Не существенно

Хосок на 6 месяце. Хосоку неймётся. Хосоку хочется фиалок. И побольше. Но одна проблема - нормальные люди не жрут цветы на подоконнике. А Хосоку хочется. До слёз. Поэтому бедный альфа, видя огромные градины едва срывающихся с уголков глаз слёз, просит только что нанятого заместителя поработать сверхурочно и без его помощи, а после звонит хорошему университетскому приятелю и, нервно теребя край рубашки, спрашивает 3 билета во Францию. Вроде же там делают засахаренные фиалки? Брюнет понимает, что ведёт себя ужасно; что ненормально обижаться на измотанного мужа и полоскать ему мозги о вкусных сиреневых цветках. Он даже готов ударить себя по голове, но дрожащая рука лишь тянется к горшку на подоконнике, словно наркоман поглаживая бархатистые листочки. Такие мягенькие, такие сочные – сказка, а не еда! Увы, омеги не домашний скот и травку не жуют, а значит, придётся терпеть зудящую мысль как минимум ещё неделю. Новые гастрономические пристрастия исчезают с появлением перед глазами белого невзрачного конверта, в котором лежат два билета Сеул-Париж. Альфа чуть встревожено мямлит, что Тэквона придётся оставить с дедушками, потому что на ребёнка сделать срочную визу не получилось из-за долгих сроков рассмотрения заявки, но это и к лучшему – у них в садике должна быть экскурсионная поездка, к тому же он не пропустит занятия в художественном кружке. Поэтому Ким заторможено кивает и поднимает ошалелые глаза на младшего: закушенная губа, виноватые чёрные глаза и, кажется, такая же провинившаяся родинка на кончике носа; Тэхён очень надеется, что любимому хёну станет легче (как и цветам). Влюблённый мальчонка, каким был, таким и остался. За это омега его и любит, за это омега его и обнимает, крепко целуя в левую скулу и стискивая шею, а затем трётся точённым носиком о лёгкую щетину. И какая разница, что та неприятно царапает. Это ведь так не существенно.

***

Сборы не заняли много времени, как и разъезды в посольство, за снимками, новым комплектом одежды – осень, как никак. Хосок никак не хотел отпускать ненаглядное дитё, даже на 2 недели: бедный мальчик был вынужден через каждые 4 шага слышать крики в сторону дедушек на вопросы, всё ли он собрал, положил ли баночки с яблочным пюре, стоявшие в дверце холодильника, сколько пар носков и каких куда положили; хорошо ли родители себя чувствуют, потому что, иначе, пара тут же бросает билеты и визы и остаётся дома. Старшие уже устали от неиссякаемого потока предостережений и проверок, наверно, поэтому папа брюнета прикрикнул на сына, после успокаивая. - Спокойствие, только спокойствие, Хощиги. Внука мы не потеряем, в рабство не продадим. Вы уезжаете на 2 недели, так что отдохни там как следует. Главное второго внучка нам сохраните, ладно? – Лучистые морщинки поджались, а такие же нежно-розовые губы-сердечко растянулись в снисходительной улыбке. Омега со свистом выдохнул и действительно немного успокоился, шепча: - Я просто боюсь его оставлять так на долго. Мы бы взяли его, но… - Но вы просто поедете ещё раз во Францию, когда он и его братишка подрастёт, так ведь? - Да, наверно, - Хо благодарно улыбнулся папе и осторожно поцеловал тыльную сторону ладони. Сидеть с внуком слишком часто - это порой выглядит так, будто молодые не хотят заниматься воспитанием ребёнка, однако, взрослым было только в радость возиться с малышом, баловать конфетами и игрушками, хоть молодые строго-настрого запретили портить аппетит и поведение мальчика. Но что поделаешь, тут уже мало что исправит размякших альф и омег. Тэ берёт на руки сына и целует детское личико, шутливо открывая рот, словно хочет укусить. Тэквон заливисто хохочет и сдавливает отцовские щёки маленькими ручками, вызывая любимую рожицу рыбки. Малыш Тэ не по годам развит и уже прекрасно понимает, что родители не ссылают непокорного в страшное место, но уже начинает скучать по ворчанию пузатого папочки и секретным играм с отцом. - Ах, мой маленький, поцелуешь папу на дорожку? - Нет, сначала меня! – встревает омега и подставляет щёку сыну. Детские ручки тянутся к папе омеге и цепко, передавая всю обиду на собственный возраст и невозможность поехать полной семьёй заграницу. У омеги глаза слезятся, а Тэтэ громко хихикает и щекочет сына: - Эй, ну чего ты? Мы скоро приедем, не грусти. Лучше нарисуй к нашему приезду папе Хоби картину – он явно обрадуется, ладно? Черная головка вяло кивает, скрывая поджавшиеся буквой «с» губы, и провожает родителей к такси.

