Жить для... (Часть 1)

Меня напрягал один момент — во время обеда Андрей выставил довольно много выпивки. Даже с учетом того, что там было пока только вино, я задумался, к чему они придут ближе к вечеру. Единственное, что немного успокаивало — сам Андрей не пил. После обеда все спустились в каминную комнату в подвале. В ней я был только один раз, когда меня только привезли в этот дом около четырех месяцев назад. Здесь я первый раз услышал правила поведения раба, свои правила поведения. Конечно с тех пор масса всего добавилась, но я все равно резко вспомнил, какой тогда это был для меня удар. Сейчас я уже не стоял на ногах, не был одет. Положение, настроение, даже взгляды серьезно изменились. Но все равно дрожь прошла по моему телу от вида этой комнаты, от воспоминаний. Здесь мне предстояло пройти процедуру клеймения. Очень удобное для этого помещение — наличие камина и отличная звукоизоляция. Пока ребята занялись исследованием бара, Андрей подошел ко мне. — Ты правду сказал? Что хотел бы. — Я никогда не осмелился бы Вам врать. Если бы я чувствовал что-либо другое, я бы сформулировал по-другому. Спасибо Вам. — За что? — не понял Андрей. — Что не пьете. Мне было бы гораздо страшнее, если б не на трезвую голову. — Я не собираюсь тебя калечить. Да мне и нельзя, ты прекрасно это знаешь. А вот ребятам надо расслабиться. — Вы потом меня им отдадите? Поиграть? Видимо в голове у меня произошли какие-то неисправимые подвижки, если я решил, что всем мужчинам просто необходимо меня трахнуть. — А оно им надо? Если захотят, им я готов тебя предложить, они же самые близкие мне люди. Особенно Серега. Но настаивать я, как ты понимаешь, не буду. Посмотрим, до какой степени они расслабятся. Насколько я смог разглядеть, Сергей с Киром остановились на вискаре. Это удручало. К концу вечера они будут такие расслабленные что у них вполне могут слететь к черту тормоза. И тогда… Мне стало снова нехорошо так, что я аж глаза зажмурил. Я не мог даже думать, что кто-то из них может захотеть, что мне придется… Андрей полез в большой дубовый шкаф — настоящее произведение искусств. Я уже упоминал, что в этой комнате вся мебель была сделана на заказ. На каждой спинке стула, сзади эмблема — инициалы хозяина в латинском варианте, в дереве. Такая же эмблема на отделке стола, шкафов, бара и прочей, более мелкой мебели. Сама эмблема была очень изящной — буквы A и Z красиво переплетенные какими-то листьями. «Наверное, что-то подобное я буду носить на теле» — подумалось мне, — «даже красиво». Пока я разглядывал эту красоту, ребята успели хлопнуть. Не знаю, как Киру, а Сереге это точно было нужно. Кирилл чувствовал себя явно как-то очень спокойно, даже неестественно. Было в нем, в его движениях какая-то непонятная мне расслабленность и я никак не мог понять, почему он так себя ведет. Будто то, что происходило вокруг и должно было произойти в этой комнате было для него чем-то совершенно нормальным. Он не мог знать заранее, он не тусил в той компании, что и Андрей, так почему же? Как обкуренный. Сначала он подошел к Андрею, сунул нос, что это он там делает? Андрей готовился — достал металлический набалдашник — само клеймо, какие-то пузырьки, бинты, тряпочки и всякую другую мелочевку. Потом Кир подошел ко мне. Я стоял вытянувшись, как положено, руки по швам, около камина. Кир встал напротив и стал меня рассматривать. — Знаешь Андрюх, а, пожалуй, я тебя понимаю. Он всегда был красавчиком, но теперь стал просто супер притягательным. — Эй-эй. Мое! Не отдам никому, — как-то почти шутливо отреагировал Андрей. — Ну, а потрогать-то можно? — законючил Кир. Да-а-а. То ли он уже перебрал (мало же ему надо), то ли… может за шутку все принимает? Или считает, что постебаться над бывшим одноклассником — это прикольно? Мы дружили 10 лет, так почему я только сейчас обнаруживаю пустоту, черствость, высокомерие и презрение к неудачнику. Или я все же неправильно понимаю происходящее? А Серега что? Тоже так ко мне относится? Хорошо, я согласен. Для них это развлечение. Мое дело — не