Причина всему - взгляд твой

В Озерном Городе они провели чуть больше двух недель. Градоправитель встретил их недоверчиво, но жители вспомнили древние сказания, так что путникам предоставили дом, еду, одежду и медицинскую помощь. Бильбо все-таки простыл, но он понимал, что его друзьям намного тяжелее, так что все свое время он проводил, заботясь о гномах. В итоге те пришли в себя задолго до того, как прошла простуда. От того, что хоббит совсем забыл про себя, болезнь усугубилась, и, в один прекрасный вечер, полурослик за ужином не смог встать из-за стола, просто свалившись на пол без сознания. Подхвативший его Торин отчетливо чувствовал болезненный жар. Очнулся Бильбо в своей кровати. Открыв глаза, он увидел рядом с собой предводителя гномов, смотрящего на него угрюмым взглядом. - Хм… - Хоббит попытался сесть, но был остановлен твердой рукой. Серо-голубые глаза смотрели с осуждением. - Лежи, несчастный, – Если бы эта фраза была сказана любым другим тоном, Бильбо бы рассмеялся. А сейчас чувствовал только одно желание – спрятаться под одеялом с головой. – Ну и что мне с тобой делать? Полурослик, от тебя одни сплошные неприятности. Даже наш побег, который мы провели в бочках, а ты - на свежем воздухе, ты умудрился обернуть во вред себе, вопреки любому здравому смыслу. – Впрочем, голос Торина не был гневным, скорее бесконечно усталым. И от этого почему-то стало горько. - Торин, я… - Успокойся и помолчи. На вот, лучше выпей, – И округлившимся глазам Бильбо предстала удивительная и неповторимая картина: Король под Горой, подающий хоббиту стакан воды и какие-то порошки. При этом, во взгляде, в жестах, да и просто в воздухе отчетливо чувствовалось смущение. Торин явно не привык заботиться так о ком-то. Или, точнее, отвык? Когда последний раз его племянники нуждались в подобном уходе? Тридцать лет назад? Или пятьдесят, когда самого полурослика еще не было в этом мире? Бильбо тоже смутился, но лекарство послушно выпил. Неловкая пауза затягивалась. - Торин, я так и не успел тебе сказать со всей этой спешкой. Я так рад, что ты жив. Я переживал за вас всех, но за тебя больше всего. Глаза поменяли цвет, став глубоко-синими и потеплели. - Мой маленький, глупый и храбрый полурослик, – Гном едва заметно, но искренне улыбался. – Я знаю, что ты переживал. Спасибо, что спас нас. Я же так и не сказал тебе спасибо как следует. Проси того, что хочешь, я сделаю, если это в моих силах. - Тогда поцелуй меня, - Бильбо едва не задохнулся от собственной наглости. Что бы он, вот так? Сам просил Торина? Хоббит зажмурился, ожидая расправы. Гном усмехнулся. Может быть, еще два месяц назад он бы разозлился. А сейчас Торин искренне не понимал, на что? Наверное, это приходит со временем – понимание, что не только твои желания имеют приоритет. Как и в управлении народом, в отношениях намного большее значение имеют права, чем обязанности. Вот только, когда обязанности у обеих сторон, они перестают быть в тягость. В конце концов, не только Бильбо принадлежит теперь ему, но и он принадлежит хоббиту. Пусть не полностью, не может, не имеет права Король принадлежать полностью одному существу, но той своей частью, которая раньше была оставлена для самого себя. Это неожиданное открытие заставило Торина замереть. Вот оно, оказывается, как происходит. Был бы гном глупее, или моложе, он бы подумал, что эта мысль пришла ему в голову из-за большого ума, и гордился бы собой. Однако, молодым он не был уже очень давно, а глупым не был никогда. И достаточно видел чужие отношения, чтобы понять, что к этой нехитрой мысли однажды приходит каждый. Даже самый большой гордец и собственник в один прекрасный момент осознает, что нельзя в отношениях требовать того, что не готов отдать сам. И что иногда чужие желания необходимо ставить выше своих приоритетов. Впрочем, сейчас их желания совпадали. Торин склонился над хоббитом и прижался губами к мягким губам Бильбо. И снова, в который раз, поразился