На таких не женятся

Я во все глаза смотрела на знаменитого Френсиса Маршала, при этом старалась выглядеть не любопытной, а отвлеченной, роняя взгляд раз в три секунды на проходящих людей или подносы с напитками, разносимые официантами. После знакомства на меня, как и было задумано, он не обращал внимания больше, чем на симпатичный аксессуар, в то время как я запоминала как можно больше деталей. Передо мной стояла настоящая историческая фигура, я помнила все, что рассказывал о предводителе Прайда Эрик. Из-за этого человека две фракции сидели на пороховых бочках войны, а всем присутствующим приходилось с ним считаться. По сути, он создал отдельную фракцию с нуля, где каждый член подчинялся лично ему. Без моральной окраски — этим нельзя было не восхищаться. Однако судя по тому, как он перебрасывался улыбками с мимо проходящими, здоровался бегло с некоторыми людьми, на политическом вечере Френсис не был персоной нон грата. Напротив — ему были рады. Он перекинулся Эриком парой ничего не значащих фраз, а затем обратился ко мне, но не как к личности, а сквозь: — Твоя спутница не будет против, если позже я украду тебя поболтать и выпить? — он улыбнулся очаровательно, и если бы я не знала о его славе жестокого, серьезного человека, подумала бы, что Маршалл был душой компании и заводилой. Я неопределенно мотнула головой, Эрик любезно согласился. Я снова, якобы обладая рассеянным вниманием, увлеклась разглядыванием платья дамы позади Маршала, чтобы бесстыдно не пялиться в его темно-синие, глубокие глаза. Широкая челюсть, квадратный подбородок, по остаточным знаниям физиогномики выдавали в нем волевого человека. Но это было понятно и по тому, как Маршал держался: высокий мужчина казался гигантским, огромным, за счет того, как незримым полем вокруг себя охватывал пространство, и несмотря на возраст за пятьдесят, выделялся из толпы внутренним стержнем. Красиво очерченные тонкие губы изгибались в постоянной улыбке, а жесты были свободными, чуть нахальными — Маршал явно чувствовал свое превосходство. Однако, это не было пустой бравадой. Было видно, что мужчина «отвечал за базар». Они с Эриком были чем-то похожи, этой внутренней силой. Только у Лидера энергетика казалась спокойнее, не искрила. Маршал же переливался через край внутренней энергией. Но ощущение создавалось, будто он играет эту роль специально. Я плохо читала людей, однако такие манеры безошибочно были видны: так вели себя девушки, отчаянно хотевшие казаться стервами, но ранимые по натуре. Такой яркостью обычно пестрили те, кто не был уверен в себе до конца, игра бросалась в глаза. Правда, вопреки очевидному, я сильно сомневалась, что за яркими, широкими жестами и громким голосом глава Прайда скрывал стеснительность. Возможно, Маршалу было проще, когда его видели таким: упертым, жаждущим власти, сильным, без тормозов. Проще было играть в стереотип, воплощая настоящие планы без лишних глаз. Так сказал Эрик. Возможно, Маршал его этому научил. Маршал попрощался с Эриком, мазнул по мне взглядом, зацепившимся лишь за разрез на бедре, с улыбкой кивнул и растворился в толпе. Я выдохнула, оказывается, воздух на задержке дыхания, и повернулась к Эрику. — Он же должен быть в поездке… — переваривая ситуацию, я посмотрела на мужчину в поисках ответов. — И это, — он указал пальцем на свое лицо, вскинув брови в картинном недоумении и широко раскрыв глаза, — лицо человека, который тоже думал, что Маршала тут не будет, — последние слова он произнес с нажимом, явно обращаясь не ко мне, а к прикрывающим на проводе. — На входе его не было, он, вероятно, уже был в здании, — ровно ответил Свеггер. Эрик мотнул головой, вздохнул. — Сообщите, когда придет Леон. — Он перевел взгляд на меня. — Тебе нужно будет перехватить его у входа в зал. Чтобы Маршал не задержал его. Нужно, чтобы Свеггер проследил за ним. С Теей у него явно личная связь, к тому же, Маршал на тебя внимания не обратил, пусть так и остается, без того, чтобы Леон