Золотой рассвет. Часть 3. Начало Эпохи 39

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Толкин Джон Р.Р. «Сильмариллион», Толкин Джон Р.Р. «Властелин колец», Васильева Наталья, Некрасова Наталия «Чёрная книга Арды», Толкин Джон Р.Р. «Арда и Средиземье», Толкин Дж. Р. Р. «Неоконченные сказания Нуменора и Средиземья» (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Гил-Галад/Эрилиндэ, Элронд/Келебриан, Галадриэль/Келеборн, Исилдур/Фириэль, Исилдур/Аллуа, Келебримбор/Хейнит, Саурон/Зимрабет, Манвэ, Маэглин, Элронд, Саурон, Исилдур, Келебриан, Тхурингветиль, Трандуил Ороферион, Элендил Верный, Курумо, Гил-Галад, Аэгнор, Элендур, Варда, Эру Илуватар, Келебримбор, Аллуа, Келеборн, Назгулы
Рейтинг:
NC-17
Размер:
планируется Макси, написано 293 страницы, 39 частей
Статус:
в процессе
ООС Насилие Нецензурная лексика ОМП ОЖП Романтика Ангст Юмор Флафф Драма Фэнтези Экшн Психология Повседневность Дарк Ужасы Hurt/comfort AU Вымышленные существа Эксперимент ER Стёб Антиутопия Дружба Пропущенная сцена Жестокость Беременность Смерть второстепенных персонажей Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Война Последнего Союза закончилась полной победой сил Запада, которая, впрочем, досталась им очень дорогой ценой - многим уже никогда не суждено вернуться в родные дома. Исилдур, который даже не подозревает о том, какую опасность таит в себе Единое Кольцо, искренне думает, что навсегда избавил мир от Черного Властелина, а Элронд радуется обретенной власти и собирается в ближайшее время взять в жены дочь Келеборна Келебриан. С такими мыслями предводители сил Запада собираются в обратный путь...

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Осторожно: АУ, ООС, полный неканон, в тексте присутствуют сцены насилия и запредельной жестокости. Образ Эру Илуватара не имеет ничего общего не только с каноном, но и вообще с какими-либо божествами из общеизвестных мировых религий. Всего планируется три части. Сюжетно текст связан с другими произведениями моего средиземского цикла, за исключением рассказа "Разбитые иллюзии".

Иллюстрации к тексту можно посмотреть здесь:
https://vk.com/album83548914_159235158

Старая незаконченная версия есть здесь:

http://samlib.ru/editors/l/laar_m/zr-3.shtml

27. Дальняя дорога

24 мая 2018, 21:50
Дорога до ближайшего приграничного города заняла у Валандура несколько дней. Он разговаривал со своими спутниками не слишком много, стараясь не болтать о себе лишнего: для них вполне сгодится история о том, что он едет навестить знакомого или родственника, а остальное им знать не обязательно. Тем не менее где-то в глубине души он чувствовал угрызения совести — он совершил сразу два непростительных злодеяния: дезертировал из армии, причем будучи военачальником, а не простым рядовым, и предал лучшего друга. Ведь Исилдур наверняка волновался и переживал, не понимая, куда он делся, а может, и воображал себе нечто страшное… Хотя толку-то так себя грызть, после всех издевательств над Амартом и внебрачного разврата он уже все равно конченый человек, одной мерзостью на его жизненном пути меньше, одной больше, суть от этого не меняется. По прибытии в нужное место нуменорец тепло распрощался с хозяином повозки и его сыном, вручил им тряпичный мешочек с приличной суммой — оба были очень удивлены такой щедростью неизвестного знатного господина, они таких денег отродясь в руках не держали! — и пошел прочь. Прежде всего он решил найти какое-нибудь приличное место, где можно поесть и переночевать, а потом наутро продолжить свои поиски на свежую голову. Задав прохожим, которые рассматривали его с явным удивлением, несколько вопросов, нуменорец свернул на широкую главную улицу и, пройдя мимо нескольких богатых лавок, вскоре нашел постоялый двор — это было довольно