Поймать лебедя

      Юри вышел из ванной, вороша мокрые тёмные волосы полотенцем, и с улыбкой прочитал новое сообщение от Виктора: «Через полчаса у твоего подъезда». Кацуки вздохнул и со смешком откинулся на диван, отбросив мобильник в подушки. Как ни пытайся донести до этого оболтуса, что Юри сам дойдёт, подышит свежим воздухом, и что не надо его подвозить до пол-дэнс клуба, Никифоров всё равно сделает по-своему. А впрочем, может, так даже лучше. Он прикрыл глаза. Предсоревновательный мандраж ещё не успел захватить всё существо Юри, но парень уже чувствовал его предпосылки в виде холодной, но сладкой дрожи предвкушения, иногда пробегавшей по его плечам, стоило ему только подумать об участи, которую он для себя уготовил на вечер. Сегодняшнее выступление обещает быть забавным. В машине Виктора было холодно, и ещё влажные волосы Юри оказались не в лучших условиях, поэтому чуткий балерун, невзирая на протесты, натянул на голову Юри капюшон, строго-настрого запретив снимать. Что поделать?.. — А мне Эмиль звонил, — начал было Виктор, — Просил научить кататься на коньках его и каких-то двух своих друзей, брата и сестру. Просил на сегодня, но я сказал, что занят, — он довольно посмотрел на Юри, словно ожидая похвалы. Юри снисходительно улыбнулся. — Эмиль — это из твоего театрального коллектива? — Откуда же ещё. — Обязательно сходи потом с ними, — попросил Юри, чувствуя маленький укор. Если б не он, одинокий Виктор бы развлёкся со своими немногочисленными знакомыми. Но жалеть об этом было глупо, поэтому Юри взял себя в руки, снова почувствовав важность того, что сегодня он должен будет продемонстрировать своему другу. — Думаешь стоит? — поинтересовался Никифоров. — Хотя бы потому что ты отличный преподаватель — да, — отозвался Юри, поймав мимолётную усмешку Виктора, — Парой-тройкой людей, хорошо обученных кататься, станет больше. — Я очень рад, что тебе понравилось, — Виктор одарил Юри восторженным взглядом. Автомобиль остановился во дворе прямо перед каким-то неприметным приземистым зданием, но, очевидно, содержащим внутри просторные залы. Виктор вышел из машины вместе с Кацуки. Вечерний зимний мороз обдал их обоих, заставив поёжиться. — Сколько сейчас времени, Виктор? — Семь. — Мне надо уже бежать, — Юри, извиняясь, улыбнулся, не сводя странно блестящих глаз с Виктора, — Начало в восемь, не забудь. Балерун кивнул. — Ну, удачи, я уже в нетерпении. Будь сегодня самым привлекательным, — Виктор снова улыбнулся, внезапно приблизился и ободряюще поцеловал его в щёку как накануне, после чего довольно подставил для поцелуя и свою, приглашающее коснувшись её пальцем. Юри быстро облизнулся. Сегодня он знал, что делать. Его ладони вмиг оказались на обеих щеках Виктора, а влажными губами он плотно прижался к его губам, целуя мимолётно, но чувственно, вложив в этот жест все свои робкие, но исполненные скрытой страстью и любовью мысли, которые не давали ему уснуть последние несколько дней. Виктор оцепенел. — Увидимся, — пропел Юри и в следующий миг скрылся за дверями клуба, оставив обомлевшего балеруна наедине со своими мыслями. Как Юри оказался в гримёрке, теребя край своего свитера, он не помнил. Руки парня мелко подрагивали, а в голове творилось чёрт знает что. Былая уверенность вмиг растворилась, оставив Юри балансировать на краю зияющей пропасти. И самое ужасное, что занимало теперь его мысли, это во время своего выступления не увидеть Виктора среди зрителей. Правильно ли Юри расценил его поведение? Имел ли Виктор такой интерес? Теперь участь Юри могло бы решить малейшее дуновение ветерка в ту или иную сторону.  — Нервничаешь? — мягкий низкий голос Криса вывел Юри из оцепенения. Молодой мужчина вышел из-за ширмы, аккуратно разглаживая свою тёмно-синюю майку, заправленную в чёрные лаковые лосины, облеплявшие его красивые накачанные бёдра и зад. — Есть такое. — Вряд ли оно тебе чем-то поможет, — вкрадчиво ответил Джакометти, присаживаясь в крутящееся кресло перед зеркалом и принимаясь выдёргивать лишние волоски с бровей. «Либо всё, либо ничего, » — в ту же секунду пронеслось в голове Кацуки. Встрепенувшись, он в два шага оказался за спиной напарника. — Крис, можешь сделать мне макияж? Молодой мужчина удивлённо замер. — Серьёзно? — он даже развернулся к Юри, оторвавшись от своего занятия и удивлённо заглядывая в глаза парня снизу-вверх, — Ты раньше никогда так не делал. — Крис, пожалуйста. — К тебе кто-то придёт? — мужчина с ухмылкой сощурился, подперев ладонью щёку. — Не важно. Просто поможешь мне, ладно? Я подумал, что мне нужен яркий сценический образ для моего танца. — А раньше ты об этом ни словом не обмолвился — Мне только сейчас это пришло в голову. — Что ж, хорошо. Переодевайся и можешь занимать место перед зеркальцем, дяденька Крис всё устроит. Юри сорвался с места и в мгновение ока уже был в сценическом костюме, состоящем лишь из чёрных плавок, вышитых побоку красным люрексом. На босые ноги он надел махровые тапки, которые в изобилии водились в гримёрке. — Присаживайся, — Крис услужливо пододвинул крутящееся кресло. Сердце Кацуки затрепетало, когда его лица коснулись чужие тёплые руки, подобравшие мешающую чёлку, ласково и ободряюще коснувшиеся щеки. Крис был знатоком своего дела, орудовал умело и быстро, только перебирая в своём ящике одни инструменты за другими. Чёрная тушь — и ресницы Юри обрели более насыщенный цвет и прибавили в длине, изящно изогнувшись. Чёрная подводка — и наружные уголки его глаз приподнялись вместе со стрелками, а взгляд — томный, глубокий, совершенно его преобразил, не оставляя и следа от былого Юри. — Мне кажется, или тебе бы подошли красные тени? — Крис задумчиво отошёл, оценивая его мейк-ап. — Не перестарайся, — парень слегка усмехнулся, едва удерживаясь от соблазна посмотреть в зеркало, — Я уже боюсь, как я выгляжу со стороны. — Не беспокойся, ты просто эрос во плоти, — его напарник убедительно подмигнул, — налюбоваться на тебя не могу. Почему ты раньше не давал себя красить? Красные тени нашлись, и Крис всё-таки решил попробовать их, намекнув, что было бы неплохо добавить ещё красных цветов в сценический костюм, перекликающихся с тенями и люрексом. Например, для большего эпатажа накрасить губы. И как Юри ни сопротивлялся, мужчина настоял на алой помаде. — Кто не рискует, тот не трахается. Смоем, если не понравится, не паникуй, зайчик. Ты чёлку-то убирать будешь? Закрывай глаза, я лаком побрызгаю. Вуаля! Юри, медленно и осторожно повернулся к зеркалу, и то, что он увидел там, заставило его основательно потерять челюсть и даже издать глухой звук удивления. Все его опасения и пререкания были абсолютно напрасны, потому что это было… слишком круто. Непривычно, необыкновенно, но от этого только больше будоражило воображение шармом и эротичностью. Это уже не был прежний скромный Юри, это был тот, кто обольщает, чья экзотическая сексуальность неоспорима. И это внушало трепетную, но неоспоримую уверенность в себе и своих силах. Всё дело теперь оставалось только за тем, как он выступит. — Вау, Крис… Ты волшебник, спасибо огромное! — Всегда пожалуйста, — Крис не без гордости улыбнулся, глядя на любующегося со всех сторон на себя парня, — Сегодня ты мой соперник. И только попробуй с таким мейк-апом танцевать без эмоций.