представил тебя как знакомую «птичку». Я покраснела от этого упоминания: в Прайде я неосмотрительно ввязалась в разговор и представилась настоящим именем тому, о ком мы разнюхивали информацию после увиденного мной в тоннелях. С тем, кто осматривал шеренгу неофитов в поисках того, кто порезал руку. И только благодаря чудесам маскировки лидера, Леон не обратил на меня еще более пристального внимания, очевидно, не вспомнив в лицо спустя сутки. Руки мои были покрыты идеально ровной кожей. Сейчас порез почти зажил, осталась лишь тонюсенькая красная полоса на внутренней стороне предплечья. Заметить было практически невозможно. Я потерла руку, вспоминая ощущения тех дней. — Свеггер, Джейд, — я выдохнула и осмелела. Несмотря на прошлые ошибки, я была на задании, и хоть на вечере играла роль второго плана, в самой операции была основой игры. Вечно краснеть надо было отучаться. — Сообщите, когда Леон войдет в здание и в какую сторону от лифтов иди, чтобы вы меня видели — по обоим бокам здания панорамные окна в коридоре. — Принято, — ответила мне Джейд. Я посмотрела на Эрика. Мужчина коротко улыбнулся и одобрительно кивнул. Я наконец понимала, что происходит: не импровизировала, а действовала по плану. Все было по настоящему. И Лидеру нравилось, как я справляюсь. Мужчина подал мне локоть и мы пошли обходить его знакомых. Я лишь шепнула: — Знаешь, для чего тебя Маршал позвал на разговор? Эрик поджал губы. — Мы не виделись два года, это похоже скорее на провокацию, чем на болтовню с сигарой со старым знакомым, так что без понятия. Я глубоко вдохнула, чуть сжала его руку в знак то ли поддержки, то ли о ее просьбе, улыбнулась мило и ненавязчиво, взяла в руку бокал, шампанское в котором не собиралась пробовать. Лидер представлял меня просто как «Паркер», я улыбалась и пожимала руки, смеялась над несмешными остротами и «активно слушала», выражением лица давая понять, что мне очень интересен разговор, но недостаточно компетенций, чтобы его поддерживать. В целом, так и было. Я, разумеется, считала себя образованной личностью, но и правда не могла поддержать разговор на тему законопроизводства или чего-то подобного. Но несмотря на это, я слушала. В каждой компании, куда мы подходили, так или иначе затрагивалась скорая инициатива отслеживания «экстремистов». Разумеется, они имели ввиду аффракционеров в целом, а не только криминальный элемент. Это было самой обсуждаемой темой вечера. Я не отсвечивала. Эрик был прав, никого здесь, кроме нескольких пожилых и не очень мужчин, не интересовало мое платье и разрез на нем. Не больше, чем если бы оно было на манекене. А так как я помалкивала, именно за него меня и принимали. Позже я заметила, что была не единственной: у нескольких мужчин во фраках под рукой были молоденькие девушки, красивые и не участвующие в разговорах. Также как и у двух дам — молодые парни, которые вставляли искрометные шутки, но мнения не высказывали. Сопровождение. Очевидно, было моветоном приходить без «плюс один». Поэтому я не выделялась. Мне было интересно наблюдать за Эриком в такой среде. В Бесстрашии казалось, что лидер — это командир, но сейчас я начала понимать, что в высших чинах самое важное — политика и дипломатия, умение вести беседу. Навыки рукопашного боя были почти у всех во фракции, но манеры, мягкие шутки, чтобы запомниться, аргументация мнения и память настолько обширная, чтобы назубок помнить имена каждого, помимо их генеалогического дерева, чтоб при случае ввернуть вопрос о самочувствии дочери, были не у каждого. Но у Эрика были. Мне почему-то казалось, что в светских разговорах Эрик будет таким же командиром, как и во фракции: будет вставлять резкие замечания, пренебрегать условностями и прямо говорить, что думает. Но видимо, это было лишь наивное представление о том, как все устроено. Лидер не менялся на глазах, не был очарователен или уступчив, он оставался таким же прямолинейным и сильным командиром в разговоре, но при этом делал это так