большое здание из темно-желтого камня, окруженное кованой оградой. Было похоже на то, что народ в этом месте жил довольно обеспеченный; по крайней мере, привязанные в тени под навесом лошади гостей выглядели породистыми, сытыми и ухоженными, окна заведения были застеклены, а не затянуты, как во многих бедных поселениях, бычьим пузырем, чисто вымыты и занавешены. Недолго думая, он зашел внутрь; к нему тотчас подошел довольно неплохо одетый слуга. — Добрый день, господин, чего изволите? — сказал он на Синдарине, пусть и с заметным акцентом. — И вам доброго дня, — ответил Валандур. — Мне хотелось бы прежде всего пообедать, а потом снять комнату на ночь. Утром я отправлюсь дальше, а пока мне нужно передохнуть и кое-что выяснить насчет того, куда именно мне нужно. Тот поклонился. — У нас как раз есть свободные комнаты, — произнес слуга, — а пока можете сесть за любой свободный столик и решить, что желаете на обед. Нуменорец выбрал столик в наиболее светлом углу и сел; слуга тем временем подошел к какому-то пожилому южанину, судя по всему, хозяину постоялого двора, и заговорил с ним на харадском. Тот быстро ему что-то объяснил, и слуга тотчас вернулся к Валандуру. — У нас есть все, что вам нужно. Какую комнату предпочтете, побольше или поменьше? — Можно поменьше, я все равно ненадолго, — ответил нуменорец, — не на солнечной стороне, чтобы там было не слишком жарко, и потише. — Хорошо. А поесть и попить чего желаете? — Ну… — Валандур подумал о том, что денег у него с собой пока что достаточно, и можно особо не ограничивать себя в расходах, — принесите мне, пожалуйста, хорошего жареного мяса, стакан самого лучшего вина, какое у вас есть, а потом я подумаю, может быть, еще что-то закажу. Харадец поклонился и ушел; теперь бывший военачальник Исилдура решил, что может немного расслабиться, и осмотрелся. Постоялый двор его приятно удивил — он думал, что такое заведение на юге должно быть однозначно хуже и грязнее, однако тут было вполне чисто и вкусно пахло. Возможно, еда тоже его не разочарует? Народу в обеденном зале было мало — два каких-то нарядно одетых южанина сидели за одним из дальних столиков, пили подогретое вино с пряностями и мирно беседовали на своем языке, еще один человек в гордом одиночестве поглощал огромную порцию мяса на вертеле. Валандур решил было, что сейчас спокойно перекусит и отправится в ту комнату, что предложил ему слуга, чтобы наконец-то спокойно отдохнуть и восстановить силы, однако тут произошло нечто непредвиденное. Входная дверь распахнулась, и на пороге появились двое морэдайн — один совсем еще юноша, другой чуть постарше; оба были в черненых шлемах с крыльями летучей мыши и черных с золотом одеждах с хорошо знакомым бывшему военачальнику Исилдура гербом Ар-Фаразона. — Эй, нам есть хочется! — окликнул он слугу на Адунаике и в это мгновение заметил в зале одного из своих заклятых врагов-Верных. Забыв об обеде, морадан резко повернулся на месте и стиснул в ладони рукоять своего увесистого боевого топора. Хозяин постоялого двора бросился к гостю, думая хоть как-то его утихомирить и предотвратить драку. — Ведите себя прилично, — потребовал он. Морадан резко повернулся к харадцу и разразился длинной бранной тирадой по поводу того, как это он, жалкий южанин, смеет так разговаривать с ним, представителем высшей расы, да еще принимать в своем заведении проклятых Верных. Тот, впрочем, оказался не робкого десятка. — Мое, как вы выразились, заведение предназначено для всех, и я не делаю разницы между своими гостями, будь то хоть наш король, хоть горные тролли. Каждый, кто пришел, обязан вести себя подобающим образом! Либо утихомирьтесь, сядьте за стол и прекратите задираться, либо немедленно уходите! — довольно жестко ответил он. Молодой морадан потянул