Причина всему - взгляд твой

Вы когда-нибудь пробовали запихнуть гнома в бочку? А уговорить его в нее залезть? А если это не один гном, а тринадцать? Бильбо раньше тоже не пробовал, и теперь жалел, что ему пришлось приобрести такой опыт. После разговора с Торином, получив инструкции, хоббит бросился выполнять их. Предупредить гномов, что их предводитель жив-здоров, строго-настрого приказать им не рассказывать о цели похода. И думать, как выбраться. Дни проходили за днями, Бильбо проводил их то за разговорами с Торином, то бегая по его поручениям, иногда у него получалось выбраться из дворца на прогулку, выскальзывая за ворота следом за уезжающими куда-то эльфами. Придумать план оказалось не просто, но хоббит справился. Правда, выход гномам не понравился, но они понимали, что другого решения проблемы не будет. И вот Бильбо заколачивает крышки бочек, в которых сидят по возможности удобно устроившиеся гномы, а вдали слышны приближающиеся шаги эльфов, идущих скидывать эти бочки в подземную реку для переправки куда-то вниз по течению. Хоббит едва успел схватиться за последнюю бочку, сообразив, что его закрывать внутри одной из них некому. Путешествие в холодной воде верхом на большой скользкой бочке не приносило особого удовольствия, но Бильбо думал больше о том, каково его друзьям, и почти не ощущал собственных неудобств. К вечеру бочки вынесло на мелководье, где их поджидали эльфы. Они связали бочки и ушли до утра. Хоббит, продрогший и голодный, крался за Дивным Народом. К сожалению, кольцо помогало мало. С Бильбо ручьями стекала вода, образуя лужи там, где он стоял или сидел, так что Торбинсу пришлось украсть немного еды и вина и уйти подальше в лес. Он давно привык к воровству пищи за время жизни во дворце эльфов. И совесть, по началу мучавшая его, быстро замолчала. Бильбо знал, что такое настоящий голод. И это чувство ничуть не походило на вежливое любопытство ко вкусу еды при забитых деликатесами кладовых, заставляя забыть о воспитании и морали. Он мог, конечно, просить еду у Торина, и тот делился бы, прекрасно понимая сомнения товарища, но эльфы, хоть и не скупились на еду, не давали ее больше необходимого, а объедать гнома только потому, что его сдерживают какие-то моральные принципы, хоббит не собирался. Бильбо сильно изменился со времени, когда сделал первый шаг под своды Лихолесья. Пожалуй, приди сейчас он сам к себе в Нору без приглашения, как когда-то гномы, он бы испугался сам себя. Слишком мало осталось в нем от цивилизованного и благополучного Торбинса, испытывающего практически священный ужас при слове «приключения» и считающего, что умрет, но не возьмет чужого. Он предпочел не умирать. И после такой победы над самым страшным противником – самим собой – дракон казался уже не таким ужасным. Смог вызывал опасения, но и только. Опасения и расчетливые мысли, как найти его уязвимое место. Возможно, Бильбо храбрился сам перед собой, лелея такие мысли, но они заставляли чувствовать себя уверенным в себе воином, собирающимся выручать товарищей, а не маленьким потерявшимся хоббитом в огромном, незнакомом и совсем не дружелюбном без надежных плеч гномов, ставших для Бильбо первыми в жизни друзьями. Возможно, он сейчас не встал бы в круг наравне с остальными, защищаясь от врагов с мечом в руках, но и оттаскивать его, растерявшегося, за свои спины им бы не пришлось. Он сам бы понял, что делать и отошел под защиту до того, как гномы сомкнули бы ряды. Все-таки, воином он не был. Бильбо был Взломщиком. Уставший и замерзший, хоббит все-таки смог немного поспать на сухих листьях. Когда утром он поспешил к бочкам, которые давно проснувшиеся эльфы готовили сплавлять дальше, у него болело все тело, голова была тяжелее гномьих молотов, и, в добавок ко всему, Бильбо чихал. Впрочем, ему повезло. Солнце было скрыто за тучами, и тень была незаметна, к тому же, хоббиту удалось найти укромное место между двумя бочками и довольно долго не чихать. Они долго плыли, утро сменялось днем. Бильбо рассматривал окрестности. Большое течение разбивалось на много мелких ручейков, некоторые бежали дальше, некоторые заканчивались озерами или болотцами. Они плыли по основному течению, которое убегало