Поймать лебедя

      Шутка Виктора о грации котлеты накрепко засела в голове Кацуки. Всё было ясно, как день: Никифоров не очень-то верил Юри. Пытался, может быть, старался изо всех сил, но никак не мог увидеть в парне той легкости, коей обладал сам. Но Виктор был гением. Мало, кто мог настолько мастерски управлять своим телом, придавая своей плоти удивительную лебединую воздушность и лёгкость, почти пересекающую границы законов физики. Мужчина сам был словно лебедь, прекрасный, гибкий, осознающий своё великолепие и никогда не теряющий обладания над собой (разумеется, если исключить тот случай с баром «Гамбринус»). Юри отлично понимал, что за пластикой Виктора ему никогда не угнаться и что Виктор имел полное право считать Юри неуклюжей свининой. Но всё-таки в этом он был глубоко неправ, чёрт его дери. Металлический шест приятно холодил разгорячённое тело, когда Юри раз за разом отрабатывал свои движения перед огромными зеркалами, двигаясь уверенней, плавней, изящней. Он часто оставался в школе пол-дэнс допоздна, вперив взгляд в своё отражение и танцуя до тех пор, пока ему самому хоть чуть-чуть не начинало нравиться. У Юри была великолепная выносливость, поэтому проблемы с утомлением у него возникали редко. Только бутылки воды, взятые с собой на тренировку, опустошались одна за другой. — Неплохо, — однажды сказал Крис, тайно наблюдая за тренировкой Юри. Парень резко прекратил покачивания бёдрами с прогнутой поясницей и залился краской смущения. — Я д-думал, все уже давно ушли. — Ты был настолько увлечён, что позволил мне целых полчаса наблюдать за тобой, — улыбнулся мужчина, выходя из тени, — Да не переживай так, у тебя классно получается. Но если ты решился взяться за такие приёмы, то позволь мне тебя кое-где подправить. Уж кто-кто, а Крис точно знал толк в обольщении и умел всего за несколько секунд своего выступления приковать к себе поражённые взгляды каждого. Это был поистине отменный и ценный учитель. Вскоре и собственное отражение в зеркале начало даже пугать Юри, теперь у парня с лёгкостью получалось то, о чём он раньше и помыслить не мог. Крис лишь смеялся, но одобрительно кивал, подбадривая Кацуки своим восторженным взглядом больше, чем любыми словами.

***

В этот вечер Юри лениво листал книгу, лёжа на диване. Нужно было бы писать реферат, но ему было настолько влом, что не хотелось совершенно ничего. Только спокойствия. Кроме того, нервишки его мерно подрагивали, стоило парню только вспомнить, что через два дня у него выступление. Бррр. Юри даже не хотел об этом думать, но у него не получалось. Перед Виктором надо выступить идеально. Совершенно идеально. Неожиданно телефон, всё это время мирно лежащий на диване под подушкой, начал издавать жалобные звуки, призывая хозяина обратить на него внимание. Юри вздохнул, но тут же по его коже прокатилась волна мурашек, как только он узнал мелодию звонка, вернее, на кого она была поставлена. Свернув всё на пути, парень в пару прыжков достиг дивана и быстро схватил телефон. — Да? — Вечерка, Юри, не отвлекаю? — Привет, Виктор. Нет, всё в порядке. Что-то случилось? — Да нет, просто хочу узнать, чем ты занят сегодня вечером. — Эм, — дрожащие губы Юри не смогли сдержать улыбки, — Собственно, ничем. Так лень всё делать, не представляешь. Тем более, завтра у меня халявный день… — Отлично! Исполняю своё обещание. Сходим куда-нибудь? — Ты опять за своё, — сварливо, но добродушно отозвался Юри. От непосредственности Виктора у него порою кружилась голова, — Возможно, было бы здорово, но я совершенно не знаю, где можно было бы хорошо провести время. — Кино, каток, ресторан, антикафе? — В-воу… Что-нибудь бы попроще… — Что может быть проще катка? — Я с детства не надевал коньки, уже и забыл, как стоять на них… Так что не вариант. — Значит, в детстве тебе нравилось? Вот и славно, возобновишь воспоминания! — пропел вмиг приободрившийся голос, — Где ты живёшь я знаю. Собирайся, минут через двадцать буду у твоего дома. Ошарашенный Юри только собрался возразить, как Виктор бросил трубку, оставив его в недоумении и замешательстве. Признаться, Юри давно хотел сходить на каток, но вечно откладывал на потом, оправдываясь перед собой и ссылаясь то на загруженность, то на усталость, как это делают многие из нас, желая чего-то, но боясь воплотить это в жизнь. А сейчас парню осталось только смириться с