На таких не женятся

***

— Будь спокойной, держи себя в руках. Он тот еще провокатор, — проговорил мне Эрик на ухо, когда перед нами открыли дверь в малый зал — небольшую библиотеку. — И не играй — он поймет. Я проговорила рекомендации Эрика про себя еще раз, чтобы вникнуть полностью — неожиданное приглашение после того, как мне казалось, я закончила свою часть задания, заставило сновать собраться в натянутую струну. В небольшом зале с деревянными нишами с книгами, тяжелой дубовой мебелью и камином сидел на одном из трех кресел Маршалл. Он учтиво поднялся, приглашая нас сесть. — Рад, что вы пришли. Сможем побеседовать без шума толпы. Будь мы сейчас в театре, в зале потушили бы свет. Он указал на два кресла с зеленой велюровой обивкой. Я про себя скривилась: в платье с голой спиной и высоким разрезом я намеревалась только стоять весь вечер — повторения ситуации в машине не хотелось, подол постоянно норовил соскользнуть с ног полностью. Не нравилось и то, что кресла стояли, повернутые в центр, на приличном удалении друг от друга — мне не хотелось оставаться в пространстве вне энергополя лидера. Понятное дело, за ручку он бы меня не держал, но сев в кресло в двух метрах от мужчины, я почувствовала себя голой под пронзительным взглядом Френсиса. Бывают такие люди — смотрят на тебя, а кажется, десертной ложкой душу выедают. Ребра заныли, когда я облокотилась на спинку кресла — действие обезболивающих начало ослабевать. — Виски, сигару? — Маршалл беспечно улыбнулся, обратившись к нам. — Только прошу вас, не отказывайтесь, мне одному будет неловко предаваться праздности. Я проглотила смешок. Сомневаюсь, что Маршалу хоть раз в жизни было «неловко» хоть за что-то. — Виски, — ответил Эрик. — Сигару, — выбрала я. — Отлично! — обрадовался мужчина, плеснул лидеру в стакан алкоголь, мне на столик рядом с креслом положил в пепельницу сигару с газовой зажигалкой, перед этим специальными ножницами отрезав кончик. Я тут же подпалила табак, пока Маршал наливал выпить себе и усаживался в кресло, чтобы не сосать активно толстенную сигару, раскуривая, у него на глазах. Будет, чем занять руки. К тому же, я не ела уже больше шести часов и опасалась, что даже при фальшивом глотке виски впитается мне в губы и комната перед глазами поплывет. Маршалл сидел напротив нас, в расслабленном жесте крутя стакан с виски. Я положила ногу на ногу. При возможности широко расставила бы ноги, развалившись в кресле поудобнее, но мешала сегодняшняя униформа — вечерний туалет на грани приличия. О чем мне напомнил взгляд мужчины, медленно просканировавший меня от завязок босоножек до падающих на лицо локонов волос. В его взгляде я увидела отсвет металла. Блеск — мягкий, но опасный, как жидкая ртуть. Рана под повязкой на бедре заныла, но позу я не собиралась менять. Оголенная правая нога лежала сверху, в противном случае причинное место уже ничего не прикрывало бы. А я и забыла после всего произошедшего, что и с ногой у меня проблемы. Основная задача последних дней была — аккуратно дышать, не тревожа ребра. Пауза затянулась, я на секунду смутилась, будто все ждали именно моей реплики. Посмотрела на Эрика: тот казался расслабленным, но я уже успела узнать мужчину достаточно хорошо, чтобы с первого взгляда сказать, что это не так. Он иначе смотрел. Иначе дышал. Был настороже. Я вернула взгляд Френсису, решив не мельтешить, вспомнила слова Эрика: будь спокойной. Взяла из пепельницы сигару, затянулась плотным влажным дымом. Табак был легким — меня не повело. Я довольно выдохнула, решив, как и остальные, принять молчание за часть игры. — Сигарой не затягиваются, дорогая, — со снисходительной улыбкой вздохнул Маршалл, глядя на меня с тем самым умилением, когда на тебя смотрят свысока. Я дернула уголками губ. — Я знаю. Но мне так нравится. — Я затянулась еще раз, бросая вызов правилам. Не знаю, насколько правильно поступала, но Эрик сказал не играть. Накидываться на мужчину с вопросами или дерзить я не собиралась, но и сидеть куклой тоже — не было смысла. Он уже