Рита - девочка из провинции

Венсан Дельмас уговорил-таки Лидию съездить в Париж. Тетушка повздыхала, что придется меня оставить, ибо я никак не вписывалась в их любовную идиллию, но пообещала, что непременно свозит меня во Францию в следующий раз. Я только отмахнулась. Две недели полной свободы – вот что меня ожидало в тетушкино отсутствие. И я решила время зря не терять. Стоило мне усадить Лидию в такси, ко мне примчалась Сара и, хитро улыбаясь, протянула крошечный сверток из обрывка листка. - Вы готовы дети? – подмигнув, поинтересовалась эта длинноногая рыжая бестия. - Да капитан! – бойко ответила я. Если вы хотите попасть в ночной (даже и первоклассный) клуб любой столицы мира, вам не нужно обладать хорошей внешностью, создающей благоприятное (платежеспособное) впечатление. Вам нужно иметь влиятельных в этом клубе друзей. Нарядившись как девицы не самого тяжелого поведения (эх, молодость и безбашенность), накрасившись как представительницы одной из самых древних профессий, мы отправились во все тяжкие. Это странное ощущение, когда ты сливаешься с музыкой, толпой и, кажется, всем миром, сложно передать словами. Мы были привлекательны, вокруг нас вились молодые люди в немалом количестве, но нас, двух школьниц, интересовало вовсе не их внимание. Мне было срать с колокольни на всех этих козликов, похотливо облизывавшихся на наши голые ноги и непросыхающих от алкоголя, который, кажется, у них бежал по сосудам вместо крови, а Сара на тот момент встречалась с администратором этого милейшего заведения. Нет, наш мозг будоражило содержимое того маленького конвертика. Легкий наркотик, но много ли надо новичкам? Нюхнув один раз в туалете, начищенном в начале ночи персоналом до блеска, мы полностью перестали отдавать отчет своим действиям. Я понятия не имею, что это была за гадость, но «вштырило» меня не по-детски. Без остановки мы буквально бились в сумасшедшем танце папуасов, тесно прижимаясь то друг к дружке, то к кому попало. Звук казался приглушенным, ориентация в пространстве и времени ушла вместе с чистотой туалета, который заблевали посетители буквально через полчаса. Через какое-то время сознание «включилось», принеся неожиданный вопрос на своих невесомых крылышках: где я? Нет, это однозначно был все тот же клуб, и музыка рвала перепонки все также, отдавая тяжелыми ударами где-то под ребрами, но рядом не было Сары. Зато на меня нехорошо косились два рослых парня лет двадцати семи. Испуганно озираясь, я пыталась найти подругу, но вместо этого натыкалась взглядом то на охрану, вытаскивающую из зала девушку с ну очень откровенным вырезом на спине, открывающим ложбинку между круглыми ягодицами, то на перекаченных маслянисто-потных мужиков, неустанно покачивающихся на подобии столетних дубов вокруг миниатюрной девушки в короткой юбочке, а учитывая, что дубы танцевать не склонны, вы можете себе представить «пластичные» телодвижения тех мачо. - Вот ты где, - схватила меня за руку невесть откуда появившаяся Сара. – Нам пора. - Куда? Домой? – проорала я ей в ухо. - Не-е, - неопределенно отозвалась подружка. Как выяснилось, хахаль Риты вместе с дружками решил прокатиться на байках. Да, администраторы порой в душе весьма романтичны. Меня посадили за длинноволосым, чем-то похожим на эльфа, парнем с тонкой бородкой и женоподобными чертами, и мы отправились в путь, обгоняя на бешеной скорости автомобили. Это было весьма захватывающе, если не считать того момента, что меня начало подташнивать. Задницей чувствовала: что-то не так. А моя задница получше некоторых экстрасенсов будет, уж поверьте. Жаль, что иногда я ее