из ножен меч. Глаза хозяина расширились от страха, хотя он не подал виду. Он понял, что в одиночку ему не справиться, благоразумно отошел подальше и подозвал слугу. — Быстрее, беги через черный ход в город и зови стражу, пока эти двое тут ничего не натворили. Валандур мысленно порадовался тому, что на всякий случай не поленился, даже находясь в мирном и спокойном месте, надеть с утра кольчугу и держать наготове меч — как оказалось, не такое уж это место и мирное, хотя он опасался скорее того, что к нему враждебно отнесутся местные жители. Однако вон оно как обернулось, оказывается, и тут шныряют морэдайн… Он поднялся из-за стола и приготовился к самому худшему — в отличие от Исилдура, он относительно неплохо понимал Адунаик, а поэтому суть перепалки харадца с гостями была ему ясна. — И что это ты тут делаешь, хотелось бы знать? — у младшего из морэдайн оказался довольно противный высокий голос. — Вам что за дело? — огрызнулся Валандур. — Я вас не трогаю и ничем вам не мешаю. Морэдайн почти одновременно сделали шаг вперед. — Ты мешаешь нам уже тем, что вообще появился на свет! — рявкнул старший и замахнулся своим увесистым боевым топором; в то же мгновение Валандуру пришлось отражать удар меча его приятеля. Он не взял с собой в дальнее путешествие щит — слишком тяжел, да к тому же однозначно привлек бы лишнее внимание, однако тут бывший военачальник дунэдайн сильно об этом пожалел — только благодаря прочной кольчуге с длинными рукавами он не остался без левой руки. Поначалу ему вообще показалось, что у него треснула или сломана кость, и в это мгновение он всерьез испугался — если так, то ему конец, но, на его счастье, встретивший его у входа слуга обернулся довольно быстро и вскоре показался в дверях вместе с целым отрядом вооруженных южан. С самодовольных морэдайн мигом слетела вся спесь, но они даже не смогли толком дать местной страже отпор — обоих мигом разоружили и ткнули носом в пол, несмотря на их отчаянные вопли и непристойную брань. — Господин, вы целы? — окликнул его слуга. — Не ранены? Валандур попытался сжать левую руку в кулак; у него это, к счастью, получилось — значит, все-таки не перелом, просто ушиб. — Вроде нет, — ответил он. — Спасибо вам. Харадскими стражниками предводительствовал довольно высокий для южанина человек лет тридцати; он окинул Валандура пристальным взглядом и тоже поинтересовался, точно ли у того все в порядке. — Я командую здесь приграничной стражей, случается всякое, так что врачи у нас тут есть. Если что, давайте позову. — Не надо, — нуменорец попытался вымученно улыбнуться. — Все хорошо. Оба морадана, уже лежа на полу со связанными руками, еще пытались сопротивляться и вопить о том, что никто не имеет права обращаться с ними подобным образом и вообще они делали все как надо, но их уже никто не слушал. — Так, — сказал начальник стражи своим людям, — выводите этих красавчиков отсюда. Пускай теперь своими подвигами перед судьей хвастаются, заодно и поведают ему о том, какая они высшая раса и как им все обязаны. Валандур, еще не до конца веря в то, что опасность миновала, пожал харадцу руку. — Спасибо вам. Вы спасли мне жизнь. Тот кивнул. — А вы-то сами какими судьбами в наших краях? — казалось, он был заметно удивлен. — Я и не думал, что один из Верных может взять и приехать сюда. Зря вы свои знаки отличия, конечно, нацепили — на этих молодчиков ваша котта с Белым Древом произвела не слишком хорошее впечатление. Нуменорец решил, что лучше будет все же сказать правду. — Дело в том, что я ищу одну женщину, — ответил он. — Наверняка вы о ней что-то слышали. Ее имя Айор, и она в недавнем времени была у вас жрицей высокого ранга… что с ней сейчас, мне неизвестно, но я очень хотел бы ее увидеть. Его спаситель широко улыбнулся. — Так вы ее