Не существенно

Франция отпустила парней, подарив на последок аномально жаркие дни перед отъездом. Золотые кроны шелестели вслед, ветер клонил деревья, раскачивая до поклонов. Окно такси не могло передать полную красоту расписанных сочными красками парков, мест, где они сидели на скамейках и наблюдали за жизнью в городе, однако, его хватало, чтобы разглядеть полюбившийся магазинчик шляп, итальянская пиццерия на углу и знаменитая пекарня Пулейн, булочки и багет которой они бережно сложили в новые купленные сумки. Отдых определёно пошёл на пользу обоим – это подтвердили родственники и друзья. Тэквон в аэропорту бежал к отцам так сильно, что свалился по дороге, ушиб коленку, заставив омегу позабыть о затруднительном для спорта положении. Конечно же, кимовская жилка сразу запросила заграничную вкусняшку, но к омеге и маленькому братику ластился не меньше. И всё же ничто не бывает вечно радужным и прекрасным. Идиллию нарушили два человека в строгом костюме и полицейской форме. Они подошли к Хосоку и огласили вердикт: - Ким Хосок, вы обвиняетесь в мошенничестве и уходе от налогов. Вы можете хранить молчание и заказать общественного адвоката, либо сейчас позвонить семейному адвокату, если таковой имеется. Всё, что вы скажете или напишете, может быть использовано против вас. Сказать, что все были в шоке – не сказать ничего; на тонких запястьях щёлкнули наручники, а чужие руки начали уводить омегу в сторону выхода. Первым опомнился Тэхён: он поставил ребёнка на пол и побежал за ними, попутно пытаясь выяснить, в чём дело. Когда отцу Хосока стало плохо, брюнет тут же стал расталкивать приставов и понёсся к нему, но, увы, альфы были сильнее, а цепкие клешни впились в запястья, пресекая попытки на побег. Ругань и потасовка закончилась тем, что полицейский случайно, но тем не менее сильно ударил локтем в живот, после чего послышался громкий вскрик, заставивший обернутся всех. Омега упал на колени, держась за живот, а младший, словно озверев, ударил кулаком обоих блюстителей порядка, накинувшись на мужчину в форме. Это была огромная ошибка, и со стороны темноволосого парня, и со стороны приставов. Потому что они только и слышали кричащий шёпот Хосока: «больно» и «ребёнок». Люди вокруг начали кричать что-то полицейским, вызывать скорую, когда один из очевидцев подбежал к омеге и увидел кровь под трясущимися ногами. Пока мужчина в костюме пытался отодрать Кима от коллеги, в потасовку вмешались сотрудники аэропорта. Выяснить они вряд л что-то бы смогли, поскольку Тэ едва не задушил полицейского, но, к счастью, его оттащили и сковали ещё одними наручниками. Альфа смотрел на мужа, кричал ему, звал его, но тот будто не слышал, продолжая шептать о боли и малыше. Когда парню всё же удалось вырваться из лап мужчины – спасибо здоровому альфе-иностранцу, что вытащил его руки с криками «Let him go! His husband is pregnant!»* - он уселся возле старшего и залепетал: - Хён, хён, ты в порядке?? Что с ребёнком?! Где болит? Успокойся, всё будет хорошо. Наш малыш крепкий и здоровый, с ним всё будет в порядке. Только дыши, ладно? Дыши! Приехавшая бригада скорой ахнула от увиденного. Половина из них кинулась к съежившемуся на коленях парню, а другие стали осматривать КимТэ и приставов. Отец Хосока уже лежал внутри машины, потому что первая бригада была вызвана для него, но вторая машина пока не подоспела. В суматохе было слабо видно, как брюнета уносят на носилках, как Тэ с расквашенной губой и носом ведут к машине, как люди провожают толпой пострадавших до машин, но никто не видел бедного темноволосого мальчика, о котором позабыл даже родной дедушка. Одинокая фигурка стояла у выход до тех пор, пока один из служащих не спросил, кто он и отправил вслед в больницу. Но попадёт ли он туда – неизвестно.

