Причина всему - взгляд твой

Когда гномы нарадовались своему чудесному спасению, пришло время задуматься о будущем. У них не осталось ни еды, ни транспорта, ни каких-либо вещей, кроме тех, что были на них. И хорошо еще, что оружие осталось цело, включая Оркрист Торина, который орел захватил вместе с телом короля. Впрочем, всегда уверенный и знающий, что делать дальше, Гэндальф не растерялся даже в этой ситуации. Он уверенно повел отряд вперед, сказав, что знает, у кого просить помощи. Подобная формулировка заставила Торина скрежетать зубами. Опять просить помощи. Эта фраза за долгие десятилетия изгнания успела набить оскомину. И снова, снова эта помощь нужна не только ему, но и всему отряду. Хотя и он сам, что скрывать, едва мог идти. Маг не дал уйти за грань, но ребра болели, пожеванные варгом, руки и ноги наливались свинцом от усталости каждые десять минут ходьбы. Но просить передышки? Это было бы слишком большим унижением. Передышку уставшим ногам каждые десять минут просил Бильбо. Он все время жаловался на голод, ведь он не ел все три дня, которые провел, пытаясь выбраться из подземелий орков, и не спал все это время, если не считать беспамятства после падения. Однако, смотря на то, как Бильбо бодро шагает в промежутках между отдыхом, Торин начал подозревать неладное. На пятой остановке он ненавязчиво сел рядом с хоббитом и так же незаметно приобнял его, ощущая рукой стук сердца. Ровный и достаточно медленный стук. Подозрения подтвердились. С другой стороны, самому Дубощиту остановки помогали держаться и, вместо того, чтобы, как он хотел сначала, обругать Бильбо, Торин, пользуясь, что остальные собрались вокруг рассказывающего что-то Гэндальфа, благодарно прикоснулся губами к щеке полурослика, после чего встал и приказал двигаться дальше. Когда хоббит снова заговорил о больных ногах, они не остановились. И через двадцать минут тоже. Торин не хотел задерживать отряд больше необходимого. Остановились они только через полчаса, когда Гэндальф, с подозрением смотревший на гномьего вожака, сказал, что тот не позволит дальше так издеваться над живым существом, и заставил сделать привал. Ни Дубощит, ни Бильбо так и не поняли, о ком из них говорил мудрый маг. Впрочем, надеяться, что тот не знает, как себя чувствует гордый гном не приходилось. После полудня они наконец пришли к дому того, о ком говорил Гэндальф. Там маг их остановил и, следуя каким-то своим понятиям о том, как правильно, разделил на пары, а сам пошел в дом в компании хоббита. И оказался, как всегда, прав. Заходящие попарно на протяжении рассказа об их приключениях гномы не вызвали у хозяина, которого звали Беорн и который был оборотнем, принимавшим вид огромного медведя, никакого раздражения. Когда маг закончил историю, был уже глубокий вечер. Беорн накормил гостей, приказал не выходить ни при каких обстоятельствах из дома до рассвета и удалился, оставив дом в распоряжении гостей. Гномы собрались у очага петь свои песни, а Бильбо перебрался на одну из постеленных для отряда лежанок, стараясь забиться в самый дальний угол, и, убаюканный пением, уснул. Проснулся он посреди ночи, разбуженный невнятными шорохами за дверью, будто там ходило много огромных зверей. И почувствовал, что его обнимают руки кого-то, кто лежит сзади него. Впрочем, особо гадать, кого, не приходилось. Бильбо улыбнулся в темноту и прижался к Торину сильнее, положив свои руки поверх его. - Проснулся, малыш? – Сонный голос их предводителя Бильбо слышать еще не доводилось. В походе Торин всегда просыпался быстро и неизменно бодрым, особенно, если это был бой, а в дни покоя в Ривенделе спать