Железный занавес

       Алек проснулся от головной боли. А может, он не спал? Виски ломило нещадно. Он взглянул на время на мобильном телефоне. Три часа ночи. Неделя. Прошла чертова неделя с момента обнаружения трупа. Неделя со вскрытия, которое подтвердило полное осушение тела. Неделя с момента обнаружения крови Магнуса, неделя с последней весточки Макса. И Алана где-то черти носят! Алеку казалось, что он сходит с ума. Тихо и без шума едет крышей… Когда он ел в последний раз? Когда нормально спал? Однако первым, за чем он потянулся, были не таблетки и даже не остывший кофе на столике. Достав из кармана порванную цепочку, лишенную украшения, ставшего владельцу чем-то вроде талисмана, он сжал ее в ладони.        О, Магнус…        Алеку всегда было плохо в разлуке, без мысли о нем, где-то там, в далеком Париже, вечно ждущем встреч. Тошно от сожалений, что не мог быть рядом и не уберег, не защитил самое дорогое в жизни. То, без чего она просто теряла смысл…        Холодный металл потеплел в руке, вызывая воспоминания, от которых скручивало внутренности и хотелось взвыть. Нет. Нет. Нужно взять себя в руки. Судорожно выдохнув, он открыл бутылку воды и сделал глоток, запивая сразу две таблетки. Головная боль ослабляла его и выматывала сильнее, чем бессонница. Нужно было хоть немного поспать, но стоило закрыть глаза, и он видел их: мужа и сына. Израненных. Изломанных. Мертвых.        Он вышел на балкон и закурил, надеясь хоть немного взбодриться — никто не должен был видеть его таким. Иначе кто-нибудь да сложит два и два, послав коту под хвост их планы, все то, чего добилась за это время Валери и ее последователи, маги, в том числе Магнус и их сын. Он не может допустить, чтобы их жертвы и потери оказались бессмысленны. Но не успел он выкурить и половины сигареты, как в дверь гостиничного номера постучали, и сердце ухнуло вниз. Конечно, наверное, проще было бы перебраться в институт, но давления тотальной слежки он бы не выдержал точно.        — Минуту!        Прежде чем открыть, Александр Лайтвуд умыл лицо и надел привычную маску. Он должен быть готов к любому повороту событий и любым гостям. Конечно, его задержка в Париже полностью оправдана и пояснена в докладе, который он отправил руководству, но кто знает, что стукнет в головы конклава… Вот только на пороге стоял бледный от недосыпа и усталости Алан. Да и кто в институте Парижа не был вымотан сейчас? Столь необычное убийство все же взволновало обозначенный ранее совет, и они позволили нефилимам действовать, оглядываясь на новые законы теперь через каждые три шага, а не через один, как было прежде.        Молодой нефилим немедленно был втянут в номер, дверь которого была немедленно закрыта. Вопрос просился с языка, однако Алек тянул, страшась услышать ответ. Напряженно улыбнулся:        — Кофе будете?        Алан качнул головой и, шепнув «идемте», сделал шаг назад, открывая дверь и выходя прочь. Накрученные нервы не выдерживали напряжения, и в груди всколыхнулась паника, вызванная поведением посланника, выглядевшего не краше, чем на похоронах. Ни словечка, ни намека, ни знака — это настораживало, пугало. Не сразу вспомнив про пальто, вернулся, чтобы, накинув его, выскочить следом, уже на ходу пытаясь изобразить спокойствие. Получалось из рук вон плохо. Или ему так казалось? Впрочем, Алек не мог узнать, лишь сдерживать дрожь и тошноту. Хотя хотелось выблевать на асфальт внутренние органы, лишь бы избавиться от этого липкого ужаса, заполнившего его чуть ли не до бульканья в горле.        Спрашивать было глупо и уже поздно. Оставалось лишь молчаливо изображать гостя института и для водителя, должного доставить его в известный пункт назначения. Невозмутимо сесть в машину, откинувшись на спинку сидения и «задремать», прикрыв глаза. Которые распахнулись, стоило им отъехать от гостиницы:        — Куда мы? — хрипло спросил он.        — К Максу, — был тихий лаконичный и ни черта не объясняющий бледность Алана ответ. Мозг сам достроил картинку, и мальчишку, пропавшего на добрую неделю и оставившего его, по сути, в информационном вакууме, захотелось удушить на месте.        Значит, он не ошибся в своих предположениях и речь о сыне. Бессилие помочь которому сводило Лайтвуда с ума не меньше, чем страх за судьбу супруга.        — Как он?        — Плохо, но не критично, как было всю неделю, — хрипло шепнул Алан и крепче вцепился в руль.        И Алек не смог сдержать вздох облегчения, вновь прикрывая глаза, чтобы немного отпустить напряжение последних дней.        — Ты меня безумно напугал, знаешь?        — Простите, — парнишка коротко и немного истерично засмеялся. — Просто сейчас выдался удачный момент. Он звал вас в бреду всю неделю…        — Он пришел в себя? — предположил Алек, ободряюще и благодарно улыбнувшись… будущему зятю?        Мысль была неожиданной, такой тёплой, что на короткий миг он поверил, что все будет непременно хорошо.        — Периодически приходит, но теперь чаще, чем раньше, — в парне вновь поселилось напряжение. — Но он выберется. Обязательно.        Алек кивнул, соглашаясь, что так и будет. Макс всегда был сильным и слишком любил жизнь, чтобы так просто сдаться. В голове засела мысль о том, что нужно как можно скорее найти Магнуса — как будто эта мысль вообще его покидала… — потому что это даст Максу дополнительный стимул. Как бы больно не было Алеку, но Макс всегда был ближе к Магнусу. И не только обстоятельства тому виной, к тому же нельзя отменять того, что подобное притягивается подобным.        Они ехали быстро, но все равно казалось, что время идет безумно долго. Хотелось добраться до сына, прижать его к себе и хотя бы один вечер никуда не отпускать.        Когда они оказались в знакомом подъезде, напряжение достигло своего апогея и Алек сорвался, рванув вверх по лестнице, забывая, что Макс вряд ли может открыть дверь самостоятельно и все равно придется ждать, пока поднимется сопровождающий.        Впрочем, Алан отстает от него всего на пару шагов, и через минуту они уже оказываются в квартире. Здесь все та же стерильная чистота, но теперь это больше напоминает лазарет, и Лайтвуда передергивает. Скинуть пальто и вытереть обувь, чтобы в несколько шагов преодолеть коридор и, тихо приоткрыв дверь, застыть на пороге.        Макс лежит на кровати под капельницей, и грудная клетка его ходит ходуном, будто легкие не справляются с нагрузкой, не могут захватить достаточно кислорода. Это пугает до чертиков, напоминая те его детские приступы, с которыми и Магнус-то справлялся с трудом. Потому что это напоминает чем-то аутоиммунное, когда магия спорит со своим носителем, в итоге пожирая его. На Максе нет маскировки сейчас, и его синяя кожа выглядит серой.        Александр делает несколько нетвердых шагов, скрыть сейчас свою боль слишком трудно. Однако Макс замечает его, чуть повернув голову, губы шевелятся, но слова с них не идут. И он стремительно пересекает разделяющее их расстояние, чтобы накрыть их пальцами, улыбнувшись.        — Макс…        Нужно. Нужно сказать что-то еще, но горло перехватил спазм и все, что может Алек, это скользнуть пальцами с губ на щеку, почувствовать ее жар. Сердце сжалось. Он не мог потерять их обоих. Пожалуйста… Нельзя показывать сыну свое состояние, Лайтвуд понимал это и, склонившись, поцеловал сына в лоб, сжимая его ледяные пальцы.        Впрочем, им давно не нужны были слова, чтобы понимать друг друга, и Максвелл чуть потерся о руку щекой, выражая к отцу самые нежные чувства.        — Мой мальчик, — все же тихо выдохнул мужчина и вновь коснулся губами чужого лба, ужасаясь жару, сжигавшему сына изнутри. Нужно было выдавить из себя еще хоть что-то, но вопрос о самочувствии казался кощунственным, а просьба держаться — нелепой, ведь его сын никогда не сдавался.        Видеть его таким было тяжело, и все же Алек ни за что бы не отказался от этой встречи. Слишком долго он был далеко, чтобы упустить подобную возможность, особенно сейчас, когда был нужен.        