***

Спустя 2 часа Ким открывает глаза и видит белый, потрескавшийся у окна потолок. Писк медицинских приборов сильно давит на мозги и заставляет встать, чтобы выключить невидимый будильник. Удаётся это ему на удивление легко, потому что привычного живота под тонким одеялом нет: он откидывает край одеяла и в ужасе думает, что ребёнок умер. Он видит огромную лужу крови под собой со скукожившимся, мертвецки синим уродливым ребёнком и…. … И просыпается в туже секунду в холодном поту. Он лежит в той же палате, с потрескавшимся потолком и с визгом откидывает плед. Живот на месте, он такой же большой, как и был. Омега, кажется, заходится в беззвучной истерике, но он лишь проливает сдерживаемые всё время слёзы, потоками текущими по щекам. Он вспоминает, что за сюрприз произошёл в аэропорту и плачет только сильнее, пока в палату не входит медсестра с врачом. - Ким Хосок, успокойтесь, прошу вас. С ребёнком всё хорошо, он жив - здоров. Его спасла мембрана и то, что вам скоро рожать: малыш по-тихоньку начинает переворачиваться, так что удар пришёлся в пустое место. Кровотечение произошло, потому что плацента лопнула и почти выпустила всё содержимое, но нам удалось остановить его и провести безвредную операцию. Вы проспали почти 10 часов, так что вам, скорей всего, будет тяжело двигаться. - Где мой муж… - с трудом произнёс брюнет. - Насколько я знаю, его отвезли в участок и арестовали за сопротивление и нападение на полицейского при исполнении. С вашим отцом, кстати, тоже всё хорошо – ему просто с сердцем плохо стало. - А где мой… - Кто? - С-сын… - Сын? Сколько лет? Не помню, чтобы его привозили с вами. - М-мой сын… - омега будто обезумел за секунду, вскочил с постели и вылетел в коридор, не обращая внимания на крики доктора об осторожности. Хо вновь чуть не встретился с полом, если бы не медбрат, вовремя подхвативший пациента. Он начал истошно вопит и звать Тэквона, но так не смог докричаться из-за укола с успокоительным. - П-пустите… Мне нужно найти сына…. - Не волнуйтесь, господин Ким, мы сейчас же объявим по рации и выясним, где он. Вам пока нельзя двигаться, так что, прошу вас, вернитесь в пала… - Нет! Я должен найти сына!! Борьба закончились лишь у стойки регистрации. По рации объявили имя и палату, куда надо принести ребёнка, но беременный отец не успокоился. Силком затащив пациента в палату, врач отправился на поиски, которые, слава богам, увенчались успехом. Абсолютно потерянный, с полными грусти и отчуждённости глазами Тэквон зашел под ручку с сотрудницей аэропорта, которая приехала с ним на скорой помощи. Безумная улыбка расползалась на лице отца, и бледные худые руки протянулись к ребёнку. Тот, распознав родителя, кинулся в дрожащие объятья и разревелся. Пережитый страх потери, непонятных криков и долгого, даже по детским меркам, одиночества в переполненной больнице, выплеснулся на разрывающееся сердце брюнета, трепетно сжимающего родной комочек. Смазанные поцелуи по всему лицу и рукам, нежный папин шёпот прекратились, когда в палату зашли приставы, уже другие. - Ким Хосок? - Что вам надо?! - Мы из прокуратуры Сеула. Вы обвиняетесь в мошенничестве и сокрытии доходов от налогов. Мы понимаем, что у вас несколько, м-м-м, непредвиденное для нас положение, поэтому мы приносим вам глубочайшие извинения за причиненные неудобства… - Неудобства? - О, н-нет, я неправильно выразился… - Неудобства? – девушка из аэропорта предусмотрительно закрыла Тэквону уши и развернула к себе, строя рожицы и отвлекая ребёнка от гнева небесного. – Вы хоть понимаете, что из-за вас я чуть не лишился обоих детей и отца! Вы хоть понимаете, что это вам, блять, не голливудское кино! Мрази тупые, какого хера вы вообще ко мне прикопались! Какое, блять, мошенничество, а?! Какое, блять, мошенничество!! Какое, блять, сокрытие доходов?! Вы там все охуели резко в один день, а?! - Г-господин Ким… - Паскуды, сразу «щи»** перешли? На каком основании вы вообще меня арестовать хотите?! - Просто месяц назад поступило заявление в прокуратуру от компании «СтарХит», в котором говорилось, что вы не имели права расторгать контракт в одностороннем порядке, забрали гонорар и не предоставили обещанные услуги. Они подали иск в суд 3 недели назад, а вы скрывались от повестки… - Кто, блять? Эти мудаки подали на меня в суд?! ДА ВЫ СОВСЕМ ЕБАНУЛИСЬ В КРАЙ!!