Рита - девочка из провинции

На следующее утро я терпеливо ждала блинчики на кухне у Марата, которые тот пек мастерски, делая их тоненькими как салфетки, потом я их промасливала и обсыпала сахаром. Получалось так, что лакомство просто таяло во рту. Учитывая, что тетушка после бессонной ночи за компьютером должна была проголодаться, предполагалось, что она явится к нам, как только все будет готово (добрая воскресная традиция). Спала я всегда в своей комнате, поэтому, уходя, видела, как Лидия, напряженно растирая виски, вглядывалась в экран монитора, в пятый раз пытаясь изменить особо важное предложение. - Она себя изводит. Ходит как привидение и печатает без конца, да только потом все удаляет и начинает заново. Уж не знаю, что это за роман, но так серьезно она ни к одной работе не подходила, - надкусив свернутый блинчик, сказала я. - Да пусть так, чем черт знает где до утра и черт знает с кем черт знает что делать. - Хрена себе загогулина… Ой, извините. Без растений, - быстро затараторила я, заметив нахмуренные брови Марата. – Между прочим… Я не договорила, потому что кипящие масло, к которому я неосторожно подсунула длинный нос, брызнуло мне в физиономию. Вот вечно со мной всякая фигня случается, что поделать. Я взвизгнула, а Марат бросился мне на помощь. - Да нормально все. Не нужен мне никакой спрей. Там чуть-чуть-то было, - заявила я, подставив нос под струю холодной воды. - Ладно, давай осмотрю масштабы поражения, - согласился Марат, когда я, наконец, отошла от раковины. – Да, думаю, жить будешь, но лучше бы… - Без спрея заживет. Он пахнет отвратительно, - заупрямилась я. – Можно поцеловать в нос. Когда мама так делала, всегда все моментально проходило. - Ну, раз мама, - улыбнулся Марат, наклоняясь к моему носу, но я чисто случайно подставила губы, запрокинув голову в ответственный момент. Честное слово. - Отойди от нее или я тебя пристрелю как собаку, - негромко, но очень уверенно прозвучал голос Лидии, появившейся в дверях с пистолетом в руках (откуда он только у нее был?) – Ей только шестнадцать! Как ты вообще… Как, Марат? Я тебя другом считала, а ты меня предал. Кобель. - Лидия, ты все не так поняла, - поспешила сказать я. - Помолчи, - дернув меня за рукав и тем самым подтянув к себе, протянула Лидия. – Он тебя насиловал, да? - Нет!!! Лидия, что ты… Опусти пистолет, Лидия, не делай глупость. - Ей шестнадцать, Марат, ей только шестнадцать… - повторила тетушка, глядя в лицо Марату. Тот молчал, стоя прямо и не спуская взгляда с рук подруги. - Тетя, я люблю его! Если ты выстрелишь, я покончу с собой! – закричала я, не зная, что делать. – Марат, ну скажи что-нибудь! Марат, она с ума сошла. Скажи, что тоже меня любишь! Или это неправда? Марат… - Рита, девочка моя, он тебя совратил, а ты и веришь. Он воспользовался твоей неопытностью! И сегодня об этом пишут все газеты. Все! И не только это. Нас троих полили грязью с ног до головы, а я наивно думала, что и насчет тебя, Марат, они лгут. Но сейчас вижу, что нет. Ты целовал мою шестнадцатилетнюю племянницу! Пишут, что ты ее…. Что с четырнадцати лет ты ею пользовался. Тебя посадят. Или я тебя убью! - прокричала тетушка. - Ты, правда, так обо мне думаешь? Ты, правда, считаешь, что я ради собственной похоти, ради развлечения могу спать с девочкой? – тихо спросил Марат. – Ты, которая жила под моей крышей два года, что плакала мне в плечо, делила проблемы и успех? Ты веришь желтым газетам? Ты? - Я верю своим глазам! – еще громче, чем прежде закричала Лидия. – Ты целовал ее только что в губы. Риту, маленькую Риту. А она говорит, что любит тебя и покончит с собой, если я тебя пристрелю! Так поступают девочки, если ничего к мужчине не чувствуют?! Поступают?! - Лидия. Ты, правда, считаешь, что я могу пользоваться Ритой? – произнес Марат, делая шаг навстречу тетушке. Чем громче кричала она, тем тише был его голос. – Лидия, ты сама себе не веришь. Отдай мне пистолет, отдай. Лидия перевела взгляд на меня, потом на Марата, потом снова на меня. Красные, воспаленные глаза на белом как мел личике полны слез, руки дрожат, халат почти распахнулся. Тетушка, заплакав, протянула Марату пистолет и упала без сил на колени. Я кинулась ее обнимать, чего никогда раньше не делала. - Прости меня, - не столько ко мне, сколько к Марату обратилась Лидия. Тот разрядил пистолет и вышел вместе с ним из комнаты, вернувшись через минуту с пустыми руками. – Марат… - Тшш.. – отодвинув меня чуть в сторону, обнял Лидию Марат. – Все в порядке. Я ждал от тебя именно такой реакции. - Такой?.. - Лидия, я