знаете? — воскликнул обнадеженный Валандур. — Как не знать, — харадец едва заметно усмехнулся. — Надо же, какая встреча, даже и не мог себе представить. Готов поспорить, что вы и есть Валандур. Айор — моя старшая сестра. Много всякого хорошего о тебе от нее слышал. Бывший военачальник Исилдура растерялся. Интересно, этот человек знает о том, что между ними произошло, и если да — что он сейчас ему скажет? — Она… с ней все хорошо? — спросил он срывающимся голосом. Тот, казалось, не понял вопроса. — А что с ней могло случиться? Добралась благополучно, все прекрасно. Думаю, ты будешь рад узнать о том, что у тебя сын, а у меня племянник? Многие мужчины на месте Валандура однозначно бы обрадовались такой вести, но в его памяти сразу всплыло то, что ему пришлось пережить, и его лицо исказилось таким непередаваемым ужасом, что брат Айор опешил. — Что такое? — Он здоров? Просто… я раньше был женат, моя жена умерла, и все наши дети тоже, они у нас все почему-то рождались либо мертвыми, либо тяжелобольными и потом все равно умирали. — Все хорошо, — успокоил его харадец, — обычный ребенок, как все, вроде бы никаких болезней я у своего племянника пока не замечал. Ну, орет иногда, но какие дети в таком возрасте ведут себя совсем тихо? Разве что и в самом деле тяжелобольные. Нуменорец почувствовал, что у него камень с души свалился, но в тот же миг вспомнил еще кое-что и ощутил жгучий стыд. — Вы на меня злитесь? Я готов все исправить, я покрыл всю вашу семью несмываемым позором, и это полностью моя вина… — Ты о чем? — начальник приграничной стражи ничего не понял. Валандур, воспитанный в крайне строгих традициях, не знал, как оправдаться — если бы нечто подобное произошло с девушкой из семьи Верных, ее брат без лишних раздумий сломал бы обидчику челюсть, а все вокруг сказали бы, что он прав и сластолюбцу еще мало досталось. — Прошу прощения, я до сих пор не знаю вашего имени… — Сайиранна. — Так вот, Сайиранна, мне очень жаль, и это я виноват, что так вышло. Я хочу попросить прощения у вас и всей вашей семьи, если вы, конечно, сможете меня простить. Я поступил подло и обесчестил вашу сестру. Из-за меня она родила ребенка вне брака, но я готов все исправить и взять ее в жены, как подобает порядочному человеку. Нуменорец опустил взгляд, ожидая потока самой отборной брани в свой адрес. Стражники непонимающе переглянулись, а их командир засмеялся. — Слушай, ты часом на солнце не перегрелся, а, что такие вещи говоришь? — возмутился харадец. — Кто ж в здравом уме такое несет? Если ребенок родился, то все радуются, а не прощения просят! Если так рассуждать, то весь род человеческий давно бы перевелся! — Так у них другие нравы, — с легкой улыбкой пояснил хозяин постоялого двора. — Понимаете ли, у них это считается большим позором. Сайиранна тяжело вздохнул — он уже успел прикинуть, что попытки найти общий язык с вероятным родичем, привыкшим к совершенно другим обычаям, не будут легкими. — Так, ладно, — сказал он. — Ты мне честно признайся: ты ее силой к этому принуждал? Она мне рассказывала совсем иное. — Нет, — Валандур смутился и опустил глаза. — Не буду вдаваться в подробности…, но она вам не солгала, против ее воли ничего не было. — А тогда чего так переживаешь? * Дорога в Арнор обещала занять продолжительное время, и в какой-то момент Исилдур решил завернуть на пару дней в Лориэн к Келеборну и Галадриэль — во-первых, нужно было пополнить запасы провизии, чтобы их точно хватило на всю дорогу, во-вторых, даже выносливым дунэдайн была необходима небольшая передышка. Правители Лориэна, как подобает, пригласили гостей на торжественный ужин, однако разговор не клеился; и Нэрвен, и ее муж выглядели очень напряженными и подавленными, словно находились на похоронах, а не принимали у себя своих соратников