Жить для... (Часть 1)

Руки начали дрожать. В голове пульсировала мысль: «Это конец». Я отчаялся, понимал – пройдет еще несколько минут и все, руки не выдержат, что-нибудь уроню. От мысли, что будут опять бить по развороченной спине, которая и так горела, пульсировала нестерпимой болью, становилось так плохо, что хотелось орать. Я не знаю, наверное, я бы уже просил, умолял о пощаде, если бы рот не был занят. Но говорить – это тоже было для меня слишком большой роскошью. Сознание уплывало, и каким чудом не случилось самое страшное, я объяснить не могу. Конечно, на тот момент любая порка казалась мне концом света, но меня освободили от подносов буквально в последний момент. И я не знал, как мне благодарить Хозяина за пощаду. Я склонился к полу, взвыл, когда Андрей поставил мне на спину ногу и надавил, как мне показалось, со всей силы. Но тело мое не сопротивлялось. Просто покорно прогнулось под давлением. Всхлипывая, я слушал, что ждет меня дальше. - Сейчас, Анна Викторовна, мы пойдем в помещение, в котором эта тварюшка проводит 90 процентов своего времени. В пыточную. Я планировал сегодня большую игру, совмещенную с очень важным мероприятием. Интересно? Ане было интересно. «Бог мой!» - думал я, снова впадая в панику, - «Что он ей рассказал? Что собирается со мной делать?» Но раздумывать и бояться долго мне не позволили. В пыточной, пока Андрей готовился к «игре», я разглядывал себя в огромном зеркале, висящем на стене за креслом. Я сильно изменился за последнее время. Мое тело, которое Андрей притянул за ошейник к стойке, выглядело худющим, но чистым и гладким. Оно казалось каким-то мальчишеским, будто лет 8 сбросил. Это из-за того, что волосы сбрил что ли? Лицо не изменилось, но во взгляде появилась какая-то обреченность вперемежку с диким возбуждением. Ну да, Андрей сразу же воткнул мне в зад вибратор. Я не мог отрицать, что мои губы, припухшие от постоянных минетов добавляли теперь в мой образ какой-то эротичности. Неужели я им таким больше нравлюсь? В моих глазах появилось совершенно загнанное выражение, а щеки запылали. Я понимал – вся эта показуха, чтобы раззадорить (или испугать?) Аню. Ее настрой по сравнению с утренним, претерпел такое кардинальное изменение, что я ее не узнавал. Будто подменили. Ее глаза горели жадностью до кровавого зрелища, которое ей видимо, пообещал Андрей. И я не знал, что именно еще он ей пообещал, но она этого хотела. И весь ее вид демонстрировал мрачное удовлетворение. Она вела себя так, будто сорвала Джек-пот. Пока стоял и ждал смог глянуть на свою спину. Неровные шрамы – сине-красные оттенки, плавно переходящие в фиолетово-желтые – от более ранних избиений. Красотища. Я подумал, что от такого уродства я уже никогда не избавлюсь. Но об этом и речь пока не шла. Речь шла о выживании в принципе. Пока я себя разглядывал, Андрей притащил какие-то веревки, прищепки и еще какую-то мелочевку. - Анна Викторовна. У меня к Вам только одна просьба. Я не знаю, как Вы все это выдержите, но сорвать процесс я Вам не позволю. Так, что если станет невмоготу – просто выйдите, хорошо? Ну, а если в кайф – добро пожаловать, можете поучаствовать. Господи, что он задумал? Я нервничал уже всерьез. - Я когда-то давно говорил тебе, что центр боли и центр удовольствия расположены рядом, - теперь Андрей обратился уже ко мне, - Моя идея такова: со временем я хочу добиться, чтобы ты возбуждался от боли. Такова природа врожденных мазохистов. Тебя же этому придется учить. И ты не представляешь, как меня радует перспектива твоего обучения. Я всхлипнул. Андрей привязал мои щиколотки к бедрам так, что теперь я не мог распрямить ноги. Потом связал руки спереди и, перекинув веревку от них через турник, подтянул меня кверху с помощью лебедки. Я оказался подвешенным за руки. Плечи заныли, вгоняя в уныние – сколько же я так мучиться буду? Последний штрих - каждое колено привязал к столбику турника. Распятый, с широко разведенными коленями, я со