люблю твою племянницу и клянусь тебе – она не ребенок. Я не брал ее силой, не соблазнял, но я виноват, что мне сорок один. Я виноват, что я бесконечно стар для нее. - Рита? – вскинула на меня глаза Лидия. - Вообще-то это я к нему приперлась со своими признаниями. Честно. Он благородно разыгрывал из себя рыцаря долгое время. Ни в какую не хотел понять, что мне никто другой не нужен. Мне не нужен ровесник, который даже не знает, кто такой Че Гевара, - растроганно заревела я, обнимая их двоих. Марат улыбнулся, услышав мое неловкое откровение. - Так значит… - Лидия осеклась, так и не закончив фразу. - Что? – хором спросили мы с Маратом. - Сейчас, - сказала тетушка, вскочив на ноги и убегая куда-то. Через пару минут она явилась с раскрытым ноутбуком, поставила его на стол и, нервно закурив, уселась на стул с выжидающим видом. – Читайте. На страницах весьма известного и уважаемого издательства красовалась статья, приуроченная к грядущей публикации известной писательницы, под названием «Семейка Фокс», где в весьма язвительных выражениях описывалось прошлое Лидии и ее близких. Некая Сьюзен Браун заявляла, что «Лидия Фокс не зря имеет больную фантазию, ведь история ее жизни весьма трагична и, должно быть, она сумасшедшая». Я, якобы, ее незаконнорожденная дочь, брошенная на воспитание в глухой деревне сестре Лидии, после смерти которой попала в детдом. Далее следовали подробности моей там жизни с деталями, которых в природе не было. Акцент делался на моей половой жизни, мол, русские отъявленные беспринципные мрази, только и умеющие что надругаться над слабым. Сведения о моем побеге были расплывчаты, но «сомнений нет, что несчастная девочка искала себе средства на пропитание любым путем, и мы не можем обвинять ее». В конце концов, у Лидии проснулась совесть и она вместе со своим «сожителем-хирургом» забрала меня со скандалом из детдома. Дальше все было предсказуемо. Марат оказался в истории педофилом, а Лидия, как известная блудница нашего времени, ему в этом покровительствовала, возможно, вовлекая меня в различные оргии со своим участием. В любом случае я получалась жертвой, которую развратили и теперь мне затыкают рот, чтобы я чего лишнего не наболтала. «Лишнее тому подтверждение – день рождения писательницы, на котором девочка, одетая неподобающе вульгарным образом для своих лет, не смела и слова сказать без разрешения взрослых. Она выглядит очень худой, почти истощенной, и, кажется, причиной тому постоянные стрессы, вакханалии и алкоголь, которые являются неотъемлемыми спутниками Лидии Фокс. Напомним, к июню этого года писательница пообещала своим фанатам выпуск новой книги, заявив, что это будет нечто новое, непохожее на все предыдущие романы мисс Фокс. Что ж, посмотрим, сможет ли она сломать шаблон и показать читателю что-то стоящее, отличное от того шлака, каким обычно являются ее работы». И вся эта красотища была написана под фото, где мы с Маратом выходим из машины рано утром, а у меня ну очень потрепанный вид. М-да, день после бойни в «бойцовском клубе». Хороший кадр, ничего не скажешь. На мне воистину блядский комбинезон, тушь размазана по лицу, а у Марата на воротнике кровь то ли Анны, то ли того белобрысого байкера. - Вот как, - присвистнул Марат, набрав в поисковике имя автора сей околесицы и получив ответ. Ею оказалась очень полная дама в круглых очках. – Никого не напоминает? - Это же дамочка с дня рождения, которую выставили вон. Долго же она собиралась с мыслями. Год, не меньше, - вспомнила я. - Зато собралась так собралась, - вздохнул Марат. – Ну, переврано, конечно, но суть про нас отражена. Я теперь злой дядя-хирург, а ты маленькая и беззащитная жертва. - Да, но про Лидию-то они вообще ложь написали. Моя мама – это моя мама. Так ведь? – задала я, как мне кажется, вопрос, не требующий ответа. Но тетушка от моих слов вся как-то сжалась и яростнее стала пыхтеть сигаретой. Пришлось вопрос повторить, чтобы развеять возникшие подозрения. – Так ведь? Лидия? - Да, конечно, - пробормотала она и вылетела пулей из комнаты. Мне стало не по себе. - Не обращай внимания. Она разбита этой статьей. Как я понимаю, похожие новости и в других газетах, ведь скоро выход новой книги, которую она вряд ли закончит в срок такими темпами, - ободряюще сказал Марат. На следующий день его уволили, а меня везде и повсюду атаковывали журналисты, пытаясь узнать хоть что-то новое. Лидия же забросила книгу и не вставала с постели, отказываясь принимать пищу и антидепрессанты, давно прописанные ей врачом. Черные полосы возвращались.