Моё любимое проклятие

До общежития мы домчались на машине Данта. Он, как всем обеспеченный мальчик, владел новеньким внедорожником «Ниссан Патрол», подаренным мамой на День рождения, и фальшивыми правами, которые ему подогнал дядя. Но ни водительские права, ни умение выкручиваться из любой ситуация, даже самой скверной, не спасли машину от двух аварий, вследствие чего и красиво раздолбанного капота. Да и, если честно, Данталион в роли водителя — один из моих самых страшных кошмаров. Особенно страшно, когда он, понтуясь, набирает огромную скорость. Ну серьезно! То врежется в дерево, то подрежет соседнюю машину, то почти собьет пьяного бомжа, то случайным образом съедет с полосы и пролетит над водой аки Иисус, то неожиданно остановится, перепутав зеленый с красным… Безбашенный водитель. Но то, что у Данта плохое настроение, я заметил почти сразу, как он сел за руль. Неимоверное чудо: и едет по-человечески, и не включает на весь салон Rammstein, и не матерится. А когда я рассказал про встречу с Шу и ситуацию с полицией, в ответ услышал лишь сухое: «Сакамаки возомнил себя стоящим, вне рамок закона. Впрочем, ничего нового». Но стоило нам подъехать к общежитию, напоминающего с виду хорошо оборудованный коттедж, как Дант стал ещё более молчаливым и мрачным. Пропуская мимо ушей приветствия немногочисленных соседей, Дант проскользнул мимо общей гостиной и двинулся на верхний этаж. Я шел следом, с непониманием оглядываясь на Кристиана. На подходе к комнате друг, все также простодушно улыбаясь, одним словом поведал мне причину скверного настроения: «Коу». Так во-о-от где собака зарыта. Как же я не догадался! Дверь в комнату открыл Ято. Данный вид обезьяны соседствовал с Дантом и Крисом, поэтому встречался я с ним намного чаще, чем хотел бы (а я не хотел вообще). Данталион без страха доверял этому примату ключ от комнаты; он не любил таскать что-то важное в карманах, ссылаясь на свой активный образ жизни. Кристиан же и вовсе потерял ключ два года назад. Вот только сказать об этом коменданту так и не решился — слишком много мороки с компенсацией. Или же жадный здесь не только я. Но когда я увидел Ято, моя челюсть поползла вниз. Нет, не так… Она резко упала на пол и уползла подальше от этого кошмара. И дело было даже не в том, что Ято стоял в одних трусах — хотя зрелище тоже не из приятных, — а в том, что творилось на его голове. Чёрные как смоль волосы вдруг стали… синими? Вы серьезно?! Этот шкаф, на дух не переваривающий фриков, с внешностью огромной тупоголовой гориллы, рожей черепашки, перекрасился в ненавистный ему яркий цвет?! Удивленный взгляд Криса подтвердил мое предположение: несколько часов назад одноклассник выглядел полностью по-ятовски, «по-мужицки», как любил выражаться этот подкидыш Сплинтера. Данталион, как ни странно, отреагировал спокойно, ни намека на гнев. Но вот сам Ято… Лицо трещало по швам от жуткой гримасы, глаза искрились праведным гневом, и я сразу же сделал вывод: смена имиджа — не его идея. Я чуть не прыснул от смеха и, судя по сдавленному хихиканью сзади, Крис был со мной солидарен. — Почему ты без штанов? — задумчиво спросил Данталион, мельком пробежав взглядом по труселям в крапинку. — Тебя смущает во мне только отсутствие штанов?! — вспыхнул Ято и указал пальцем на шевелюру: — Ты это видишь? — Модненько, — Дант оценивающе оглядел прическу и затем серьезным тоном добавил: — Но придешь в таком виде в школу — побрею налысо, в этом можешь не сомневаться. — Да я сам себя побрею! — сокрушенно воскликнул Ято. — Во всем виноват наш долбанутый сосед. Предложил мне поиграть в карты на желание. А я чё? Я такой: «ну ок». Ну и проиграл, прикинь? Этот