тем, что всё решили за него, и начать собираться. Он наскоро сделал бутерброд и с ним в зубах принялся искать подходящую для катания одежду, возобновляя в памяти свою юность. Свитер, толстые носки, спортивные брюки — всё это вскоре оказалось на Юри, а он сам — на улице. Синий автомобиль Виктора уже стоял у тротуара. — Привет, — прокряхтел Юри, забираясь в салон. — Надо же, — улыбнулся Никифоров, одетый в непривычную для него короткую пухлую куртку, — так отнекивался от катка, а собрался как паинька, и пятнадцати минут не прошло. Тепло оделся? — Угу. — У меня с собой термос с горячим чаем, думаю, пригодится. Только мне некуда его класть, чтобы взять на каток. — У меня есть рюкзак. Давай сюда? Через несколько минут Виктор с Юри уже были на месте и брали в прокат коньки, которые, к удивлению Виктора, оказались с почти нестёртыми лезвиями, видимо, недавно заточенные. В густых зимних сумерках просторный каток под открытым небом выглядел просто волшебно, над ним вилась музыка, а повсюду были гирлянды и огни: на домах, на деревьях, на бортиках самого катка. Всё это пестрело и поблёскивало, отражаясь от ледяной поверхности и создавая невероятную атмосферу чего-то предпраздничного. Людей было довольно много, но от них только сильнее исходила эта чудесная аура света и детской радости. Одни спокойно катались парами, другие поодиночке выделывали сложные фигуры или наслаждались скоростью, проносясь мимо почти со свистом, а третьи объединялись в группки и скользили, взявшись за руки, заливисто хохоча и иногда мешая движению. Юри заворожено наблюдал за ними, облокотившись о бортик и думая, что явно попал в какое-то другое измерение, где людские заботы рассыпаются и теряются, словно снежная пыль. — Ну, готов? — Да, уже, — Юри напряжённо улыбнулся, понимая, что как бы тут не было красиво, скоро для него начнётся ад. Всё-таки шестнадцать лет не катался! Виктор сошёл на жесткий лёд и протянул Юри руку. Опираясь на неё почти всем весом, черноволосый парень медленно, со всей осторожностью ступил на каток сперва одной ногой, затем другой и опасно пошатнулся, но был удержан всё той же надёжной рукой. — Смелее, не делай такое испуганное лицо. Поймав равновесие и крепко держась за Виктора, Юри попробовал оттолкнуться лезвиями от гладкой поверхности, вновь неуклюже качнувшись корпусом. Это немного злило. Он взял себя в руки и, проследив глазами проехавшего мимо мужчину, попытался снова и снова повторить толчок, копируя технику мужчины, но ощущение отсутствия надёжной точки опоры о лёд его никак не покидало. — Ноги-то согни в коленях. Неужели совсем ничего не помнишь с детства? — Ни капли, — ощущение досады и обиды на себя захлестнуло Юри, которому неожиданно пришло на ум, что ему выступать через два дня. Чёрт. Не хотелось бы сейчас понаставить себе синяков, а потом сверкать ими на публике. Виктор молча встал к Юри лицом и взял его за руки. — Следи за моими ногами. Парень сглотнул и напрягся. Мягкими движениями бёдер Виктор заставил себя ехать спиной вперёд, утягивая Юри за собой. Тот, заворожено глядя на такой способ движения, позабыл все свои проблемы с равновесием и начал потихоньку раскатываться, крепко сжимая поддерживающие его ладони. Полкруга — и Юри ощутил уверенность в ногах, немного лучше прочувствовав своевольную сталь, пока ещё неумело режущую неподатливый уличный лёд. — Давай немного подальше от бортика, вдоль него ползают совсем новички, — с этими словами Виктор вильнул к середине, ускорив темп. — Господи, Виктор, как?! — Что? — Как ты едешь назад? — Ничего особенного тут нет, побольше освоишься — попробуешь так же. У тебя, гляжу, уже неплохо получается. Юри сжал губы. — Сейчас доедем круг, и я возьму тебя за одну руку. — Что?! — Отпускай меня, — балерун ловко вывернулся из-под носа Юри и, поравнявшись с ним, многозначительно улыбнулся и смахнул с глаз распушившуюся серебристую чёлку, — Знаешь, что, давай-ка сюда свой рюкзак. Если упадёшь вместе с ним, будет не очень хорошо ни для тебя, ни для термоса. — Я не собираюсь падать, у меня выступление скоро, — возмутился парень, широко расставив ноги для большей устойчивости, словно новорождённый жеребёнок, пытающийся устоять на хрупких разъезжающихся копытцах. — Ну, это уже как получится, а о безопасности лучше всё-таки подумать, — протянул Никифоров, стаскивая с его плеч рюкзак и цепляя на себя, — Но