей оценивал строго. Правда, вот, в понедельник я так расстарался, что назначил только 20. Это было почти идеально. Тогда я уже не выдержал и спросил у Андрея, что такое идеально. Он задумался и ответил: — Я должен забыть, что ты стараешься только ради своей шкуры, но пока я все время об этом помню. Вот же! Как сделать, чтоб ему от моего минета крышу снесло? Пока не придумал. В среду у меня неожиданно случился выходной, Андрей уехал в Москву. Анатоль укатил на неделю еще в понедельник. Так что меня на целый день оставили в покое. Заходила только Анастасия Павловна и Марина. Врач сказала, что я могу хоть целый день проваляться в комнате, или выйти в парк, дверь запирать не будут. Я и поспал и погулял и вообще отдохнул. Даже спина и попа, к постоянной боли в которых я уже привык, пришли в некоторый порядок. Волновала меня только одна мысль — что там Андрей придумал насчет Ани? Господин вернулся в четверг к обеду. Устроив себе представление под названием «покорми питомца» со мной в роли этого самого питомца, он велел мне остаться после обеда. Сначала я подумал, что он собирается продолжить издевательства и после обеда или трахнуть хочет. Но он заговорил о другом: — Я встречался с Анной Викторовной. Я даже не сразу въехал о ком это он, но довольно быстро сообразил. — Она произвела на меня весьма благоприятное впечатление. И я счел возможным сделать ей предложения, которые запланировал ранее. Он сделал паузу. — Итак, предложений было три. Первое — Анна Викторовна, как человек разумный, просто выкидывает тебя из головы и продолжает жить дальше. У нее полно времени, чтобы подобрать другую кандидатуру на твое место, тем более, что твоя кандидатура, по моему скромному мнению не является самой лучшей. Откровенно говоря, я ждал после этой фразы какой-нибудь реакции — возмущения или наоборот, полного согласия, но обломился. Твоя девушка — крепкий орешек. Она просто кивнула головой и попросила озвучить остальные варианты. Андрей опять сделал паузу, откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и продолжил: — Тогда я предложил второй вариант. В случае, если ей, как деловому человеку нужны какие-то отступные, я могу предложить ей, например, Магистратуру во Франции, в Сорбонне. У меня есть знакомые, которые будут рады помочь талантливой и трудолюбивой девушке получить профильное образование. Деньги предлагать я ей, откровенно говоря, постеснялся. Сразу было видно — она человек хваткий, но не меркантильный, такое предложение ее оскорбит. На это она, слегка скривившись, спросила, в курсе ли я, что на такое надо было документы заранее готовить — думала значит об этом. Мне стало интересно и оказалось, ты представляешь, что она не планировала ехать учиться за рубеж из-за тебя! — Андрей заявил это таким радостным тоном, что меня только что не вывернуло, чертовски противно стало. — Она, понимаешь, считала, что ты налево гулять будешь, как только она с поля зрения пропадет, не выдержишь разлуки. Хорошего же она о тебе мнения! Тогда я ей сообщил, что тебя она теперь не получит в любом случае, поэтому, не надо отказываться от будущего ради такого ничтожества. И еще я ей сообщил, что это вполне в моих силах — устроить ей это будущее. Она опять кивнула мне и спросила что за третье предложение. Я проникся — она сильная личность. Я ей в открытую говорю, что ее послали, а она удар держит, да еще требования выставляет. И Андрей опять сделал паузу и заговорил с какими-то усталыми, но почти нежными интонациями. — В общем, я озвучил ей третий вариант, самый сложный, хлопотный и, наверное, самый идиотский. Предполагающий, что ты ей каким-то боком все-таки уперся. Я ей сразу сказал, что жениться на ней ты просто физически не сможешь, я не позволю. Но, если это не самоцель, а она хочет просто быть рядом с тобой, если предположить, что у нее это какое-то глубокое чувство, хотя бы похожее на то, что испытываю я, то я могу сделать следующее: на время отпуска, мы с тобой и с определенным штатом слуг, по-любому, поедем во Францию. У меня особняк недалеко от Лазурного берега. Я возьму ее с собой в качестве переводчика. С английским у меня хорошо, но французы — такие зануды, не хотят учить английский, без французского переводчика тяжело. Поэтому я всегда беру на лето француза с английским. Ну, а тут возьму ее — мне дешевле обойдется, да и удобней без двойного перевода. При этом, я не отменяю идею с магистратурой, только город надо выбрать не Париж, а что-нибудь поближе. Она удивилась, что мне все равно, куда ее устраивать. Ну да, мне все равно. А пока, летом, она сможет жить рядом, заодно и поймет, насколько все для нее безнадежно, если не верит на слово. Я ей откровенно сказал, что делаю это именно для того, чтобы отбить у нее охоту иметь