чертов айдол загадал перекрасить волосы! А я, что ли, баба какая-то? Слово не сдержу? — Ты не баба, Ято, ты — идиот, — закатил глаза Дант и зашёл в комнату, задев приятеля плечом. Следом за ним проскользнули и мы. Несмотря на восхитительный внешний вид, внутри общежитие выглядело не так эстетично, но вполне себе комфортно. Комната была просторной, точно бальный зал, с обоями в крупных узорах и панорамными окнами, с небольшим количеством мебели: к боковым стенам прилегали односпальные кровати, рядом с которыми были оборудованы внушительных размеров шкафы цвета светлого дерева с встроенными в них письменными столами. В центре напротив телевизора располагались пару кожаных кресел, полукруглый диван и журнальный столик. В углу находился мини-холодильник, в свое время купленный на общие деньги. Боковая стеклянная дверь вела на крошечный балкон — Дант часто жаловался, что на нем помещается только сушилка. Я сразу же заприметил новенького. Подперев рукой голову, Коу сидел на диване и со скучающим видом потягивал через трубочку зеленую жидкость, напоминающую коктейль. Его рубашка была наполовину расстегнута, обнажая бледную грудь, а босые ноги расслабленно свисали с подлокотника. На столе парни разложили колоду карт, в то время как пепельница Данталиона была отодвинута на самый край — проходя мимо, друг переставил её поближе к центру. Дант церемониться не стал: перепрыгнул через спинку дивана и вытянулся во весь рост, слегка оттеснив Коу влево. Муками промолчал, даже в лице не изменился, делая вид, что в мире нет ничего увлекательней напитка. Не иначе как затишье перед бурей. Я привычно, без тени стеснения, уселся в кресло. Крис, странно поглядывая на новый диванный дуэт, немного колеблясь, расположился напротив них. — О, а ты тот самый друг Сакамаки? — оживился Муками, удостоив меня пристальным взглядом. — Феликс, если я не ошибаюсь. «Тот самый друг»? Звучит как издевательство. — Мы не друзья. Откуда вообще взялись эти слухи? Они же беспочвенные, — сетовал я. — А если бы я свалился на Ямада-семпая? Меня бы что, записали в список его любовников? — Какие-то гейские у тебя шуточки, — хмыкнул Дант. — Если бы ты свалился на Ямаду, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Я вообще смутно представляю, чтобы от тебя осталось. — Просто ты первый, чье имя мелькает наряду с именем Шу. Он почти не с кем не общается, ведет себя отстраненно и замкнуто. Говорят, Шу даже проявляет агрессию, когда дело касается его личных границ, но пока не было никого, кто бы это подтвердил, так сказать, проверил на себе, — объяснил Крис. — А про тебя знают все. Ты попросил прощения, и он вроде как был к тебе благосклонен. Да и после этого инцидента вас видели вместе. — Э-э… Не улавливаю логику, — недоуменно проморгал я. — Раз он меня не убил, то я якобы его друг? Бред, —одно упоминание Шу уже начинало меня вымораживать. — Сакамаки же ни какие-то там сатанисты, ни маньяки, устраивающие оргии по четвергам и разгуливающие по школе с мечети. Хотя было бы эпично, будь они из семьи мафиози. — Меньше бы ты аниме смотрел, задрот, — закатил глаза Данталион. Коу цыкнул, и я тут же стрельнул в него сердитым взглядом. Мне даже показалось, он сильнее сжал стакан — на руке выступили вены. Вскоре Муками произнес: — У Сакамаки не может быть друзей. — У тебя тоже, не волнуйся, — едко бросил Дант. — Я говорю это лишь для того, чтобы у Феликса не сложилось ложного впечатления, будто бы Шу относится к нему по-особенному. Все люди для них одинаковые, — проигнорировал выпад Коу, как будто специально делая акцент на слове «люди». — А ты, я погляжу, специалист по семейству Сакамаки, — съязвил