***

Брусчатка, выложенная не то в 16, не то в 19 веке, сверкает отполированными квадратами, сбитыми углами и глубокими бороздами щелей; если долго всматриваться в улочки мостовых, можно увидеть огромное количество квадратных высоток, настолько высоких, что песчинок-жителей мегаполиса можно только представить, но не увидеть, как они перемещаются вместе с ветром от ног гигантов. Те, кто читали «Собор Парижской Богоматери» или же «Отверженных», переполненные восторгом и шлейфом готического обрамления главных улиц старой Франции, мечтают или уже собираются в заветный город, воочию узреть одно из величайших архитектурных произведений Европы, почувствовать тот старый запах немытых горожан (хотя, пожалуй, слава богу его не ощущается) и жизни центра свободы и любви. Сколько фильмов и книг описывали красоту и очарование вечернего бульвара Сен-Жермен, загадочность линии Араго. Вдохнуть полной грудью на площади Бастилии, пройтись по местам, где бывали великие художники, писатели Фицджеральд и Хемингуэй, вспомнить, как по Сите ездили туда-сюда телеги с каретами, запряжёнными лошадьми. Столько прекрасного и старинного можно найти в современном Париже! Ким Тэхён был большим поклонником импрессионистов времён Ван Гога (собственно, он и являлся его любимым художником). Осознание того, где он теперь находится, обухом ударило тёмную головушку уже после выхода на станции Терн, недалеко от забронированного отеля. Из-за срочности номер пришлось взять чуть ли не люксовый, весьма дорогой даже для владельца сети кофейн, но, будто судьба благоволила им, обычный двухместный номер с небольшим балкончиком остался свободным по непредвиденным обстоятельствам, поэтому пара счастливо распаковывала чемоданы в номере. Альфа вышел на балкон и оглянулся вокруг: справа вдалеке виден угол Триумфальной арки, напротив пестрят бежевыми стенами и чёрными крышами узенькие дома с магазинами и ресторанчиками внутри. Постройки прошлых веков смешиваются с современным хай-тек стилем, который так нагло втискивается меж высоких мансардных окон. Он смотрит за людьми, скрываясь в кроне дерева – хоть Арку и видно, но вот жёлто-оранжевая листва закрывает балконы для проходящих внизу людей. - Не могу поверить, что мы во Франции, - тихий сипловатый голос возвращает мечтателя на землю. Тэхён смотрит на сдержанное, но счастливое лицо мужа, и понимает, что поездка удалась, потому что так было предназначено. Он улыбается, квадратно и широко, и целует старшего в губы, настолько нежно и страстно одновременно, насколько позволит Город Любви. Вечер они проводят в спячке, а с утра Ким просит администратора заказать им такси до ближайшей кондитерской или даже плантации, где делают фиалки в сахаре. Администратор уточняет время и предпочтения и уверяет в предоставлении лучшего маршрута, кладя трубку. Альфа сонно потягивается, стараясь не разбудить спящего без задних ног брюнета, но через полчаса водных процедур не сдерживается и щекочет чужие пятки, из-за чего чуть не становится обладателем «фонаря» под глазом. - Чёрт, ты что делаешь? Совсем с ума сошёл? А если бы я попал?! - Ну, я знаю, что моя кобылка может быть опасной, так что я всё рассчитал и увернулся, - удовлетворённо ответил темноволосый парень. Старший же беззлобно, пока что, спросил: - Ты щас серьёзно про кобылку? - Ах-ах, успокойся, хён, ты – самая невероятно красивая лошадь на моей памяти, - Тэ ласково подбился под руку Хо и мило захлопал ресничками, поглаживая большой живот. Киму стоило бы обидеться за ненавистное сравнение, но он ведь знает, что этот странный ребёнок часто не следит за словами, умудряясь обидеть и в то же время отвесить комплимент. Омеге остаётся лишь тяжело вздохнуть и встать по направлению в ванную. Когда с завтраком покончено, пара садиться в присланное такси и едут вглубь города. Опадающие листья покрывают тротуары ярким ковром, кружатся над проезжей частью, попадают под дворники. Бета за рулём оказывается весьма разговорчивым пареньком, рыжим с конопушками