На таких не женятся

***

— Скажи мне на милость, в чем загадочный смысл ставить во время увольнительной членов элитного отряда боевого реагирования дежурить на кпп? — Эрик показательно тряхнул в воздухе автоматом. Арчи хмыкнул. — Может в том, чтобы ты перестал при каждом удобном случае упоминать приставку «элитный»? — Улыбнулся мужчина, прохаживаясь вдоль шлагбаума. — Так они усмиряют наше тщеславие, — пожал плечами он. — Ну тебе-то, Арч, нечего усмирять. — Отмахнулся Эрик. Вздохнул, оставил автомат на ремне в покое, сложил руки в замок за спиной. — В тебе тщеславия нет вообще. Ты готов просто выполнять свою работу, если это не будет мешать вить семейное гнездышко с Люси, — бесстрашный недвусмысленно поиграл бровями. Все в отряде знали про сладкую парочку, а также то, что Арчи их скоро покинет, чтобы найти спокойную работу в штабе — новоиспеченная семья готовилась завести ребенка. Арчи не хотел рисковать жизнью, ради фракции оставить первенца сиротой. И был уверен в своем выборе — он оставлял возможность реализовать неординарные таланты ради любви. Эрик это уважал, но не понимал. — Это комплимент или оскорбление? — Арчи улыбнулся, взглянув на товарища исподлобья. — Зависит от того, к чему такая линия поведения в итоге приведет, — хохотнул в ответ Эрик, переминаясь с ноги на ногу. Все они хотели вернуться домой после заданий, но каждый после суток сна снова рвался в бой. Спокойная жизнь казалась пресной, автомат, висящий на плече, лишь театральным атрибутом. — Тебя-то твоя приведёт к посту лидера, — Арчи со смешком фыркнул, но отвлекся на шум. — Не исключаю такой возможности, — довольно протянул Эрик, но его внимание тоже было уже у внешних ворот, где производились какие-то шумы. — Гляну, — он кивнул Арчи, направился на улицу. — Что тут происходит? — Эрик подошел к пропускному пункту, откуда слышались звонкие возгласы. Оглядел хмурого солдата и девчонку перед ним. — Говорит, с другом хочет увидеться, — насмешливо кивнул на девчонку бесстрашный, Эрик недоуменно хмыкнул. — Но день посещений был неделю назад… — Господи! — Вдруг взорвалось блондинистое чудо. — Это что, ваш гимн? Не очень, скажу я вам! Рифмы нет, на музыку ляжет плохо. — Раздраженно пробурчала она и посмотрела на мужчин молящим взглядом. — В общем, я знаю, что это не по регламенту, но мне очень нужно увидеть друга. — Пропищала она жалобно. Эрик окинул тонкую фигурку оценивающим взглядом. Белый сарафан, вихрастые русые волосы, обстриженные небрежно, до плеч, болотные глаза и огонь в них настолько яркий, что слепил на расстоянии. — Приходи в следующем месяце, — безразлично отмахнулся Эрик, не желая пропускать в неназначенное время всяких воздыхательниц. Наверняка школьная любовь ее перешла в бесстрашие, забыв о маленькой девочке, а она до сих пор питала надежды на «долго и счастливо». Эрик собрался уже уходить, но его остановил неожиданно яростный девичий голос за спиной. — Что? Нет! Мне нужно сегодня, сейчас! Эрик вздохнул. — Катись отсюда, — устало кинул мужчина, поражаясь упертости влюбленных сердец. Будь на ее месте Арчи, вел бы себя также, если бы ему не давали увидеться с женой. Только если бесстрашный мог напугать охрану, то девчушка выглядела смешно. — Сэр, вы не понимаете, это очень важно! — под тяжелый взглядом Эрика почти всхлипнула блондинка. — Ну, хотите, я отработаю? — в отчаянии выкрикнула она. Эрик удивленно вскинул брови, перекинулся взглядом с настолько же недоумевающим солдатом рядом. — Ты — что?.. — Отработаю! — оживилась блондинка. — Полы помою, на кухне помогу, могу зашить дырявые на коленях штаны или ножи от крови почистить — что угодно! — Тараторила она с космической скоростью. — Афракционеры работают по однодневным контрактам… — Ты афракционер? — перебил ее поток сознания Эрик. Девчонка осеклась. — Нет, но… — До свидания, — безапелляционно закончил разговор Эрик, развернулся на пятках, чтобы уйти, но его снова окликнули. — Сэр, вы же бесстрашный, — надтреснутый голос взмолился. Эрик с тяжелым вздохом повернулся медленно, испытующе посмотрел на блондинку. Совсем юная, подросток, не по годам отчаянная. — Вы же бесстрашный и ничего не боитесь. — С надеждой поймав взгляд Эрика, продолжила лепетать она. — Я понимаю, что регламент посещений