Макс на мгновение прикрыл глаза и сжал пальцы отца, словно собираясь с силами. Выдохнув, облизал губы и шепнул, едва различимо улыбнувшись:        — Все нормально, пап, правда… Не беспокойся…        Он… он, конечно, все понимал и знал Алека так, как знал его и Магнус, а потому не требовал от нефилима проявлений чувств, с которыми у Лайтвуда всегда было сложно.        — Да уж… — скептически заметил Алек, надев улыбку. — Ни на минуту тебя оставить нельзя.        Да, он пытался шутить, потому что от серьезности положения и так было слишком тошно, чтобы нагнетать еще сильнее. И легче никому не станет.        Мальчик слабо улыбнулся и вдруг, сжав ладонь отца, постарался сесть.        — Пап… — голос его сорвался. — Пап, послушай. Помнишь, в детстве у меня были проблемы с моей магией?        Алек кивнул. Конечно же, он помнил. Все помнил, как вчера, бережно храня в памяти каждое воспоминание.        — Хочешь попробовать применить тот метод лечения? — предположил он.        Мальчишка неосторожно мотнул головой и побледнел еще сильнее.        — Нет. Папа не рассказывал, как вылечил меня? Он… — Макс замолк, словно сражаясь с тошнотой. Прикрыл глаза. — Он связал нас магией. Работал… батарейкой для меня. Потом необходимость отпала… но связь… Теперь я батарейка для него. Он ослаблен. Так что не контролирует это…        От этих слов сердце подпрыгнуло и заколотилось о ребра. Тревога и облегчение смешались в душе.        — Значит, он еще жив? — хрипло спросил он, нежно скользнув ладонью по волосам сына, словно умоляя держаться. — Ваша связь… ее можно как-то отследить?        — Если бы я мог… — в голосе мальчика скользнула вина. — Это работает по-другому. Я перепробовал все. Что-то блокирует мою магию. Есть еще… если бы… — он закашлялся, прикрывшись ладонью, и кашель… был жутким, казалось, еще немного и он изломает хрупкое тело. Когда приступ завершился, Макс еще с минуту лежал, пытаясь отдышаться, а после быстро отнял ладонь от губ и сжал ей одеяло, будто надеясь, что Алек не заметит кровь, оставшуюся на ладошке.        А тот сделал вид, что не заметил, бессильный хоть как-то помочь. Единственное, что он мог сделать, — поскорее найти и спасти Магнуса. Только погладил мальчика по плечу, ободряя. Дождавшись, пока сын прокашляется, вернул к прерванной мысли:        — Есть что?        — Есть еще один способ, но я не знаю, насколько он реален… в нашей ситуации. Медальон папы, тот, который ты ему подарил… Сапфиры аккумулировали его энергию… Он заряжен им… Если запустить поиск крови… не суть. Может помочь… — Макс говорил тихо, прерывался часто и дышал через раз.        От замкнутого круга безысходности хотелось взвыть, но Алек лишь прикрыл глаза, продолжая перебирать пальцами волосы.        — Мы обязательно найдём его, слышишь? — пообещал он, еще слабо представляя, как, но готовый вырезать хоть всех парижских вампиров, если это понадобится.        Мальчик шепнул беззвучное «да», обессиленно прикрывая глаза и наслаждаясь близостью родного человека. Алек подозревал, что его энергетика успокаивала сына, поскольку уже очень скоро дыхание Макса выровнялось и он тихо уснул.        — Мы должны его найти, — посмотрел Лайтвуд на Алана как на служащего местного института, ни на мгновение не выпуская из ладони холодных пальцев сына. — Мы можем организовать рейд и тряхнуть вампиров?        Алан нервно передернул плечами, прежде чем бесшумно подойти к изголовью чужой кровати и, склонившись, коснуться губами чужой щеки. Шепнул едва слышно:        — Ты справишься, мой хороший… — отстранившись и прокашлявшись, обратился к Алеку. — Это не в моих полномочиях, вы же понимаете. Вам нужно говорить с Валери… В принципе, мы можем еще и не такое, вопрос только, чем это для нас обернется…        — А это зависит от того, как мы это подадим. Конечно, тут надо подумать, — согласился Лайтвуд.        