вдаль, туда, где виднелась Одинокая Гора. Окружающих пиков, соединяющих Эребор с остальной грядой, видно не было, и казалось, будто величественная Гора была единственной, будто она вышла понаблюдать за Лихолесьем. Бильбо поймал себя на мысли, что более величественного зрелища ему видеть не доводилось. Даже Ривендел блек в сравнении с суровой красотой гномьего королевства. Последнее Убежище было воздушным, легким, вызывающим желание воспевать его в светлых эльфийских песнях. Красота же Эребора была совершенно другой. Она отличалась, как гном отличается от эльфа. Одинокой горе хотелось преклонятся. Она была суровой и величественной, глядя на нее можно было, даже не зная, что видишь перед собой, смело сказать – вот самый могущественный оплот гномов! К вечеру они приплыли к Озерному Городу. Бочки пригнали к берегу и привязали, плотогоны ушли в город. На следующий день придут люди, одни бочки заберут, другие наполнят товарами и отправят обратно Трандуилу, но ночью их оставили в покое. Бильбо отвязал одну из бочек и, вытащив ее на берег, выбил дно. От туда со стоном выпал гном, в котором Бильбо, к своему ужасу, опознал Торина. Но в каком он был виде! Гном был мокрый и ободранный, в его бороде и роскошных некогда, а теперь всклокоченных и сбившихся колтунами волосах торчала солома, ноги и руки не разгибались, а сам он похудел и осунулся. Предводитель гномов напоминал собаку, посаженную на цепь и забытую на неделю в конуре. Торин со стоном и проклятиями выбрался на берег и лег на песок. Прошло немало времени, прежде чем он смог сказать что-либо приличное. - Ты жив? – Бильбо не был обижен, он догадывался, что чувствует проведший два дня в бочке гном. Торин посмотрел на него и сказал что-то на гномьем, явно не одобрительное. Вот теперь хоббит обиделся. – Ты, наверное, забываешь, что сейчас ты на свободе, а не за решеткой у эльфов. И если хочешь продолжить ТВОЕ предприятие, то растирай живо руки и ноги и помогай мне вытаскивать остальных. Возможно, Бильбо сказал чуть резче, чем хотелось бы, но он тоже был зол и уставший, к тому же, его мучала простуда. Торин только выплюнул очередное ругательство, после чего встал и стал помогать хоббиту по мере сил. Уже совсем стемнело, когда они вытащили последнего гнома. Все они чувствовали себя ужасно, но постепенно приходили в себя, лежа на берегу. Подумав, что Дубощит уже достаточно отошел от поездки в бочке, чтобы не послать надоедливого полурослика, Бильбо пересел поближе к предводителю отряда. - Торин? - Мм?.. - Как ты себя чувствуешь? – Бильбо не знал, как еще завязать разговор. Гном посмотрел на него, как на сумасшедшего. - А ты как думаешь? - Хм… Да, прости. Торин тяжело вздохнул. - Бильбо, ты, конечно, прости меня, я очень рад тебя видеть, и очень рад, что мы все выбрались, но сейчас мне надо думать об отряде, – Он постарался сказать это максимально мягко. Хоббит только понимающе кивнул. Они оба изменились в Лихолесье. И если Бильбо стал более суровым и взрослым, то Торин научился быть более внимательным и терпимым к слабостям подчиненных. Он слишком хорошо помнил, что Лес сделал с его требовательностью к отряду. Глупым сын Траина не был, так что урок оказался усвоен. - И что ты собираешься делать? – Спокойным, совсем не обиженным голосом спросил Бильбо. Все правильно – сначала дело, а потом личное. - Для начала, нам надо пойти в город. Нам должны помочь там. - Да, ты прав. Торин встал, в очередной раз тяжело вздохнув, и, дождавшись, пока Бильбо последует его примеру, подошел поближе к остальному отряду. Большинство из гномов были полумертвы из-за того, что наглотались воды, другие все еще не могли привести в состояние затекшие конечности. Наименее пострадавшими были Фили и Кили, самые молодые. Торин спокойно осмотрел картину и решил, что в город пойдут он, племянники и Бильбо, как самые дееспособные. Перед тем, как уйти, он внимательно посмотрел на хоббита. - Бильбо Торбинс, - Сказал он после короткой паузы, - Прими нашу благодарность. Несмотря на то, что мы предпочли бы больший комфорт, ты смог освободить нас из эльфийского плена. У нас будет возможность отблагодарить тебя лучше, когда мы отдохнем и поедим, а пока – мы тебе благодарны, мистер Торбинс.