по всему лицу и улыбкой до ушей. Такой тип редко встретишь в Азии, а сам парень красив. Альфа болтает об интересных местах и забегаловках с лучшим тирамиссу и лягушачьими лапками, а Хосок сердито поджимает губы от ревности. Конечно, ревновать смысла нет, но какого лешего ему не уделяется должного внимания? - Тэхён-а, а мы сходим с тобой к Эйфелевой башне? Я хочу на пикничок. - Конечно сходим, если хочешь. Кстати, Жан, а там можно как-то своё принести? - Поверьте, там не так уж и много места даже осенью. Народ вечно стремится заиметь красивую фоточку в Инстаграм рядом с Башней, так что не протиснуться… - Я думаю, мы всё равно найдём место, - надувшись, пробубнил омега на английском. - Хах, я не отговариваю вас, не подумайте. Просто в вашем положении не стоит долго сидеть на открытом воздухе, а то застудите всё и, не дай бог, пойдут осложнения. Лучше сходите в Пулейн на бульваре Греннель, там отличная выпечка и можно заказать небольшие блюда. - О, спасибо, обязательно сходим! Такси приехало к магазину достаточно быстро и тут же изменило настроение ревнивого омеги: смесь запахов цветов, шоколада, марципана и отдушек фруктов вскружила бедняге голову да так, что тот чуть не упал от экстаза. Войдя в помещение, Хосок прикрыл глаза и направился по запаху к той самой витрине с фиалками. Там были разноцветные бутоны астры, лютиков, васильков, даже клевер и маленькая роза; фиолетовые и розовые лепестки торчали из плиток шоколада, украшали разнообразные торты и просто лежали на кулинарном пергаменте. Завидев необычного клиента, кондитер – судя по ноткам кардамона альфа – чуть насмешливо обратился к покупателю: - Вы прилетели издалека в надежде дать своему ребёнку лучший запах? - Эм, простите… - Местные омеги часто приходят к кондитерам за цветами, чтобы придать омежке вкусный запах. У вас ведь омега, да? - Вообще-то это определяется после 12 лет… - Хосок всё ещё находился в ступоре из-за бестактных вопросов альфы, что не ускользнуло от супруга. - Вы со всеми клиентами так разговариваете? - Оу, пардон, мсье, - в разговор вклинился невысокий кучерявый брюнет с типичным французским носом и выразительными зелёными глазами. – Простите моего сотрудника за столь откровенные вопросы. Он, видимо, забыл, как надо общаться с клиентами. – Щуплый омега превратился в жёсткого босса, под взглядом которого альфа тут же испарился, просеменив за прилавок. Брюнет вдохнул поглубже – жасмин, лёгкий запах полей и каких-то цукатов – эта работа идеально подходит омеге. - Меня зовут Винсент. Винсент Дюбуа, я – владелец этой кондитерской. - Очень приятно, Винсент, - альфа подал руку коллеге больше профессионально, нежели опьянев от запаха. Опасность за ревность со стороны хёна ещё маячила перед носом, но тот, к облегчению КимТэ слишком был занят рассматриванием заветных конфет. - Это ваш муж? - Да, единственный и неповторимый. Мучился весь месяц, что хочет фиалки, чуть цветы в кофейне не съел. Вот и привёз туда, где их можно есть, - с гордостью ответил парень. - Надо же, бывают пристрастия у беременных. - Это ещё не так страшно. Когда ждали первого, он плакался, что хочет манго с голубыми помидорами. Манго-то мы нашли, а вот помидоры пришлось красить пищевой краской. - О, так вы – настоящий герой и отец двоих детей? – Тэтэ смущённо улыбнулся фирменной улыбкой и подумал, что пора завидовать самому себе. - А у вас детей нет? - Увы, пока работа не даёт времени на личную жизнь: вести кондитерскую самому очень тяжело, особенно когда к тебе приезжают люди со всех концов света. Сейчас две новых точки открыли и производство расширять надо, мне пока рожать нельзя, - хихикнул парень. - Вы знаете, - вмешался Хосок, - я вот этому мон шери тоже говорил, что у меня работа и 3 групповых танца для бойзбендов, но ему, как видите, уши в тот день заложило. – Тэхён моментально покраснел и заныл привычное «хё-ён...», но муж отмахнулся ладошкой и попросил конвертик фиалок и васильков и несколько бутонов роз. Винсент с сожалением посмотрел