чутье игнорирую. Ночной Лондон встречал нас холодным ветром и срывающимися каплями дождя, недружелюбно обволакивая сыростью и даже какой-то затхлостью. Байки направлялись, видимо, за город, потому как постройки становились все реже и реже. Густонаселенный город открывал нам свои почти безлюдные края. Мы остановились возле какого-то склада, явно заброшенного. Вы сейчас должно быть задаетесь вопросом, как я могла довериться незнакомым людям, сесть на мотоцикл и отправиться в неизвестность? Да легко. Мне хотелось забыться, а лучше приключений на пятую точку не помогает ничто. - А где мы? – поинтересовалась я у длинноволосого бородача. - Так в клубе. - Не поняла? - Бойцовском клубе. Ты что, фильм Финчера не смотрела? Как оказалось, эти хреновы поклонники триллеров уже который год устраивали в этом месте бои без правил. Говоря «без правил», я имела ввиду, что это были на всю голову больные ребята, бившие, кусавшие, а как потом выяснилось и стреляющие во все места человеческого тела. Кроме любви к творчеству Дэвида Финчера, никакого отношения не имеющего к этой бойне, ребятки тащились с древнеримской тематики, облачаясь аки гладиаторы на арене Колизея. Мы подоспели как раз к самому разгару, когда рыжебородый хлопец двух метров ростом приказал такому же крупному парню с азиатской внешностью обхватить зубами краешек примитивной арены. «Трибуны» стонали от восторга. Помещение старого склада было забито под завязку. - Ганник! Ганник! – неистово ревели зрители всех возрастов, полов, рас. Цветастое, многоликое, необузданное нечто. Если этому существу что-то придет в «голову», остановить его будет невозможно. Находиться здесь было рискованно. - Сара, нам лучше уйти. Сара! – но сумасбродная девчонка полезла вперед, таща меня за собой, словно буксир. – Сара, стой! Мне нужно было либо отпустить руку подруги, либо оставить ее в этом хаосе. Но научившись однажды ценить дружбу после периода одиночества и ожесточенной борьбы с большинством, я не могла оставить шестнадцатилетнюю дурочку на этом побоище. - Смотри, Рита, смотри! Бедный азиат с длинным тесаком Ганника у своей шеи, безоружный, со сломанной рукой, неестественно выгнувшейся, вынужден был подчиниться и, опустившись на четвереньки, обхватил бордюр желтоватыми зубами. Под яростное «Ганник!» рыжебородый поднял мускулистую ногу в тяжелом ботинке и резко опустил ее на затылок несчастному. Однажды я видела, как один алкаш долбил другого лицом о рельс. Я сидела тогда под вагоном, спрятавшись, как мне казалось, надежно. Не забыть мне того звука, с каким кости лицевого черепа рассыпаются в крошку, не забыть, как кровь, будто краска, покрывает все вокруг, растекаясь по шпалам, впитываясь во влажную землю. Я видела смерть, но не могла ей помешать, иначе бы погибла сама. И я видела ее вновь. Пресыщенные всеми благами жизни люди убивали друг друга в двадцать первом веке в одной из столиц такой просвещенной и древней Европы. А моя мама умирала на больничной койке в России, где даже капельные системы доктора, виновато пряча глаза, просят купить в аптеке. И не потому, что врачи сволочи, которые не хотят тратить деньги, а потому что у больницы-банкрота на это нет средств. У государственной больницы не было денег. Абсурд? Абсурд. А здоровые мужики играли в гладиаторов, насмотревшись сериалов, бросали вызов собственной храбрости и самой смерти. На мгновение зрители замолкли, а я, наконец, увидела выражение лица Сары. Девчушка вся как-то сжалась, даже не побледнела, а посерела. - Он?.. – пролепетала она. - Он мертв, - прозвучал голос над моим ухом. Обернувшись, я увидела того самого