– С каждым отчеканенным словом Хосок превращался в бешенного демона, чем сильно пугал не только взрослых, но и ребёнка. Тихие всхлипы прорвали разъярённый монолог, и Хо, как по мановению палочки, превратился в мягкого и пушистого Хоби-Хоби. Он повернулся к мальчику и начал тискать, щекотать, насколько позволял живот: - Солнышко моё, ты сильно перепугался, да? Малыш мой, папа тебя никогда и ни за что не бросит. Даже если меня долго не будет, я обязательно найду тебя и вернусь, ты же веришь мне? - Д-да, папочка… - Ты мой хороший! Ну, не плачь. Я рядом, братик тоже рядом, - детская ладошка ложиться на выпуклый живот и обнимает его. – Чувствуешь, как он пинается? Он говорит тебе не плакать, потому что мы рядом. - Папа! - Что, мой сладкий? - А где папа? - Папа пока отстаивает честь папочки и Тэквона, так что он скоро будет с нами. Омега поцеловал сына в лоб и вывел с девушкой, просив прощения за испорченный рабочий день. Он вдохнул поглубже, взвешивая «за» и «против»; тонкая ладонь накрывает место обитания малыша, моля потерпеть крики и ругань папочки. Улыбка, вызванная ребёнком испарилась в два счёта, а на месте тёплых чёрных глаз сияла бездна, полная чёрного пламени, которое готово было вот-вот вырваться наружу и уничтожить потревоживших демона покой. Ким медленно улёгся на кушетку и сложил руки на груди; леденящее душу презрение сковывало движения приставов – они даже ручку не могли держать спокойно в руках. Такой же стальной, не принимающий каких-либо возражений голос заполнил палату: - Во-первых, мне провели операцию, благодаря которой мой ребёнок остался жив. Мне прописан постельный режим минимум… - Пять дней, - стушевался врач. - … пять дней. Если вы хотите забрать меня в участок прямо сейчас, живыми вы из зала суда не выберетесь. Во-вторых, я подаю иск за причинение вреда здоровью и угрозе жизни беременному омеге и требую как минимум компенсацию в виде оплаты лечения и моральную компенсацию 5 миллионов вон. Это, прошу заметить, я заявляю в здравом уме и при свидетелях. – Длинные пальцы угрожающе медленно оттопыривались, словно лезвия ножей. - В-третьих, я подаю иск за ложное обвинение, поскольку никакой повестки в суд я не получал и в помине! Никакого уведомления я не получал, и это только ваш косяк! - Но это не ложное обвинение… - Значит, я проконсультируюсь с адвокатом и мы найдём ещё статейку-вторую, подходящие под случай, - отрезал парень. – Не волнуйтесь, я всё, что надо, найду. Приставы застыли в креслах, боясь лишний раз и голову поднять. Прокуратура выставилась в резко негативном свете, а это страшнее всего, особенно когда общественное порицание снимает начальников с постов, а жизнь рядового работника превращает в кошмар. - Ну, что, показания даже не возьмёте? - У нас есть только разрешение на арест. Показания вы должны будете дать в суде. - Тогда ждите пять дней. – И незваным гостям не осталось ничего боле, как покинуть поле битвы, опозоренными и оскорблёнными. У порога их внезапно остановил обвиняемый: - Кстати, что с моим мужем? - Ему уже предъявили обвинения и закрыли на двое суток. Пока что. Хосок поджал губы и сжал в кулаках плед: позвонить ему сейчас не дадут, как и навестить, но впаивать за защиту родного человека статью – этого он не допустит.