друг, на что получил ответный многозначительный взгляд. Меня так и порывало спросить: как Коу пришел к такому гениальному умозаключению и где доказательства? Но парень, будто просчитав шаг вперед, сразу же перевел тему разговора: — В любом случае, я слышал про тебя и прежде. Такого человека, как ты, сложно не знать… — Такого приятного и обаятельного мужчину? — ухмыльнулся я, прекрасно понимая, к чему он клонит. — Такого придурка, наносящего вред всему живому. — Делать комплименты — это явно не твое, — фыркнул я и заметил, как Дант будто бы нечаянно лягнул Коу в правое колено. Наш разговор прервал протяжный голос Ято, уже несколько минут копошившегося в шкафу: — Да-а-ант, можно я возьму твои штаны? — А в своих ходить уже не модно? — даже не обернулся он. — Как я понял, он проиграл их в карты, — догадался Крис. — Кстати, господа, не желаете сыграть на желание? — тут же встрял Коу, подцепив колоду и принявшись бесцельно перебирать карты. — Желаю, чтобы ты свалил отсюда, мерзкий извращенец, — зло глянул на него Дант, видимо, вспомнив их первую встречу. — От какого же я это слышу? — с раздражением провел по нижней губе Коу. От вчерашнего происшествия на ней не осталось и следа. — Может, я и мерзкий извращенец, зато с активной половой жизнью. В отличие от тебя, — а это он зря! Данталион держится в тройке лучших кабелей нашей школы. Я как бы за статистикой-то слежу. — Я бы не стал гордиться умением отсасывать самому себе, — не остался в долгу Дант, но на его слова Коу лишь нахально рассмеялся, только в этом смехе все равно проскальзывали злые нотки. Ято нетерпеливо постучал по дверце, привлекая к себе внимание: — Ну, можно мне взять штаны? — Возьми свои. В самом деле, не одна же у тебя пара штанов, — ответил Дант. Пожалуй, соглашусь… да и жопа у синенького ого-го. — У меня другие в стирке. Феликс, уговори его, по-братски, — сменил тактику Ято. — Проще на русском танке въехать в Белый Дом США с парадного входа, чем уговорить Данта что-то дать или сделать, — быстро соскочил я. — Ой, не умничай, а! — кинул в меня подушку Дант, но я ловко увернулся. — Можешь взять мои старые джинсы, если ты, конечно, в них влезешь, — сжалился Крис, но его взгляд как-то опасливо блуждал по телосложению Ято. — Они на второй полке. — Тебе совсем вещи не жалко? — спросил Коу, но все дружно его проигнорировали. Мне вот интересно, что он сделал со штанами Ято? Пустил на лоскутки? Или это новая мода такая, овер-овер-дохуйсайз? Бросив сухое «спасибо», Ято снова принялся перебирать одежду. Вскоре он вытащил из шкафа голубые джинсы с дырками на коленях. Только они оказались узкими и обтягивающими и вряд ли бы налезли на такую толстую попу, как у Ято. — Да твою, блять, мать! Хуйня какая-то, пиздец! Как это дерьмо на жопу-то натянуть?! — ругался Ято, вертя филейной частью то в одну сторону, то в другую. Крис тяжело вздохнул, но никак не прокомментировал его потуги влезть в джинсы, а вот Дант и Коу, будто отражая друг друга, одновременно скривились. Хоть где-то они солидарны. — Советую похудеть, — не сдержался я. — Завались, Аккерман! Для начала верни кроссовки, а потом уже разевай пасть! — и не поспоришь. Через минуту пронеслась очередная волна мата. Мычание. Опять мат. Визг на высокой ноте, переходящей в ультразвук: — Я натяну-у-ул! А уже спустя секунду перед нами предстала отожравшаяся черепашечка Рафаэль. Я долго не решался взглянуть на это «чудо», упираясь взглядом в потолок, но веселый смех Коу и Данта, затем печальный вздох Криса заставили с интересом поддаться вперед. Зрелище не для слабонервных: штаны сидели вплотную, буквально обтягивая ноги, каждый грамм жира, превращая