составлен для безопасности после беспорядков, но я не рецидивистка, честное слово! Эрик проглотил смешок. Было бы все так просто. Но и взяла пигалица на себя слишком много — никто ее за рецидивистку и не принимал. Просто если бы пускали к неофитам каждого волнующегося родителя или девушку, парня, штаб бесстрашия превратился бы в цирк. — Поверьте, мне нужно только полчаса, чтобы увидеться с другом, только и всего! — девчонка отчаянно всплеснула руками, подошла к ограждению, почти перегнувшись через него. — Чего вам бояться? Бесстрашные же ничего не боятся, даже носы прокалывают и все такое, татуировки там… хотя у вас я не вижу татуировок, кстати, а почему? Эрик вскинул брови, наблюдая за неожиданными поворотами мысли блондинки. Сам посмотрел на ее кожу — светлая, нетронутая тяжелой работой, разве что на ногах виднелось несколько синяков. Футбол во дворе? Может быть. Девчонка тараторила и тараторила, Эрик воспринимал только половину, всматриваясь в болтушку. В белом сарафанчике, с вихрастой копной светлых волос, она вся казалась сгустком света, солнечным зайчиком — таким же неуправляемым и беспокойным, жизнь бурлила в ней, кипела. — Вы работаете в разведке, поэтому не должны тело раскрашивать, или не любите? — Продолжала она всматриваться в свою очередь Эрика, но озвучивала буквально все, что приходило на ум, в отличие от молчавшего бесстрашного. — Или боитесь? Хотя нет, это было бы странно, вы же бесстрашный. — Последние слова она произнесла с детским восхищением. — В любом случае, я прошу пустить меня всего на полчаса, а потом меня сдует отсюда, как ветром, пожалуйста, сэр, мистер бесстрашный!.. Эрик подавил улыбку. «Сэр, мистер бесстрашный». Станет главным — прикажет всех бесстрашных называть только так. Эрик хохотнул от собственных мыслей, но не показал виду — несмотря на комичную ситуацию, было неловко смеяться маленькой девочке в лицо, когда на ее в это время было написано отчаяние, а в глазах закипали слезы. Эрик не любил слабых. Понимал, что не каждый рождается воином, но и жалости к тем, кто сдавался, не испытывал. Потому что и сам не родился солдатом. Он создал себя сам и ничего не мог с собой поделать. Понимание не перерастало в сочувствие. Он, как бесстрашный, должен был защищать город, тех, кто сам этого делать не может. Но в отдельно взятом человеке покорность судьбе презирал. — Иди домой, — Эрик покачал головой, вздохнул. — Приходи через месяц, никуда твой друг не денется. — Поджал он губы и хмыкнул. У него была возможность пустить девчонку. Никто бы не обратил внимания, в ангаре было пусто, под присмотром одного из солдат он мог сделать исключение, несмотря на то, что это было против устава. Но ее сдавшийся тон не расположил Эрика. — Сэр… — Эрик решил не останавливаться, направляясь к штабу — чужие слезы его никогда не трогали, но наблюдать эту картину специально желания не было. — Сэр, вы читаете прогноз погоды? — Эрик остановился. Развернулся, смотря на тонкую фигурку девчонки с расстояния трех метров. — Что? — Вы читаете прогноз погоды? Бесстрашный нахмурился, не понимая, к чему ведет нежданная гостья. Та же, вместо картинных слез, в миг повеселела, схватив из стопки на тумбе газету. Отреченные думали, что таким образом делают доброе дело — помогают солдатам, круглые сутки дежурившим на кпп, в досуге. Будто кому-то при исполнении дадут раздел сплетен читать. — Наверняка читаете, вам же нужно знать, когда проводить тренировки и задания всякие, наверное, погода также влияет на стрельбу на расстоянии, хотя, вряд ли для таких вещей вы заглядываете в газету… — Эрик с интересом выгнул бровь, стараясь поспеть за мыслью блондинки. Она что-то оживленно писала на клочке бумаги, оторванной от сегодняшней газеты. — Но для себя читаете же, у нас довольно точные прогнозы погоды делают, но иногда ошибаются все же. Как говорится, Метеорология — точная наука: бубен надо держать в левой руке. — Эрик смотрел на блондинку, слушал ее приятный звонкий голос и понимал, что уже потерялся в тысячах смыслах, что она высказывала. Казалось, он уже не здесь, а в каком-то гребаном сне. — Не смешно? Ладно, не важно, — она пустила нервный смешок и протянула мужчине клочок бумаги. — Носите его при себе, и он принесет вам удачу. — Эрик