***

- Имя. - Ким Тэхён. - Возраст. - 27. - Положение. - Женат, детей… один… - Тэ опустил голову, пряча мокрый взгляд о следователя. Ему не сказали, что с мужем, он не знает, жив ли ребёнок и жив ли вообще муж. Он пытался дозвонится в больницу, но Ким Хосока не могли никак найти. И всё же сердце твердило, что всё в порядке с обоими. Допрос продолжался около 2 часов с перерывами на скандал и ругань. Следователь защищал едва не погибшего друга, а младший – свою семью. Ещё один перерыв был конкретно на еду, но Киму кусок в горло не лез – он отказывался есть до тех пор, пока не выяснит, что с родными. Следователю Паку было всё равно, так что он оставил поднос на столе и продолжил забивать протокол сухими словами: от предоставленной еды отказался, ссылаясь на требование о звонке.... Спустя долгие часы заточения на двое суток, в допросную вошли приставы. - Ну что там с той омегой? - Мы в полной жопе. Темноволосый альфа резко вздёрнул голову. В голове уже виднелись картинки умирающего от горя любимого хёна и тельце не родившегося сына. К счастью, следующие слова дали ему расслабленно выдохнуть: - Этот омега пострадал от Бонгю, ему делали операцию, потому что он чуть не потерял ребёнка. - Что? Какого фига Бонгю вообще ударил его? - Хах, потому что он сопротивлялся. Густая тишина камнем навалилась на присутствующих. Конечно, никто не думает, что они лишь посыльные, гонцы с плохими вестями, которым так и норовят оторвать голову. Никто и не подумает, что они всего-то исполняли приказ, выполняли задание. А теперь они вынуждены расплачиваться за жадность богачей и власть имущих. Резкий смешок эхом раздался в допросной. Ошпаренные этим звуком, мужчины посмотрели на Тэхёна – он был расслаблен и издевательски улыбался. Аура альфы, внутренняя сила доминанта волнами прошлась по телам: - Вы даже не представляете, насколько вляпались. Хён пилил меня 2 месяца из-за того, что я раскидывал носки и заставлял кидать в стиралку. Если в домашних вопросах он такой настырный, то тут он превратится в монстра. - Ты ещё и запугивать нас решил? Ещё одну статью приписать? – фыркнул следователь. - Нет, я предупреждаю. – рыкнули ему в ответ. - Чёрт… и что теперь делать? - Не знаю. Надо в любом случае обговорить это с генпрокурором. - И побыстрее, - альфа помладше всё это время смотрел в телефон. Он протянул напарнику смартфон, откуда раздавались знакомые крики прошлых часов. Человек, снявший видео, активно комментировал происходящее: «Эта пара только вышла с самолёта, и тут на них набрасывается полиция! Они напали на беременного омегу, вы представляете? БЕРЕМЕННОГО!! Какого чёрта творит полиция?! Где они вообще взяли таких отморозков! Граждане, знайте этих уродов в лицо!». - Ну, что будете теперь делать? – ухмыльнулся Ким. Он слышал скрежет зубов «противников» и чувствовал сладкую месть за испорченный день.

***

- Встать, суд идёт! – Присутствующие в зале встали и сели вместе с судьёй Ким Гинмо. Хотя дело придали огласке, людей, как и репортёров в зал не пустили, посчитав это за частный вопрос. Заголовки статей в газетах и интернете пестрели громкими словами: «Компания «С» заставила расправиться с неугодным хореографом», «Насильственные действия полиции над омегами!», «Шок! Жестокая расправа над семьёй из-за денег!». Действительно, чего только не придумают журналисты, дабы привлечь внимание к своей работе. Чем больше грубых и ужасающих слов, тем больше интереса к ситуации, тем больше народные волнения. А стоит ли говорить о том, что дела у агентства по продаже айдолов пошли отнюдь не в гору? - Итак, по суд вынес решение по делу №3853-ка о мошенничестве. Подсудимый Ким Хосок признан невиновным, поскольку агентство «С» было в курсе положения подсудимого и не имело оснований на подачу заявления. В контракте указано, что в случае «форс-мажорных» обстоятельств сторона, предоставляющая услуги, имеет право отсрочить исполнение заказа на срок, необходимый для разрешения возникших обстоятельств. Также в контракте был прописан пункт, что срок должен быть не более 4 месяцев, однако, показания свидетеля