***

Зал клуба был уже давно полон. Публика заняла все сидячие места, а кто не поместился — расположился стоя вдоль стен. Все взоры были устремлены на довольно широкую сцену с висящими под потолком гимнастическими снарядами и двумя статичными пилонами, расположенными в приличном расстоянии друг от друга. Хоть сегодня планировались лишь показательные выступления, необходимо было использовать оба шеста всем восьмерым гимнастам, первым из которых был приезжий танцор, затем парень из коллектива Юри, Крис, сам Юри и ещё четыре парня. После танца мужчин шли женщины-полдэнсеры, которых было гораздо больше, но Юри даже не надеялся выжить до их выступлений. Шоу началось. Первый уже танцевал, когда Крис и Юри выбрались из своей гримёрки. Столпившись за кулисами, танцоры, затаив дыхание, наблюдали за выступающим, морально подготавливаясь быть следующими. Из-за кулис отлично просматривалась вся сцена, но не был виден зал, это заставляло Юри сильно беспокоиться. Восемь минут пронеслись незаметно, и настала очередь Криса. — Удачи! — крикнул Юри напарнику, когда объявили его имя. — Чёрт возьми, я вас ищу повсюду, а вы уже тут! — раздался взволнованный голос из-за спины Юри. То был Целестино, тренер местных танцоров пол-дэнс, не на шутку перепугавшийся из-за отсутствия Юри и Криса в начале шоу, — Крис уже пошёл? Отлично. Необычный образ, Юри, молодец, что подошёл ответственно к этому выступлению. И тренер примостился у стойки рядом с Юри, наблюдая не менее напряжённо. «Опьянённый» — музыка Криса. Его размеренные движения и плавные заходы в фигуры необыкновенно вписывались в эту музыкальную композицию, отличающуюся своей трепетной томностью и неспешностью. Крис уверен в себе. Поэтому у него на высшем уровне получилась «курица на вертеле», особо сложная фигура, несмотря на своё название, требующая невероятной силы и гибкости и смотрящаяся настолько эффектно, что из зала послышались бурные аплодисменты и даже свист. Медленно и не спеша, он выполнял всё с математической точностью, умудряясь вкладывать в движения всё своё очарование и сексуальность. Его мастерство завораживало, но Юри с удивлением заметил, что он будто танцевал не в полную силу. Ему крайне не хватало скорости, поэтому ему удалось выполнить не так много сложных элементов. Наконец, раскрасневшийся и возбуждённый до предела Крис закончил выступление, галантно поклонившись залу. — Это было невероятно! — глотая твёрдый ком собственного волнения, пролепетал Юри, когда Крис оказался за кулисами. — Спасибо, малыш. Теперь твоя очередь, — мужчина лучезарно улыбнулся и ободряюще похлопал парня по плечу, — Там на первом ряду сидит красавчик-блондин и смотрит на всё такими офигевшими глазами… Соблазни его. В голову мгновенно ударила кровь, и Юри почувствовал, как предательски задрожали колени. «Либо всё, либо ничего». Юри выбирает «всё». В глаза ударил яркий свет цветных прожекторов, а неуверенность и страх покорно затаились где-то в глубинах души, уступая место иному чувству. Публика встретила Юри бурными аплодисментами и возбуждёнными воплями, почуяв продолжение нескромного шоу, начатого Крисом. Изящно подойдя к шесту, танцор прильнул к нему, приняв начальную позу. В зал Юри даже не взглянул. Он уже почувствовал, кто на него смотрит, как и откуда. Мгновение тишины — и из динамиков полилась музыка, рассыпаясь по залу волнующими переливами.