элегантно и мастерски, что вызывал восхищение и вопрос «как он этому научился». Также я не заметила, по крайней мере, на первый взгляд, тех стереотипов, что окружали Эрика, по его словам. Его собеседники относились к нему с уважением и интересом, немного с любопытной опаской, но никогда с пренебрежением. Или же, здесь просто не было тех, кто мог себе это позволить. — Леон заходит в здание. Я сглотнула от неожиданности, чуть сжала руку Эрика, который, не сбившись, продолжал разговор, извинилась перед присутствующими и поспешила к лифтам. — Как выйдешь из зала, налево, чтобы мы тебя видели. — Принято. Я огляделась, стоя рядом с лифтами, поняла, что у меня с собой ни наладонника, ни клатча, откуда я могла бы достать зеркальце и сделать вид, что поправляю макияж. Не в упор же мне на Леона пялиться, в самом деле. Обрадовавшись идее, я вытащила из волос две шпильки, распустила несколько прядей и начала увлеченно заново поправлять прическу. Двери лифта открылись. Я стояла к ним полубоком, лишь боковым зрением уловив движущуюся фигуру. Опустила руки. — О, Леон! — я удивленно выдохнула, продолжив поправлять прическу. Мужчина остановился, прищурился, очевидно, пытаясь вспомнить, кто я вообще такая. — А, черт, это же киса! Я коротко хохотнула над тем, что он помнил это прозвище. Спасибо, что хоть не «поросенок». — Рада увидеть вас, мне нужно с вами поговорить, — я закончила поправлять прическу и проговорила слова осторожно, но легкомысленно. Леон хмыкнул, провел ладонью по бритой голове, шагнул мне на встречу. — Еще левее, — я приняла к сведению указания Свеггера, уперлась глазами в пол, якобы задумчиво, пытаясь подобрать слова, сделала несколько шагов от лифтов, остановившись у окна. — Знаю, то, что я скажу, будет неожиданно, но выслушайте меня. Я развернулась к Леону, он убрал руки за спину, чуть ссутулившись, с улыбкой подошел ко мне походкой вразвалочку. Для него это явно было приятным сюрпризом. — Я весь внимание, киса, — он улыбнулся, обнажив ряд желтоватых, ровных зубов. Выглядел Леон хуже, чем в последнюю нашу встречу. Я помнила, он серьезно болен. Лицо его похудело, под глазами были небольшие отеки, будто он только что проснулся, взгляд был тускнее. Но он все еще внушал страх. Не столько своей внешностью — мужчина скорее походил на бывавшего солдата с бритым черепом, кривым носом, но красивыми, правильными чертами лица, чем на бандита. Но вспоминая его речевые обороты, жесткость и участие в таком, что сложно был представить, я ежилась под его внимательным взглядом. Он благородно смотрел мне в глаза, ни разу не опустив взгляд на платье. Заживший порез на руке рядом с ним заныл. — Я виделась с Теей. — Я проговорила почти скороговоркой. — Она просила передать, что с ней все хорошо. Леон несколько секунд загружал информацию в мозг. Моргнул. — Что? — Он сделал шаг ко мне, утробно рявкнул. — Где? — Она во фронте свободы, — мое сердце скукожилось до размеров грецкого ореха. Я знала, он не причинит мне вреда, но внутренняя паника мужчины передалась и мне. Я кожей чувствовала, что такая реакция вызвана переживанием, а не злостью. Он волновался за девчонку, кем бы она ему не приходилась. — Я подробностей не знаю, пыталась ее расспросить, но… Леон метнулся ко мне в секунду, пальцы сомкнулись на моем горле, стукая затылком о стену. — Ты из фронта? Отвечай! — Он рыкнул слова мне в лицо, приблизившись, словно для поцелуя. Мужчина был с меня на каблуках ростом и смотрел прямо в глаза. — Ты ее завербовала? — Нет… — прохрипела на задержке дыхания. Паника отступила. Мне было лишь некомфортно дышать и болела голова, но я больше не боялась: в глазах Леона я отчетливо видела страх, он лишь хотел узнать как можно больше, а не убивать или калечить меня. — Я оказалась там случайно… Мужчина не сжимал мое горло крепче, даже не душил, просто держал. Смотрел мне в глаза, поджимал губы и думал. — Нет, Эрик все под контролем. — Послышалось в наушнике, от чего я глубоко вдохнула и