Рита - девочка из провинции

Москва, наполненная шумом, Шереметьево, регистрация, мой первый полет и вот он, Туманный Альбион. Действительно туманный, промозглый и по-европейски чистый. Непривычно как-то. С английским у меня дела обстояли, мягко скажем, неважно, поэтому я чувствовала себя не в своей тарелке. Все-таки родина есть родина, и дышится там иначе, и чувство защищенности присутствует. Как я уже упоминала, Лидия была дамой обеспеченной, поэтому я была готова ко всему. Хоть к средневековому замку (ну, это, конечно, перегиб), хоть к маленькой квартирке, снятой на окраине в целях экономии. Но чопорность и некоторая скупость, свойственные потомственным англичанам, обошли мою тетушку, русскую душой, стороной. Я бы даже сказала, оббежали за километр. Моим новым местом жительства стал пентхаус. После нашего с мамой старенького домика, койки в самом углу комнаты на шестерых и давно не ремонтированного вокзала два верхних этажа небоскреба с выходом на крышу показались настоящими хоромами. - Нравится? – осведомилась Лидия. - Да, - еле выдавила я. Дорогая, со вкусом подобранная мебель, ковры с таким ворсом, что нога пропадала в них по щиколотку, на стенах картины (на мой взгляд, мазня какая-то, но в последствии оказалось, что стоила она немало), изящные торшеры, роскошные люстры, а видели бы вы ту ванную! Но больше всего мне понравилась кухня – просторная, с множеством выдвижных ящичков, шкафчиков, заполненных утварью, может, и не первой необходимости, но чертовски приятной для использования. Так и хотелось открыть этот огромный зеркальный холодильник с двумя дверцами, схватить все эти мисочки, ложечки, венчики, ножички и готовить, готовить, а полученные блюда предоставлять на суд домашним. Мама бы непременно заказала свой любимый картофельный суп с фрикадельками, а я бы… Но тут вспоминаю, что я здесь на птичьих правах, что понятия не имею, какой человек моя тетка, что я в чужой стране, не зная языка, что я еще совсем маленькая, что есть еще миллион таких уточнений. Последние события выбили из меня доверие напрочь, и даже когда, казалось бы, я попала в самую настоящую сказку, поверить, что подвоха нет, было крайне сложно. - А это будет твоей комнатой, - произнесла Лидия, открывая светло-коричневую дверь. – Ну как? Застеленная кровать, кресло, шкаф, пушистый ковер на полу, стол с лампой и на этом, в общем-то, все. Видно, что здесь никто и никогда не жил. Простая комната, в которую Лидия будет тащить все, чтобы сделать ее хоть чуть-чуть уютней, переборщит с этим делом, превратив в девчачью розовую спальню с лупоглазыми зайчиками, плакатами с Гарри Поттером и Доктором Кто. А еще спустя неделю шкаф будет забит до отказа новыми нарядами, а стол завален книгами вперемешку с косметикой. О да, тетка старалась, и, пожалуй, ей покупки, предназначенные для девочки-подростка, приносили кайфа больше чем мне. - Так, дорогуша. Будем разговаривать по-английски и точка. Привыкай к новой жизни, а знание языка лишним никогда не было, - Лидия наигранно строго посмотрела на меня, обнаружила, что моя рожица стала совсем жалобной, и расхохоталась. – Да ладно тебе, сейчас главное привыкнуть. Пока не заговоришь более-менее хорошо, ходить в школу не будешь. Наймем учителя. Тут русских выше крыши. Тут вообще всех выше крыши кроме самих британцев. Я с облегчением вздохнула, а тетка, заметив это, снова расхохоталась. Вообще она казалась мне слишком жизнерадостной и немного чокнутой, вела себя как большой ребенок. То, пока были в аэропорту, требовала у Марата покупки мороженого, то говорила, что хочет писать, то еще что. Странноватая, короче. Хотя, популярные авторы эротических романов бывают другими? Не знаю. Итак, как же проходил наш обычный день, поинтересовался, должно быть, мой читатель. Первое время он был следующим. Я просыпалась в семь утра, а чаще и раньше (устоявшаяся привычка, благодаря которой успевала привести себя в порядок в детдоме, в частности стереть зубную пасту с лица, щедро намазанную врагами, а иногда и найти припрятанные соседками вещи). Я умывалась, завтракала кашей, мною же приготовленной, и заваливалась на диван с книжкой, потом смотрела телевизор, бродила по комнатам, словно запертая птица, и все ждала, пока Лидия проснется. Вот уже десять утра, вот двенадцать, а вот и второй час, а она все спит. Наконец, тетушка разлепляла свои очи, потягивалась, завтракала какой-то травой (вегетарианка, видите ли), запивая ее вином, и тащила меня гулять, чаще по торговым центрам, сметая с полок все, что ей попадалось. Обедали (а по времени уже ужинали), мы в какой-нибудь забегаловке, потом меня отправляли на такси домой, а сама Лидия ехала развлекаться с коллегами по цеху и прочими знаменитостями сомнительного пошива. Возвращалась она обычно часов в пять-шесть утра и валилась на диван, не раздеваясь, пьяная в стельку. Иногда непонятно откуда появлялся Марат и заботливо переносил ее в кровать. Обнаружила я это абсолютно случайно, когда спустилась на кухню попить водички и столкнулась с ним в коридоре. - Э-э-э… Здрасте, - потупив взгляд, поздоровалась я с Маратом. На мне была пижама в виде шорт и майки, а, как известно, перед малознакомым человеком в таком виде стоять не очень удобно. Но мужчине было не до девчонки с Микки-Маусом на груди, поэтому, коротко кивнув, он пронес что-то бормочущую тетушку мимо меня, так ничего и не сказав. - А