Рита - девочка из провинции

На следующий день Лидия послала меня к Марату с толстой пачкой бумаги. - Я ему давно обещала, что поделюсь старыми запасами. Ему завтра доклад читать, может не хватить на распечатку, - тараторила тетушка, щедро намазываясь какой-то редкостной гадостью желтовато-коричневого цвета. Запашок от этой бяки стоял крайне специфический. - Я… Я занята. Мне учить много, - заартачилась я. - Дорогая, ты хочешь, чтобы я к нему спустилась в таком виде? А если меня кто из соседей увидит? И что-то я не заметила за тобой бурной деятельности в последние часа два. Не будь ленивой задницей, а то твои булочки превратятся в батоны, - приподняв бровь, поучительно заявила Лидия, всегда следившая не только за своим весом, но и за весом всех окружающих. - Тогда пусть сам придет. Сложно, что ли на этаж подняться? – никак не могла угомониться я. - Сложно. Он на стекло вчера напоролся и теперь хромает. Я к нему сегодня заходила, так он, бедняга, как зайчик-попрыгайчик на одной ноге скачет. А, и забери у него мой мобильник. Кажется, я его там забыла, а то найти нигде не могу. Он, собака, разрядился… Мне ничего не оставалось делать, как взять толстенную пачку бумаги и отправиться к Марату. Позвонила в дверь, хотя уже не делала так давным-давно, входя без предупреждения, и стала ждать. Та пара секунд показалась мне вечностью, за которую я порывалась убежать раза четыре, но ноги почему-то приросли к полу, так и не позволив мне сорваться со скоростью света. - Здрасте. Вот бумага, а еще мне нужен мобильник Лидии. Она утверждает, что забыла его здесь, - глядя куда-то выше головы Марата, произнесла я. - Ого. Спасибо огромное. Вы меня прямо выручили, - забирая у меня из рук пачку, сказал Марат. В какой-то момент наши пальцы соприкоснулись, и я поспешила отдернуть руки. Марат смотрел мне прямо в лицо, никак не выдавая, что помнит о вчерашнем. – Мобильник не видел. Проходи, может, свежим взглядом уловишь его быстрее. Пришлось зайти в квартиру, где было проведено немало бесконечно счастливых часов, но и предостаточно унизительных минут. Марат действительно сильно хромал, и собственная жалость не позволила мне промолчать: - Что с ногой? - А… Стакан разбился, а я, ворона, наступил. Эти же сведения мне предоставила Лидия. - Ясно. А что за пятно на стене? На белоснежной поверхности, свободной от картин, часов, зеркал, красовалось свежее пятно-подтек, какие обычно возникают, если о стену разбивается со всей силы брошенный стакан, скажем, с недопитым виски. Да, если Марат метнул в стену свой любимый толстостенный стакан, он, должно быть, был в ярости. Впрочем, таким мне его видеть еще не доводилось на тот момент. - Это… Недоразумение. Придется закрашивать. А дальше повисла долгая пауза, за время которой до меня дошла вся сущность словосочетания «кричащая тишина». Воздух буквально звенел от напряжения, а каждое мое действие, каждый вздох казались неуместно громкими. - О, вот он, вижу, - наконец, произнес Марат. Мы одновременно рванулись к телефону, уютно примостившемуся в и неприметному с первого взгляда. Я опередила Марата, схватила мобильник и кинулась прочь из квартиры, даже не попрощавшись. Следующие две недели мы не виделись, избегая друг друга, что не могла не заметить Лидия. Она приперла меня к стенке (фигурально выражаясь), и потребовала объяснений. - Выкладывай! Чего поссорились-то? - Да не ссорились мы… Так, не сошлись во мнениях. - Поэтому ты на него смотреть не можешь? Вы идиоты? Да?! Моя тетушка не заморачивалась с выбором предложений. Она буквально за шкирку потащила меня к Марату и заставила нас поклясться, что мы друг на друга зла не держим и впредь «такой херней заниматься» не будем. В финале своего страстного монолога о пользе дружбы между соотечественниками и лично ее самыми близкими людьми тетушка стукнула меня с Маратом лбами, крепко обхватив нас за шеи, и разрыдалась. Творческая натура, что с нее взять. Им свойственны истерические наклонности, иначе было бы сложно переключаться с одного сюжета на другой. - Ну, а теперь дружеские объятья и никаких пререканий мне тут! – грозно покачала тоненьким пальчиком Лидия. Пришлось обниматься, что явно было не по вкусу обеим сторонам. Марату так, наверно, точно. Я же дрожала как осиновый лист. Хорошо хоть зубы не стучали. - Друзья? – тихо спросил Марат. - Друзья, - ответила я почти шепотом. Но отношения наши так и не вернулись на ту исходную позицию, о которой я постоянно вспоминала с горечью. Я больше не приходила к нему в гости, пропадая с друзьями на улицах