Причина всему - взгляд твой

Как все закончилось, и каким образом Бильбо оказался снова среди спящих гномов, он не помнил. Он просто проснулся, или, скорее, очнулся утром, и обнаружил себя лежащим, как всегда, между Фили и Торином. Он задрожал, вспомнив прошлую ночь, и едва не отскочил от предводителя с криком, но что-то его удержало. Хоббит просто встал, как всегда спокойно, и так же спокойно, стараясь не обращать внимание на боль в теле, потянулся. Что бы ни произошло между ним и Торином ночью, остальным знать об этом вовсе не обязательно. Сам Дубощит был хмурым, на Бильбо старался не смотреть и меньше шевелить челюстью. Плохих новостей хватало – еда закончилась совсем, вода в бурдюках тоже. Еще и, будто издеваясь, над головой был слышен шум дождя, но капли не проникали сквозь густую крону. Единственным радостным событием стало пробуждение Бомбура. Впрочем, тот быстро сменил радость на раздражение, когда начал рассказывать свои сны, где он пировал в светлом и полном жизни лесу. Вдобавок, он не помнил ничего, что происходило после вечеринки у Бильбо в Норе, и отряд долгое время потратил на рассказ и убеждения в его реальности. В этот день они шли очень медленно и прошли совсем немного. Бомбур так ослаб за время сна, что у него дрожали ноги, и он то и дело порывался лечь спать, вызывая раздражение у остального отряда. В итоге он просто лег на землю и отказался двигаться дальше. Торин, молчавший весь день, не выдержал и накричал на бедного гнома. Он сказал бы еще больше, но тут Балин, который прошел немного вперед, вдруг подал голос: - Смотрите, там огни! И правда, недалеко от тропы между деревьев был виден костер. Гномы обрадовались было и хотели пойти туда, но вспомнили предостережение Беорна и задумались. После недолгих совещаний, они решили, что они или сойдут с тропы, или умрут от голода, и углубились в лес. Когда отряд подошел к ярко освещенной поляне, огни разом погасли, смех и песни смолкли, и друзей обступила привычная тишина и тьма. Они долгое время не могли найти друг друга, и, в итоге так долго ходили, что, когда собрались вместе, никто не знал уже, в какой стороне осталась дорога. Тогда Торин принял решение ночевать прямо здесь. Но не успел Бильбо уснуть, как огни появились снова, в этот раз в другой стороне. Теперь Торин стал более осмотрительным. Он приказал отправляться вперед Бильбо, мотивировав тем, что его, как самого маленького и безобидного на вид, никто не испугается. И вытолкнул вперед, не успел хоббит возразить. Впрочем, эта затея тоже не увенчалась успехом. Снова потратив время на поиски друг друга и поиски полурослика, который вдруг перестал отзываться, отряд снова решил устраиваться на ночлег. Бильбо, в итоге, нашел Дори, случайно споткнувшись. Хоббит мирно спал. Торин только зло смотрел на полурослика и молчал. Внезапно Бильбо подумал что, пропади он насовсем, Дубощит не стал бы тратить время на поиски. Это была глупая мысль, но она вполне была оправдана, если вспомнить о колдовстве Лихолесья. Этот Торин был готов бросить самого слабого в отряде. Задыхающаяся природа была беспощадна к слабым и больным. Она старалась избавиться от них, не делая скидку на чувства. Больная природа не знала чувств. И Дубощит, глава отряда, вожак стаи, принял правила жестокого мира. Ведь что значит цивилизация, мораль и правила, когда вокруг – бесконечный враждебный лес, стремящийся погубить каждого, кто войдет в него? Остальные гномы, похоже, не понимали этого. Но они инстинктивно старались защитить полурослика. Бильбо заметил, что Ори как-то незаметно отвлек Торина разговором о ночлеге, Дори помог подняться, но спрашивал о самочувствии как-то приглушенно, словно не желая оказаться услышанным. И, впервые за все время с момента входа в Лихолесье, Фили лег слева от хоббита, втиснувшись между ним и Дубощитом. Они проспали почти до самого утра, когда Кили, стоявший на страже, снова увидел огни. Он тихо разбудил отряд, и гномы стали думать, что делать. Одни говорили попробовать снова, другие утверждали, что они и так достаточно заблудились, и ничего хорошего из этого не выйдет. Бильбо тихо сидел в сторонке и ждал решения. Ему было безразлично. - Мы все равно заблудились. Дорогу назад мы не найдем, так что надо использовать свой шанс, – В итоге Торин слегка поднял голос, заставляя остальных замолчать и слушать решение вожака. – На этот раз вперед пойду я, – И он бросил обвиняющий взгляд на Бильбо. Хоббит сжался. Он понимал что, в какой-то мере, упрек заслужен. В конце концов, в отряд его брали, как взломщика. И, если он не был воином, вполне естественно являясь до сих пор обузой во время драк, то во время операций, требующих тонкости и хитрости, он должен был доказывать свою нужность. И до сих пор ни разу не справился. Тут Двалин сделал шаг вбок, словно переступая с ноги на ногу, и тем самым закрыл Бильбо от глаз Торина. Все так же ненавязчиво. Почему-то хоббиту пришла в голову мысль, что гномы опираются не только на инстинкты. И от этого стало теплее на душе. Бильбо успел подружиться со всем отрядом и был рад, что их дружба в отличие от отношений с Торином, не давала трещины ни разу за весь поход, даже в этом жутком лесу. Тем временем, они переместились к самому краю поляны с огнями и остановились. Торин, сын Траина, гордо подняв голову, вступил в круг света… И снова все погасло. Снова крики и попытки найти друг друга в темноте. Бильбо совсем отчаялся, ему стало казаться, что крики друзей отдалились и превратились в крики о помощи. Через некоторое время он понял, что это не очередной обман леса. Он действительно потерялся и не знает, где гномы. Чувство одиночества и отчаяния затопило его. Так ужасно он не чувствовал себя никогда. В этот момент Бильбо был бы рад даже обществу сошедшего с ума Торина. Разом навалилась усталость и боль в избитом теле. Хоббит зябко обхватил себя руками. Искать друзей до восхода солнца не имело смысла, в такой темноте он не найдет ни их, ни тропу, только больше потеряется. Так что Бильбо вспомнил, с какой стороны он последний раз слышал голоса друзей и сел лицом в ту сторону, прислонившись спиной к дереву. Он закрыл глаза и погрузился в мечты. Раньше он в подобном (пусть и намного более легком) состоянии вспоминал родную Нору, с горящим камином, мягким креслом и теплым пледом. Вспоминал, как любил так сидеть зимними вечерами с толстой книгой, описывающей захватывающие приключения, и горячим чаем с малиновым вареньем и имбирным печеньем. Сейчас он мечтал о том, как будет сидеть так не один. В его воображении кресло было намного шире, напоминая уже скорее небольшой диванчик, на котором сидел гном с невероятными глазами цвета неба, держащий в руках огромную чашку горячего чая и по-доброму смеющийся над хоббитом, который лежал у того на коленях, наслаждаясь нежными пальцами, перебирающими волосы, и жмурясь от удовольствия.