подвести Хозяина. Никогда не думал, что никому нельзя верить, наивный чукотский мальчик. Пока сам дерьмом был, все дерьмо ко мне и липло, а как в беду попал, друзья пропали. Осознавать это было больно, даже наверное больнее, чем все признания Андрея. Но, пожалуй, он единственный, кто мне не врал, не лицемерил, относился ко мне как я заслужил и говорил то, что думал. — Потрогать? — Андрей подошел поближе, взял висящую у камина металлическую палку с резьбой и начал накручивать набалдашник, — Потрогать можно. Ну-ка, руки за голову, ноги раздвинь, — это уже приказ мне. Выполняю. Чувствую, как рука Кира прикасается к моим плечам, спине, спускается ниже к пояснице и ведет по ягодицам. — Эк ты его разукрасил. А куда клеймо-то ставить будешь? — Ну не на лоб же! На задницу, наверное. Я откровенно с облегчением вздохнул. Вообще-то я не исключал возможности, что он может поставить клеймо на лицо. Круто ведь, сразу видно кому принадлежит вещь. — Ага, — сказал Кир, — это вот сюда? Его рука слегка шлепнула меня по попе. Он перешел снова вперед. — Но вообще-то это не оригинально. Смотри, вот сюда было бы, по-моему, круче. Он присел и провел рукой по лобку. Я вздрогнул. Нда, может и круче, но еще мне кажется, что гораздо больнее. Попа-то все стерпит, а тут…. Я закусил губу. А Андрей глянул с интересом. — А ты Серег, как считаешь? Клеймо уже накалялось в камине. Запахло раскаленным металлом. У меня по телу пошла дрожь и мне стоило больших усилий ее сдерживать. — Да, пожалуй, на такую задницу ставить не очень разумно. Там среди рубцов твое клеймо и не разглядишь. Вы ж тут его лупите почем зря. Так ведь и сойти может. — Слушай. А вот эта мысль мне как-то в голову не пришла. Пожалуй, ты прав. Вот только не совсем на лобок хочу, чуть-чуть выше. Андрей коснулся самого низа живота, я снова прикусил губу, чтобы не вздрогнуть. Ему это не понравится. — Решено, ставлю сюда. Я склонился к полу. — Что, Влад? — Господин, я должен кое-что сказать, — мне вдруг пришла в голову одна мысль, — Я знаю, мои слова немного стоят, но я хотел бы Вам кое-что пообещать. Андрей прищурил глаза, хмыкнул. — Как интересно. И откуда ты только узнал… — Что узнал? — Это опять к вопросу о том, что я с легкостью чувствую твои настроения. Ладно, говори, что ты там хотел… Я собрался с силами, настроился. — Господин, я где-то слышал — перед клеймением раб должен поклясться своему Господину в верности, послушании… — Ну, в общем-то, да, бывает. Такую клятву иногда требуют Хозяева от своих новоявленных рабов. Но я не хочу слушать твое вранье, даже если оно сейчас тебе кажется правдой. Ты — человек настроения. Ты не способен держать слово. Сейчас тебе хочется что-то там пообещать, а через день — захочется нарушить. Разве я могу тебе доверять? А у меня нет желания требовать с тебя клятву, чтобы ты потом ее нарушал. Ценности такая клятва не представляет. — Вам не придется требовать ее, Господин. Я хочу сам дать эту клятву, независимо от того, хотите ли этого Вы. Я понимаю, что не заслужил доверия, но я хочу дать Вам в руки инструмент. На это Андрей отреагировал — удивленно посмотрел на меня, покачал головой и сказал: — Это будет, фактически, добровольная клятва? Ты… зачем это тебе? Это… свяжет тебе руки. — Мои руки давно уже связаны окончательно, а вот у Вас уверенности во мне нет, Вы всегда сомневаетесь. Может это поможет? Андрей задумчиво посмотрел мне в глаза. Я видел в них удивление, радость и… сомнение. — Влад, я приму твою клятву. Может быть ты прав, нам будет легче. Это как бы поставит точку в определении наших положений. Но, я оставлю за собой право освободить тебя от этой клятвы, если это станет зачем-то нужно. — Ваша воля, Господин. Я встал перед своим хозяином, как положено, вытянувшись и склонив голову. — Господин, я — Ваш раб, вещь, принадлежащая Вам. Я клянусь быть верным и покорным Вам до конца дней своих или так долго, как Вам будет угодно. Я клянусь беспрекословно и с готовностью выполнять все Ваши приказы, прихоти и самые невероятные капризы. Я клянусь безропотно, с