конечности в две колбасы; швы же выпирали нитками наружу, будто силясь совершить побег, еле-еле соединяя ткань. — Маловаты? — догадался парень. — Какой ты, оказывается, проницательный! — притворно восхитился я. — Ну и без разницы, не порвутся, — думаю, Крис бы с ним не согласился. — Мы будем ещё играть? Я как раз купил пивасик, — да какой тебе ещё, к черту, «пивасик». Посадить бы тебя на воду и все тут. — По-моему, если мы снова начнем играть, то к утру ты окажешься на улице, — с намеком сказал Коу. — Да ладно тебе! Если будет алкоголь, то я так уж и быть тоже сыграю, — неожиданно присоединился Данталион и покосился на Коу: — Всегда мечтал уделать такого заносчивого типа, как ты. — Какое многообещающие желание. Даже не догадывался, что ты так много обо мне думаешь, — хмыкнул Муками. — С рождения о тебе мечтаю, — слегка подыграл Дант. — Как родился, так сразу понял, кого надо посадить на палку. Коу загадочно улыбнулся, но ничего не ответил. — Вы с нами? — спросил он, посмотрев сначала на меня, затем на Криса. Кристиан опять тяжело вздохнул и покачал головой. На его лице отражалась скорбь всего еврейского народа. Я также не спешил присоединяться: в карты я никогда не выигрывал, и сам процесс приносил мне мало удовольствия. — Мне не нравятся азартные игры. И я плохо играю, почти никогда не выигрываю, — пояснил Крис. — Как хочешь, — пожал плечами Данталион и, вытащив из рюкзака блокнот и ручку, протянул их другу: — Будешь тогда вести отчет: кто проиграл или победил. Дант пил в большом количестве, нещадно и без остановки, и чаще всего все его ночные посиделки заканчивались провалами в памяти. В такие моменты он узнавал подробности попоек из нашего блокнота, быть точнее - благодаря обычно трезвому Крису. — А ты, Феля, окажешь мне моральную поддержку, — сообщил Дант, приподнявшись на локтях и хлопнув на свободное место рядом с собой. — Садись поближе, а то как не родной. — В смысле буду играть с вами? — на это я не подписывался. — А что, Феликс, твой уровень игры не позволяет присоединиться к нам? Настолько хорош? — поинтересовался Муками. Ну нет, они явно чем-то похожи с Дантом. Например, одинаково бесят. — Мой уровень игры очень эксклюзивный - никакой, — пробубнил я. — Эй, тот кто не играет - пиво не пьет! — пригрозил Ято и вытащил из-под стола коробку, сплошь забитую алкоголем. Когда он только успел все купить? — Да что же вы к нему пристали? — грозно сверкнув глазами, заступился за меня Крис. — Не хочет играть - не заставляйте. — Ох, Крис, закопай в себе нудилу, сжалься над моей грешной душой, — страдальческим тоном попросил Данталион. Крис вздернул бровь и поджал губы. За два года он уже привык к эгоистичной натуре Данта - спорить с нашим другом как спорить с бараном, себе дороже. Но попытка Криса спасти мою шкуру несказанно порадовала; я задорно рассмеялся и, умиляясь, отправил другу воздушный поцелуй, на что тот мягко улыбнулся, в веселом смущении приложив руку к сердцу. — Феликс хорош в картах, чтобы он не говорил. Аккерман играет, и это не обсуждается, — твердо сказал Дант и снова похлопал ладонью по дивану, подзывая словно собаку. Ну да, кого бы интересовало мое мнение. — Ты же знаешь, как я тебя люблю? — Зато я тебя ненавижу, — надулся я, но все-таки плюхнулся рядом. — Но всё же, с чего ты решил, что я нормально играю? Я же ни разу не выигрывал ни у тебя, ни у твоих друзей. — Ты просто был трезвым, — заверил Ято. — Тебе не хватает пивка для рывка. А вот это уже звучит как надо!

