Жить для... (Часть 1)

Я осознал, что все это время во Франции, Андрей был очень мягок со мной. Ну, может, не мягок, но его отношение вполне походило на человеческое. Да, бил, тренировал и учил черти чему. Но практически не оскорблял и не унижал. А еще я осознал, что такое его отношение кончилось. После обеда меня не трогали несколько часов. Он конечно знал, что делал, когда оставил меня со стояком. Я славно провел время, сжавшись в комок и пытаясь унять дрожь от возбуждения во всем теле. Но я, конечно, так и не рискнул дотронуться до себя, мрачно размышляя, что вообще-то такое послушание — это уже за гранью реальности. Другой на моем бы месте… Ладно. И еще, что примечательно — меня не покормили. Это было нестрашно, это пока было терпимо. К вечеру Хозяин спустился вниз вместе с Альбертом. — Ага, вот где ты его держишь. Хорошо на самом деле. У тебя прям талант создавать нужную атмосферу. Гость прошелся по подвалу, осмотрел механизмы и поперебирал игрушки, которыми меня обычно мучили. — Должен сказать — тебе не обязательно было тащить его сюда, но раз уж приехал — предлагаю совместную сессию, недельки через две, с моими парнями. Как тебе? — Мой раб совершенно не готов, я точно знаю. — Ну, так мы можем его и повоспитывать, и поучить. Ты что-то расстроился. Из-за того, что я тебе сказал? Андрей действительно был мрачен. Он молча вытащил меня из клетки. Смотрел так, что я понял — он явно настроился раздавить меня как таракана. И смену настроения я не понял. — Не только. Мне вспомнилось кое-что. И я вспомнил, почему он вообще здесь оказался. Но, я хочу сказать, до идеала ему далеко. — До идеала всем далеко. Пользуйся тем, что имеешь. Просто будь чуть пожестче. Опять совершенно необъяснимая ярость в глазах Хозяина, клокочущая внутри, яркая, бешеная. Резкие, нетерпеливые движения. Будто на что-то решился. Да, решился. И кажется именно это испортило ему настроение. — Господин Станевич утверждает, что я создал для тебя тепличные условия и я, оглядываясь назад пришел к выводу, что да, приехав сюда я несколько разомлел. Решил, что, засадив тебя в клетку, изменил твое мироощущение и твою суть. На самом деле — пока что нет. И еще он напомнил мне кое о чем. О том, о чем я не должен забывать. — Хозяин, я…. — Я не разрешал тебе открывать рот! Ты вообще соображаешь, что делаешь? Или тебе совершенно не жаль собственную спину? — Андрей буквально взвился за секунду от гнева. И тут же взял себя в руки, — Твоя жизнь не должна быть похожа на малину. А что я вижу? Ты привыкаешь. Ты начинаешь оглядываться вокруг, трепаться с прислугой. Наверное решил, что тебе снова все сойдет с рук. Что выкрутишься. Я… сука… я помню, что я тебя ненавижу. Не надейся, что я забуду. Не надейся искупить. Альберт прав — я расслабился. Я чуть не забыл кто ты. Я не должен забывать, какое ты дерьмо. Я имею твое тело, но ты сам мне не нужен, твою гнилую душу нужно уничтожить. Черт! Все коту под хвост. Я так старался, чтобы он и не вспоминал, чтобы я не вызывал в нем старые негативные чувства. И вот, стоило только какому-то придурку приехать и промыть ему мозг — все полетело в тартарары. Почему он так легко на это повелся? И, черт, самый актуальный вопрос — что… что теперь? Я скрючился на полу, готов был к побоям, к насилию. Господи! Я осознал, что ко всему этому уже совершенно готов. Тут подал голос Альберт. — Андрей, что ты задумал? Я не имел ничего такого в виду, — кажется, гость тоже был удивлен кипевшей в Андрее ненавистью. — Неважно. Главное, что ты привел меня в чувство. — Андрей, я не уверен… Ты говорил, что только он тебе был нужен. Так какого черта…? — Замолчи, Берт. То, что я говорил тебе здесь совершенно ни при чем. Мы с тобой договорились — завтра едем на скачки. Как ты и хотел. Но сейчас я займусь своим рабом. — Ты уверен? Скачки — это почти на неделю. Ты сможешь его оставить? — О, да! Перевернись — это он мне. Использовал. Он меня, черт, тупо использовал. Я ничего не понимал. Утром говорил спокойно, даже мысли не возникало, что что-то не так. Когда он притворяется? Когда вот так бросается и трахает словно куклу резиновую или когда ласково гладит по голове и говорит о чувствах? По-моему, ответ очевиден. — Ты