Жить для... (Часть 1)

Я подорвался утром от стука двери. Испугался, еще не открыв глаза, уже стоял на коленях. А когда открыл, увидел, что это всего-навсего Жаннин. Выдохнул было, но ее встревоженный вид заставил меня опять напрячься. Она принесла завтрак, наклонилась около меня поставить поднос тихо, еле слышно выдохнула: — Guest. Я понял. Я понятия не имел, чем мне это грозит, но сердце замерло. И какое-то время раздумывало, стоит ли дальше вкалывать. Учитывая желание Хозяина проверить меня на профпригодность, день обещал быть насыщенным. Особенно с учетом гостей. Во всяком случае, я был благодарен Жаннин — она пыталась хотя бы предупредить. Хозяин пришел в районе полудня. Мрачный, или мне так казалось? — Сегодня будешь украшать нашу трапезу. Пафосно звучит, да? Мне понравилось делать из тебя мебель. Он прицепил к моему ошейнику поводок и повел наверх. Через хозяйственное помещение вышли прямо на улицу, пересекли внутренний дворик и снова вошли в дом. Оказались в большой светлой столовой. Тут был накрыт большой овальный стол. На четверых. Сердце нервно задробило в грудной клетке. Кто приехал-то? Надо собраться. — Смотри, что у меня для тебя есть. В этом ты будешь великолепен. Хозяин кивнул головой и на спинке одного из стульев я увидел странную шмотку. То есть, сначала я даже не понял, что это шмотка. Подполз ближе, потрогал. Материал странный, похож на резину, но не совсем она. Я напрягся и вспомнил — вроде, латекс называется. Молочно-белый цвет. Глянул на Хозяина — «можно посмотрю?» — Возьми, рассмотри, как следует. Я пока объясню тебе, что требуется. Сейчас ты натянешь на себя этот комбинезон. Посмотри, видишь, у окон в углу стоит мраморная тумба? Там раньше ваза стояла. Ее убрали. Сегодня там будешь стоять ты, и украшать помещение. Это будет очень красиво. Я выдохнул с облегчением — Господи, просто стоять, и украшать. Да хоть целую вечность! Если это все, то я вполне справлюсь. Я с энтузиазмом рассмотрел костюм. Красивый, гладкий, блестящий. Странный на ощупь, но от одной мысли, как я буду в нем смотреться, у меня пересохло во рту. Я… не знаю… я хотел его надеть, хотел быть таким… красивым. Правда, следующий вопрос Хозяина немного вернул меня на Землю: — Ты облегчился с утра? Я не позволю тебе проситься в туалет. Ты здесь достаточно надолго. — Да, Хозяин, я сходил после завтрака. Костюм натягивался с трудом, но Хозяин сказал, что так и должно быть. Множество молний, клапанов. Спереди — специальный «отдел» для члена — пристегнут кнопками. Сзади — клапан прикрывающий задницу. Хозяин ухватил меня за орган — у меня глаза на лоб полезли — буквально за несколько движений привел его в рабочее состояние. Покачал головой: — Нда, это ненадолго. Придется пойти другим путем. Но таки мой член вошел в латексный чехол и был скрыт от глаз, чему я был несказанно рад. Пожалуй, так основательно одет я был только при переезде во Францию. На голову был натянут капюшон, под который тщательно убрались все волосы. А вот лицо осталось открытым, хотя кнопки по бокам капюшона говорили, что и его можно было закрыть. В процессе одевания Хозяин несколько раз дотронулся до моего органа и я чуть не взвыл. Нет, чувствительность была не особенно сильной, но настолько… другой, что прикосновение чуть было, не заставило меня взвизгнуть. Такое необычное, вибрирующее ощущение. Я бы сказал — похоже, будто вибратором провели. Упаковав меня Хозяин куда-то вышел минут на 5. Я остался с парой охранников. (Ну вот, опять! Я их и не видел, пока они не понадобились Хозяину). Вернувшись, заставил меня что-то выпить и сообщил: — Ты не надейся, легко тебе не будет. Я и не особо надеялся, но то, что потом сделал Хозяин, сильно умерило мой энтузиазм. Меня уложили лицом вверх на небольшой каменный постамент площадью примерно сантиметров 50 на 50. Площадки хватило только на то, чтобы расположить мою спину. Плечи слегка нависали над полом, а задница не легла вообще. Хозяина это не смутило. Он взял меня за ноги, заставил поднять и дальше перегнул их так, что мой зад стал смотреть ровно вверх, а весь вес теперь приходился на лопатки. — Ноги не опускать. В принципе, какое-то время так можно было держаться. Руки были согнуты в локтях и подложены под спину — дополнительный упор, чтобы чуть облегчить положение. Я уже не так был рад предстоящему испытанию — поза была не просто неудобной, она требовала