белобрысого байкера, что привез меня сюда. - Пойдем, - потянула я подругу к выходу, но не тут-то было. Если хлеба толпе и так хватало, то зрелищ ей было недостаточно. После пяти минут оваций к Ганнику вытащили сразу троих. Причем, судя по их лицам, выбор на них пал случайно, и вообще они просто «типа зрители». Могучий богатырь свалил их одного на другого с такой силой, что казалось, тела подпрыгивали, падая. - Трофей, - пробасил Ганник, указав на юную чернокожую девушку. Толпа восприняла эту фразу как приказ бога, поэтому барышню сразу несколько рук подняло в воздух и переправило «гладиатору». Тот схватил жертву своими огромными лапищами и, опустив плачущую, вырывающуюся девушку на пол, навалился сверху, вытаскивая из штанов член. - К-к-как.. Это не постановка? – все еще не веря своим глазам, прошептала Сара. Девушка на арене давилась собственными криками, отчаянно пыталась хоть как-то ударить своего мучителя, но тщетно. И ни один человек из толпы ей не помог, когда насытившийся Ганник встал, оставив истерзанную девушку лежать на земле рядом с телом азиата. Вместо этого на смену Ганнику пришли другие. - Эй, сюда, - поволок меня куда-то длинноволосый. Каким-то чудом нам с Сарой уже почти удалось пройти за ним к выходу, но тут произошло нечто неожиданное. Точнее, неожиданное лично для меня, поскольку для этих мест выстрелить из пистолета оказалось нормой. Пуля попала в спину нашему неудачливому спасителю, и тот упал на колени. Не знаю, была ли это случайность, месть или что-то еще, но так или иначе мы остались без какого-никакого союзника. Раненого оттащили в угол, чтобы не мешался под ногами. Администратор Сары пропадал черт знает где. Тем не менее, нам повезло забиться среди строительных материалов и остаться незамеченными для насильников. Дело уже было на рассвете, когда кипящая масса фанатов Ганника вспомнила, что пора бы и по домам расходиться. Мы с Сарой, просидев часа два за шифером, надышавшись цементной пыли, двести раз пожалели, что не находимся в своих постелях. Сару так вообще трясло от увиденного. У меня же не было выбора: либо я тоже начну паниковать, и мы никогда не вернемся домой, либо я буду держать себя в руках. Этот день еще не раз вернется ко мне в ночном кошмаре, так не лучше ли все переживания отложить до того времени? Стальная воля, скажите вы? О, нет. Привычка выживать. Но вот и час свободы. На складе уже никого, утренняя свежесть заходит в помещение, подготавливая его для следующей ночи, в углу лежит подстреленный байкер, а посреди арены девушка, между ног которой забита какая-то грязная тряпка, пропитавшаяся кровью. Труп азиата уже убран и вокруг ни души. - Надо вызвать скорую, - произнесла я, подбегая к девушке. - Нет!!! - хором ответили Сара, длинноволосый, хрипло дышавший, и негритянка, слабо дернувшаяся на мои слова. - Как нет? - Меня папа убьет, - прозвучал ответ Сары. - У меня героин в крови, героин в кармане, условное освобождение и такие долги перед Ганником, что он всю мою семью уроет, если сюда заявится полиция. - И у меня, - простонала девушка. - Но вы умрете здесь! - Зато мою младшую сестру не тронут, - грустно сказал парень. Что мне оставалось делать? Бросить их умирать? Без колебаний набрала номер Марата, кратко обрисовала ситуацию, и через двадцать минут он стоял передо мной с небольшим дипломатом. Не задавая вопросов, осмотрел пострадавших, наложил парню швы, дал лекарство. - Жить будешь, в мышце застряла пуля, - сказал он, сердито покосившись на Сару, плачущую без остановки. - Выведи ее на воздух, - тоном, не терпящим пререканий, приказал мне. Я потащила всхлипывающую