ощущению уюта, которое распространялось вокруг полурослика даже когда тот был болен и прошел через все ужасы Лихолесья. Дубощит отлично видел, что лес изменил не только его. Изменился каждый гном, и хоббит вместе с ними. Бильбо стал сильнее и уверенней в себе. Возможно, теперь он не испугается даже дракона. Хотя, какой дракон может быть страшнее предательства близкого существа? Торин снова вспомнил свое поведение под действием лесной отравы и в очередной раз удивился тому, что полурослик все понял правильно и не стал ни винить гнома, ни пугаться. Даже глубоко в душе не проскальзывал испуг в их первую встречу в эльфийской темнице. Определенно, это удивительное существо сильно изменилось со времени их первой, безумной встречи. И Торин не знал, к лучшему ли это? С одной стороны, хоббит перестал быть обузой. Пусть он не сравнялся с остальными гномами, да и вряд ли когда-нибудь сравняется, но ведь хоббиты в принципе очень домашние существа, не предназначенные для суровой жизни, которую вели гномы, не говоря уже о гномах-изгнанниках. Хотя Гэндальф и говорил, давно говорил, что эти удивительные полурослики только с виду такие безобидные. И теперь, смотря на Бильбо, Торин готов был верить старому волшебнику. Но, с другой стороны, сын Траина готов был многое отдать, чтобы после возвращения Эребора полурослик стал таким же, как в день их знакомства – веселым, слегка наивным, умеющим очень искренне смущаться, и так забавно возмущенным таким нашествием в его милую уютную норку. Но теперь гном отчетливо понимал – того хоббита уже нет. И никогда не будет. Почему-то от этого стало обидно. Поцелуй разорвался, Бильбо смотрел на Торина, чуть смущенно улыбаясь. - Спасибо тебе. - Глупый полурослик, - Гном улыбнулся в ответ. Тут порошки, оставленные лекарем, подействовали, и хоббит, зевнув, прикрыл глаза, соскальзывая в сон. Торин еще немного посидел рядом, рассматривая разгладившиеся во сне лицо Бильбо, после чего тяжело вздохнул и прилег рядом на край кровати. Ему тоже требовался отдых, но уходить не хотелось. Даже мысли о том, что кто-то из гномов может заглянуть и увидеть их, спящих вместе, не тревожила. Торин подумал, что, если кто-то еще не понял, то все равно долго скрывать их отношения смысла нет. Вряд ли кто-то из его отряда будет думать плохо о своем предводителе. С этой мыслью Дубощит уснул. Через некоторое время дверь комнаты приоткрылась и показалась голова Бофура. Он мягко улыбнулся и, тихонько приблизившись, накрыл Торина покрывалом. В доме тепло, но сейчас с них хватит и одного больного. После чего вышел, задув свечи. Им всем был необходим отдых, как телесный, так и духовный. Переход через Лихолесье, сражение с собственными демонами, вызванными из глубин сердец злой волей проклятого Леса, путешествие в бочках, все это изрядно подкосило даже много испытавших в своей жизни гномов. И все-таки, им пришлось легче, чем Бильбо и Торину. Остальной отряд боролся с собой, но, увидев что хоббиту грозит опасность от их предводителя, не сговариваясь, бросили силы на защиту слабейшего. Дурман Леса пытался заглушить этот инстинкт, но забота оказалась сильнее, заглушив даже темные мысли. Так что отряд был обязан полурослику не только спасением из темницы эльфов. Они были обязаны ему душевным здравием. И Бофур, несмотря на то, что, как и его братья, не был Торину ни родственником, ни подданным, а просто присоединился к маленькому отряду ради славы и золота, давно успел привязаться к товарищам. Пожалуй, теперь он считал себе ближе род Дурина, к которому никогда не принадлежал, чем свой собственный род. И он знал, что Бомбур и Бифур, их двоюродный брат, думают так же. Они не вернутся домой. Или погибнут, или останутся в Эреборе. В том, что Торин их не прогонит, гном был уверен даже больше, чем в том, что солнце снова взойдет этим утром. А пока, ему и самому нужен был отдых. Бофур открыл дверь комнаты, которую делил с братьями, и бесшумно лег на свое место.