пригласил меня вместе с Эриком, хотя до этого не собирался. Что изменилось? Пробил по базе и решил узнать, что здесь делает неофитка? Решил поиграть со спутницей Эрика и заодно на нервах лидера? Леон сказал ему про меня? — Паркер… — Маршалл сделал глоток из стакана, пробуя на вкус виски одновременно с моим именем. — Дочь того самого Паркера? — Я замерла. Все мое тело пронзило изумлением. — Точно, нападение. — Он хлопнул себя по лбу в картинном жесте. — Сочувствую насчёт сестры. Слова его прошлись по мне как по голым нервам вилкой. Этого я не ожидала. Маршалл, предводитель Прайда, знал о моей семье? Я побоялась кинуть на Эрика взгляд, чтобы не выдать своего волнения. Сейчас мы были один на один с Маршалом в этом диалоге. — Спасибо. — Я кивнула. — Вы знакомы с отцом? Голос мой был ровным, но слова умирали у меня во рту. А Маршалл смотрел. Прямо и с интересом. Как на подопытного кролика. Я чувствовала себя голой. — Не лично. — Отмахнулся он. — Я был одним из спонсоров его инициативы. — Инициативы? — я глухим эхом повторила вопрос прежде, чем успела себя остановить. Френсис довольно улыбнулся, я мысленно дала себе подзатыльник. Будь спокойна. Эрик не зря предупредил, что Маршалл известный провокатор. Мужчина специально с ходу обрушился на меня острыми темами и неудобными вопросами. — Антивакционной, да. — Закивал он, будто добрый дядечка, готовый восполнить пробелы истории моей же семьи. — Хорошая была история, жаль, так прервалась. — В его голосе я не услышала ни капли сожаления. Разве что циничного. — Твоя сестра, кстати, должна была стать её лицом. — Очередной удар и точно в цель. У меня защемило под сердцем. Было физически больно осознавать, что Маршалл знает о моей семье больше, чем я сама. Разумеется, я не знала ни о какой инициативе. Я училась в старших классах и в подробности работы отца не вдавалась. И не знала, что Лен помогала ему. Хотя это было логично, она уже тогда строила карьеру в юреспрюденции. — У тебя ведь тоже класс «а1»? — Еще удар. — Твои предки… я имею ввиду буквально предки, — он хохотнул, — предыдущие поколения, постарались. — Я не понимала, о чем говорил Маршалл, но говорил он точно об очень важных вещах и не придумывал сказки. — В наше время ведь непросто выбить отказ от вакцины. Но на то они и искренние, чтобы знать закон. — Френсис отсалютовал мне бокалом, откинувшись в кресле. Я, не оборачиваясь, кожей почувствовала, как Эрик слева от меня напрягся. — А ты в бесстрашие пошла за отмщением? — Нокдаун. — Чтобы найти обидчиков сестры? — Я выдохнула. — Или был более безрассудный аргумент выкинуть «а-один» на поле боя? Маршалл выплевывал отвратительные, грубые, бестактные слова с такой легкостью, будто осыпал меня комплиментами. Ему это нравилось, он забавлялся. И делал это специально. Провоцировал. Когда я ухватилась за эту мысль, челюсть моя расслабилась. Если он делает это специально, смысла поддаваться нет. — Отчасти. — Я пожала плечами. — Мне было семнадцать, когда приняла решение, лучшего в голову не пришло. — Непринужденно дернула уголком губ, затянулась и выпустила перед собой клубы дыма, давая себе секунду передышки вне поля зрения мужчины, пока дым не рассеялся. Маршалл хрипло рассмеялся. — Мне она нравится, Эрик. Смелая. — Он кивнул в мою сторону, взглянул на лидера, что позволило мне тоже пробежаться взглядом по профилю Эрика, ставшим спасательным кругом. — Но смелость, — Маршалл вернул мне взгляд, посмотрел исподлобья, испытующе, хоть и не переставал улыбаться. — Не всегда положительное качество, — он толчком вытолкнул из легких воздух, якобы усмехнувшись, — например, при глупости. Не проще было бы под крылом семьи добиться должности прокурора в искренности, например, чтобы получить доступ к нужной информации? С политиками нельзя играть в азартные игры. У них все карты крапленые. Но на этот удар у меня уже стоял блок. Маршалл слишком явно грубил, хотел выбить из колеи, непонятно зачем — возможно, не только забавы ради. Я успокоила ум, не принимая слова на свой счет. Уже поняла, что в