и союзников, Исилдур тоже большую часть вечера молчал, отвечая на вопросы эльфов уклончиво или вообще односложно, его старший сын ограничивался вежливыми фразами. Аратан после окончания ужина не выдержал и все же, пусть и понимая, что нарушает все правила приличия, поинтересовался у хозяйки дома, в чем дело. — Леди Нэрвен, — спросил он, — вы такая грустная. Что-то не так? Может быть, мы зря к вам заглянули, вы нам не рады? Та осторожно осмотрелась, словно ей отнюдь не хотелось, чтобы кто-либо слышал ее слова, и лишь потом заговорила. — Я всегда рада гостям, — вздохнула она. — Дело совсем в другом. Моя единственная дочь скоро выходит замуж, не успеете вы разобраться со своими делами в Арноре, как снова будете приглашены в Имладрис — уже на свадьбу моей Келебриан. Юноша удивился. — А чего же вы тогда печалитесь? Вы же не хоронить свою дочь собрались, а отдавать в жены одному из достойнейших эльфийских воинов. Хотя я вас понимаю, вы же ее родили и воспитали, и вам без нее будет очень грустно. — Да не в этом дело, — снова вздохнула эльфийка. — Конечно, мне будет грустно, но это все можно пережить. Ты только ей этого не скажи, но мне ее выбор очень не нравится. Мне кажется, что Элронд ей не пара, не будет она с ним счастлива. Аратан задумался — Элронд ему самому тоже никогда не нравился, но он сомневался, стоит ли продолжать об этом говорить, чтобы ненароком не сболтнуть лишнего. — Ну, может, вы все же преувеличиваете, — осторожно ответил он. — Все-таки Келебриан виднее, ведь это ее избранник. Нэрвен прекрасно поняла, что ее собеседник на самом деле имеет в виду совсем другое, но просто чувствует себя неловко в ее присутствии. Ей тоже хотелось спросить, что так тревожит верховного короля дунэдайн, что тот сам не свой, но она не стала расспрашивать об этом одного из его сыновей — в конце концов, если захотят, то пусть попросят помощи, она в этом никогда не откажет, а если не просят, так, может быть, она им и не нужна. — Может, я и в самом деле ошибаюсь, — неопределенно ответила она, — ей и в самом деле виднее. Может быть, сыграешь мне что-нибудь веселое? — С радостью, госпожа Нэрвен, — с готовностью ответил Аратан и взялся за лютню. * Элендур уже который день пребывал в крайне мрачном настроении и не разговаривал почти ни с кем из своих спутников; время от времени он перекидывался парой слов с братьями, но был с ними непривычно груб и резок. Как-то раз он чуть не поругался с Аратаном из-за совершенно незначительного повода — причиной для придирки стала слишком уж нарядная, вернее — неуместно нарядная одежда его младшего брата. Дунэдайн, будучи людьми строгих правил и нравов, придерживались того же стиля поведения и в том, что касалось чистоты жилищ и ухода за собой: ни у кого из Верных, если только он не был тяжело болен и ему становилось не до порядка, нельзя было найти в доме ни соринки, и даже в дальних походах они старались следить за собой, во время длительных привалов грели воду для мытья и стирали одежду, а сами переодевались в запасную. Аратан, к удивлению Элендура, взял с собой в дальний путь откровенно неуместную, с его точки зрения, одежду — ну ладно еще в гостях у лориэнских эльфов, это куда ни шло, но зачем ему на каждый день такие красивые рубашки? — Нашел время прихорашиваться, — презрительно сказал ему старший брат, увидев его в яркой одежде из харадского шелка. — Ты в последнее время только о нарядах и думаешь. Аратан вспыхнул. — О каких еще нарядах? Я просто надел чистую рубашку! Или прикажешь ходить в грязном? Может, мне еще с владыки Элронда пример взять и по семь лет голову не мыть? — А что попроще с собой было взять нельзя? — ответил его брат неприязненным тоном. — У меня с собой обычная одежда, а не что-то ядовито-бирюзового цвета из дорогого шелка