смотрел на девчонку не мигая. Она своим напором гипнотизировала Эрика. — В жетоне, если он открывается, или в кошельке, или просто в кармане, хотя, это не то, чтобы очень удобно, просто… — Она продолжала тараторить, когда Эрик подозрительно, но не без веселья прищурился, принимая бумажку из ее протянутых рук. — На самом деле не важно где, главное, чтобы удобно было, в вашей профессии это нужнее всего… — В сегодняшнем прогнозе сказано, что в первой половине дня будет гроза, а после обеда облачно и возможны осадки, — перебил ее Эрик, с иронией посмотрел на девчонку. Такой упертости можно только позавидовать. Эрику вдруг стало приятно из-за того, что он ошибся — она не сдалась. И казалось, была упряма настолько, что осталась бы ночевать под забором, если бы ее не пустили. У Эрика промелькнула шальная мысль проверить гипотезу, но глаза скользнули дальше по тексту. — И приписано, что если до обеда пропустить неугомонную юную леди в штаб на полчаса, то после обеда будет ясно и солнечно, — Эрик с трудом спрятал улыбку. Ситуация была абсурдной до кончиков пальцев, но в этом что-то было. То, чего он не чувствовал в увольнительных и за чем гнался опять на задания. Искра. Жизнь. — Совершенно верно! — С готовностью закивала девчонка. — Это называется прогнозированием будущего, сэр! — улыбнулась она ослепительно, ни секунды не сомневаясь в том, о чем говорила. Эрик хмыкнул. — Это действительно работает, не знаю как, но точно вам говорю! — Бесстрашный смотрел в полные надежды глаза и ему было хорошо. Это нелепое блондинистое чудо подарило ему кусочек вихря, которого так не хватало в тишине жизни. Маленькая, говорливая, она излучала какое-то принудительное обаяние, в которое рядом стоящих засасывало. Не сразу, но она заставляла остаться рядом своей болтовней, а потом… уже было поздно. — Я так геометрию сдала — долго думала, какой билет хочу вытянуть, и мне попался именно он! Хотя это был единственный билет, который я знала. С погодой не проверяла еще, но думаю, здесь та же схема… — Проходи. — Эрик ее перебил простым ответом. — Что? — До нее не сразу дошел смысл слов, она как мультяшка в шоке открыла рот. — Правда?.. — Правда, пока я не передумал, — хмыкнул Эрик и спрятал рвущийся наружу смех за недовольным цоканием. — Если через тридцать минут тебя не будет на выходе, скормим тебя на ужин нашим гончим псам. Он прищурился, возвышаясь над прошедшей через калитку девчонкой скалой. Она удивленно на него смотрела во все глаза, не доставая макушкой до плеч Эрика, и в глазах ее он видел абсолютную веру в сказанное. Смешная. Эрик на секунду замер, а затем резко подался вперед и клацнул зубами перед ее лицом, окончательно развеселившись представшей картиной. Мелкая вздрогнула всем телом, пискнула от неожиданности и отпрянула, а затем засмеялась, припустила бегом с места в штаб, спотыкаясь и оборачиваясь несколько раз с бесконечным «спасибо-спасибо-спасибо». Эрик переглянулся с наблюдавшим за происходящим бесстрашным, они замолчали, а затем синхронно расхохотались. Эрик похлопал товарища по плечу, покачал головой и направился обратно на свой пост к Арчи. — Нарочно не придумаешь, — все еще посмеиваясь, мужчина встретил на входе приближающегося Свеггера. — Тебя вызывают, — он показал пальцем наверх. Эрик, не растеряв веселое настроение, картинно округлил глаза. — К богу? Уже?! Я еще так молод! — всплеснул он руками, чем вызвал недоумение, затем смешок напарника. — На пятый этаж, начальство, — цокнул он. — Я тебя сменю. Эрик кивнул, пожал приветственно Свеггеру руку. Три года прошло с конца инициации, вражда между переходниками и урожденными была давно закопана, но они все ее осторожно привыкали друг у другу, держа общение на уровне «хороших коллег», хоть и доверяли друг другу на задании жизни. Эрик решил рискнуть. — Есть просьба, можешь пробить потом девчонку, которая отсюда выходить скоро будет? Мелкая блондинка. — У Эрика были связи, но не с техниками, как у Свеггера. Как раз будет повод наладить отношения и с этой отраслью. Свеггер просто кивнул. — С меня медовуха, — поиграл бровями Эрик и напарник его уже повеселел, кивнул довольно. Наслаждался хорошим настроением, пока мог. «Вызывало начальство» его только на разговор с эрудитами.

