Рита - девочка из провинции

- Ты даже не можешь себе представить, как сильно тебе идет розовый шелк, - Лидия стояла позади меня, поправляя лямки , а я критично разглядывала свое отражение в зеркале. Нет, она точно издевается. Где я и где розовый. Это же две разные планеты. Приближался тетушкин день рождения, и мне было необходимо на нем присутствовать в чем-то соответствующем. Увы, если бы мне можно было убежать куда-то в праздничный вечер, я бы непременно это сделала. Был, конечно, вариант напроситься в гости к Марату, но сам-то он наверняка будет все время возле Лидии. Мне уже было пятнадцать, и я училась в обычной английской школе. Ребята в моем классе были совсем неплохими, но, как мне кажется, слишком ответственными. То ли дело заключалось в наследственности и особенностях нации, то ли просто мои знакомые были такими, но отъявленных двоечников и бездельников, какие обязательно присутствуют в любой российской школе, там не было. Впрочем, думаю, роль играла сама школа, ведь Лидия хотела, чтобы я получила хорошее образование, а лучше тянуться за сильными, чем царить среди слабых. Поэтому это явно было не последнее учебное заведение в Лондоне. - А может, что-нибудь черное? – с робкой надеждой поинтересовалась я. - Не может. У тебя все черное. И кофты, и резинки на трусах. Ты только посмотри, как этот цвет тебя освежает! Где мои пятнадцать лет… С тетушкой было сложно спорить: платье, легкое, с открытыми плечами, с тонким кружевом на вороте мне очень шло. Другое дело, что привыкнув к закрытым темным нарядам, крайне сложно переключиться на что-то иное. Собственные тощие руки мне казались жирными и некрасивыми, а неглубокий вырез казался почти вульгарным. Да и сам факт того, что на мне платье, а не штаны, действовал пугающе. - Я не чувствую комфорта. Я это не надену. - Ну и дура. А, ладно. Делай, что хочешь. Но мы тебя накрасим, и ты наденешь каблуки! - Хорошо, - смиренно отозвалась я. Раз Лидия хочет поиграть в куклы, придется ей в этом потакать. Не так давно она вышла из недельного запоя, поэтому лучше позволить делать ей то, что она хочет. Вообще, это было волшебный период моей жизни. В школе все получалось, хотя для этого пришлось попотеть, у меня появились хорошие друзья – Сара Ломан, веснушчатая хохотушка и редкостная оторва, Томас Хейг, долговязый и вечно занудствующий, но от того не менее интересный, и Эмили Торнтон, пухленькая отличница, очень начитанная и эрудированная. Мы вчетвером подолгу могли зависать в кинотеатре или пиццерии, смеясь над только нам понятными шутками. Сара играла в волейбольной команде, куда записалась и я. Мы вместе проводили очень много времени, поэтому можно смело утверждать, что она была моей лучшей подружкой. Лидия ничего не имела против, если я ночевала в доме Ломанов, а те в свою очередь с радостью отпускали Сару ко мне. Мы могли не спать всю ночь, обсуждая какой-нибудь пустяк типа новенького мальчика в другом классе или мечтая о том, как явятся наши принцы на белых конях. И все чаще почему-то мой принц был смуглым доктором, неулыбчивым и молчаливым. Сара не могла этого не заметить, поэтому устроила мне однажды самый настоящий допрос. - Рита, колись, это ведь Марат? Да?! Тот самый, что приходил к твоей тете? – Сару разбирало любопытство, и она его скрывать не собиралась. - Нет, ты что! Он же… Он… - Ничего он не старый! И на Джерри Батлера похож. Он, наверно, очень сильный. И у него такие глаза… - Я имела ввиду, что он мой друг, а не то, что он старый. И вообще, что это ты его глаза разглядывала, а?! – рычу я и кидаюсь нее с подушкой. Это же Марат! Как можно его обсуждать? Марат. Его имя заставляло мое сердце биться чаще, но не в том опошленном смысле, который вкладывают в эту фразу, говоря о чувствах юной девушки к мужчине, нет, вовсе нет. Он для меня был авторитетом. Да, пожалуй, точная формулировка. Подобного уважения и даже восхищения я не чувствовала до этого ни к кому. Да за его похвалу я бы