Марат ведь ваш… парень? – не удержалась я и спросила на следующее утро (скорее уже день), присев на краешек кровати Лидии. Та, только приняв душ и вытирая волосы махровым полотенцем, не расслышала мой вопрос, а смелости повторить мне не хватило. - Что говоришь? Халат весь что?.. - Да не, это я так. Неважно. Я тут подумала, что отвлекаю вас от работы. Думаю, мне хватит словарного запаса, чтобы самой изучать город. Так что не стоит вам… - Хватит мне вамкать. Никто ко мне на «Вы» не обращается. Тем более что мы родственники. Усекла? – Лидия накинула мне на плечи свое влажное полотенце и, так и не дождавшись ответа, что-то напевая себе под нос, принялась интенсивно мазать лицо таким количеством крема, что кажется, использовала всю банку. – И пожалуй, ты права. Пора браться за работу. Весь остаток этого дня, ночь, следующий день тетка клепала очередной шедевр, без конца курила и пила свое любимое сухое красное вино, опустошая один бокал за другим. Больше, собственно, ничего не пила и не ела, несмотря на мои неоднократные попытки ее накормить. Лидия сидела в кресле, держа на коленях ноутбук и сосредоточенно печатала. Периодически ее бесцветное ввиду отсутствия макияжа личико вытягивалось, губы нервно закусывались, а пепел от сигарет стряхивался куда не надо. Я уже легла спать, а Лидия все продолжала нещадно лупить по клавишам. На следующий день она не встала с постели. Забывалась сном, просыпалась, вновь отправлялась в царство Морфея. Мне стало не по себе, когда она и следующий, и поза следующий дни провела в кровати. На вопросы отвечала, что все хорошо, практически ничего не ела и вставала только для того, чтобы сходить в туалет. Эндогенная депрессия – штука страшная. Это не плохое настроение или подавленность, которые свойственны иногда здоровым людям. Это угнетенность, апатия, чувство собственной никчемности, давящее на мозги. Нет сил, чтобы просто встать. Мысли так замедляют свой ход, что не сразу вникаешь в вопрос, а чтобы ответить на него нужно время. Не испытываешь радости вообще. Даже если чудо увидишь. Малейшая неприятность (да хоть потеря мобильного телефона), приводит к болезни предрасположенную жертву. Что уж говорить о смерти родственника. Лидия, видимо, и раньше была подвержена таким состояниям. Думаю, она взяла меня к себе в частности для того, чтобы как-то отвлечься, не чувствовать своего одиночества. Когда-то давно, она хотела писать серьезные книги, иметь семью, но время распорядилось иначе. Сюжеты и философские размышления молодой писательницы мало интересовали читателя, и чтобы добиться успеха пришлось подстраиваться под обывателя. Первая книга для домохозяек – пробная, временная мера. Так она себя успокаивала. Второсортное чтиво должно было принести доход, который бы пошел на серьезное издательство. Но время шло, а временный заработок стал постоянным. Нашлась обширная читательская аудитория, которая бы не смогла переварить что-то стоящее (а может, Лидии так казалось). Тетушка должна была играть определенную роль, чтобы продавать свой специфический товар, а эпатажный, откровенный образ, примеренный однажды, прирос к женщине. Разочарованная сама в себе, подточенная потерей сестры, Лидия Фокс впала в депрессию. Часа в три ночи меня опять одолела жажда. Пришлось тащиться на кухню, но до места назначения я не добралась, поскольку услышала голоса, а являть себя ночному гостю в пижаме не хотелось. Повернув было обратно, затормозила – Лидия говорила о моей матери. - …не могу, понимаешь. Она ведь была моей родной сестрой, а я не видела ее столько лет. Я понятия не имела, что в этих чертовых деньгах, которые на меня сыпались, нуждались. Если бы не я, девочка не осталась бы сиротой. Рите ведь мать нужна, нормальная, полноценная. А я? Раньше двух не встаю, не в состоянии завтрак даже сделать. Я… Я старая, никому уже не нужная, истеричная, испорченная баба. Пишу о том, как мускулистый ковбой лишал девственности красавицу-креолку на конюшне. Это мой потолок в творчестве. Дальше я не сдвинусь. Да у меня никогда не то, что детей, у меня мужа никогда не было. Да кому такие нужны, а? – голос Лидии перешел то ли в плач, то ли в вой. - Мне нужна, дружок, - тихо ответил голос Марата. – Да какая ты старая? Жизнь в самом разгаре. - У меня? В разгаре? Присмотрись. Сижу на таблетках… - Видел я твои таблетки по двенадцать градусов. - …Не могу с постели по утрам встать. Я вернулась к себе. Нечего чужие откровения слушать. Утром, когда я пришла на кухню, то с удивлением обнаружила там Марата. Как всегда в отутюженных брюках, рубашке с закатанными рукавами и (о, ужас!) переднике в цветочек, он резал овощи. Тра-та-та-та-та… Неимоверная скорость. Кажется, нож вообще от доски не отрывался. - Классно, - выдохнула я. - Думаешь? Я и не так умею, - ответил мужчина и, невысоко подкидывая остро отточенный нож, стал так ловко и быстро его перехватывать то справа от себя, то слева, то за спиной, то одной рукой, то другой, что мне только и осталось стоять с разинутым ртом. – Ну как? - А меня научите? – загорелась я. - Ага, а потом твоя тетя меня убьет, - скривив рот, ответил гость и щелкнул меня по носу. - Ну и ладно. Как выяснится позднее, Лидия действительно однажды предпримет такую попытку. А пока мы болтаем о лондонской погоде и способах приготовления курицы, сидя на кухне и понятия не имея об этом. Но давайте обо всем по порядку.