политике, здесь, «при дворе», наблюдательность проигрывает осведомленности. Но не только Маршалл знал больше, чем мы планировали показать. Я тоже знала его грязные секреты. И мысленно держалась за это. — Не знаю, проще ли? — Я в риторическом вопросе надула губки, махнув рукой с зажатой в пальцах сигарой. — Это же ваш мир, вы его придумали. Я тут впервые, действую по наитию. Я пожала плечами, отбивая последнюю подачу — его взгляд. Он был неуютным, порывистым, пронизывающим до костей, будто внутри меня образовалось сразу тысяча точек холода. Синие глаза смотрели внимательно, даже, показалось, зло. Маршалл отвел от меня взгляд и тем самым будто освободил. — Будет отличным солдатом в твоей коллекции. — Он снова обратился к Эрику, кивнув в мою сторону, будто я соизволила уже уйти. — Не растрачивай её пыл на секретарскую работу, девочка принесёт больше пользы за оптическим прицелом. — Он не к месту поиграл бровями со знанием дела, сделал большой глоток из стакана. Ко мне Маршалл мгновенно потерял интерес, будто наигрался. Я расслабилась, мне нужна была передышка без его пристального внимания. — Кстати, как новый набор в Чертей? Не могу перестать гордиться, — Френсис тихо рассмеялся, — хочется думать, что я тоже приложил руку к созданию такого славного элитного отряда. Отсалютовал стаканом, Эрик отзеркалил жест, улыбнулся. — Обучение скоро начнётся. — Ответил он. — Конечно приложил, Маршалл. Только не к созданию Чертей. Напрямую, к моему, — лидер добродушно хмыкнул, а мне показалось, что Эрик был только рад принять огонь на себя. — Ой, льстец. — Не без довольства отмахнулся Френсис в приступе фальшивой скромности. — Я так, обтесал немного. Остальное сделал ты сам. — Маршалл и правда смотрел на Эрика с уважением. — И это восхищает. Не думал снова присоединиться к Прайду? Эрик с дипломатичной улыбкой мотнул головой. — Боюсь, от лидера фракции такая инициатива покажется странной. — О, конечно. — Спохватился Маршалл. — Я имею ввиду временно. Например, к одному из моих выездов за стену. Следующий будет в апреле, на два месяца. — Я затаила дыхание. Что Маршалл делал за стеной? Почему поездки такие длительные? И зачем ему Эрик на своей стороне? Потому что странным способом, унижая меня между делом, но казалось, Маршалл делает именно это — невзначай вербует лидера. — Та командировка, что идёт сейчас, пройдет без меня, но следующую я не пропущу. За стеной каждый раз находишь что нибудь интересное, — последние слова он проговорил медленнее, явно вкладывая в них особый смысл, который в его тоне различила даже я. Маршалл откровенно на что-то намекал. — Я подумаю. — Согласился Эрик. — Пока авралы здесь разгребу. — Разумеется. — Френсис снова откинулся в кресле. За недолгий разговор я успела понять, что это его поза для унижений. Видимо говно к голове так приливает быстрее. — Я слышал, у Готти не все так гладко. Помогаешь ему в борьбе с наркотрафиком? Я не поняла спрятанного в словах смысла, но услышала явную издевку. Эрик на это не повелся — поджал губы в улыбке, тоже расслышав оттенки насмешки. — В том числе. — Главное, чтобы это давало плоды. — С глумливым сочувствием закивал Маршалл. — И чтобы ты верил в то, что делаешь, Эрик. — Сидя на расстоянии я старалась впитать спокойную уверенность лидера. Со стороны попытки Френсиса уколоть выглядели смешными — если он вдруг снова вспомнит обо мне, надо помнить об этом. Я слушала густые мужские голоса в глухоте библиотеки и откладывала размышления о семье и том, почему о ней известно командиру Прайда, в дальний ящик. — Знаешь, когда ты за что-то убиваешь, ты должен быть готов за это умереть. Очередной жирный намек на что-то конкретное. Я рвано вдохнула, спрятала неожиданно участившееся сердцебиение за затяжкой. Что, если Маршалл говорил о том убийстве от рук Виктора, свидетелем которого я была? Нет, они могли говорить о чем угодно. Был даже шанс, что это лишь философствования. Но я всем своим существом понимала — разумеется, нет. Все в этой комнате значило что-то. — Непреложная истина. — Легко