***

Эрик отработанным маршрутом забежал в кабинет секретаря, принял конверт на свое имя. — Пояснялось что-нибудь? — В слабой надежде на то, что это не приглашение на очередное свидание с Сатаной, посмотрел он на парня за столом. — Опять что-то с броневиками, эрудитам нужен отчет о неисправностях после вашей командировки. — Не поднимая глаз от компьютера, отмахнулся секретарь. — Ну, почему не начальник отряда, — капризно застонал мужчина, ложась на диванчик рядом всем телом, будто его придавила бетонная плита. — Леона нет в штабе, так что все шишки — заместителю, — хмыкнул бесстрашный добродушно, вздохнул сочувствующе. — На кухне свежий кофе, возьми в дорогу. И крепись, — кивнул он на дверь справа и покачал головой, возвращаясь к работе. Эрика гоняли в эрудицию по два-три раза за увольнительную по самым разным поводам, бесстрашный подозревал, что это чья-то личная месть: никто не хотел быть посыльным для умников, отвечать на мелкие вопросы о починке бронетранспортеров или оружия. Казалось высокомерным со стороны эрудитов не самим приезжать на осмотр техники, а вызывать на свои полигоны бесстрашных. Тем более, из отряда реагирования. Бесстрашный из солидарности и сочувствия каждый раз давал Эрику при поездке лишний талон на обед в городе — лидеры свои не считали, а парню приятно. Эрик ему нравился: солдат был приятным собеседником, юморным и обязательным человеком. Это особенно импонировало ему, как секретарю: у Эрика слова с делом не расходились и за ним не приходилось «подтирать». — Думаешь, на талоны можно купить счастье? — закручивая термос, Эрик принял из рук секретаря бумажку, задавая пространно-философский вопрос. Бесстрашный поднял на Эрика взгляд, заметив, что тот пребывал в расслабленно-веселом настроении. Сам же бесстрашный думал только о приближающейся пятнице. Пожал плечами. — Конечно, я же покупаю алкоголь. Эрик криво улыбнулся, кивнул. Дорога в Эрудицию заняла чуть меньше часа, в служебной машине онемела задница. Эрик пообещал приобрести нечто роскошное и довоенное, когда должность позволит. Набивший оскомину маршрут пролетел на автомате: кпп, удостоверение, просьба посмотреть в «других списках» с нажимом. Конверт в отдел разработок, внутри которого уже были самой эрудицией заранее присланные «поправки» по технике. Грузовой лифт, третий этаж. Лифт для посетителей, одиннадцатый. Представиться секретарю, так как эта тупая курица каждый раз по-снобски делала вид, что не узнает его и «вы можете быть кем угодно покажите документы, пожалуйста». Офис с панорамными окнами и пустые стулья. Они всегда заставляли его ждать. Всегда. Каждый раз — напоминали о своем превосходстве. — Рады тебя видеть, — спустя десять минут в помещение зашли трое. Эрик кивнул, с трудом оторвав взгляд от окна. Роскошный вид на город и соседнюю стеклянную высотку всегда скрашивал настроение. — Перейдем сразу к делу, — Альфред привлек внимание бесстрашного, грохнув на стол три толстых папки. — Нам стало известно, что тебя скоро назначат командиром отряда, с месяца на месяц буквально. Эрик безразлично кивнул. Это не было секретом: Леон собирался куда-то переводиться, а Эрик был его заместителем. Спустя три года. Он гордился достижением. Но эти встречи в офисе… его вымораживали. Нужно было с этим заканчивать. Только как — пока ясно не было. Эрик понимал, что скоро встречи перестанут быть профилактическими, чтобы «держать его на своей стороне». Он продвигался по карьерной лестнице, чего эрудиты и хотели, и скоро он начнет быть полезным. — Ты знаешь, мы очень ценим тебя, — по тону Эрик понял, что нужным он стал сегодня. Альфред ему не нравился. Сухое узкое лицо, масляные глазки, мелкие жесты. Он не был тем, кто отдавал приказы — только передавал. Это было видно с первого взгляда. — И вкладывались тебя во время твоей инициации… Эрик не сдержал смешок, но спохватился и спрятал его за кашлем. «Вкладывались» — это позволили пройти спортивную программу за год до инициации, доступную любому с классом «а-один». Где их учили лишь приседать, отжиматься и бегать. И