с тобой дело. То есть, она должна сама убедиться, что ловить тут нечего, понимаешь? И на этом мы с ней вчера расстались, а сегодня она дала мне ответ. — Господин, что Вы ей рассказали? — я его прервал, не сдержавшись. Я понимал, что за такую наглость мне может попасть, но я это переживу, мне надо было знать. — Вообще-то, почти все. То, что мы — бывшие одноклассники, и что я тебя фактически похитил, и что не отпущу, и что ты находишься на положении раба. Что я — достаточно могущественный человек, чтобы тебя закопать без следа. А если она начнет распускать язык, у меня руки длинные. И при этом, лично ей я зла не желаю, и каким-то чудом, я такой порядочный, не хочу, чтобы она сильно пострадала от этих наших африканских страстей. Вроде, я все перечислил. — Не объяснил только, с какого перепугу я так легко сдался. — Это не существенно. Она тоже об этом спросила, и я ответил ей также. Сказал только, что причины были. Я опустил голову. Это действительно было почти все. — Ты не хочешь меня спросить, какой вариант она выбрала? — Я знаю какой. Третий. Она просто так не отступит. Захочет разобраться. — Точно! Меня это поразило до глубины души, честно тебе скажу. Я бы, если откинуть эмоции, хватался бы за второй вариант, вышел бы потом замуж за какого-нибудь француза и думать бы забыл о твоем существовании. А она…! У меня нет слов! — Это не в ее стиле, Господин. Она перевернет каждый камень, чтобы добиться своего и только сделав это, отступится. Да и то, периодически будет возвращаться и перепроверять, — я сам поразился, насколько у меня был убитый голос. До меня начало постепенно доходить, как это все будет выглядеть, что меня ждет, — Она захочет сама убедиться, что я для нее потерян. Я повесил голову, обхватил ее руками, будто стараясь спрятаться. Паника еще не завладела мной, но липкое чувство умирания, вдруг стало настолько ощутимым, что я его узнал и наконец, смог сформулировать. Наверное, так чувствуют себя старики на пороге смерти, которые знают, что им недолго осталось. От него хочется плакать, кричать, злиться на весь мир и в то же время совершенно точно понимаешь, что все это безнадежно, что время не остановить…. Иногда от него отвлекаешься на какие-то текущие разговоры, но потом оно наваливается с новой силой, хороня заживо, заставляя трястись от страха и осознания неотвратимости конца. — Я этого не переживу, Господин, — сказал я тихо, с отчаянием. — Я ведь правда надеялся, что она отступится, заживет своей жизнью. Но она… она не такой человек…. — Она тебя любит. По своему, конечно, но достаточно преданно. Я надеялся, что ей просто с тобой удобно — ты легко управляемый, с квартирой, с неплохим образованием. Не удивлюсь, если став твоей женой, она и на работу тебя устроила бы. И как она собирается наблюдать за тем, что здесь с тобой происходит, я пока не представляю! Но я готов рискнуть, показать ей твою темную сторону, чтобы она смогла разобраться и не жалеть о потере. Одно меня удивило — наблюдать за твоим падением может оказаться для нее тяжелым испытанием и она не может этого не понимать. Как она справится с этим? Или она рассчитывает, что ее пытаются обмануть? Или не понимает, что не сможет ничего изменить? Хотя… возможно… — тут он замолчал, перевел на меня вдруг остекленевший взгляд, но больше ничего не сказал. — Что, Господин? — Нет, ничего. Появилась одно предположение, но не знаю…. Этого не может быть, наверное. Так. И последнее. Анна Викторовна приезжает в субботу. В следующий понедельник, мы с ней отправимся в Москву разбираться с документами. И через две недели мы должны быть уже во Франции. Я сегодня дам распоряжения по визам, билетам и прочему. А ты займись своим делом, — он многозначительно глянул вниз, на свои штаны. — Слушаюсь, Господин. Только оказавшись уже на улице, я, наконец смог до конца осмыслить, что же мне теперь предстоит пережить. Хозяин пригласил ее. Она согласилась на работу переводчиком при Андрее и там, во Франции, она будет жить в доме Андрея. Как же быстро они сговорились! Нашли общий язык. Это казалось невозможным. Я даже в страшных снах такое представить не мог. А уж как я это переживу, вообще непонятно. Наверное, и не переживу. Просто сдохну от стыда, от шока. Почему сам Андрей так спокойно на это отреагировал? Не может же быть, чтобы ему было все равно. Или он просто успел надеть уверенную маску, а на самом деле его это задевает не меньше? Как же я смогу…? Как она сможет…смотреть на все это. Как я смогу быть таким при ней? И что, Андрей будет при ней раздеваться, чтобы трахнуть меня? Или будет по-другому демонстрировать Ане мое новое положение? А она-то почему? За что? Или он ей плохо объяснил, что она тут увидит? Или ей стало интересно посмотреть, во что меня тут