согласился Эрик, низведя до нуля значимость фразы Маршалла. Гениально. — И не важно, сам ты это делаешь или чужими руками. Мои органы от прилива дофамина склеились в один клубок: скрытый смысл этой фразы я поняла безошибочно. Значит и до этого мужчины имели ввиду конкретные вещи. Эрик намекал на тоннели, где эксперименты проводились руками Леона. — Именно. — Маршалл повторил за Эриком, легко согласившись. — Паркер… — старый мудак снова вспомнил обо мне. Я улыбнулась, вскинув брови. — Кэсси, да? Можем на «ты». Не жалеешь, что оставила родную фракцию ради мести? Но меня уже было не сломать. Я приноровилась к уколам. Неожиданно поняла, что так характер и закаляется. Так получают навыки вести беседу. Не в дружелюбной компании. А когда тебя поливают невидимым дерьмом и швыряют в тебя, как кости, сухие обломки сарказма. — Это не было главным поводом. — Да, а что же? — Маршалл с непринужденным удивлением посмотрел на меня в ожидании ответа. Будто ему было не пятьдесят, а а десять. — Мне чертовски идет чёрный. — Я позволила себе дерзкую улыбку. — Если бы не разноцветный дресс-код здесь, ты бы точно оценил, Френсис. — Не отрывая взгляда от мужчины, я обхватила губами кончик сигары. Собакой мордой вниз ты меня больше не поставишь. Маршал довольно расхохотался. — Ха, несомненно. — Он покачал головой, удивленный, но будто обрадованный таким отпором. — Но все же, — я закусила щеку изнутри — он не унимался. — Даже ради самых высоких целей, не сложно было оставить семью? Для меня семья всегда была на первом месте, что бы не случилось. Френсис явно разговаривал со мной о чем-то другом, что не произносил вслух, но в неведении я могла отвечать лишь на то, что слышала. — У всего есть цена. — Но весь фокус в том, чтобы не переплачивать. Маршалл забавлялся. Но не казался забавным сам. Он был зверем. Знающим, что может перегрызть глотку любому, играл с ужином. Именно его ужином я себя ощущала. Даже не основным блюдом — гарниром. Френсис скалился, когда улыбался, и был опасным, потому что у него был план. А нет ничего опаснее думающего зверя. Я его не боялась, уже нет, потому что пропускала мимо ушей смыслы — жесткая обертка слов и болезненных тем была лишь оболочкой, но до смыслов мне было не добраться. Возможно, Эрик понимал, о чем на самом деле велся разговор, но не я. От этого было неуютно. — А те, кто поддерживают инициативу законопроекта об отслеживании, не переплатят, как думаешь? — Эрик снова перетянул внимание Маршала на себя, спасая меня от острого синего взгляда. Френсис повернул голову к лидеру, но взгляд перевел с задержкой, будто с трудом в трансе оторвался от разглядывания меня и моих реакций. — Думаю, когда за дело берутся умники, — секунду моргнув, возвращаясь к диалогу, он подался вперед, и по закономерности я поняла, что разговор теперь снова будет вестись серьезно, — лучше быть на их стороне. Они всегда найдут способ выиграть. Или создать этот способ. Я пообещала себе запомнить последнюю фразу мужчины, потому что на ней он метнул взгляд в мою сторону. Не злой или издевательский. Такой, когда без слов кричат «надеюсь, ты понял, о чем я». Но я не понимала. Чувствовала лишь, что запомнить надо максимум. — Ты сотрудничаешь с Эрудицией? — Эрик вскинул брови, отставив бокал на столик рядом, сложил руки в замок, тоже подавшись вперед. — Разумеется. Маршалл был невозмутим. Будто это был самый очевидный вопрос на планете. — Иначе они снова начнут выкручивать винтики из твоего трона? Я еле сдержала смешок. Колкое замечание. — Иначе Прайд зря потратит время и деньги. — Френсис мог быть адекватным и понятным, когда хотел. Жаль, желания у него было мало. — Они спонсируют нас, мы помогаем им в исследовании за стеной. — Он пожал плечами, допил свой виски. — Хотя, признаться честно, вряд ли это честь. Они много кого спонсируют. И снова эта фраза. Без взгляда. Но тем же тоном — я его услышала. Будто говорил последние слова Маршалл именно мне. Это не могло быть галлюцинацией. Мужчина смотрел Эрику в глаза, но все его незримое