делать дыхательную гимнастику. «Помощь неоценимая», — про себя хмуро заметил Эрик. А во время инициации… да, они помогли. Прислали корзину с фруктами после захвата флага. С гребаными поздравлениями. Кто до такого вообще мог додуматься. После этого однокурсники устроили ему темную, избив впятером. Ведь это был верный признак покровительства и завышения оценок. Только вот кроме самих фруктов Эрик покровительства не замечал. Он знал, что ставок на него не делают. Каждая фракция, наверняка не только эрудиция, вербовала верных молодых людей, чтобы в случае, если те займут высокую должность, иметь влияние и уши в новой отрасли. Если же не займет — бывает. Про завербованного часто забывали. Но Эрик своими амбициями был им весьма интересен. — Ваш отряд сейчас занимается преимущественно реагированием на антитеррористическую угрозу. Нам не нужно ничего особенного — лишь сообщать отчет о проведенной операции эрудиции раньше, чем командованию. Скрывать от своих ничего не нужно, — спохватился Альфред под тяжелым взглядом Эрика. — Они… мы просто хотим быть в курсе, потому что бесстрашие утаивает большую часть данных даже во время городских советов, — будто бы извиняющимся тоном пролепетал синий пиджак. Двое по бокам Альфреда не отсвечивали. Тоже были шестерками. По видимому, Эрик еще был не достоин настоящего куратора. Или же сейчас за ним наблюдали, делая выводы. Эти трое были на всех встречах, однако Эрик знал, что их разговоры записываются, возможно даже на видео. Серьезного ему ничего до этого момента не поручали, во время инициации лишь лицемерно заискивающе спрашивали «как дела», создавая иллюзию заботы. Хоть кого-нибудь серьезного он видел всего один раз — саму Джанин после инициации — появление ее фигуры, видимо, должно было внушить значимость завербованному и почтение. Тогда Эрик понял, что за ним на встречах наблюдают и передают кому надо. — Будете служить на благо фракций, и у вас самого появится квартира с таким видом, — после официального поздравления тихо проговорила Джанин ему на ухо. Отказываться от этого Эрик не собирался. Если он будет им нужен, они помогут ему в продвижении. Только при этом в тайне он хотел сохранить верность себе. До этого момента получалось легко — его ни о чем не просили. Но Эрик знал, что из поля зрения его не выпускали с пятнадцати. С момента, когда старший сын образцовой семьи (редко упоминали, что Эрик приемный) был арестован за нахождение после комендантского часа в районе афракционеров. Эрик подозревал, что его взяли «на заметку» не потому что боялись, что репутация эрудиции будет подмочена из-за статуса его родителей. Потому что подозревали, что он видится с отцом. Но доказать так ничего и не смогли. Поэтому пошли путем — иносказательно пообещали ему в бесстрашии пост лидера. И это уже Эрика заинтересовало. Если это придумала Джанин, нужно было отдать ей должное — она знала, в какую цель бить. В его амбиции. — Тем же способом, что и сейчас, нужно будет передавать конверт или же договориться о личной встрече… Альфред все говорил и говорил, но Эрик слушал в пол уха, смотря за окно. Отблески стекла здания напротив завораживали, вдалеке, бледно-синий, дрожал горизонт, влажная после грозы земля контрастировала с небом, в каплях на окне отражалась радуга. Эрик слушал наставления Альфреда, но мыслями был далеко. Его уже почти десять лет мурыжили подобными «профилактическими встречами», но душу его так и не распробовали. Пост лидера был заманчивой приманкой, но Эрик так и не перестал относиться с подозрением и осторожностью к фракции, где родился. Причин было много. Выбирай любую. Но сейчас важно было одно. Он достал из кармана обрывок газеты, развернул. До этого дня, до первого задания от эрудиции, все было несерьезно. Но именно сейчас ему нужно будет решить, на чьей он стороне. И дело было не во фракциях. В нем самом. Решать нужно было сейчас, потому что при любом из вариантов пути назад не будет — идти нужно будет до конца. Эрик посмотрел на часы — два дня. Он все решил. И улыбнулся. На улице было солнечно.