***

— Твою ма-а-ать… — это я попытался разлепить намертво слипшиеся веки, помогая себе воодушевляющим словцом. Я лежал на груди, лбом упираясь в диванную подушку. Где-то в глубине сознания до меня долетали шум голосов, гул автомобилей, щебетание птиц — какой-то идиот не закрыл дверь на балконе, — и все это сливалось в один скрежещущий звук, похожий на скрип мела по школьной доске. Нужно было открыть глаза, встать… Но что-то многовато телодвижений для человека с пульсирующей болью в голове. Перевернувшись на спину, я коснулся своих глаз и аккуратно их растëр, чтобы хоть как-то помочь им распахнуться. Зрение медленно фокусировалось на окружающих предметах. По ощущениям я сразу понял, что лежу на диване. Неплохое начало. Приподнявшись на локтях, через легкую серую пелену, туманящую зрение, я все же смог разглядеть помещение. В кресле разлегся Крис, укутанный с головой одеялом, — его я узнал по торчащим белым волосам. Подобно лягушки на полу распластался оголенный по пояс Дант. Вокруг него выстроилась армия пивных банок. Перевел взгляд на настенные часы. Одиннадцать часов. Хоро… Простите, что?! Я, что ли, проторчал здесь около пятнадцати-шестнадцати часов? В панике я начал шарить по карманам, но они оказались пустыми. Телефона не было и на диване. Черт! Мама же меня уничтожит, в порошок сотрет. Что вообще вчера произошло? Почему я ничего не помню? Пизде-е-ец. «Пожили и хватит», — Альтер-эго тут как тут. «Феликс, тише-тише. Давай ты успокоишься? Попьёшь водички?», — успокаивал себя я. «Поздняк метаться. Перед смертью не надышишься». «Да завались ты!». Я тут же спустил ноги на холодный пол, но вместо того, чтобы встать и зашагать к душевой, неожиданно покачнулся. Мое тело словно развалилось на части, рухнув вниз, как тряпичная кукла. Простонав от боли в коленях, я снова предпринял попытку встать, но, пройдя несколько шагов, и здесь потерпел фиаско — споткнулся о ногу Данта и чуть не повалился обратно. От сонливости и боли почти не осталось и следа. — Да ты мудак, Феликс! — злобный рык под ногами.— Смотри, куда лыжи навострил, гуляет по моим ногам как на параде. — А ты - не ковровая дорожка, задницу поднимай, — в ответ огрызнулся я и тыкнул носком в накаченную грудь. Данталион заспанно сощурился; под его глазами залегли темные круги. — Мой дом. Где хочу, там и лежу. И не умничай мне тут, гибридное существо, — это он к чему? — Мало того, что накрашен черти как, так ещё обмазался чёрной хренью, все щеки и подбородок в говне. Знаешь на кого похож? Вот ты, где видел даму с бородой? — На Евровидении, — туго соображал я. — Тебе повезло. Ты только на Евровидение. А я воочию, — друг снова уткнулся в пол. — Смой, что ли, эту поебень, пожалуйста. — В смысле?! — вылупился я, но уже в следующую секунду быстро перешагнул через банки и рванул в общую ванную. Благо никого на этаже не оказалось. Я впился в свое отражение широко распахнутыми глазами. Это вовсе не шутка: косметика на пол-лица, ресницы прилипли к коже из-за обильного нанесения туши, брови нарисованы криво, такое чувство, что одна хмурится, а вторая удивляется, встречаясь на переносице. Кроме того, что-то не то с цветом лица — оно бронзовое. На щеках, вокруг губ и на подбородке черная краска! Тотальный капец. Подставил голову под кран. Краска с трудом смывалась… Нет, не так. Она практически не смывалась! Еще и тушь потекла. — Какого черта?! — отчаянным голос произнес я и ударил кулаком по зеркалу. — Почему. Я. Ничего. Не. Помню. — Если тебя это порадует, то я тоже ничего не помню, — слегка качающейся походкой зашел за мою спину Дант и посмотрел в отражение. — А хули ты, кстати, бронзовый? — Я ебу?! — А-а-а… Что-то такое припоминаю. Ты проиграл мне в карты. Походу, я тебя и раскрасил, — совершенно спокойно произнес Дант. — К сведению, это автозагар. Я медленно перевел