с дальнего юга. Не на собственную свадьбу наряжаешься, тут не перед кем красоваться, а стоит такая вещь не один золотой! И вообще, придержал бы язык! — Чего ты на него так взъелся? — решил вмешаться Кирьон. — Согласен, не слишком уместная одежда, но это не повод злобствовать. Элендур только фыркнул и отвернулся. Ему не хотелось ни с кем делиться тем, что творилось у него в душе — отчасти он даже завидовал младшему брату, потому что Ари, несмотря на все произошедшее, не утратил ни надежды на лучшее, ни интереса к жизни. Наверняка сейчас он думает о том, что в ближайшем будущем родители найдут ему хорошую невесту, он будет по-прежнему не расставаться со своей лютней, и все у него будет прекрасно… понимал бы хоть что. Эстельмо бросил на него скорбный взгляд, но ничего не сказал; он отлично все осознавал, но был не в силах хоть чем-то им помочь. Аратан сел у костра рядом с Кирьоном, обиженно косясь на старшего брата. В родном доме все казалось ему таким мрачным и грустным, а он и в самом деле был еще совсем молод, он хотел жить, чувствовал жажду жизни и пытался хоть как-нибудь себя порадовать, а не просто существовать, вот и купил себе дорогую красивую рубашку, Элендур же отчитал его непонятно за что, словно он и в самом деле совершил неслыханный проступок! Ждать защиты от отца было тем более бесполезно: Исилдур сидел чуть поодаль на стволе поваленного бурей дерева и молча смотрел куда-то вдаль, не обращая никакого внимания на перебранку сыновей. * К большому удивлению Валандура, брат Айор не только не попытался как следует проучить обидчика сестры, но и предложил ему свою помощь. — Если ты хочешь видеть Айор, то я могу взять отпуск на несколько дней, — сказал он. — Провожу тебя к нам, заодно и с семьей повидаюсь, а то соскучился я тут, конечно, по родителям и по сестрам с братьями. Нуменорец немного помолчал, потом решился во всем признаться своему новому знакомому. — Только я, к сожалению, не такой хороший, как вам рассказала ваша сестра. Боюсь, что вам, когда вы все обо мне узнаете, даже стоять-то рядом со мной противно будет. Сайиранна удивленно поднял брови. — И что же ты натворил? И вообще, со мной можно на «ты» — к чему такие сложности? Валандур немного смутился — его воспитывали совсем в иных правилах, и ему было не слишком удобно фамльярничать с человеком, которого он не слишком хорошо знает, но он, собравшись с духом, решил во всем признаться. — Ну ладно, слушай все по порядку… Сначала я убил ни в чем не повинного человека. Не на войне, не в бою, просто безоружного юнца — по обвинению, которое, возможно, было и неверным, я не знаю сам, а он никак не хотел ни в чем сознаваться… Предал лучшего друга, сбежал с военной службы, обесчестил твою сестру. Все началось с того, что у нас в городе жил один странный юноша, он многим не нравился… Сайиранна, выслушав подробный рассказ нуменорца, вопреки его ожиданиям, посмотрел на него с некоторым недоверием. — А с чего ты взял, что именно убил этого Амарта? Может, там у своих придет в себя со временем? Валандур отвел глаза. — Не думаю. С таким не живут. Мне после той истории казалось, что на меня все люди вокруг смотрят, словно на чудовище какое-то. Вот я, наверное, еще и из-за этого от своих сбежал. — Нехорошо, конечно, я бы на твоем месте действительно хоть записку своему другу оставил, чтобы он знал, что я не просто так взял и исчез. А вообще — мне не очень понятно другое, если принять во внимание ваши порядки… Как ты вообще на это решился? Нуменорец сам не знал ответа на этот вопрос — просто решился, да и все тут, причем отлично осознавая, что обратной дороги не будет. — Сам не знаю. Теперь мне некуда идти. — Не надо так. Есть куда, и завтра утром мы поедем туда вместе.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.