существо было обращено в мою сторону. Что он хотел этим сказать?! Почему не напрямую? Маршалл и правда выбивал из меня весь дух своей неоднозначностью и многослойностью. Разговаривать с Леоном, даже прижатой за горло к стене, было куда проще. Потому что сейчас меня никто не душил. Но дышать все равно удавалось с трудом. — Говоришь, как бизнесмен, — Эрик выгнул бровь, мазнул по мне взглядом, с шутливой претензией посмотрел на Маршала. — Без этой части никуда, но только на нее тоже нельзя ставить. — Согласен, — почтительно кивнул Маршалл. — Разумеется, моя главная цель — мир. Но кратчайший путь к миру — это сокрушительное превосходство в силе. Мы сидели в тишине после последних слов Френсиса добрых три минуты. Моя сигара дотлела до середины, молчание прерывало лишь тикание часов. Я изучала мужчину напротив. В молодости, да и сейчас, он был красив. Правильные, хоть и крупные черты лица, раскрашивали яркие синие глаза. Седина, тронувшая волосы, добавляла солидности. Все лицо было испещрено мимическими морщинами, но это делало образ Маршала только живее. Однако, даже в молчании, с ним рядом неуютно было находиться. Его слепящая энергетика подавляла, придавливала к земле. Он говорил про семью. Хотелось бы мне посмотреть на его жену, если она есть. Наверняка это невероятная женщина. Как минимум — безмерно сильная. Или же, наоборот, серая тень. Но учитывая стиль общения предводителя Прайда, и то, как он улыбался, когда я не отвечала эхом, а дерзила, серая мышка его не зацепила бы. И не вытянула. После минуты молчания над умершим здесь чувством такта, мужчины перекинулись незначительными фразами о вечере и гостях, Маршалл проводил нас к дверям, учтиво подав мне руку, когда я поднималась с кресла. Несмотря на острую неприязнь к Маршалу, за этот жест я была ему благодарна — сама я могла бы встать только враскорячку и постанывая от боли. Хреновы ребра. Болел бы только корпус — я бы пережила. Но в человеческом организме оказалось все взаимосвязано к моему сожалению, и всего две треснутых кости портили функциональность всего тела. Маршалл пожал Эрику руку и в дверях обратился ко мне с чуть ехидной, но теплой улыбкой. — Прости мою бестактность. Привычка у меня такая — гладить против шерсти. Я невнятно хмыкнула от неожиданности и возмущения. — Это что получается? Мяу?.. Мужчина лишь резко расхохотался, от чего я вздрогнула, и, покачав головой, не говоря ни слова, закрыл за нами двери. Я уставилась сквозь пространство ослепительного яркого зала и тяжело выдохнула. — Это было… Эрик с усталой улыбкой посмотрел на меня. — Ты как? Я округлила глаза, проверяя норму внутричерепного давления, потому что казалось, мозг скоро лопнет. — Голову будто великан выебал, а потом выпотрошил, — пожаловалась я. Эрик тихо рассмеялся, подавая мне локоть. — Ну, зато теперь ты знакома с Маршалом. Я приняла его руку и бессовестно повисла на предплечье мужчины, обеими руками обнимая его за бицепс и прижимаясь к его боку, спасительному теплому боку нормального живого человека. Если бы не дотронулась до руки Маршала, думала бы до сих пор, что он состоит из льда. — И ты общался с ним целый год пока был в Прайде? — я охнула от неожиданной мысли, во все глаза снизу вверх уставилась на Эрика, пока мы шли через зал к лифтам. — Представляешь? — риторический вопрос прозвучал с улыбкой, я пораженно покачала головой. — Мне сейчас тебя хочется поцеловать в лобик и утешить задним числом, — пробурчала я, Эрик накрыл мою ладонь, лежащей на его предплечье, своей. — Только не при всех, я приличный мужчина. Он картинно расправил плечи, а я громко рассмеялась. Держась за необъятный бицепс лидера, затянутый в смокинг, мне было хорошо. Усталость последних суток накатывала волнами, я предвкушала мягкость кожаных сидений автомобиля и большую порцию ужина от миссис Готти. Мне было хорошо, но бесконечно требовался отдых. В небольшой кабине лифта, залитой теплым светом, окутанная запахом лидера, я не знала, что следующие сутки будут куда хуже. И что этого я, возможно, уже не переживу.