взгляд с зеркала на своего бывшего друга. Я. Его. Сейчас. Убью. Замотаю в туалетную бумагу и вместе с его автозагаром поджарю на сковородке. — Не смотри на меня так, сам продул, — чуть виноватым тоном сказал будущий труп. — Нахрена ты намазал меня автозагаром, если не умеешь им пользоваться?! — вспылил я, с чувством стукнув кулаком по раковине. — Ну, я вроде как прочел инструкцию. — Помогло? — скрипнул зубами я. — Я подумал, что если нанесу в два раза больше, то ты у меня, лапусик, будешь дважды красавчик, — медленно ответил он, покосившись на мой сжатый кулак. — Да ты дважды урод, Данталион! — взвыл я. — Ну ради справедливости, тебе идет, — вдруг весело расхохотался брюнет. Я злобно уставился на друга и… неожиданно заметил татуировку на животе. Сначала моя челюсть медленно начала отвисать, но на половине пути передумала — ребра затряслись от нервного смеха. Вот это улет! Нет, татуировка ни с зайчиком, ни с цветочками или с чем-то ещё более «женственным», задевающим хрупкое мужского эго. На животе была набита надпись, даже не сексуального подтекста, но кое-что получше — имя и фамилия нашего любимого айдола — Коу Муками. — Глянь-ка на свое тренированное тельце, — язвительным тоном сказал я. — Чё? — Дант подошел к зеркалу и принялся внимательно себя разглядывать. — Это же сон, да?! Мне это явно снится! Сколько, блять, нужно было выпить, чтобы набить это гребанное имя?! — я несдержанно, громко засмеялся. Теперь не так уж и обидно. — Что ты ржешь, дундук?! Твоя-то хрень отмоется, а мне с этим дерьмом всю жизнь ходить! — Помнишь… ты… говорил… что… набьешь имя своей невесты… — сквозь смех выдавил я.— Не думал, что ты найдешь Джульетту так быстро. — Ты сам понял, что сказал, девственник недоделанный?! — глаза Данта полыхнули яростным огнем. — Стало быть, это просто твоя очередная глупая мысль, возникшая на почве непреодолимой тяги к самоубийству. Ты сам себе смертный приговор подписываешь, ты это понимаешь?! — Да ладно тебе, татуировку всегда можно свести, — попытался спрятать улыбку я, но уголки губ продолжали непроизвольно дергаться. Мои слова не особо успокоили Данта – он с огромным рвением принялся тереть кожу, будто бы это действительно могло ему чем-то помочь. Грубые слова и злобное шипение заполняли помещение, вырываясь громким шумом в коридор. — Чего вы так разорались? — в ванную зашел сонный Крис. Он оперся локтем на дверной косяк и устало потер переносицу, выглядя при этом вполне себе трезвым, с гладкой свергающейся кожей и ясным взглядом. Мы с Дантом разом замолкли, удивленно уставившись на брови друга. Малиновые брови. Господи, что ещё мы успели натворить? — Вы какие-то грустные, — задумчиво пробормотал Крис, окинув нас внимательным взглядом. — Прости, что? Грустные?! А никаких других колоссальных изменений ты не заметил?! — в очередной раз взбесился Данталион и привычным жестом взлохматил волосы. — И да, Крис, симпатичные малиновые брови. — Ага, спасибо… Что? — Крис приблизился к зеркалу, откинув волосы назад и обнажив чистый лоб. С удрученным видом он уставился на брови. — Как же так вышло? — А ты не помнишь? — надежда на то, что Кристиану не отшибло память, оказалась тщетной. — Я мало, что помню. Если я не ошибаюсь, Ято подлил мне что-то из спиртного… и дальше пустота… — с досадой поморщился Крис. — Но я же вел блокнот, а в нем точно должна быть полезная информация. Где, кстати, Ято и Коу? — Без понятия, — пожал плечами Дант. — Но лучше Муками не попадаться мне на глаза в ближайшее столетие, а то я… — Набьешь ему татуировку со своим именем? — ехидно спросил я. — Ебало я ему набью, а не татуировку. Я хохотнул, но не то чтобы радостно - меня