закашлялась, глоткой ощущая ладонь Леона на горле. — Он ее просто запугивает. Кэсс, сожми левый кулак, если нужна помощь, я тебя вижу, Эрик за дверью. Я показательно опустила левую руку, державшейся за предплечье мужчины, вниз, растопырила пальцы. — Она в порядке, — отрапортавал Свеггер, очевидно, Эрику. Я пообещала себе потом подумать о том, что лидер за меня волновался. И пофантазировать на тему того, что не потому, что я его напарник. — Случайно? — Леон отмер от раздумий, подозрительно покосился на меня. Я кивнула уверенно, смотря ему прямо в глаза. Я не врала. Увидела в кафе я Тею случайно. Леон отпустил мое горло, шагнул назад. Сложил руки на груди, ожидая пояснений. — Да, после праздника воинской славы. — Я глубоко вдохнула, но даже не дотронулась руками до шеи, смотря на мужчину серьезно. — Забрела в тот район. Увидела Тею. Хотела узнать, все ли с ней в порядке. Фронт хотел, чтобы она в городе заложила бомбу-пугалку. Так она думала. — Ты следила за ней? Какое тебе дело? — тут же снова взорвался Леон, но не закричал, а зарычал, как тогда в тоннелях, на своих подчиненных. Я вздрогнула всем телом, когда он приблизился, но не от страха, а от того, что его мощная коренастая фигура норовила прижать меня к стене вплотную. — Я ее знаю, ясно? — Оправдательный тон делу не помогал, я с вызовом вскинула подбородок. — Мы познакомились в Прайде, я просто спросила дорогу, мы поболтали. А потом я ее увидела там. Я за ней не следила, но пошла бы за любым знакомым тринадцатилетним ребенком, несущим в рюкзаке бомбу, понятно?! — я всплеснула руками, вспоминая эмоции момента, когда увидела Тею. — А в конце она попросила передать вам, что с ней все в порядке. Мужчина глубоко вздохнул. Отошел. Посмотрел исподлобья, уже спокойно. Видимо искреннее мое возмущение его окончательно убедило. — Так и сказала? — в голосе его обреченности было больше, чем он намеревался показать. — Да, сказала, передай Леону. А какому — сама поймешь. Ну, я и поняла. — Я вяло усмехнулась. Леон мотнул головой, как от судороги. Новая информация была неприятна ему физически. — Ясно. Когда это было? — Три дня назад. — Тут же ответила я. — Я собиралась связаться с вами, но случай свел нас раньше. —… Да… — мужчина ответил с задумчивой паузой, усердно что-то обдумывая. — Можно задать вопрос? — я наклонила голову, заглянула ему в глаза. Он либо рявкнет «нет» и уйдёт, либо я узнаю чуть больше такой нужной информации. Мужчина отреагировал вяло, неопределенно повел головой, я приняла это за согласие. — Кем вам приходится Тея? — помимо важности для задания, меня саму мучал этот вопрос. — Я пока просто незнакомка, которая поболтала с ней на улице, а затем увидела в грязном баре в гетто. — Поспешила оправдаться я, когда он поднял на меня острый взгляд. — Для меня это все выглядит, как набор случайностей, хотелось бы знать хоть крупицу правды. — Я поджала губы, с просьбой смотря на Леона. Я цеплялась за моменты искренности в своих словах, чтобы и без того подозрительный бесстрашный не заподозрил двойную игру. — Потому что она мне внятного ничего не дала, только сказала, что это не моё дело… Леон пару секунд не мигая смотрел мне в глаза. Вот он-то людей читать умел. И видимо, вычитал во мне нечто нужное. — Она моя крестница. Я глубоко вдохнула, коротко кивнув. — Понятно. Вопросов у меня не осталось, по крайней мере тех, которые я имела хоть какое-то право задать. Мы молчали какое-то время, агрессия полностью ушла из жестов бесстрашного. Передо мной стоял просто человек, волнующийся за свою крестную дочь. Я очередной раз отметила свою удачливость встречать нужных людей. Хотя, вспомнив, сколько от этих самых людей я получала в ребра и по роже, начинало казаться, что удача, в целом, тут ни при чем — я просто встречала много людей в силу своей неусидчивости. — Киса. — Леон было направился к лифту, но остановился и обернулся ко мне, сократив расстояние. Я с готовностью посмотрела на мужчину, приготовившись к традиционному