Алан кивнул в ответ и протянул Алеку свой телефон, поглаживая Макса по волосам.        — Это… мобильный для связи с мамой. Он не прослушивается.        Приняв из рук молодого нефилима гаджет, Алек на миг вернулся мыслями в Нью-Йорк. Как же отупляет все же тотальная слежка… вот ему и в голову не пришло завести себе тайный телефон, для связи с тем же Магнусом или Максом…        — А кто у нас мама? — полюбопытствовал он.        Алан наградил его тяжелым, полунасмешливым-полуболезненным взглядом и лишь предложил:        — А вы позвоните.        Алек подозрительно глянул на собеседника, не торопясь звонить на незнакомый номер. Бровь его нервно дернулась от озарившей его догадки:        — Валери?        — А вы думаете, только вам подфартило с родителями? — в голосе мальчишки прозвучала горькая ирония. — Ваша фамилия Лайтвуд — это ответственность рода на ваших плечах. Не самое легкое бремя. Я же и вовсе вычеркнут из рода Решельер. Полукровка от примитивного. Мое рождение - тайна. Но у этого есть свои плюсы…        Александр кивнул, соглашаясь с обоими утверждениями полукровки, набравшись наглости почти отечески сжать его плечо, ободряя и обещая сохранить его секрет.        — Имя — не самое главное в жизни, куда важнее наши помыслы и дела. Я сделаю звонок из кухни.        Алан кивнул в ответ и тут же перехватил ладошку Макса, стоило Алеку отстраниться от него, не оставляя одного ни на миг. Все же, несмотря на опасность, сыну повезло с избранником: преданным и надежным, который, смел быть уверен Лайтвуд, никогда его не оставит, пока бьется сердце полукровки. Улыбнувшись последнему, он вышел, набрав единственный номер, забитый в телефонную книгу:        — Валери? Это Лайтвуд.        Он буквально услышал, как блондинка на том конце города судорожно втянула в себя воздух, прежде чем постараться ровно выдохнуть:        — Что с Аланом?        Алек мысленно обругал себя за то, что напугал женщину, и поспешил успокоить:        — Ох, нет, все хорошо. Он одолжил мне этот канал связи, чтобы мы могли без проволочек обсудить одно мероприятие.        — О Господи… — не сдержавшись, выдохнула женщина и, судя по всему, закурила. На пару мгновений повисла тишина. — Что вы хотели обсудить, Алек?        — Простите, — еще раз извинился тот. — Я думал, это запланировано… Магнус совершенно точно у вампиров, и я думал организовать рейд под прикрытием какой-либо инспекции или проверки, чтобы найти его или вещь, что была у него украдена.        Повисло напряженное молчание, и оно изрядно затягивалось. Сможет ли Валери помочь ему в этой ситуации? Захочет ли подставляться так открыто?        — Алек… — она вздохнула. — Я посмотрю, что можно сделать. Оставайтесь пока у Макса. Я приеду к утру.        — Хорошо, — согласился Алек, только рад побыть с сыном подольше, хоть и не был уверен, что его внезапное исчезновение не вызовет вопросов. Озаренный неожиданной идеей, окликнул: — Валери. — Алек собрался с мыслями, по ходу формируя свою идею. — Мне… нам нужен кто-то уважаемый среди всех вампиров, тот, кто сохранял нейтралитет, но тайно был на стороне магов в попытках сохранить мир…        В трубке вновь повисло молчание. Но вот Решельер кашлянула.        — Есть пара кандидатур, но согласятся ли они… не знаю. В любом случае, к утру я постараюсь это решить. И… Алек, прошу, не говорите о… о том, что узнали про Алана.        Алек кивнул, забывая, что женщина не может видеть этого жеста. Впрочем, так ли было нужно его фактическое согласие?        — Не беспокойтесь, от меня о его происхождении не узнает ни одна живая душа. Впрочем, мертвая тоже, — заверил он. — Тем более, ваш сын очень достойный молодой человек.        Валери ничего не ответила и скинула звонок, оставляя Алека в тишине парижской квартиры. Подойдя к окну, он уперся ладонями в подоконник и тихо вздохнул, смотря на ночные огни старого города. Париж был прекрасен. Черт возьми, он был все так же прекрасен, как тогда, несмотря на все произошедшее и то, чему только предстояло произойти. Ничто не могло омрачить те, почти юношеские воспоминания об этом городе. И Алек не мог допустить, чтобы город, встретивший их в расцвете их чувств, стал для них же фамильным склепом.        