подругу на улицу. В ночной потасовке она заработала синяк на скуле от чьего-то локтя, а у меня самой руки были в ссадинах, под кожей ладоней засело множество заноз, полученных при отодвигании стройматериалов. Когда Марат вышел из склада, у него руки были по локоть в крови. Он достал пачку сигарет и закурил, оглядывая нас с Сарой. - И?.. – не могла не задать вопроса о девушке я. - Помощь едет. Без переливания крови она умрет. Анне придется отправиться в больницу. Я ей все объяснил и пообещал найти способ защитить ее семью от этого… как его… - Ганника, - услужливо подсказала я. Анна. Так вот как ее зовут. Имя длинноволосого так и осталось для меня тайной, так как он смог самостоятельно встать, сесть на байк и уехать. Больше я его никогда не видела. Уже дома, когда я вновь сидела на том самом подоконнике, что и в тот раз, когда меня поцарапал Том, когда я уже проспала, наверно, часов двенадцать, когда отец отчитал Сару и посадил под замок, Марат увидел мои ободранные, опухшие ладони. - Безответственно? - спросила я, пока он одну за одной вынимал щепки. - Да. - Эгоистично? - Да. - Инфантильная дуреха? - Да. - Я тебя вновь разочаровала? На последнем вопросе Марат, не поднимая головы, исподлобья посмотрел мне в лицо. - Нет. Я горжусь тобой. - Серьезно? - Да. Не отвлекай, пожалуйста. Тут их сотни… Наконец, операция по спасению моих ладоней подошла к концу, но руки ныли страшно. Марат убрал все свои инструменты, взял меня за подбородок и тихо-тихо сказал: - Не делай так больше. Я кивнула, ощущая на своей гладкой коже легкую шершавость его сухих и горячих пальцев. Наши глаза снова на одном уровне, но мы бесконечно далеки от того понимания, что было несколько месяцев назад. - Почему я тебя потеряла? – вглядываясь в его черты, спрашиваю я. - Никогда. Ты меня никогда не теряла. - Если бы ты только знал, как мне тебя не хватает… Марат слишком близко, преступно близко. У меня кружится от кошмарной ночи голова, или дело не в этом? Только не отпускай, только не исчезай! - Ты не сердишься на меня? – выдавливаю из себя, еле дыша. - Ты спасла две жизни. А учитывая состояние Сары, то все три. Победителей не судят, - не улыбаясь, отвечает Марат и мучительно медленно проводит по моим растрепанным волосам. Секунды тянутся, складываясь в вечность. Я не дышу, но куда-то падаю. Поймай меня! Умоляю, дай мне снова возможность дышать, или я умру от ожидания! Касается сухими губами моего лба, переносицы, коротко целует в висок. Берет мои израненные руки в свои, кажущиеся такими большими и смуглыми по сравнению с моими ладошками, подносит к губам. Я сплю? Если да, то это первый раз, когда я не хочу просыпаться. - Чертенок мой, - шепчет едва уловимо, когда я рывком прижимаюсь к нему так сильно, как только можно, обхватив за шею. – Я с ума сошел… Я вся в его руках, сильных, уверенных. Хрупкое тело, наконец, обрело надежную защиту. Целует в губы властно, но без малейшей грубости. Я… Я хочу его. Хочу, чтобы мы были одним целым. Я впервые хочу мужчину, хочу так, как его должна хотеть женщина. Чуть отстраняется, упираясь своим лбом в мой, медленно расстегивает пуговицы на моей рубашке. Накрывает ладонью шрамы на бедре, проводит рукой по тугому животу, по твердой грудине вверх, к тонким ключицам, будто восхищаясь моей юностью. - Ты очень красива, - как всегда глядя прямо в глаза, произносит Марат. Мне нечего ответить, поэтому я лишь со всей своей болезненной, гипертрофированной страстью целую его, куда придется, обвивая, словно живыми гибкими прутьями, руками и ногами. Нам некуда спешить. Ночь только началась. Теперь он мой. Мой навечно.