Волею богини Мары... (Маркартские страсти)

Когда они спустились в долину, лучи закатного солнца уже окрасили воду спокойной неглубокой реки близ Маркарта в багряный. Решили не входить в город, а заночевать в небольшом предгорном лесу на востоке. Обычно говорливый Ворстаг молчал, потупив взгляд. Он иногда стискивал кулаки, причиняя себе неприятные ощущения, затем приходил в себя, разжимая их. Довакин, вздохнув, сбросил с плеча громоздкий мешок, оглянувшись на выплывшую из-за горного хребта огромную полную луну. Вторая чуть запаздывала, она все еще пряталась от взглядов двух притихших нордов. Бородач в который раз поднял тяжелый взгляд на наемника. Молчание в кои—то веки угнетало его, он с радостью променял бы его на чушь обо всем на свете или ругань. —Родители? — опустился на землю, снимая дерн и готовя место для костра, русоволосый. —Мать и сестренка, — пожал плечами наемник, отвернувшись и взяв топорик. Он бездумно колол нетолстые ветви в щепу, смотря куда-то внутрь себя. — Отец бросил нас лет двадцать назад, — тихо пояснил Ворстаг, будто после этого бородач мог все осознать. Не мог. —Дракон? — наугад спросил нелюдимый Довакин, принимая приготовленную растопку. Наемник невесело усмехнулся, качнув головой и оскалившись в ненависти к воспоминанию об убийце: —Вор. Руки Ворстага сами потянулись к секире, он сжал рукоять до побеления пальцев, затем судорожно выдохнул.  — Гниль в самом безопасном городе Скайрима, вор, забирающий последнюю кроху хлеба у женщины и ребенка, вор, забирающий жизни, — мужчина как—то сиротливо обнял себя, отвернувшись от неуверенного света пока маленького, только разгорающегося костра. — Я нашел его. Подлец не ушел далеко, едва я вернулся в город. Я нашел его. Нашел и заставил сожрать собственный язык, а затем и сердце, — казалось, голос шатена дребезжал металлом. — Только руками по локоть в крови не достанешь родных оттуда, — горько закончил он. — Моя вина, что меня не было рядом. Довакин сидел молча, лишь поддерживал костер. Затем качнулся на месте, с коротким стуком и скрежетом запустил руку в свой мешок, доставая оттуда латунную чашу. Плеснув в нее из фляги, протянул наемнику в руки, буркнул: —Помянем. Ворстаг, кивнув, ответил: —Помянем, — и в пару глотков осушил чашу, открывая глаза. К этому моменту норд уже вытирал тыльной стороной ладони губы, пряча флягу. Наемник безразлично крутил свою чашу в руках, пока, прищурившись, не поймал ее поверхностью отблеск костра. Вздрогнув, он поднес ее ближе к источнику света, воскликнув, чуть заикнувшись: —Двемерская? От...Откуда? Довакин, видя, что напарник возвращается в свое прежнее состояние, внезапно даже для самого себя, ухмыльнулся в русую бороду: — Отобрал у одного знакомого фалмера. Показать, где? *** — Ты уверен, что никто нас не заподозрит? - прищурился Ворстаг, вытерев пот со лба и завязав каштановые пряди в хвост. Кирка его стояла у стены, а сам норд по приказу кромсавшего рудную жилу Довакина сгребал руду лапатой в бадьи да оттаскивал их в повозку в паре метров от свершаемого преступления. — Брось. Кто заподозрит Драконорожденного в краже руды у клана "Серебряная кровь"? — бородач ухмыльнулся и окинул стянувшего ламеллярный панцирь наемника коротким, обжигающим взглядом. — Даже не знаю. Ты и так в Маркарте делов натворил... - хмыкнул и не заметивший откровенного разглядывания себя Ворстаг, затем взвалил на плечо бадью, сматерился от ее тяжести и понес к повозке. — Если боишься этих головорезов, просто шепни мне, я их всех закопаю, - хлопнул бородатый норд по плечу соотечественника так, что у Ворстага челюсти клацнули, а сам наемник выронил пустую бадью, что, к счастью, пролетела всего в паре сантиметров от его мехового сапога. —Скорее дождешься от меня, что я надену амулет Мары и пойду искать себе счастья, чем этого, — язвительно оскалился Ворстаг в ответ, и оба норда, представив подобный исход, гулко заржали, и эхо туннелей серебряной шахты вторило им. *** Ворстаг сидел на верстаке, похрустывая алобоким яблочком, да с вялым интересом наблюдал, как наниматель возится сначала с рудой, а затем и с серебряными слитками, с истинно нечеловеческой скоростью клепая серебряные цепочки и простенькие медальоны. —А я думал, Драконорожденные мир спасают, - усмехнулся, а затем вновь откусил яблоко, патлатый норд. Бородач не отвечал, сосредоточенно пыхтя над горячим металлом. Лицо его было красно не то от жара углей, не то от напряжения, не то от едких фырканий Ворстага, которому явно было скучно. — И сколько ты планируешь делать эти безделушки, а? Норд поднял озверелую морду уставшего, голодного и жутко злого вида: —Дня два, минимум. Надо же мне купить тебе нормальный доспех, - фыркнул он и вновь повернулся к работе, замахнувшись молотом и расплющив в лепешку небольшой кусочек раскаленного добела металла. —А чем тебя мой не у... - возмутился было шатен и притих, сглотнув ставший комом в горле кусочек яблока. Так, значит, вся эта махинация с шахтой, принадлежащей "Серебряной крови", переправой руды в Вайтран, арендой у Авениччи плавильни и инструментов... лишь для того, чтобы приобрести ему, Ворстагу, доспех?.. А затем чувство растерянности и некоторого смущения подобным вниманием нанимателя уступило тихой злобе и даже бешенству: а чем этому придурковатому Довакину не нравится его доспех? А что, рога на плече всегда в моде, и ничего, что уже поизносился да починен металлическими заплатами в паре мест... —Вот что, — наемник, дожевав яблоко, спрыгнул с верстака, — я, пожалуй, пойду в таве... Из уст норда вырвался сдавленный хрип, а он сам схватился за поясницу, так и не разогнувшись до конца и не закончив фразы. Довакин перестал работать, на косматом, закопченном его лице отразилось подобие удивления, а брови тут же нахмурились, но чуть, ибо норд не был эмоционален от слова совсем, обладая природным пофигизмом, передавшимся, видимо, с кровью дракона. Ворстаг, будто так и надо, на выдохе резко разогнулся и тихо, сквозь зубы сматерился, проклиная недавние бадьи с рудой. —Как закончу, хочешь, сделаю массажик? — хохотнул в полнейшей тишине наступившего вечера Довакин. Ворстага аж передернуло от странного взгляда этого бородатого мужика, и он, рыкнув что—то, достаточно резво, прихрамывая и подволакивая ногу, направился в сторону оживленных улочек Вайтрана, желая утопить этот тяжелый день в кружке меда.