рабским смирением сносить все унижения, наказания и пытки, которые Вам угодно будет на меня наложить. Я клянусь, что никогда у меня не будет своих желаний и тайных помыслов. У меня не может быть своей личности и своей воли. Моя душа, мое сердце принадлежат Вам, Господин и всегда открыты для Вас. Вы вольны распоряжаться моей жизнью и моим здоровьем как своими собственными. Я — Ваш пожизненный раб и нет у меня другой цели в жизни, как служить Вам. Андрей долго молчал на мое выступление, а я — я тоже слегка был в шоке от того, как гладко у меня получилось собрать в одну кучу все свои мысли последних месяцев. Парни тоже молчали, хотя мне показалось — они и не слушали и не слышали. Наконец Хозяин отреагировал: -Что ж, Влад. Хоть это для меня и неожиданно, я принимаю твою клятву. И сейчас мы закрепим ее клеймом. Ну-ка, помогите-ка мне с ним. Ну, все. Теперь самое трудное. Мне велели лечь на спину вдоль камина и вытянуться. Ноги были связаны, руки — тоже. Андрей попросил Кира придерживать меня за плечи, а Серегу — придавить к полу ноги, чтобы я не дернулся. Под ними двумя я даже трепыхнуться не мог. В рот мне был вложен толстый тряпичный жгут — чтобы зубы себе не поломал от боли. А я бы сказал — чтобы не было слышно, как мои зубы стучат. Низа живота коснулось что-то холодное и мокрое. Глянул — дезинфицирует, спирт наверное. Зажмурился. — Хочешь посмотреть поближе? Я кивнул головой. Андрей поднес к моим глазам раскаленное клеймо. Да, это тот же знак, что и в дереве, очень красивый, только в зеркальном отображении, чтобы на теле правильно смотрелся. Размер немалый — около 4-х см в длину и 2 см — в высоту. Я прикрыл глаза, мол, рассмотрел, можешь действовать. — Кир, держи крепче. И через секунду мое тело пронзила боль, из горла вырвался какой-то нечеловеческий вой. Я весь дернулся, выгнулся, инстинктивно пытаясь уйти от этой боли. Но держали, правда, очень крепко. Кажется, эта боль длилась целую вечность. У меня из глаз лились слезы, голова чуть не оторвалась, так я ею дергал. По комнате распространилась жуткая вонь — горела моя плоть. — Эй, ты до кишок его не прожги. — Я знаю сколько, — абсолютно спокойный голос Андрея. Странно, что я еще что-то слышу и понимаю. Но, вот, наконец, закончилось. Хозяин убрал раскаленный металл от тела. Боль никуда не ушла. Он побрызгал чем-то на ожог, полюбовался несколько секунд и прикрыл чем-то. Закрыл рану. Я был весь мокрый, как мышь, дрожал, зуб на зуб не попадал. Лежал, всхлипывал. Кто-то освободил мне рот, и я начал, по-моему, бредить: «Андрюша, больно, больно, Андрюша, больно….» — и так до бесконечности. Почувствовал руку в волосах. Поглаживает, жалеет. Я не стесняясь, плакал, но на самом деле острая боль начала отступать. Я чуть повернул голову и прижался к его ногам и затих. — Вы идите наверх. Спасибо за помощь. Он сейчас очухается, и мы тоже придем. — Андрей выпроводил друзей немного бесцеремонно, но, кажется, они не возражали. Видимо от пережитых эмоций они слегка протрезвели. После их ухода, Андрей какое-то время молчал, давая мне успокоиться. Когда меня немного отпустило, сказал: — Ах, ты поганец. Забыл, как ко мне обращаться нужно? — голос Андрея звучал почти нежно, но я был слишком не в себе, чтобы оценить насколько он на самом деле сердится и сердится ли вообще. — Простите, Хозяин. Я с радостью приму от Вас любое наказание. — И не сдержался от подколки, нервное наверное — Только об этом и мечтаю. — Ну вот, и как прикажете наказывать раба, который об этом мечтает? — Вы что-нибудь придумаете, Хозяин. Я в Вас верю. Андрей на секунду вышел и вернулся с тазом воды и тряпкой. Он вытер всего меня с головы до ног, а потом не поленился и вытер еще и сухим полотенцем. — Спасибо. Вы исключительно заботливы, мой Господин. — Чувствую, ты уже достаточно пришел в себя, чтобы ехидничать. Как себя чувствуешь? — Сильная слабость, клеймо горит, но голова уже соображает, кажется. Если прикажете — могу двигаться. Ну да, я вполне могу подняться на четвереньки и поползти за Хозяином. Что и делаю.