на надувшегося альфу, бубнившего что-то про течку и совпавшие циклы, и протянул кульки со словами «если бы у меня был такой альфа с плохим слухом, я бы не обращал на это внимание» и ласково, с ноткой печали улыбнулся клиенту. Старший, конечно сделал вид, что не заметил грусти, но пообещал, что хозяин ещё найдёт свою половинку, может, просто в другой стране. Малыш в животе начал неистово пинаться, выпрашивая долгожданную сладость, отчего Хосок почти пролетел мимо стула. Сахарная оболочка быстро растаяла во рту, выпуская травянистый, наполненный солнцем вкус цветка. Молодой папа не заметил, как умял штук 15 за раз, и теперь рот превратился в медовую пасеку или пакет с сахарной ватой. Чёрный чай с лимонным эклером был бы сейчас как нельзя кстати. - Ты доволен, маленький террорист? – спросил Ким у живота. - Да. Ты даже не представляешь, как мне хреново было, - закатил от блаженства глаза омега. - А мне не было фигово каждый день выслушивать твои упрёки и нытье? Ты при Тэквоне не был таким капризным. - Хех, видимо, правда омега… - Главное, что ребёнок теперь спокоен, а значит, осталось удовлетворить только папочку, - Тэхён игриво подмигнул, накрывая тонкую ладонь своей. Старший робко извинялся за месячный стресс и сам не понимает, почему так поступал, а юноша просто целует запястье мужа и потирает обручальное кольцо. Всё таки это большая ответственность и мужество – выносить ребёнка, пережить жуткие боли и ужасно долгое восстановление, а потом отдирать от себя кусочек сердца, деля его с новым человечком. Хосок имеет полное право капризничать и ругать несносного альфу, потому что потом начнутся пелёнки, распашонки, воспитание очередного чада с моторчиком в попе, а ещё работа, дом, уборка. Вечное колесо жизни, из которого уже точно не выбраться. Тэхён думает, что надо бы ради хёна приучить себя убираться хоть понемногу, а Хосок думает, что в чём-то Дюбуа прав. С таким надёжным, любимым и семейным человеком, как младший, он был бы не против отложить проекты и работу ещё разок. Только бы не проболтаться. Они просидели в кафе до самого закрытия, попивая чай и наслаждаясь видом с эркерного окна. После закрытия они пообщались с хозяином заведения, умудрились обменяться телефонами и партнёрскими соглашениями и пошли гулять по набережной Сены. Долго ходить, увы, не получилось, зато следующие 7 дней пара целенаправленно потратила на экскурсионные автобусы и Лувр с театрами. На 5 дней они решили съездить в Прованс, полюбоваться природой и собрать немного лаванды для любимого беременного супруга. Правда внезапно выяснилось, что у Кима жуткая аллергия на лаванду, причем в чистом виде – особо остро, и с долгими извинениями уехали с полей, запивая таблетки от аллергии. Последние дни в Париже они оставили на тихие прогулки по улицам, магазинам и ресторанам. Хосок заметно расслабился, перестал раздражаться по любому поводу, больше улыбался и прижимался к крепкому плечу. Ребёнок тоже успокоился, лишь вечером попадая по шершавой горячей ладони на животе. Всё как-то приходило в норму, хотя и до того было всё хорошо. Возможно дело в обстановке, возможно и в её смене. Но Тэхён точно знает, что старший просто сильно переживал и боялся очередного урагана, который перевернёт его жизнь. Он и сам, если честно, боится, но уверен, что второго сына удастся вырастить с меньшими проблемами. Тэхён одевает куртку, надевает один ботинок и поднимает глаза на мужа. Хосок одет в просторный тонкий свитер и комбинезон; смольные волосы вихрятся на концах, взлетая в такт мычанию под новую трендовую песню, нос забавно морщится, а губы дуются уточкой. Вечно серьёзный ворчун – личное солнышко альфы. Он задумчиво одевает пальто и спрашивает, удобно ли супругу будет ходить по Парижу в одной туфле. Его глаза улыбаются, очерченные тонким морщинками в уголках. Тэхён спрашивает себя, за что ему, по-омежьи чувствительному альфе, такое богатство? Он втягивает носом тонкую нить запаха фиалок и вспоминает о сиреневых полях в Провансе.