подсудимого, Чон Чимина, подтвердили, что срок получился больше, но он заменял Ким Хосока, так что данный пункт не имеет силу. Суд также удовлетворяет встречный иск о выплате компенсации за медицинские услуги и моральный ущерб в размере 22 миллионов вон. Дело закрыто. Конечный стук молотка – и люди встают с мест, гулко стекаясь в коридор. Хосок хмыкает и зло смотрит в сторону бывших клиентов. Не только им пришлось расстаться с репутацией, но и к омеге поступили взволнованные письма других агентств об отказе сотрудничества. Все приносили соболезнования из-за дела и несправедливого обвинения, но никто и не думал, что подобные письма дополнительным грузом ложились на плечи омеги. Спасибо Чимину, что он поддерживал всё время друга, но, увы, разбираться с этим придётся самостоятельно – школа носит его имя. Тэ прижимает к себе мужа, насколько возможно: суд шёл около полутора месяца; живот большой, скоро рожать, а всем защитникам граждан плевать на его состояние. Да и хён тоже хорош – рвётся пузом на амбразуру, хотя мог потерпеть родов. Лёгкий поцелуй в лоб, вопрос о самочувствии стал привычным ритуалом. Главное, что всё кончилось. На выходе пару поджидала толпа репортёров. Стервятники налетели сразу же, как открылись входные двери, но ни вспышки, ни беспардонные вопросы не могли привлечь внимание пары. Чета Кимов спокойно села в машину, закрываясь тонированными стёклами и безмолвно уехали. Дома их ждали родители, крепкий успокоительный чай и тёплая постель. Сил разговаривать друг с другом тоже не оставалось. Тэхён на автомате помог снять кеды и одежду старшему. Они, будто зомби, побрели в спальню и уснули почти мертвецким сном. Следующие дни прошли практически в праздновании, но хён будто не реагировал на радость близких: суд и канитель с клиентами настолько его вымотала, что привычный весёлый Хоби-Хоби отключился насовсем, даже Тэквон ходил мрачный, пытаясь получить хоть какую-то реакцию на поступки. Альфа переживал не меньше, обнимал, покупал сладости и манго, но супруг лишь вымученно улыбался и шёл спать. Парень уже хотел позвонить доктору Чхве – не зря же муж стоит у него на учёте – он уже набрал телефон, как услышал тихий скулёж из гостиной: на полу растекалась прозрачная лужа, а в центре сидел, хватаясь за живот, плачущий омега. Роды. Страшно. Глаза альфы стали ещё больше, а в голове забила тревога. Мало того, что всё началось раньше, так вдобавок дома – Тэ понятия не имел, что в таких случаях делают. Тихий писк «скорая» вывел КимТэ из транса, и большой палец нажал на кнопку вызова. Паника нарастала вместе с пульсом в телах, альфа забегал по комнатам, слушая указания доктора. Найти полотенца, уложить на бок и открыть дверь, потому что ходить сейчас довольно опасно. Приготовив сумку с вещами, Тэхён сел рядом с омегой: руки дрожали, как осиновый лист, кожа побелела, а на лбу выступил холодный пот. - Только дыши, хён, глубоко дыши! Хрупкая ладошка в стальном зажиме реслера до хруста костяшек. Так продолжалось до тех пор, пока не приехала бригада скорой помощи и не забрала омегу в больницу. Схватки начались уже в машине, так что Ким теперь мог воочию увидеть рождение собственного сына. Мог бы, если бы не упал от волнения в обморок, благо, нашатырь избавил медиков от дополнительных носилок. Альфа не помнил, как просидел у родильного вечность и чуть больше. Ощущение страха, липкого и мерзкого, было впервые, ведь он пропустил рождение Тэквона (хотя и слава богу – так он думал сейчас). Стрелка часов издевательски редко передвигалась по слотам, время будто превратилось в горячую карамель и тянулось предательски долго. Изредка сквозь толщу ожидания прорывался крик омеги, возгласы медсестёр, но одного, писклявого младенческого не хватало. Тяжёлая рука хирурга ложится на плечо отца и, уставшие глаза прикрывая, кивает и уходит. Медсёстры выносят свёрток, а другие перевозят роженника в послеродовое. Желанного крика Тэхён не услышал. * - "Пустите его! У него муж беременный!" ** - приставка, вроде -ним или -кун, -сама (в Японии); выражает уважение к тому, к кому обращаются.