мы постараемся кататься осторожно по мере возможности. Повторяй за мной. Взяв Юри за руку и отталкиваясь то одной ногой, то другой, Виктор снова потащил его за собой, но на этот раз Юри уже двигался смелей, концентрируясь больше на скорости. Мышечная память взяла своё, и теперь ему не приходилось задумываться о технике, ноги работали сами собой. Порой, правда, равновесие предавало своего хозяина, и Юри так и норовил опрокинуться назад, но крепкая рука Виктора вовремя прилагала необходимые усилия, чтобы этого не допустить. Наконец, Юри начал пытаться поравняться с Виктором. — Не части́, не части́, — повторял Никифоров, — Хорошо идёшь, только ноги держи ближе, тебе уже нет необходимости ехать в раскоряку. И не делай этих частых шагов! Отталкивайся сильней и катись, отрывай ноги. И Юри пытался делать так, как говорил Виктор. Благо, его мышцы не были слабыми, всё дело заключалось только в умении поймать нужное положение, чтобы не покачиваться каждый раз, как только толчковая нога отрывалась ото льда. — Чёрт, у меня ступни как будто онемели. — Возможно, ты слишком сильно затянул шнурки. Пошли, перешнуруем, — и Виктор потянул Юри в сторону бортика, маневрируя между людьми. Кацуки засмотрелся на лёгкие и плавные движения Виктора, подумав, будто снова попал в зал театра, где балерун вновь демонстрировал свою поразительную грацию и волшебную красоту тела. Наверное, над своими танцевальными навыками он работал и на льду тоже, иначе откуда ему так мастерски уметь кататься на коньках? На секунду Юри поднял глаза и заметил, что чистое небо над городом пооранжевело, как бывает перед сильными снегопадами. — Ну, как тебе? — спросил Виктор, кивнув в сторону катка, пока черноволосый парень трудился над своими коньками. — Как в первый день нашей встречи, — прокряхтел Юри, не разгибаясь и шмыгнув носом. Когда он, наконец, поднял глаза на мужчину, тот давился от хохота, держась за живот, — Чего? — Нет, всё в порядке, — сняв перчатки и утирая слёзы, ответил он, — Просто лёд — это, кажется, наша судьба. Они снова вышли на каток. Спустя несколько минут Юри опять был недоволен коньками: на этот раз шнуровка оказалась слишком слабой и не держала стопу, как положено. — Дай я тебе перешнурую. — Я и сам могу. — Ты только что сам шнуровал, и? — Я ещё просто не понял принцип, дай мне разобраться! — Убери руки! — Виктор! — Юри! Предоставь это мне, один раз завяжу — и поймёшь, как надо. Юри устало откинулся назад, уперевшись руками в скамейку, и принялся лениво наблюдать, как «заботливый» Виктор колдует над его коньками. Серебристая макушка балеруна покачивалась на уровне его коленей, а ботинки плавно стягивались вокруг его ступни. Подумать только, сам Виктор Никифоров шнурует ему коньки! — Туго. — Что? — голубые глаза устремились на Юри. — Слишком туго. Блондинистая голова снова склонилась, сверкнув свесившимися вниз волосами. «Опять он без шапки», — думал Юри, героически борясь с желанием коснуться светлой макушки и понимая, что проигрывает. Ладонь против воли потянулась вперёд и зарылась в серебристые волосы, оказавшиеся на ощупь словно шёлковыми. Они были холодными, но у самой головы — приятно тёплыми, и у Кацуки создалось ощущение, что он гладит длинношёрстную собаку-колли с прекрасно ухоженной шерстью. Виктор замер. — Чёрт, прости, я забыл, что многие люди не любят, когда трогают их волосы, — запричитал Юри, спешно одёрнув ладонь. — Ничего страшного, я разрешаю, — Виктор улыбнулся, поднимаясь и протягивая ему руку, — А сейчас я предлагаю продолжить кататься. Теперь удобно в коньках? Очередная попытка выйти на лёд оказалось успешной, шнуровка была в самый раз. Виктор уже не щадил Юри, набирал приличную скорость и тащил его за собой, подшучивая и распаляя. — Давай, толкнулся — катись! Раз-два, раз-два! Если не будешь шевелиться, я тебя отпущу, и будешь ползать сам! А оранжевое от городских огней низкое небо, наконец, расщедрилось, устроив чудесный густой снегопад, охвативший всё блестящей пеленой. Гирлянды, окружённые цветной аурой, теперь казались ещё более сказочными, а люди — ещё более беззаботными и счастливыми. Юри задыхался от скорости, от смеха, от снега, залеплявшего его очки, нос и залетавшего в рот, стоило его только раскрыть, но Виктор был неумолим. — Виктооор, давай немного постоим! — Никаких постоим! Мы зачем вообще сюда пришли? — и Никифоров