* «Для кого я танцую?» Нога обвилась вокруг шеста, стройное, гибкое тело выгнулось в пояснице, недвусмысленно скользнув промежностью по пилону. «Я знаю». Пауза в мелодии, и Юри быстро опустился на пол, а с новой волной запевших скрипок перекатился по сцене, плавно выполняя хореографические элементы и коротко перебежав от шеста к шесту. Музыка для его выступления появилась совершенно случайно. После выступления Виктора Юри загорелся желанием пересмотреть все балетные постановки с его участием и неожиданно наткнулся на Кармен-сюиту, вдруг осознав, под какую композицию хочет танцевать — жгучую, пылкую, страстную. Образ Кармен по его задумке подходил ему великолепно. Крис помог Юри подобрать поразительно похожую по настроению инструментальную музыку. И хоть тренер не одобрил резкую смену программы, Юри своим упорством и хорошо отработанным за несколько дней номером убедил Целестино. Вторая часть музыки разлилась новой волной страстного напряжения, роковая песнь скрипок стала более волнующей, как только Юри быстро скользнув вниз, переместился ко второму шесту и ловко взобрался на самую его вершину. Тем не менее, программа была ещё сырая, Юри вдруг остро почувствовал это. «Может, изменить некоторые элементы?» И вместо запланированного прокручивания вокруг пилона, Юри решился на «бэтмена», быстро захватил шест бёдрами и повис в горизонтальном положении, держась на одной руке и вытянув вперёд другую. Однако из-за спешки и волнения Юри постигла неудача: неожиданная острая боль в паху пронзила тело, заставив парня стиснуть зубы и преждевременно завершить элемент. Публика, за исключением судей, не заметила прокола, но где-то за ширмами тренер Целестино раздражённо хлопнул себя по лбу. «Не своди с меня взгляда, Виктор». Но Виктор и при всём желании не смог бы отвести глаз. Его приводило в дикий восторг зрелище этого парнишки, который в жизни был так неуклюж и скромен, а на пилоне показывал чудеса пластики и обольщения. Рука сама собою потянулась за телефоном, и теперь Виктор напряжёнными пальцами сжимал тонкий корпус, глядя поверх дисплея с камерой и временами скользя языком по тонким сохнущим губам. Он понял свою ошибку. Он принял поражение. Он покорён. Возможно, в самое сердце. Каждое движение и полу-падение на сильных руках и ногах сопровождалось уханьем в груди Виктора, каким-то диким вдохновением и восторгом, восхищением ранее невиданным, но таким завораживающим, отнимающим дар речи действом. Можно было только затаив дыхание наблюдать за этой мощью, самоконтролем и невесомым изяществом, собранными в одном флаконе, ловить глазами и запечатлевать в памяти, чтобы больше никогда не расстаться с этим чудом наяву. Наконец, Юри принялся делать умопомрачительные вращения вокруг пилона, как только музыка приблизилась к кульминационному концу. Юри, обхватив шест сильными руками и разведя ноги, с последними угасающими звуками музыки упал на изумительный шпагат, но на этот раз в тысячу раз изящнее, нежели это случилось тогда, в гололёд. Кацуки поднялся так же изящно, словно предыдущий танец был обыкновенной разминкой, и только тяжело вздымавшаяся грудь выдавала его. Парень, туманно улыбаясь, поклонился и на ватных ногах отправился за спасительную ширму, кидая все свои остатки сил на то, чтобы ровно пройти эту пару-тройку несчастных метров.