напряжения во всех мышцах и постоянной сосредоточенности, чтобы держать равновесие и не завалиться ни вперед, ни назад. И окончательно я перестал радоваться, когда слегка повернув голову, увидел в руках Хозяина здоровую стеклянную колбу, диаметром, как мне тогда показалось, не меньше 10-ти сантиметров и длиной с полметра. Хозяин стоял и тщательно смазывал эту колбу, я понял, чтобы вставить ее в меня. «Это будет тяжело», — подумал я, теперь уже с дрожью, — «Это будет чертовски тяжело. Справлюсь ли? Как долго я должен так простоять?» А еще через некоторое время я ощутил прилив в яйцах. Ну и тогда только додумался, чем напоил меня Андрей. Радовало одно - свое возбуждение я под контролем держать более-менее научился. Я понимал — поза, в которой я должен стоять была действительно красива. В колбу, которую я со всем старанием пропустил в свой задний проход, налили воды и поставили шикарные пионы. На каждую ногу Хозяин аккуратно поставил по блюду с фруктами. Держаться стало еще тяжелее. Когда все было готово я подумал — что за потрясающе противоречивое у меня настроение — красота в сочетании с болью и с нечеловеческими усилиями не вызывала во мне протеста. Она завораживала, и я не просто боялся наказания, если испорчу это великолепие. Я боялся разочаровать Хозяина, мне хотелось справиться, хотелось показать ему, что я сильный, что не зря Анатоль столько времени убил на мою растяжку и тренировки, что я ценю его вкус и не хочу все испортить. Тем более при гостях. Я не стал бороться с этим ощущением: — Хозяин, можно сказать? Голос был слаб, он вполне мог не услышать. Но этого не случилось. — Да, я слушаю, Влад. — Сфотографируйте меня. У Вас же есть фотоаппарат? Пожалуйста. Он слегка усмехнулся — со своего ракурса я вообще-то многое видел. — Сделаю, так и быть. И даже покажу тебе потом. Ты действительно великолепен. Он провел рукой по моей ноге, и я сообразил — если он сделает что-то подобное при гостях, мне понадобятся все силы чтобы не дрогнуть, подавить инстинкты. Прикосновение было из разряда удара током. Через латекс чувствовалось удивительно ярко. Дрожь пробежала по телу, я позволил себе застонать, но нарушить позу — немыслимо! В последний момент, когда в столовую уже входила Аня и сообщала, что гости прибыли, Хозяин добавил «вишенку» — в мой рот вставил аналогичную первой, но меньшую по размеру колбу. Туда тоже налил воды и поместил мелкие красные розы. Говорить мне позволено не было. — Привет, Берт! Рад что ты смог приехать! Господи, как же я давно тебя не видел! — Здоров, здоров! Ну-ка покажись! Дядя Вова сказал — ты на человека стал похож. — Да ладно, можно подумать, раньше не был. — Не был. Сколько мы не виделись? Года два? Три? Но я точно помню — тогда от тебя одна тень ходила. А сейчас ничего так, вполне, вполне. — Дядь Вов, ты давай, садись, в ногах правды нет. — Андрей, а чего Толик не поехал? — Да Бог его знает! Говорит — с Леркой куда-то хочет. Или просто без Лерки не захотел. Он, в конце концов, взрослый человек — пусть сам решает. — Ну и ладно. Вот в Москву приеду — увидимся. — А когда собираешься? — Может в Рождественские. Ты ж знаешь — у них тут все не как у людей. Праздники раньше чем у нас. Не то, чтобы я был слишком связан, но когда все гуляют — тоже хочется. — Понятно. Где-то с 24-го декабря? — Ну да. Но… там посмотрим. Но, слушай, ты мне зубы то не заговаривай. Показывай свое приобретение. — Нет, Берт. Приобретение — это когда купил. А тут — чистой воды киднеппинг. Берт заржал. — Ну, вот чего от тебя не ожидал, так это такого выверта. Ты ж у нас правильный. Это я мог отловить какого-нибудь бродяжку и начать лепить из него произведение искусств. Но ты?! Мне когда дядя Вова рассказал я ушам своим не поверил. — Да я только часть еще рассказал. Ты бы знал все — вообще в обморок бы грохнулся. Я Николаича вообще таким не видел. — А ну — цыц. У него между прочим уши есть. — Что?! — А то, что ты слепой, Берт. Только языком молотишь. — О! О май Гад! Эт-то вообще… ну-у-у… У меня нет слов. Берт, наконец-то, меня заметил. И видимо был впечатлен. Я тоже… был. Ноги уже начинало покалывать и я с ужасом думал, что довольно быстро перестану их чувствовать совсем. Я был сосредоточен только на том, чтобы не двигаться, но это стало практически невозможно, когда чужая рука дотронулась до моего бока и поползла к попе. — Какая красота, Андрей! Он у тебя действительно