уходил в свою комнату. И неожиданно этот голос еще не проснувшегося до конца гнома показался хоббиту невероятно домашним и уютным. Даже более домашним, чем его кресло у камина с мягким пледом, которое осталось в норе. Бильбо невнятно угукнул и почувствовал, как Торин целует его в макушку. – Не беспокойся. В доме мы в безопасности. Я верю Гэндальфу. - Я тоже, – Прошептал в ответ хоббит, поворачиваясь в кольце рук лицом к собеседнику. Им многое надо было обсудить, хотя, возможно, это было не лучшее время для таких разговоров. – Торин, я… - Тсс… - Гном запечатал губы Бильбо поцелуем. – Ни слова. Я не хочу ничего слышать. Мы оба виноваты, не так ли? Так давай просто простим друг друга, хорошо? – хоббит молча кивнул. – Вот и замечательно. А теперь спи, - Еще один поцелуй, на этот раз в лоб. И губы, обычно твердые как камень, в этот раз показались очень мягкими. Бильбо снова провалился в сон. Когда хоббит проснулся, день давно уже был в разгаре. Бофур, разбудивший его, пригрозил, что хоббит может остаться без завтрака, что подействовало лучше ледяной воды. Бильбо мигом вскочил, привел себя в порядок и сел за стол. Наевшись, он узнал, что ни гостеприимный хозяин, ни Гэндальф, ушедший куда-то до того, как все проснулись, еще не пришли обратно. День они провели, отдыхая. Бильбо нежился на летнем солнышке, отогреваясь после холода горных вершин и пещер. Вечером вернулся Гэндальф. В этот раз Торин пришел, не успел Бильбо устроится на своей лежанке. Остальные гномы снова собрались у камина, распевая свои песни, оставив хоббита наедине со своим предводителем. Гном был молчалив и задумчив. Он нежно ласкал расслабившегося в его руках Бильбо, осторожно целовал и был аккуратен как никогда ранее. Впрочем, закончилось все, как всегда, порывисто и яростно, после чего они еще долго лежали молча, наслаждаясь обществом друг друга и тишиной, нарушаемой только мерным пением гномов в другой комнате. - Знаешь, Торин? – Бильбо вдруг захотелось рассказать о своих мечтах. - Да? – Голос гнома был задумчивым, но внимательным. - Я все реже думаю о доме. И все чаще вспоминаю Ривендел, – Бильбо почувствовал, как Торин напрягся, отстраняясь. И недоуменно повернул голову, встретившись со злыми глазами, напоминающими лед в темную ночь. – Что?... – Выдохнул он. - Ты… Зачем ты это говоришь сейчас? – Голос Торина был таким же холодным, как и взгляд. От расслабленности и умиротворенности не осталось и следа. – Зачем портишь все? - Порчу? – Хоббит недоумевал, в чем ошибся. - Ривендел. Зачем ты его вспоминаешь? Ты же знаешь, что я ненавижу эльфов. - Но я думал, тебе тоже хорошо было там… со мной, - Какая-то детская обида захватила душу Бильбо. – Значит, тебе не понравилось тогда? Но почему же… - Погоди, – Торин нахмурился. Кажется, он в чем-то ошибался. – По чему конкретно в Ривенделе ты скучаешь? - Ты же знаешь. Это было единственное время, когда твое внимание принадлежало только мне. Это было лучшее время в моей жизни. Внезапно Торин Дубощит рассмеялся. Это был тихий смех, в котором слышалось облегчение. - Малыш, прости меня, - Произнес он, наконец отсмеявшись. – Я был ослом. Прости меня. Король нежно поцеловал Бильбо и, прижав его к своей груди, принялся тихо, не разжимая губ, напевать какую-то мелодию. Хоббит уснул почти мгновенно. А Торин еще долго баюкал маленькое тело, думая о том, каким глупцом он был. И обещал впредь сначала пытаться осмыслить ситуацию со всех сторон, прежде чем злиться. А если не получится – просто спросить хоббита о мотивах. Впрочем, Дубощит был слишком вспыльчив и слишком упрям, чтобы сдержать это обещание, даже данное самому себе.