почему-то не покидало плохое предчувствие. Я старался перестроить свои мысли на положительный лад, но тут у Данта в кармане завибрировал телефон. — Кто? — спросил Крис. — Ято, — выудив телефон из кармана, Дант взглянул на экран и, ответив на звонок, переключил его в режим громкой связи. Судорожный вздох заполнил пространство, казалось, что собеседник дрожит или, по крайней мере, сдерживает слезы. — Ну и? Где тебя черти носят? — не особо любезно поинтересовался Дант. — Данталион, я, походу, умер! — хриплый голос Ято был насквозь пропитан страхом. — С чего вдруг такое гениальное умозаключение? — Я в гробу! В гробу! Я здесь всё облапал и… это реально гроб! — сорвался он. — А сексуальное влечение так и прет. — Не смешно! Ты что, совсем ничего не понимаешь?! — продолжал орать Ято, время от время жадно хватая ртом воздух. — Я в гробу! Вы меня, пидоры, похоронили! Живого! — Где? — Это я должен спросить «где»! — Ты точно уверен, что гроб находится в земле? — собранно спросил Данталион. — Да, но нет… — Ты можешь быть более неопределенным? — цыкнул тот. — А где ещё может находиться гроб, как не в земле?! — кричал в трубку Ято. — Где угодно, — легко пожал плечами Дант, но его посуровевшее лицо и тяжелый взгляд выдавали крайнюю степень напряжения. — Мы тебя, конечно, поищем, но еще не факт, что найдем. Ты только сильно не волнуйся и меньше дыши, ладно? Кислород может скоро закончится. — В смысле не найдете?! В смысле кислород может закончится?! Вы охерели, черти?! — Мы не помним, что вчера произошло и уж тем более не знаем, где гроб. — Так, блять, узнайте! Хули вы там делаете?! — на этом моменте Данталион сбросил звонок и повернулся к нам. Мы молча переглянулись, напуганные и изумленные, и бросились обратно в комнату. Поиски блокнота не заняли много времени: Крис нашел его под креслом. Встав в круг, мы принялись бегло просматривать записи. Сначала было то, что Крис и так помнил: я проиграл телефон Ято, затем мой телефон оказался у Коу, дальше я выиграл его обратно, но в какой-то момент он снова вернулся к Ято. Наушники Данта достались Коу, потом их выиграл я, но позже они вернулись прежнему владельцу. И тут началась жара… Я проиграл Данту, и он сделал мне далеко не самый профессиональный макияж, следом, не без участия Коу, Данту пришлось набить татуировку. — Ха! Татуировка с его именем! Как высокомерно! Как же меня бесят такие самовлюбленные типы, думающие, что они – пуп земли, — пожаловался Дант. — А ты разве не такой? — искренне удивился я. — Такой или не такой - это не имеет значения, — отмахнулся Данталион. Последние два пункта Крис уже не помнил: первый — как я разукрасил чужие брови малиновым, потому что его выражения лица показалось мне слишком грустным (это милое наблюдение было также внесено в блокнот); второе — надпись «гроб, церковь, особняк». — Что это значит? — мы с Дантом разом глянули на Криса. — А что вы на меня уставились? Я-то откуда знаю? — Ну действительно, Крис! Это, по-твоему, мы писали? Сам написал - сам и переводи с «кристианского», — сурово сказал я, хоть и понимал, что он ни в чем не виноват. Это Ято нужно было думать головой перед тем, как что-то подливать непьющему человеку. — Я вам не вундеркинд. Разгадывайте ребусы без меня, — отвернулся Крис, напоследок сверкнув серыми глазами, но вряд ли он собирался долго дуться. Данталион тяжко вздохнул и сильно потер виски, как будто где-то под кончиками его пальцев крылось решение возникшей проблемы и он хотел извлечь его при помощи трения. — Ребят, мы же не могли закопать человека, правда? Мы же не настолько сумасшедшие? — прохладно спросил Дант, но ответом ему послужила тишина. — Ладно, возможно