удару в живот для закрепления договора молчания, которому научил меня Виктор, но Леон был спокоен, на его лице отражалась несвойственна ситуации мягкость, будто я и сама была его крестницей и он говорил как наставлящий на истинный путь отец. — Больше никому не мяукай об этом. — Он произнес слова тихо, вкрадчиво, задумчиво смотрел сквозь меня невидящим взглядом. Затем медленно поднял руку, также задумчиво, будто делал это не со мной, а с Теей, заправил локон волос мне за ухо. — Разумеется. — Прошелестела я. Леон грустно улыбнулся, невесомо провел костяшками пальцев по моей щеке в падающем жесте, кивнул. Постоял почти вплотную ко мне ещё несколько секунд, глядя сквозь пространство, затем развернулся, вызвал лифт и скрылся за его дверьми. — Ты молодец, котя, — послышался в наушнике голос Свеггера. Я не различила — гордый или ахреневший. — Дальше мы сами. Конец связи. Я вытащила наушник из уха, напряженно смотря на двери лифта, будто была готова к яростному возвращению Леона. Но двери были закрыты. Я потерла шею, на которой вряд ли останутся синяки, но кожа была раздражена. Дверь в зал открылась, Эрик стремительным порывом вылетел в коридор, развернул меня противоположно тому месту, где я стояла, осторожно взял за лицо, заглянул в глаза. — Ты в порядке? Я какое-то время смотрела ему в глаза, но ничего не видела, лишь усилием воли вернулась в реальность. — Да… да-да, я в порядке! — наконец отмерла я и затараторила. — Он прав, мои слова были кошмарно подозрительными, сразу возникает вопрос, что я делала во фронте, у меня бы тоже возник, но надо отдать ему должное, он лишь слегка меня приложил о стену, не душил, только придерживал для устрашения, Свеггер был прав. Я спросила, кто ему Тея. Оказалось — крестница! Представляешь? Свеггер сказал, что они приступают к слежке и отключился, вот наушник. Я протянула на ладони лидеру устройство и только сейчас поняла, что он все еще держит моё лицо в ладонях, напряженно смотря мне в глаза. Я замерла, лидер все еще всматривался в меня отчаянно, оглядел с ног до головы, внимательно посмотрел на шею, только затем его плечи расслабились. Он провел большими пальцами мне по щекам и опустил руки. — Ты в порядке, — удовлетворённо согласился он, улыбнувшись уже ставшей привычной улыбкой в стиле «ты-то — конечно». Только сейчас я снова почувствовала пространство вокруг себя, выныривая из вакуума, и шкодливо улыбнулась, поняв, что произошло. Эрик развернул меня от окна, чтобы закрыть обзор Свеггеру и Джейд своей широкой спиной, пока в более сентиментальном жесте, чем требовалось, осматривал своего напарника после нападения. — Вернёмся в зал? — я не могла успокоить рот, растянувшийся в улыбке, будто увидев сладкую парочку, я хотела спеть «тили-тили тесто жених в невеста» вне зависимости от того, что сама была частью этого. — Вернёмся, — уловив моё вернувшееся в колею настроение, хмыкнул Эрик и открыл предо мной дверь. Я смотрела снизу вверх на мужчину и улыбалась счастливо просто от того, что он был рядом. Не потому что была влюблена или надеялась на продолжение, но потому, что рядом с Эриком было спокойно и задание шло как надо. Я бы варилась в этих ощущениях ещё долго, но их прервал подошедший к нам мужчина во фраке, как у дворецкого. — Лидер, командир Маршалл ждёт вас в малом зале, — чинно проговорил он. Я понимающе выпустила из объятий руку Эрика, отступила на шаг, посылая ему улыбку, глазами говоря «удачи». У меня как раз будет время пощипать канапе. Я успела проголодаться. Эрик мне коротко кивнул, намереваясь последовать за посыльным, но тот, скорчив безмерно важное лицо, посмотрел прямо на меня. — Мисс Паркер командир приглашает присоединиться тоже. Я выдохнула. Не показала удивления перед мужчиной, лишь когда он развернулся к нам спиной, провожая в отдельную комнату, я без слов удивленно округлила глаза в сторону Эрика. Мужчина, видно, сам не понимал, что происходит: поджал губы, озадаченно покачал головой. Я запомнилась. Черт.