превратили? Или … тут я вспомнил озадаченный взгляд Андрея, который удивился, как она все это сможет наблюдать. Может ли быть, что такое зрелище ей доставит удовольствие? Насколько сильно она на меня обиделась за ту отсрочку? Но, ведь она вроде тоже не была против. Или я опять ничего не понял? Господи! Ну что ж я за дурак-то такой! Невнимательный дурак! Совершенно не понимаю людей и видимо, теперь и не потребуется, потому что вести социальный образ жизни мне просто никогда не позволят. Буду всю жизнь дырки свои подставлять, раз больше ни на что не способен. А общаться с нормальными людьми мне противопоказано. К дяде Вове я пришел совершенно разбитый, и он не мог этого не заметить, а я, увидев его сопереживающий взгляд, разозлился и, попросив, как положено, разрешения говорить, сказал: — Дядь Вов, я Вас прошу, можно не этой, мягкой плеткой, а той, что первый раз была, пожалуйста. И посильнее, так чтоб в кровь. Не жалейте. — Что с тобой случилось, мальчик? — спросил он осторожно. — Дядь Вов, я потом расскажу. А сейчас, сделайте, пожалуйста, как я прошу. Мне надо… Тот только кивнул головой, но потом все же сказал: — В кровь не стану, но плеть сменю. И посильней тоже могу. Меня это вполне устраивало. Дядя Вова выполнил обещание — отлупил так, что выбил все иные мысли из башки. Боль в спине перебила боль в душе. И я реально смог ненадолго отвлечься, забыть о надвигающейся катастрофе. Но после порки я заставил себя все честно рассказать конюху. — Ну, ради справедливости надо сказать, скорее всего, Николаич тоже не ожидал такого поворота, - заметил в ответ дядя Вова. — Я тоже так думаю. Но, неучтенный фактор — она очень упертая. И я тут понял, что она тоже на меня зла, сил нет как. Может в этом причина того, что она решила в это влезть? И вот, в ближайшей перспективе — жрать с пола, ходить нагишом и делать минет Андрею в ее присутствии, а то чего похуже, боюсь представить. — Ты можешь как-то повлиять на это? — Ну, только если покончить с собой накануне ее приезда. Больше никак. — Неужели все так плохо? Ты вообще, с ней спал? — Ну конечно, я что, святой? — Нет. Ты не святой. Ты болван. Вот скажи, с кем незамужние девушки соглашаются спать? — Ну, смотря какие девушки. — Я говорю о порядочных, спокойных, домашних девушках. Ведь твоя Аня такая? — Ну, … с будущими мужьями, во-первых, и, наверное, с теми, кто очень понравился. — Вот по всему и выходит — болван. Домашние девушки до свадьбы соглашаются спать только со своими будущими мужьями, причем, когда уверены в них на 110%, совсем не ждут подвоха. А с теми, кто понравился — никогда, потому что боятся, что их избранник может подумать, что она легко доступна. Домашняя девушка будет динамить до последнего, потому что считает, что парень просто бросит ее, получив желаемое, если она сдастся. А если она девственница — тем более. Если она конечно не дура. Вот скажи, Аня дура? — Не-е-ет, наоборот, очень умненькая. — И, небось, девственницей была? Я только покивал. — Вот. И, скорее всего, она с тобой спать стала только, когда ты с ней про свадьбу заговорил, ведь так? А что ты сделал? Сначала отложил, потом совсем пропал, что она должна была подумать? Что тебя похитили? — Я бы не пропал, если бы… — Ты должен был сразу, как только здесь очутился на коленях Андрея Николаевича умолять, чтоб позволил с ней связаться. И ему бы свою любовь неземную к девушке показал и ее не заставил бы сходить с ума две недели. А ты упивался собственными страданиями и ни о ком, кроме себя любимого не думал. Ты о ней и вспомнил-то только потому, что бучи испугался, если мама местный телефон ей даст. В общем, как не крути, а с ней ты поступил плохо. Может, и не любишь ее вообще. И она, похоже, тоже решила с этим разобраться. А для этого надо добраться до тебя. — Я знаю, что я сволочь и не заслуживаю такой девчонки. А она имеет право видеть, что я наказан. Поэтому… — я вздохнул, — я пойду, пожалуй, дядя Вова. — Я думаю, тебе с ней поговорить надо. — О чем тут говорить? Только, вот знаете, дядя Вова, сейчас, как старшее поколение говорит, молодежь пошла наглая, бессовестная, эгоистичная и ленивая. Значит не один я такой. Так почему не всем на голову такое сыпется, почему не всем расплачиваться приходится? Почему только я огребаю за каждый грешок, какой только у меня имеется? Почему мне ничего в жизни не сходит с рук. Карма что ль такая? — Может и карма. Ты терпи. Во всем, что делается, есть какой-то смысл. Может, там, сверху, кто-то решил именно тебя сделать белым и пушистым, поучить уму разуму. Ты учись и терпи. Я думаю, и для тебя когда-нибудь случится что-то хорошее. Я с сомнением покачал головой. Во всем этом, несмотря на все мои косяки по жизни, было что-то совершенно несправедливое. Я не хотел так жить.