Волею богини Мары... (Маркартские страсти)

—Так как, говоришь, тебя зовут? - спустя неделю странствий с неразговорчивым нордом буркнул Ворстаг, закидывая связанных по лапам подстреленных кроликов на плечо. Довакин повел бровью, нахмурившись, и рубанул по старому дереву секирой, добывая ветки для костра. Шатен поморщился, татуировка на его щеке шевельнулась змейкой, а сам он пробурчал что-то про кощунство в отношении оружия. —Проблемы? - буркнул бородатый норд наемнику. —О, нет, никаких, - пожал плечами, скрестив руки на груди, тот в ответ. Смысл жаловаться на промоченные в болотах ноги и полную неопределенность — зачем—то они шарились по лесам и бездорожью — когда твой начальник даже имени своего не говорит, но платит хорошо. — Просто ты рубишь чертовы ветки чертовой секирой, как чертовым топором, и меня это раздражает, - повысив голос, невольно взорвался Ворстаг, тайно весьма страстно желавший овладеть сим оружием. —Ну, ладно. Подержи, - Довакин протянул секиру напарнику, повернувшись к поваленному сухому дереву. Через несколько мгновений, на краткий миг потерявшийся в пространстве от странного, несильного толчка воздуха Ворстаг лишь стоял в оцепенении, наблюдая за расколовшимся деревом, щепа от которого была разбросана по всей поляне. Наемник мог поклясться, что бородач прошептал что-то перед тем, как это случилось. Всего одно короткое слово неизвестного Ворстагу языка. *** — Так что это было? - шатен приостановил сурового нанимателя, схватив за предплечье. Пальцы потонули в чуть линялом от времени мехе наруча с нордскими рунами по окантовке, а в следующую секунду наемник достаточно резко отстранился, вздрогнув: он явно не ожидал, что вовсе игнорирующий его существование норд с огромным мешком на плече обернется. Русоволосый бородач фыркнул, неохотно буркнув: —Ту'ум. —Ту'ум? Крик? - удивленным болванчиком переспросил наемник, думая, что ослышался. —Угу. Довакин, поправив мешок и вырвав руку из некрепкого захвата немного оцепеневшего от подобного открытия норда, повернулся и пошел туда, куда они и направлялись. —Да куда мы, саблезуб тебя дери, направляемся?! Мы блуждаем по чертовым горам близ Маркарта уже неделю, ходя кругами. Кругами! - рыкнул, воспользовавшись тем, что его заметили, Ворстаг. —Я задолбался прикрывать твою задницу от изгоев. Тут небезопасно гулять, принцесса,- совсем тихо ворчал он себе под нос, пока не врезался в мешок на спине норда—нанимателя. «Принцесса» устало повернулся, впервые показав вне боя эмоцию, отличную от полного безразличия. —Камень ищем. —Поставил задачку. Это горы, тут дохрена камней! - прижимая крылья носа пальцами и запрокидывая голову назад, наемник пытался остановить кровь. Определенно не заячий тулупчик в мешке норда... что—то покрепче, столкновения с чем нос шатена не выдержал. — Какой—то конкретный камень? —Камень Любовника, - фыркнул, подавая кусочек светлой ткани наемнику, Довакин. —И голову не запрокидывай, кровью подавишься, —хмыкнул он. Ворстаг удивленно принял платок, кивнув и прижав его к многострадальному носу. Задумался на мгновение: ох, и давно же не был он у того камня. Он, недоверчиво сначала, а все же последовал совету и сел на травку поблизости, давая натруженным в недавней стычке с изгоями мышцам отдых, да наклонился вперед. К счастью, кровотечение прекратилось весьма скоро, именно тогда, когда бородач, посвистывая, отошел к краю обрыва, наблюдая за ястребом в вышине, да как—то странно шевельнул пальцами правой руки в необычном жесте. В целом почувствовавший себя лучше наемник поднялся, с удивлением обнаружив, что у него вовсе ничего не болит. Даже потянутая пару дней назад лодыжка. — Магия, - удивленно хмыкнул он, а затем, спрятав чужой платок в свою заплечную сумку, повел плечами и скрестил руки на груди: — И вообще, я эти места как свои пять пальцев знаю. Мог бы спросить у меня, а не соревноваться в лазании по горам с козами. Норд, хмыкнув, склонил голову набок, повторив позу наемника. Ворстаг, видя, что его слушают, продолжил: —Идем за мной и смотри по сторонам. В тех местах много медведей и хреновые тропы, откровенно говоря. И вообще. Раз у тебя Ту'ум, секиру мог бы и мне предложить. *** Первые два часа Ворстаг радовался, как ребенок новой игрушке, перекинув чуть мерцающую пурпурным отблеском стальную секиру через плечо. А потом понял, что момент выбрал он крайне неудачный: теперь кроме своего барахла приходилось тащить и ее тоже. Но зато какая сила, мощь и красота в его руках! Нанимателю, видно, было абсолютно все равно, чем истреблять врагов. Как по мнению Ворстага, тот прекрасно справлялся при помощи топорика и меча. А когда одним шепотом вморозил медведя в глыбу льда, спасая тем самым наемника от тяжелого увечья или даже неминуемой гибели, тот вовсе сам для себя решил, что оружие Довакину и вовсе не нужно. Едва подъем был окончен, как на шатена нахлынули с новой силой воспоминания. Он, рассеянно махнув рукой в сторону Камня—Хранителя своему нанимателю, чуть свернул с тропки и опустился на землю возле двух небольших холмиков с камнями в изголовье. В тени можжевелового дерева он потер ладонями лицо, затем опустил голову, едва слышно говоря с кем-то. Довакин, нахмурившись, спешно отвернулся и с каким—то не очень приятным на сердце чувством пошел к Камню Любовника, коснувшись вырезанного на шершавой серой поверхности созвездия ладонью. Мягкое свечение, постепенно набиравшее силу, озаряло поляну голубоватым светом. Бородач украдкой обернулся, глянув на наемника: норд, стиснув кулаки, стоял на коленях перед двумя могилами в тени можжевельника. К ним, было видно, давно никто не приходил; свидетельством тому было располагавшееся в непосредственной близости гнездо оригмы. Выражения лица Ворстага Довакин так и не увидел: тот укрылся от лишних глаз упавшими на лицо длинными каштановыми с медным отливом волосами.