Can't find my way home, but it's through you

Джерард сидел на подоконнике, наслаждаясь темнотой своей комнаты, покалыванием шерстяного шарфа и запахом осени, врывающимся в комнату через приоткрытую форточку. Через два дня Хэллоуин, и, хотя Донна была и не в восторге, Майки и Джерард всегда весело отмечали этот праздник вдвоём. Парень задумчиво вглядывался в тёмное небо за окном, вспоминая недавнюю прогулку, которая жёлтым пятном легла на серую жизнь Джерарда. На самом деле, все яркие пятна в этой серости можно с лёгкостью пересчитать по пальцам и в основном, они относились к детству. С того момента, как Джерард перестал ходить, пятен становилось всё меньше: ведь действительно сложно продолжать радоваться да и просто жить, когда твои ноги не могут больше пронести тебя по лужайке, вдогонку за ярко-красным воздушным змеем. Они больше не могут ощутить приятную прохладу летнего ручья, в который, как следует набегавшись, так приятно опустить разгорячённые ступни. Даже неприятную жёсткость новой обуви, и тот момент, когда она разнашивается и становится словно «вторыми ступнями», ноги Джерарда больше не почувствуют. Они мёртвые, худые и холодные, всё ещё часть него, будто бы в насмешку. «Мы у тебя есть, но попробуй убеги, если сможешь!» Джерард чувствовал, насколько он неполноценен. Поэтому то, что Фрэнк так стремился проводить с ним время, настораживало и смущало парня. Его удивляло даже само наличие человека, который так спокойно переносит столь отталкивающее поведение и… …улыбается. Каждая улыбка Фрэнка отпечатывалась на коже Джерарда, словно её прижигали чем-то раскалённым. Она была настолько искренняя и обезоруживающая, что даже самые саркастичные высказывания теряли свою силу… От резкого порыва ветра форточка хлопнула, выводя Джерарда из размышлений. Он оглянулся, чтобы посмотреть на то, что стало причиной сквозняка. На пороге стоял Майки, держащий в руках две чашки с тёплым какао.  — Не помешал? — Майкс плюхнулся на другую сторону подоконника и вручил напиток брату. — Как ты? Джерард задумчиво провёл рукой по волосам, затем отхлебнул какао.  — Всё нормально. За исключением того, что я не могу ходить. Но, я думаю, для тебя это не новость, — парень горько усмехнулся и отвернулся к тёмному окну. Майки вздохнул.  — Джерард, я понимаю, как тебе тяжело. Но хватит. Ты погряз в пучине слабости и саможаления. «Ох, я такой бедный, больше не могу ходить, значит самое время сложить лапки и жаловаться на жизнь». То, что случилось, уже не изменить, но только от тебя зависит, что будет дальше. Ты потерял ноги, но ведь это не конец, не завершающая черта. Чёрт возьми, у тебя есть жизнь, Джерард! Так может хватит её прожигать?! Ты знаешь, я всегда поддержу тебя, сделаю всё, что только могу и даже больше, только попроси. Ты ведь окончил заочные художественные курсы, у тебя есть дипломы и сертификаты. Ты прекрасно рисуешь, так в чём проблема, давай организуем выставку? Ты познакомишься с новыми людьми…  — Майки! Останови свой мотивирующий, но абсолютно бесполезный словесный поток! Мне приятна твоя забота, но ты, наверное, действительно не понимаешь, каково быть инвалидом. Сейчас ты можешь даже не задумываясь встать с подоконника и выйти из комнаты. Это займёт секунды. А я умру здесь, если ты вдруг решишь уйти и забудешь про меня. Я зависим от кресла с колёсами и не могу сам делать банальных вещей. Я не могу даже дом покинуть! Я люблю тебя, правда, но кто сказал, что мне нужны новые люди, выставки? Я не хочу, чтобы люди видели меня… таким. И я абсолютно точно не хочу ни с кем знакомиться. Особенно… теперь. Майки с интересом покосился на брата.  — Почему особенно теперь? Джерард отвёл взгляд.  — Из-за одного улыбчивого идиота, который очень сильно бесит меня своим вниманием.  — Тебе ведь нравится этот идиот?  — Что?! Тебе что, мамина ваза на голову упала? — Джерард завернулся в свой шарф так, что теперь не было видно его лица. Только глаза.  — Да брось, Джи, я уверен, Фрэнк смог растопить твое ледяное сердце! — Майки заискивающе улыбнулся.  — Он… забавный. Мне нравится проводить с ним время. Но знаешь, Майкс, я уверен, что он скоро наиграется и забудет про меня. Никто не выдержит долго с инвалидом. Тем более, со мной. А может он предаст меня? Воспользуется тем, что я не могу ходить, и оставит меня без коляски где-нибудь на улице? — Прекрати заранее считать, что все люди хотят только поиздеваться над тобой. Не все такие, как Джонни. От этого имени и воспоминаний, которые оно вызывало, по спине Джерарда прошли мурашки. Он поспешил окончить этот разговор.  — Всё, хватит, не вгоняй меня в тоску. Лучше скажи, что мы будем делать послезавтра?  — Эм, слушай, я хотел пойти к Фрэнку. Джерард закатил глаза.  — Ну отлично! Я надеялся, что мы проведём этот день как обычно…  — Джи, у него день рождения. Я хочу устроить ему классный праздник, потому что он рассказал мне, что не отмечал день рождения ни разу с тех пор, как из семьи ушёл отец. И я хотел бы, чтобы ты тоже пошёл.  — Я не смогу пойти, увы.  — Но почему?  — Потому что я не могу ходить, очевидно же. Джерард не выдержал и рассмеялся. Он знал, как Майки злили подобные шутки, но ничего не мог с собой поделать — он просто обожал шутить так. Брат лишь сердито закатил глаза. — Прекрати придираться к словам! Ладно, я хотел бы, чтобы ты поехал на день рождения Фрэнка. Так лучше?  — Тогда ладно. Но только из братской солидарности.  — О, да, конечно, — Майки хитро улыбнулся.  — А подарок?  — Хочешь, можем поехать и выбрать что-нибудь прямо сейчас?  — Нет, я что-то устал. Купи без меня, я лучше нарисую что-нибудь. Только подай мне мой блокнот. Эм, пожалуйста. Майки удивлённо поднял брови.  — Ты сказал «пожалуйста»?! Фрэнк определённо оказывает на тебя положительное влияние! Джерард только закатил глаза. — Майкс, не будь сучкой. Он тут не причём. — Ну да-а-а-а, коне-е-ечно… — протянул младший, поднимаясь с подоконника. Джерард рассмеялся и кинул в него диванной подушкой, которая до этого покоилась у парня под спиной. В нелепой попытке увернуться, Майки запнулся о ножку кровати и упал на пол, создавая ужасный шум. Эта сцена вызвала у братьев дружный взрыв хохота. — Живой? — сквозь смех спросил Джерард. — Я отомщу, братец! — пытаясь звучать серьёзно, воскликнул Майкс, потирая ушибленное место.