прекрасен. Наверное, теперь я тебя понимаю. Ради такого можно нарушить все законы нафиг. Я, конечно, и так знал, что довольно симпатичный, и понимал, что сейчас из меня сделали вообще конфетку, но хоть убейте — я не понимал его восторга. А еще я сообразил, что и ненормального желания своего Хозяина обладать мной тоже не понимал. Я считал себя достаточно обычным. Я лежал, смотрел в потолок и размышлял о том, что похоже моя привлекательность сыграла со мной злую шутку. Между тем, Господа наконец уселись за стол, неторопливо вели беседу — я почти не слушал. Старался держать позу, напрягался, следил за равновесием, пытался справиться с затекающим телом, чтобы не дрожать, не дергаться. У меня забот хватало. Боковым зрением уловил, когда дядя Вова и Анна закончили обед и ушли. Хозяин остался в столовой вдвоем с гостем. И они завели разговор обо мне. — Нет, Альберт. Я не хочу этого. Ты не понимаешь — он еще совершенно не готов. Я чуть-чуть перегнул палку дома — и он впал в истерику. А если мы здесь такое устроим — боюсь он вообще свихнется. Я его давно знаю. Он достаточно впечатлительный, чтобы я так рисковал. — Нет, ты не понимаешь, Андрюх. В этом действительно нет ничего страшного. От слова «совсем». Это удар по нервам, но не по здоровью. Это вообще может рассматриваться как шутка. Зато это продвинет тебя сразу сильно вперед. Когда придет время, он подсознательно уже будет готов. Я тебя уверяю. На моем счету, в отличие от тебя, очень много воспитанных рабов. Поверь, ты сразу, практически ничем не рискуя шагнешь далеко вперед. — Я не могу так рисковать… Да и он еще не настолько послушный. — Так я тебе о том и говорю! После этого всякое его сопротивление будет сломлено. Вот скажи, он реально сейчас может тебя ослушаться? А представь, что он ослушается при посторонних. Ну, я-то человек понятливый, свой, так сказать, а если в Москве? Если при действительно важных обстоятельствах? Я чуть не запаниковал. Я прослушал, на что подбивает Хозяина гость. Я не считал себя непослушным и не понимал опасений Андрея. И только сейчас узнал, что они не только есть, он твердо знает, что я недостаточно приручен. Я не понимал, сам не видел, как бы мог сопротивляться. — А если у него крыша поедет? — Так сразу не поедет. Человеческая психика — достаточно крепкий механизм. И на самом деле, судя по тому, что ты мне рассказал, у него она достаточно крепкая. А ведь даже то, что мы сейчас с тобой это здесь обсуждаем готовит его морально к испытаниям. И это не даст ему свихнуться. Зато после он будет достаточно испуган, чтобы даже не думать о сопротивлении. Он станет гораздо более управляемым. Позволь ему осознать свою несвободу, Андрей. Пока что ты сам не позволяешь ему это сделать. — Ладно, я подумаю. В целом, я сам точно знаю, что это можно пережить, — голос Андрея вдруг стал холодным, будто лишенным жизни. Я вздрогнул. Что-то показалось мне в этой фразе неправильным. Что-то, что я не смог уловить. — Да, ладно! Откуда бы тебе понимать. До конца не поймешь. Но поверь моему опыту — зверькам нужно очень четко объяснять, что они такое, а то они начинают слишком много думать. — Я сказал — подумаю. Ты останешься до завтра? — Да. Я же собирался. — Хорошо, тогда начнем. Я понял, что Хозяин, фактически, согласился. Жаль, так и не понял на что. Зато я понял, что этот Берт не первый раз людей ломает, у него, блин, жизненный опыт и знания. И для меня это ничем хорошим не закончится. Ног уже не чувствовал, спина затекла. После обеда Хозяин собственноручно разобрал экибану из моего тела. Я с трудом сдерживался, чтобы не стонать. Альберт, которого я наконец увидел нормально, оказался невысоким, чернявым мужчиной, явно старше нас с Хозяином, с хищным взглядом и противоестественной какой-то приклеенной улыбкой. Он вызывал у меня панический страх и неприязнь, но я так полагал — из-за того, что надоумил Хозяина на очередной кошмар для меня. Хозяин меня освободил. Я скатился ему в ноги — действительно был благодарен — только что целовать не бросился. Даже от такого желания стыдом окатило. — Как ты себя чувствуешь, малыш? — это я-то малыш?! Придурок. Но ответил четко, вежливо. — Хорошо, Хозяин, спасибо. — Ты не представляешь, как ты мне сейчас нравишься, — с этими словами он провел рукой по моим губам. И я не смог, не выдержал, прижался. — Спасибо, Хозяин. Я живу, чтобы доставлять Вам удовольствие.