всем своим хозяйством стал совершенно доступен для любых манипуляций – не закроешься. И стыдно и больно и… вообще нет никаких сил об этом думать. - Итак, начнем с простого. Сейчас я выну из тебя вибратор. Ты весь такой заведенный, удивительно приятное зрелище, не находите, Анна Викторовна? Да, вот еще что…. С этими словами Андрей действительно вынул из меня вибрирующего монстра, потом спокойно поковырялся в коробке, которую притащил из стола. На свет появились металлические зажимы с колечками. Андрей подошел ко мне, и мягко и приятно помассировав мои соски, прицепил к ним зажимы. Я охнул. Пружины были - что надо и по всему телу прошла судорога боли. Хотя, пока что боль была вполне терпимой. Господин начал нежно массировать мои яички и прицеплять зажимы на мошонку. От каждого я всхлипывал и постанывал. Так сосредоточился на ощущениях, что даже о зрителе забыл. А потом я бросил взгляд на Аню. Она сидела в уголке, ее глаза были широко распахнуты и рот чуть приоткрыт. Я не помню, чтобы мог настолько ее завести, чего бы не вытворял с ней в постели. Никогда не было в ней столько похоти, предвкушения и возбуждения одновременно. Ужас охватил меня с новой силой – именно это ей было нужно? А еще через секунду все мысли вышибло у меня из головы – Андрей, вдруг сильно, до искр в глазах сжал мои яйца вместе с зажимами. Я не сдержался и вскрикнул. И мой член предсказуемо опал. Но тут же я почувствовал нежное прикосновение к анусу – палец Андрея вошел внутрь. И член снова стал наливаться. Потом опять боль и снова ласка внутри. В конце концов, прямо на моих глазах произошло подобие чуда: Андрей сжал яйца, а член и не подумал опадать. Сообразил, гаденыш, что скоро получит приятный бонус. - Это мы с тобой будем закреплять каждый день. Ну, конечно усиливая воздействие. - Что значит, усиливая, Господин? – переводя дыхание, спросил я. - Бить буду, по яйцам, сначала рукой, потом ногами. Самое главное, что у тебя от этого вставать будет. Почему-то это явление очень всех развлекает. Особенно девушек, - Андрей, приподняв бровь глянул на Аню, - Представляешь, тебя ботинком по яйцам, а ты возбуждаешься и кончаешь на пол. Красиво! Я, представив такую сцену, уронил голову и застонал, ужаснувшись. Мне придется быть сильным. Я просто вынужден буду научиться…. Андрей снова начал рыться в коробке. - Это гирьки. По 200г. Их можно привесить одна за другую. Он добавил гирьки к зажимам на сосках, боль резко усилилась, меня выгнуло…. - И наконец, вот это. Сейчас я буду делать тебе присинг? – на свет появилась спиртовка и тонкое шило, - Мне нравится идея проколоть тебе самые интересные места. У меня сбилось дыхание. - Господин, прошу Вас, вставьте грушу, в рот, пожалуйста. - Не хочешь девушку пугать? Понимаю. Но думаю, Анне Викторовне будут очень приятны твои вопли. У нас с ней оказалось больше общего, чем я мог надеяться. И он начал. Я не мог поверить, что после всего, что произошло со мной сегодня я выдержу еще и это. Андрей смазывал спиртом всякие места, протыкал раскаленным шилом, причиняя невыносимую боль. Я был уверен, что совершенно сознательно. Я орал, хотя, на самом деле не так уж и громко – голос сорвал еще во время порки. Я выгибался, но этим только еще больше вредил себе. Я не надеялся пережить и в то же время понимал – переживу. Боль – да, но от такой боли не дохнут. В результате я обзавелся десятком золотых колечек в самых разных местах моего тела. Последним штрихом было, когда он объявил, что теперь придется потерпеть, сильно не дергаться и вытащил щипцами мой язык. Я почти смог. И до сих пор очень этим горжусь. Господин возился со мной не меньше часа. От болевого шока я весь был в испарине и дрожал как припадочный. Наблюдать за реакцией Ани мне было уже просто невмоготу. Хотя я отметил, что в конце всей этой процедуры, она даже начала ему помогать. И мои слезы были ей в радость. У меня болело везде. - Эх, не хотел я тебя сегодня трахать, но ты такой…соблазнительный. Не