говорил, что готов сделать все что угодно. Ломаешь голову, почему я бешусь? Я скажу. Ты врал. Я это знаю точно, потому что ты трепло и потому что ты не знаешь, что я могу захотеть с тобой сделать. Никогда не обещай того, чего не сможешь выполнить, раб. Хлопнула дверь. В подвал вошла бледная как смерть Жаннин. С подносом. И я даже со своего места видел, как дрожат у нее руки. На подносе стояла миска, завернутая в полиэтилен. А в ней… Моя реакция была почти бессознательной. Я отскочил от этой миски, скрючился на полу. Я даже думать не мог… В общем, он решил заставить меня есть дерьмо. У меня зашлось сердце и я понял — я никогда не смогу такое сделать. И еще я понял его фразу о том, что я врал. Андрей — псих. Он совершенно потерял связь с реальностью. И мне пора посмотреть правде в глаза — то, что я решил попробовать помочь ему и расплатиться за свой грех было большой ошибкой. И это конец. — Что, уже передумал выполнять все мои приказы? Как же твое обещание? А если я скажу, что здесь только мое дерьмо, что я не заставлю тебя жрать чужое? Тебе легче станет? А если я скажу, что могу насильно тебя накормить этим? Смысл слов, которые произносил Хозяин, ускользал. Мне казалось, я совершенно не понимаю, о чем он говорит. И в то же время, я прекрасно понимал, к чему приговорил меня Андрей. И, наверное, я забавно смотрелся в этот момент, когда, наконец, понял, что я должен буду делать. Я стоял на коленях ровно, сцепив пальцы рук, как будто молился. И вот, когда я до конца проникся осознанием, на что он меня обрек, я вдруг почувствовал, что не могу вздохнуть. Не получалось. К тому же, меня затрясло. У меня так перехватило дыхание и так закружилась голова, что я начал заваливаться на бок. Через какое-то время я вдруг почувствовал резкую боль под ребрами и обнаружил себя на полу. И, наконец, в голову начали возвращаться мысли. Первую же из них я озвучил: — Я не смогу, — прошептал, потом еще раз, — я не смогу, я не смогу… Кажется, я зациклился. Я боялся на него смотреть, потому что знал, что увижу — бесповоротное решение. Я из последних сил приподнялся на руках, но тут же был вынужден снова опуститься на пол от резкой боли в желудке. Отдышавшись и кое-как справившись с головокружением, я сориентировался в пространстве и пополз к ногам Андрея. Я понимал, насколько жалко выгляжу, но мною завладела одна мысль — это безумие надо предотвратить любым способом. Ужас, который я испытывал от возникшей перспективы начисто смыл всю стойкость, всю решимость принимать покорно любые издевательства. Я упал перед ним мордой в пол, потом с трудом приподнялся на дрожащих руках. Казалось, из меня все кости вынули, такую слабость я чувствовал. — Хозяин, Господин, я не знаю, как Вас просить, как умолять, — голос был тихий, мне казалось, еле слышный, но я решил, что молчание меня сейчас не спасет. Правда, я сильно сомневался, что меня может спасти хоть что-то. — Господин, умоляю, не делай со мной этого, не надо. Я все отдал тебе, всего себя, свою свободу, жизнь, достоинство. Меня больше нет, нет будущего, нет никаких навыков, кроме тех, что ты приказал иметь, нет даже самой малой толики самостоятельности и нет самоуважения. Я никогда не буду иметь семью, детей. Я вряд ли увижу родителей. Я пошел на это почти добровольно, понимая, что движет твоими поступками, понимая твои желания. Я готов на все, чтобы ублажать тебя, я даже готов умереть. Но, Господин, то, что ты сейчас сказал — это чистое безумие, этого просто не должно быть. Я знаю, что виноват перед тобой, но неужели твоя жажда мести сильна до такой степени? Мы же учились вместе. Как бы я к тебе не относился, но нас считали друзьями. Как же мне уговорить тебя…? Андрей молчал. О существовании Альберта я в тот момент вообще забыл. В голове было пусто как в космосе. Я знал одно — пощады не будет. А потом он двинулся, мне казалось будто проходит вечность между каждым его шагом. Он подошел к проклятому пакету, поднял его, развернул и сунул мне под нос. Сил уползать не было, тело задеревенело. А через секунду накрыло понимание. Миска пахла… шоколадом. Самым обычным, молочным, кажется, с корицей. Он не собирался кормить меня дерьмом. Он меня проверял. И я не прошел проверку.