вывернулась на изнанку. Как верная собака готова была бежать всегда рядом и делать все возможное, чтобы услышать хоть слово одобрения. Вечно занятая своими издательствами и раскрутками Лидия мне искренне нравилась, я даже любила ее, но к ней, как к Марату, я так сильно не привязалась. А тут Сара с якобы моей в него влюбленностью. Нет, я слишком хорошо ощущала нашу с ним разницу, не столько в возрасте, сколько в жизненном опыте, мудрости, знаниях. Между нами была целая пропасть. И тем не менее, лучше его меня никто не понимал. Марат жил на этаж ниже нас, поэтому однажды узнав дорогу в его дом, я все свое свободное время стремилась туда, зная, что меня не прогонят и непременно угостят чем-нибудь эдаким, расскажут захватывающую историю из личного опыта или пришедшую из глубины веков, помогут советом и успокоят, если понадобится. - Попала! – радостно воплю я, когда мой дротик оказывается ровно в центре мишени, висящей на стене в квартире Марата. – Я попала!!! - Необязательно попадать в центр. Можно набирать очки, попадая в двадцатку, ее внешний и внутренний круг, тогда баллы удваиваются и утраиваются соответственно, - произносит Марат, не отрываясь от толстенной медицинской энциклопедии. Вообще у него очень много самых разных книг. Не удивлюсь, если среди сотен переплетов найдется «Молот ведьм». - Да плевать!!! Я первый раз попала! – продолжаю восторженно кричать я. Не стесняюсь больше, нет скованности, нет каких-то границ, запрещающих мне делать то, что хочется, и радоваться этому. И все-таки иногда мой самый близкий друг делал мне больно. Однажды, спускаясь к Марату около восьми утра в воскресенье (он никогда не спал уже в это время), я увидела женщину, выходившую из его квартиры. Высокая, с длинными светлыми волосами, в зеленом плаще, идеально сидевшем на ее стройной фигуре, с маленькой сумочкой, она показалась мне непревзойденной красавицей. Ревность? Знаете, дочери ведь тоже отцов ревнуют к красивым женщинам. Марат не был мне отцом, не был уж тем более возлюбленным, но слезы застили мне глаза, а рыдания удавкой скрутили шею и грудь. Почему? Почему эта женщина? Мне никогда не стать такой красавицей как она, а значит, я никогда не буду удовлетворять вкусам своего идеала. Пустяк, скажите вы. Казалось бы, после всех ужасов моего прошлого стоит ли реветь из-за женщины, проведшей ночь с сорокалетним мужчиной, который не приходится мне, по сути, никем? Но я ревела. Бежала сломя голову к себе и ревела. В комнате раскидала всех медведей, подаренных Маратом, и уткнулась лицом в подушку, накрывшись с головой одеялом. А он так и не понял, почему я не пришла в тот день и на следующий. Лидия занималась новой книгой, и ей было не до моих подростковых стенаний. Она не заметила моего подавленного настроения и того, что я не хожу в гости. - Здравствуй. Как дела? – сказал Марат, войдя ко мне в комнату. Я листала учебник, не видя, что там написано, и делая вид, что мне все абсолютно безразлично. Теперь-то я понимаю, каким детским садом всё это было, но что могла поделать с собой та маленькая девочка? Только недавно обретшая друга, отца и учителя в одном лице? Бывшего для нее настоящим кумиром, целой вселенной, вдруг оказавшегося не таким уж и непогрешимым. Марат был для меня всем, а меня одной ему было явно недостаточно. Вот она, пропасть. - Погрязла в учебе? – продолжил Марат. Я молча кивнула. - Это хорошо. Чем больше вберешь в себя знаний по разным предметам, тем многограннее будет твоя личность. Все хорошо? - Да, мне некогда. Учить о-о-очень много. - Понял, ухожу. Ну, ты не забывай-то старика. Я всегда не прочь поговорить с юным поколением, - с улыбкой, заставившей меня простить всё на свете, ответил Марат. – И кстати, сегодня на ужин будут ребрышки. Смею ли я надеяться на ваше присутствие, мисс? - Лады, - вздохнув, ответила я. Конечно, я не могла дуться на Марата вечно. Тем более, что он не был ни в чем виноват. На самом деле я просто не могла уже без него.