смогу удержаться. И Андрей, мягко выпроводив Аню подошел сзади, прижался всем телом. - Ох! Какой же ты, с ума от тебя схожу. И ты мой. Не отдам никому, не надейся. Ну, по крайней мере, навсегда. Может, одолжу когда-нибудь, но только самым близким. Все это он говорил, расстегивая штаны и плавно входя в меня, а у меня, то ли от его слов, то ли от действий начало сносить крышу. Теперь я мог уже откровенно признать, что полностью развращен. От проникновения в задницу, я тут же ощутил давление в яйцах, тут же мой член заныл, и я сам тоже заныл, зная, что кончить не смогу. Но ощущения – они мне нравились, они давали надежду и наполняли приятной слабостью. Я уже знал, что люблю, когда Хозяин меня имеет, мне нравится чувство заполненности. Я помнил, как мне было хорошо ночью и неделю назад и позже, несмотря на боль, несмотря на бессилие. А может даже, наоборот – благодаря им. Я готов был под него ложиться, по первому требованию – меня уже не нужно было заставлять. Я еще не просил, но уже не только не сопротивлялся, но принимал… с радостью. Меня не нужно было насиловать – я сдавался быстрее, чем он мог бы применить силу. И мне нравилась его сила. Мне нравилось, как он поглаживает мой пах и живот во время сношения и мне даже нравилось, что мне ничего не позволялось делать при этом. Кажется, если бы я был куклой, я все равно получал бы от этого сумасшедшее удовольствие. Всего-то нужно – две дырки и все. В какой-то момент, я понял, что у меня родилась гениальная идея. Я все так же висел, связанный на турнике, а Андрей уже минут 5 смотрел на меня с каким-то волнением. Видимо, со мной что-то было не так, но я ничего ужасного не чувствовал. Только вот, спросить захотелось: - Го-о-оспо-о-оди-и-ин. – язык слушался плохо, буквы еле-еле собирались в слова, голос еле слышен, - Я-а-а узна-а-ать хо-о-отел. А в Вашем бомо-о-онде инвалидов покупа-а-а-ают? - Откуда такой вопрос? – не понял Андрей - Ну-у-у, скажите. - Бывает, особенно без рук, без ног котируются – тут он осекся, - Ты чего, Влад, зачем тебе? - А давайте Вы мне руки и ноги отпилите и здесь оставьте. Только трахать приходите, член тоже в топку, только две дырки нужны. Чтоб меня трахать. - Господи, что за фантазии! – тут он почему-то очень заторопился, начал меня развязывать. А я продолжал развивать свою мысль: - Вообще-то и глаза можно выколоть, а вот язык – ни-ни, не на-а-адо, а то хороший минет не будет получаться. Ты только, Господин, если решишь от меня избавиться, не продавай, а? Пожалуйста. Ты же и так богатый. Ты меня только закопай где-нибудь и все, можешь даже не убивать, - милостиво разрешил я, - я сам в состоянии сдохнуть, только закопай, хорошо? Ну, чтоб собаки не растащили. А то хлопот не оберешься. Андрей начал суетиться вокруг. Кажется откручивал от турника, потому что в результате я рухнул как деревянный болван на пол ему под ноги. Я никак не мог понять, что не так. Разве я что-то неправильно понимаю? Разве не этого от меня ждет Хозяин? Я должен радовать. Андрей отошел в сторонку, кому-то звонить, но я хотел, чтобы он проникся моей идеей: - Ты не понимаешь, Хозяин. Если ты мне конечности отпилишь, я стану очень удобной вещью. Я же и так уже не человек, просто удобная, живая подушка, которую можно трахать и которая делает шикарный минет. Вот, скажи, у тебя была когда-нибудь такая подушка, которая умеет делать минет? Не-е-ет? То-то. А из меня отличная вещь получится. Ведь ничего лучшего я все равно не умею. И меня кормить почти не надо, я могу жить на белковой диете. Но тогда надо раз пять, не меньше. Я что-то болтал, болтал, потом вдруг заметил, что он сидит рядом и гладит меня по голове и что-то шепчет, я не расслышал. И у меня мелькнула мысль, что, наверное, у меня мягкие волосы, поэтому гладит. Для подушки это важно. А потом кто-то вошел, я не видел… и уколол: «эй вы, больно же!» Я обиделся и заявил, что я не та подушка, в которую иголки втыкают, но потом я просто уснул.