Лондона, а он все больше времени проводил на работе. Тетка плевалась, что мы ее бросили, и искала утешение на груди могучего темнокожего боксера, который звал ее переехать во Францию. Лидия хихикала, но окончательного ответа не давала. Ее новая книга превзошла все ожидания и заметно увеличила состояние своей создательницы. На меня же положил глаз симпатичный старшеклассник Эван Конорс. Высокий, белокурый, с огромными голубыми глазами этот капитан футбольной команды школы был очень популярен среди девочек, невзирая на то, что достаточно сильно заикался. В общем, мечта, а не парень – молчаливый статный красавец. По-началу я его сторонилась, неуклюже улыбалась и делала вид, что крайне занята, если он находился ближе, чем на десять метров. Но, в конце концов, меня это начало даже забавлять. А почему нет, собственно? Эван оказался очень стеснительным, да еще влюбленным по уши, отчего его заикание не давало ему и слово выдавить, хотя в мое отсутствие он очень неплохо трепал языком. На первое свидание он заявился с букетом ромашек, чем окончательно меня завоевал. Ну, как завоевал… Второе свидание я начала с решительного поцелуя. Парень опешил и, кажется, в первое мгновение начал задыхаться, но в следующее уже активно пропихивал свой мокрый язык мне в рот. На третьем мы оказались у него дома. Со стен на нас пялились герои Marvel, а клоун-болванчик неодобрительно качал головой. Эван, возбужденный, раскрасневшийся, неловко мял мне грудь, так и не осмеливаясь снять с меня черный бюстгальтер. Пришлось и тут проявить инициативу. А вот дальше все было совсем печально. Нет, для Эвана-то все закончилось хорошо, а я кроме легкой боли, сменившийся дискомфортом, так ничего и не почувствовала. Холодные мокрые губы противно оставляли свои следы на моей груди и ключицах, а я смотрела на Человека-Паука. Эван, весь вдруг ставший необыкновенно мне неприятным, отчаянно дергался, вызывая рвотный рефлекс своими нагноившимися прыщами на плечах и кисловато-приторным запахом пота с небритых подмышек. Наконец, он кончил, измазав меня и простыни. Зачем мне все это надо было? Да если бы я знала. Наверно, хотелось отомстить Марату, вот только месть вышла кривая, словно бумеранг, вернувшись ко мне. Я потом часа два отмывалась в ванной, чуть ли не сдирая кожу, но на душе легче не становилось. Там было мерзко, темно и липко. Буквально через пару дней после потери (очень правильное слово) девственности, мы с Эваном расстались. Конорс залился краской и все порывался высказать мне что-то гневное, но вместо этого заплакал. Это было крайне жалкое зрелище. В результате я успокаивала парня, похлопывая по плечу и повторяя, что он найдет себе хорошую девушку, которая оценит его по достоинству. Уж не знаю, насколько он был счастлив с Лизой Вон, но об их отношениях впоследствии складывались легенды. По слухам, вероломно распускаемым сей барышней, это Эван бросил меня, а я якобы ползала перед ним на коленях. Мне же, как это ни удивительно, было абсолютно плевать кто, что, с какими подробностями и кому говорил. Но факт оставался фактом: об этой ситуации каким-то непостижимым образом узнала Лидия, растрепав все известные ей подробности Марату. Так уж случилось, что мы с ним умудрились застрять вдвоем в лифте буквально через неделю после моего расставания с Эваном. Опять повисла пауза, которую разряжало лишь мерное тиканье часов Марата. - Слышал, вы с мальчиком расстались, - все-таки сказал он после десяти минут молчания. Я истерично расхохоталась. Ему, видите ли, подробности интересны! Подумать только! - Расстались. Тебя что, волнует моя личная жизнь? – язвительно поинтересовалась я. – Тебя, быть может, волнует, спала ли я с ним? Спала. Трахалась. Ебалась. Выбирай любую из формулировок. Начитавшись бабских романов, насмотревшись ванильных мелодрам, я глубоко-глубоко в душе (да кого обманываю – на поверхности), надеялась на ревность. Герои сказочных историй обычно в таких ситуациях начинали орать на своих собеседниц, некоторые падали пред ними на колени или страстно целовали, в то время как другие даже поднимали на красавиц руку. Но Марат не был героем бульварного романа, как и я не была простодушно-прекрасной девицей, падающей в обморок от вида крови. Разочарование. Вот что появилось в усталых глазах Марата. Боже, как мне было стыдно в тот момент! Каким детским лепетом мне кажется это сейчас! Девочка отчаянно рвала с детством, пытаясь доказать собственное взросление путем игры в куклы. Так мы и молчали, пока диспетчер нас не освободил через час.