Выкурив две сигареты подряд, видя и не видя прекрасный город внизу, вспоминая их с Магнусом запоздалый, но медовый месяц, как они были счастливы тогда и, казалось, ничто не могло омрачить этого окрыляющего чувства… Потом вернулся в комнату, где наверняка волновался владелец гаджета.        — Валери велела оставаться тут до утра.        Юнец кивнул, забирая телефон, гладя по волосам мечущегося по постели Макса и позволяя ему в бреду сжимать его ладонь. Шепнул:        — Маг будет с минуты на минуту.        — Хорошо. Мне лучше переждать визит на кухне или маг посвящен во все нюансы дела? — спросил Алек, понимая, что отчасти ревнует сына к его парню. Это нормально?        — Он в курсе. Ну, относительно… — Алан передернул плечами и, будто что-то заметив, виновато улыбнулся и уступил место у постели Макса Лайтвуду. — Он на нашей стороне. Не выдаст.        Алек благодарно кивнул и занял вакантное место у постели сына, беря его руку и целуя пальцы.        — Хорошо, я думаю, нам пора познакомиться.        Алан кивнул и устроился в компьютерном кресле Максвелла, с нежностью и болью смотря на возлюбленного, который вновь притих рядом с отцом, но пальцы его иногда до боли сжимали ладонь нефилима.        Алан шепнул:        — Он всегда рассказывает о вас с восхищением. Они оба.        Алек горько усмехнулся и качнул головой, считая себя недостойным этого.        — Я боялся, что он забудет меня, ведь он был еще маленький, а я с ним даже не попрощался. Его недоверчивый взгляд, когда я уходил после развода, преследовал меня все эти годы, — признался он.        — Ему было десять, — скептично заметил Алан, смотря на мужчину. — И все эти годы он был с вами, этого достаточно, чтобы навсегда полюбить человека. К тому же, Магнус делал все, чтобы сформировать у него верный взгляд на сложившуюся ситуацию, да он и сам всегда был сообразительным мальчиком. Вы герой для него.        — Всегда, — тот слабо усмехнулся, впрочем, без скепсиса. — Алан, как давно вы знакомы с Максом?        Юнец передернул плечами и, подкатившись ближе к изголовью, провел пальцами по взмокшим волосам.        — С тех пор, как они сюда переехали. Марсель познакомил маму с Магнусом. Он тогда не оставлял Макса одного, куда бы не пошел, мать же везде таскала меня за собой, чтобы… не знаю, наверное, она не хотела, чтобы моя личность формировалась под давлением новой политики. Всегда учила меня тому, что не вся нежить плоха и не все нефилимы хороши.        — У тебя замечательная мама, правильная, — улыбнулся нефилим полукровке, в очередной раз поцеловав холодные пальцы сына. — Значит, вы практически росли вместе. А… ну, роман у вас давно?        — Эм… — мальчишка стушевался, смущенно засмеялся и прикусил губу. — Не знаю. Ну, в том смысле, знаете, не было вот этого всего типа «давай встречаться» или «будь моим парнем». Просто так получилось.        — Спонтанный секс? — и сам слегка смущаясь своих интимных вопросов, попробовал уточнить Александр невнятную формулировку «так получилось».        Алан залился краской до самых кончиков ушей, чем-то напоминая сейчас самого Алека лет двадцать тому назад, когда он только познакомился с Магнусом, еще даже не представляя, чем все это обернется.        — Типа того, — справился все-таки с голосом блондин и чуть улыбнулся. — Хорошо, что он спит и не слышит…        — Кто кого соблазнил, спрашивать не стану, — успокоил Лайтвуд собеседника, понимая, что и так засмущал, дальше некуда. — Мне достаточно знать, что вам хорошо вместе. И обещаю сделать все, чтобы вам не пришлось скрывать отношения всю свою жизнь…        — Пока нам нужно сделать все, чтобы спасти их, — тихо вздохнул парень и чуть вздрогнул от звука поворачивающегося в замочной скважине ключа. Но тут же выдохнул: — Это маг, пойду встречу.        — Да.        Когда полукровка вышел, Алек склонился над сыном, чтобы поцеловать в лоб, прошептав:        — Мы спасем Магнуса, я обещаю.        Макс лишь всхлипнул в ответ, так и не проснувшись, а через минуту в комнату вернулся Алан вместе с этим магом. Кожа его серебрилась иногда, словно переливаясь чешуйками, а глаза были голубыми со змеиным зрачком.        — Мистер Лайтвуд, полагаю? — он приветственно кивнул и представился: — Франсуа Девье.        Алек кивнул, поднимаясь навстречу гостю, и протянул руку:        — Приятно познакомиться, я наслышан о вас. И безгранично благодарен, что помогаете Максу выкарабкаться.        Маг лишь отмахнулся и вскоре, разжав ладонь, подступился к Максвеллу, тут же наколдовывая себе целый столик препаратов, чтобы затем начать мягко обследовать Макса с помощью магии.        — Ерунда. Магнус спас меня когда-то, это меньшее, чем я могу отплатить ему.        — Понимаю.        Александр Лайтвуд отступил от постели юного мага, чтобы не мешать магу делать свое дело, наблюдая со стороны. Иногда бросая взгляды на Алана.        Тот стоял в дверях, облокотившись на косяк и, бледнея, наблюдал за манипуляциями мага, приступившего к процедурам, которые, видимо, порой становились весьма болезненными, и Макс вскрикивал, изгибаясь в спине.        Алеку было хорошо знакомо это чувство, и он, встав рядом, дружески сжал его плечо. Хотя неизвестно, кому из них этот жест был нужнее.        — Может, пока по кофейку? — осторожно предложил он.        Алан обессиленно прикрыл глаза, справляясь с эмоциями, и тихо вышел следом за Алеком.        Трясло ли его? Нет. Он не паниковал, не нервничал, но на дне зеленых глаз притаилась боль.        — Мы все равно ничего не можем сделать для него сейчас… — печально констатировал Алек, ставя на конфорку джезву и варя лучший свой кофе. — Алан, расскажите, как они живут… без меня.        — Магнус не рассказывал? — спросил парнишка, присаживаясь на подоконник и закуривая. — Или вы думаете, что он рассказывал не все?        — Ты про ревность? — уточнил Алек, пытаясь угадать, что подразумевал собеседник. — Нет, я не ревную. Даже если бы у Магнуса появился кто-то еще… Он ведь из плоти и крови, а я… Конечно, рассказывал, но наши встречи так коротки, так скоротечны — всего не расскажешь, о плохом и подавно не хочется…        Алан посмотрел на отца своего парня как на умалишенного.        — Я вообще не это имел в виду, да и не было у него никого. Он живет только Максом да ожиданием встреч с вами. На самом деле они ведут весьма активную жизнь здесь в Париже. Макс в детстве увлекался всякой творческой дребеденью, да и сейчас часто рисует, но все же больше помогает отцу. Магнус практически полностью переквалифицировался в медика и в учителя. Франсуа, кстати, его ученик.        — Да, — улыбнулся Алек, подавая Алану чашечку кофе, сам устраиваясь за столом. — Магнус показывал мне его рисунки, и я бы не назвал их дребеденью.        Речь собеседника оставила в душе смешанные чувства, радости и горечи, восхищения и белой зависти.        Алан пожал плечами и, смущенно улыбнувшись, признался, что говорит не только о живописи, в которой Макс очень талантлив. Младший Лайтвуд-Бейн чем только не занимался: музыка, скульптура, фотография и прочее, прочее, прочее.        — В юности свойственно искать себя, — улыбнулся в ответ Алек.        Хотя и не мог не признать, что других творений Максвелла не видел. Впрочем, это было неважно, важнее было то, что дорогие ему люди продолжали жить полной жизнью. И он не мог не выспрашивать больше подробностей, кажется, в итоге совсем замучив юного нефилима, но тот стойко переносил все это, отвечая насколько мог полно. И это длилось, наверное, добрых пару часов, когда на пороге появился усталый Франсуа и Алан умолк, напряженно смотря на медика. У Лайтвуда и самого на миг перехватило дыхание в ожидании прогнозов мага, так самоотверженно боровшегося за жизнь его сына. Он же не выдержал первым:        — Не молчите, Франсуа. Как он?        — Хреново, — честно выдохнул маг, задумчиво потирая переносицу. — Его раны затянулись бы уже сразу после первого моего вмешательства, но Магнус вытягивает из него слишком много сил. А разрубить связь — все равно, что самолично подписать Магнусу приговор.        Алек вздохнул, прикрыв глаза, понимая, что, возможно, окажется перед непростым выбором, если они в ближайшее же время не найдут Магнуса. Посмотрел на мага:        — А мы можем как-то поддержать силы Максвелла? Нам нужно время, чтобы отыскать его отца. Хотите кофе?        Выглядел Франсуа Девье — краше в гроб кладут.        — Есть способ, но… — мужчина вздохнул и прямо посмотрел на юного блондина. — Алан, ты спал с Максом?        — Что? — парнишка подавился воздухом от неожиданности.        В голосе мага скользнули усталость и раздражение:        — Спал или нет?        — Да, но при чем… — договорить он не успел, так как был перебит все тем же Франсуа:        — Пошли. Ну, что сидишь? Идем быстрее.        Александр, и сам смея только предполагать, что это за способ, оказался рядом и подтолкнул опешившего и смущенного полукровку к двери. Посмотрел на мага:        — Мне с вами или… лучше тут остаться?        Тот посмотрел на нефилима, словно пытаясь понять, в чем проблема, а потом и вовсе округлил глаза, смотря то на одно, то на другое дитя ангела:        — Вы… Вы вообще о чем думаете?!        Алек кашлянул:        — О таинстве некоторых обрядов, — обтекаемо и неопределенно ответил он, передернув плечами, точно и не было в словах главы нью-йоркского института никакого двусмысленного контекста.        Франсуа фыркнул и буквально пнул Алана в сторону спальни Макса. Выглядел тот… все же несколько лучше, чем до прихода Девье, и сейчас мирно спал.        Маг осторожно раскрыл его и провел пальцами по впалому животу, призывая немного магии. В то же время приказал Алану снять рубашку. Александр наблюдал за ним от двери, как до того Алан. Нет, правда, о чем он думал? Не иначе, как успел понабраться от мальчишки… Мальчишки, который болезненно зашипел, стоило чужой магии коснуться его в нижней части живота, оставляя, выжигая на ней магическую печать. И, судя по скулежу Макса, маг проделывал другой рукой то же самое и с ним. Установил связь. Теперь Макс, по сути, становился лишь посредником между Магнусом и Аланом, практически ничего не теряя. Лайтвуд сочувственно глянул на полукровку, но знал, он и сам первый вызвался бы, понимая, что от него хотят. Любовь способна и на большее.        — Слишком громко думаете, мистер Лайтвуд. Вы еще понадобитесь Магнусу, когда он вернется, — заметил маг, завершая работу и скрывая печать на теле Алана, к которому и обратился: — Теперь слушай, красавчик. Печать, что я поставил, — временная. Она не заберет у тебя слишком много силы, просто даст Максу немного форы, но все равно особо себя не перетруждай и не лезь на рожон. А лучше переговори с начальством. Валери вроде как адекватная, поймет.        — Если что, я посодействую, — пообещал Алек. В конце концов, кое-какой вес он имел, как для Валери, так и в принципе.        Алан благодарно кивнул и, устало выдохнув, быстро застегнул свою рубашку, пока Франсуа наводил небольшой порядок на столике.        — Я отлучусь еще на пару часов, если вы будете тут. Без Магнуса и Макса работы в городе стало невпроворот…        — Конечно. Если не случится ничего непредвиденного, мы пробудем с Максом до утра, — успокоил мага Алек, искренне сочувствуя. Тяжело, когда из строя выходят активные и незаменимые люди, особенно двое сразу…        Кивнув, Девье собрал все необходимое и только уже собрался выходить, как в дверь позвонили.        Все трое находящихся в сознании существ вздрогнули и невольно напряглись, посмотрев на дверь, точно та могла ужалить. Оно и понятно, все свои были дома, а гостей ждали только утром.        — Девье, откройте, — попросил шепотом Лайтвуд, затаскивая Алана в темную ванную. От греха.        Маг кивнул и, как только нефилимы скрылись, открыл дверь и тихо выдохнул, пропуская визитера в прихожую:        — Вы рано, мадмуазель Решельер. Проходите.        Услышав имя и знакомый голос, нефилимы покинули укрытие. Алек передернул плечами, мол, лишние предосторожности не помешают. Когда женщина разделась, пройдя в комнату, поинтересовался, как обстоят дела.        — Нам помогут, — сухо отозвалась женщина, осторожно присаживаясь на стул. Задумчиво покусала губу, не заботясь о помаде. — Час назад нашли еще один труп.        Алек кивнул, не скрывая облегчённого вздоха. Впрочем, тут же нахмурившись:        — Еще один обескровленный маг? — уточнил он, бросив взгляд на Девье. — Франсуа, боюсь, вам следует быть осторожнее вдвойне, и хорошо бы предупредить остальных, если они не в курсе…        Парень кивнул, сложив руки на груди, но почти тут же откланялся, сразу же ныряя в портал. Только проводив его тяжелым взглядом, Валери закурила:        — Ситуация выходит из-под контроля. Уже вышла. Утром в институт прибудет инквизитор.        — Вот как, — напрягся Александр Лайтвуд. — И какова официальная версия визита?        — Его, наконец, заинтересовало, почему вампиры решили осушать магов. Судя по всему, он понимает, насколько шатки сейчас его позиции, наши позиции, — Решельер фыркнула. — Нам нужно действовать аккуратнее. Но они уже понимают, что творится что-то запредельное… Возможно, нам удастся убедить их в необходимости остановки действия закона.        — Да, возможно. Мой отец не прав, но не идиот, — согласился Алек, не пытаясь сейчас анализировать: защищает он отца или просто констатирует факт. Переключился на дела насущные. — Так что там с вампиром?        — Пошпионит, сделает все, что может. Долго отказывался, но у меня достаточно компромата, чтобы зажать его в тиски. Собственно, ситуация напрягает уже весь сумеречный мир, поэтому нет ничего удивительного в том, что он не особо сопротивлялся и поддался на шантаж, хотя мог послать меня куда подальше, — женщина устало прикрыла глаза. — Я не знаю, сколько здесь пробудет инквизитор, поэтому контакты с представителями нижнего мира нужно действительно свести до возможного минимума.        — Трудно не заметить, как все паршиво, когда мир на пороге апокалипсиса, — согласился с ней Алек. Кивнул, решив сразу решить еще один вопрос. Тем более, тема кстати. — Макса нельзя оставлять одного, а Алану перетруждаться, — он вздохнул, но, опережая вопросы, прояснил ситуацию: — Они с Максом теперь связаны. Временно. Так что, думаю, будет более чем разумно отправить его на больничный.        Решельер лишь отмахнулась, сказав, что с этим не будет никаких проблем, ведь Алан «известен своей болезненностью» и никого не удивит его очередное отсутствие.        Хорошо, когда проблема решается так легко и просто, вот бы и остальные так… Впрочем, мечтать не вредно, а что-то делать — необходимо.        — Инквизитор меня искал?        — Он знает, что ты в Париже, и, видимо, хочет обсудить твое стремление стать инквизитором. И да, ты прав, он не идиот. Он уже запросил список магов, проживающих в Париже. Я думаю, ты понял, кого он искал…        — Это было более чем логично, но что-то доказать будет непросто. — Лайтвуд тихо вздохнул, отчасти в состоянии предсказать ход их встречи с отцом. Но ничего, у него была достаточно долголетняя практика, чтобы сомневаться в себе. — Полагаю, мы должны ехать сейчас?        — Боюсь, что так, — кивнула женщина, закуривая, — но, я думаю, вы можете побыть еще немного с Максом.        Алек благодарно улыбнулся Валери и, присев у постели сына, взял его за руку, успокаивая. Впрочем, совсем ненадолго. Поцеловав холодные пальцы, поднялся:        — Не стоит искушать судьбу. Инквизитор наверняка уже прикинул, за сколько я должен добраться из гостиницы. Едем.