***

— Юри?! Объясни мне, пожалуйста, что ты сейчас вытворял на пилоне? Что это ещё за движения были, а? Это тебе не эстрадный цирк, где всем подавай эротику, это спорт! Зачем снова изменил программу и добавил элементы, которые не тренировал?! Юри смотрел на Целестино невидящим взором и тупо улыбался. — Какая разница, зрителям же понравилось. В ответ возмущённый тренер взорвался тоннами упрёков и негодования, но апатия Юри, наступившая после колоссального выплеска эмоций, словно надёжный барьер ограждала его от недовольства Целестино. Он оттанцевал, превзойдя себя и повергнув публику в дичайший восторг, разве нужно было что-то ещё? Выступление под композицию «Эрос» было вне конкуренции. Это отчётливо читалось даже на лицах соперников Кацуки, которые мгновенно преобразились, посерьёзнев и приготовившись танцевать никак не хуже этого маленького паренька. Только что Юри почти до потолка подбросил планку, на которую стоило равняться остальным. Требовательный и педантичный Целестино всё ещё продолжал отчитывать своего ученика, когда в длинном полутёмном коридоре за его спиной послышались шаги, а затем показалась и высокая фигура в светлом костюме. Недавно успокоившееся сердце Юри снова зашлось, как только его подслеповатые глаза уловили знакомые очертания. — Прошу прощения. Мужчина в костюме подошёл почти вплотную к тренеру, но Целестино удостоил его вниманием только когда завершил свою гневную тираду, увенчав её весьма эффектной фразой — «эта программа ещё не по твоим зубам, малец». — Я вас внимательно слу… — начал было Целестино, развернувшись к непрошеному гостю, но тут же осёкся, узнав знаменитого обладателя необыкновенной серебристой шевелюры и пронзительных голубых глаз.  — Думаю, ваша критика совершенно не конструктивна и только мешает развиваться танцору, только что переступившему на сцене порог человеческих возможностей. Зрители были в экстазе, и это, кажется, говорит о многом. А теперь разрешите, я заберу у вас это юное дарование? — К-конечно, пожалуйста… — тренер отступил от Кацуки, продолжая таращиться на Виктора Никифорова, гениального актёра балета по совместительству, столь необычного посетителя в подобном месте, — Но знаете, критика тоже бывает очень полезна, чтобы, так сказать, не давать расслабляться, — он нервно оскалился улыбкой. Виктор не слушал. — Юри, я же говорил тебе не задерживаться. Собирайся быстрее, нам нужно срочно ехать! Танцор непонимающе воззрился на Виктора, но Целестино аккуратно положил руку на его плечо. — Давай, Юри, не задерживай господина Никифорова. Взгляд Виктора ни разу не упал на Целестино и вместо этого прожигал насквозь бедного Юри. Руки Кацуки мелко подрагивали, а сердце гулко клокотало в недрах его груди, отзываясь странной болью где-то в животе. Что про него подумал Виктор? Сдвинутые в ровную линию брови делали невозможным прочесть его мысли. А серьёзность и спешка точно не предвещала ничего хорошего. — Хорошо, я сейчас, в гримёрку… Юри был несказанно рад, когда ему дали возможность уйти, да побыстрее. По дороге он больно ушибся о дверной косяк и с шипением скрылся за дверью, а спустя пять минут уже спешил к Виктору, который, едва завидев Юри и не дожидаясь, пока он подойдёт, развернулся и спешно зашагал по коридору. — Что случилось? — беспокойно поинтересовался Юри, поправляя спешно нацепленные очки и едва поспевая идти рядом. Виктор лишь смерил его странным взглядом, подметив, что тот не смыл броский макияж. — Идем скорее. Юри был готов поклясться, что в голосе Никифорова проскользнуло волнение. — Да ладно, Юри удалось соблазнить этого красавца? Кто он? — спросил выглянувший из гримёрки Крис, заинтересованно глядя вслед уходящим. — Виктор Никифоров, всемирно известный актёр балета, и у него к Кацуки срочное дело, — машинально молвил Целестино, уже готовый простить Юри всё его оплошности за такие влиятельные связи. — Мне кажется, «всемирно известный актёр балета» просто угодил на крючок к Юри, — с задумчивой улыбкой протянул танцор, игриво и нежно огладив дверной косяк. — Не мели чушь, Кристофф!