подхватывал парня рукой за талию и снова тащил вперёд, поскальзываясь и чуть не падая, но удивительным образом восстанавливая равновесие, — Пока не научишься скользить, а не шагать, мы отсюда не уйдём! — Виктор, осторожней, там люди впереди! — Объезжай! — Я не могу, я не успею! — Юри, ты… Но Юри, запаниковав, уже потерял равновесие и поскользнулся назад, утягивая за собой Виктора, на скорости запнувшегося зубьями конька о лёд. — Чёрт!.. Виктор не сразу понял, в чём дело. Только через пару секунд до него дошло, что ему посчастливилось приземлиться лицом в чей-то живот, и он тут же поспешил приподняться и справиться о состоянии его владельца. К счастью, Юри лежал на спине и истерично смеялся, глядя на испуганное лицо балеруна, расположившегося прямо на нём. — Ты идиот, Виктор. Ну, куда ты меня тащишь, зная, что я не умею кататься? — С тобой всё в порядке? — В порядке, в порядке… Виктор помог ему подняться, что получилось с трудом, потому что парень всё никак не мог перестать смеяться. — Точно всё хорошо? — Не переживай, — Юри убедительно улыбнулся, — может, локти немного ушиб и зад, но не голову. Остановившись у бортика, они немного перевели дух. Пока Юри озадаченно стряхивал снег с задницы, Виктор снял с плеча рюкзак и извлёк маленький термос. — Чаю? — С удовольствием. Виктор открутил крышку и бережно налил в неё дымящегося на морозе напитка, протянув его Юри. Витающие в воздухе снежинки даже не успевали долетать до жидкости, мгновенно тая от горячего пара. — А ты? — Кацуки поднял глаза. — Пей. Сняв перчатки и уютно обхватив пальцами тёплую крышку, он сделал аккуратный глоток, и его очки тут же запотели. Юри снял их. По телу пролилась приятная до дрожи вязкая теплота даже не сколько от чая, сколько от мягкого улыбающегося взгляда Виктора, стоявшего перед ним за тонкой пеленой плавно кружащихся сверкающих снежинок. Виктор видел в глазах Юри искры радости и безмерной благодарности, и эти искры делали своего обладателя невероятно красивым. Видеть счастливого человека — особое удовольствие, несравнимое ни с чем. Допив, Юри вернул крышку Никифорову, и тот, вновь наполнив её, возобновил зрительный контакт, поднося напиток к губам. Парню показалось, что Виктор развернул крышку тем краем, откуда только что пил он сам, и почувствовал, как его лицо заливает колючая теплота. Как это там называется?.. Впрочем, не так и важно. Секунду поколебавшись, Юри потянулся ладонью к чёлке Виктора, бережно убрав её с глаза и коснувшись щеки. — Очень мягкие. — Спасибо, — Виктор обворожительно улыбнулся. Его веки медленно опустились от удовольствия и так же неспешно распахнулись, явив лучистые прищуренные от улыбки глаза. Проскользив вместе ещё несколько кругов, они решили закончить катание. Весь обратный путь домой Юри размахивал руками и рассказывал, как ему посчастливилось прочувствовать лезвия коньков, их внутренние и внешние рёбра, как он обнаружил, что они далеко не такие обыкновенные, как он раньше в детстве считал. — И я точно не думал, что у меня почти сразу получится! — Ты и правда славно держишься. Сходим ещё пару раз, и тебе уже будет скучно просто кататься по кругу. Юри вдруг стало неожиданно приятно, что Виктор как бы невзначай выразил свою надежду на будущее. — Боже, Виктор, спасибо за этот вечер, если бы ты меня не вытащил, я бы, может быть, никогда бы не собрался в одиночку на каток, — Юри радостно сиял, глядя Никифорову в глаза. — Спасибо, что не отказался, — улыбнулся балерун. Остановив машину у нужного двора, Виктор внезапно наклонился к Юри и ткнулся тёплыми губами в его ещё холодную щёку. Оторопев и не зная, чем ответить, Юри порывисто обнял мужчину, очень надеясь, что сделал всё правильно. — Увидимся, Виктор, — Юри помахал рукой и быстро ретировался домой. Ощущение тёплых и мягких губ на щеке ещё долго не давало ему успокоиться. Дома обнаружились новые сообщения от Пхичита, на которые тот ответил и долго пытался сдержать себя, чтобы не поделиться с приятелем своим переживанием. И в итоге всё равно написал, дрожа от переизбытка чувств. Phichit: да ладно?!!! Yuuri: Не шучу. Phichit: мои поздравления, юри!!!!!!! это определённо знак, и ты знаешь, что делать!;) удачи на выступлении, только жаль, я этого не увижу :с Yuuri: Спасибо. Но что, если всё не так, как я думаю? Я попробую, конечно… очень постараюсь не оплошать. Phichit: я в тебя верю:DDD