и настолько. Мы могли отвезти его в церковь… Да, точно! Может, он где-нибудь там и валяется… — Ага, если его ещё никто не похоронил, — буркнул я. Но было бы прекрасно, будь слова Данта правдой. Поблизости находилась только одна церковь, старая и ветхая. —Больше позитива, Феликс, — сказал Дант, протягивая мне телефон. — Короче, теперь твоя очередь звонить Ято. Вытряси из него побольше информации. Нам нужны зацепки. Вздохнув, я неохотно забрал телефон, проведя пальцем по черному поцарапанному корпусу очередной новой модели «iPhone». Контактов у Данталиона было куча, больше половины школы, и людей с именем «Ято» не меньше пяти. Но Дант любезно указал на нужный номер. Ято сразу же ответил на звонок. — Вы нашли меня? Уже копаете? — раздался встревоженный голос. Мне даже стало его жаль, хоть я и не питал к Ято теплых чувств, да и смерть подобного плана чересчуо нелепая – напился с друзьями и похоронил себя заживо. Никому не пожелаешь так окочуриться. С другой стороны, зато не придется покупать гроб. — Копаем-копаем, — простодушно заверил я. — Лучше скажи, тебе как в гробу? Удобно? На том конце повисла недолгая пауза. — В смысле «удобно»?! Вы что, гниды, решили меня кидануть?! Да я вас… — Успокойся, — перебил я. — Нам нужно больше информации, чтобы тебя найти. Просканируй гроб. Может быть, ты что-нибудь найдешь или услышишь. — Я что, блять, похож на ксерокс?! Или на сканер?! Просканировать могу только вас по ебалу, пьяные ублю… — Мы думаем, что ты не под землей, так как, во-первых, ловит сеть… — Во-вторых, я слышу голоса, отдаленно, но слышу, — неожиданно сообщил Ято. Я подумал, что это неплохое начало и предложил Ято поорать погромче, вдруг придут на помощь. За что на меня спустили очередную лавину оскорблений: «Я что, по-твоему, совсем идиот?! Сам бы не додумался?! Я уже сколько времени ору! Наорался, почти охрип! Никто не спешит мне на помощь, и вы, кретины, тоже...». Не в силах больше слушать эти пронзительные крики, я резко отключился и обратился к друзьям. — Он слышит голоса. — Может, он уже – того-о-о, — Дант недвусмысленно поднял указательный палец вверх, и Крис укоризненно шлепнул его по плечу. — Да ладно, я шучу. — Мы пытались дозвониться до Коу, но… — начал было Крис, но его перебили. —… эта подделка Чернобыля, мутированный уродец, находится вне зоны действия сети! Так, значит, главный игроман нам не поможет. И что теперь делать? — Откуда вообще взялся гроб? — недоуменно спросил Крис. — Смею предположить, это тот самый гроб, что одноклассники нашли в лесу в прошлый Новый год, — сказал Данталион. — Эти идиоты притащили его в общежитие и спрятали в подвале, авось пригодится. Я предполагаю, что он находится именно в нем. — Придурки, — одновременно сказали мы с Крисом. Оставалось только проверить. Пока я собирал пустые банки в мусорный пакет, а Крис вытирал липкий стол и поднимал с пола разбросанные карты, Дант спустился в подвал, но вернулся через несколько минут, раздосадовано разводя руками. — Нам нужно съездить в церковь, вдруг гроб находится именно там, — предложил Крис, кладя колоду на полку. — С чего бы ему там быть? И вообще… Ты наши рожи-то видел? — напомнил я. — Как мы в таком виде покинем общежитие? Да меня же сразу отправят в обезьянник. — Я не понимаю, кому какое дело до того, как ты выглядишь. Каждый волен носить что хочет, делать со своим телом всё, что только пожелает, — твердо сказал Крис, вскинув на меня горящий уверенностью взгляд, и припечатал: — У нас свободная страна! — Понял. Тебе больше не наливаем, — с такой же уверенность покивал Дант, на что Крис недовольно фыркнул. Наверное, снова обиделся. — Крису за малиновые брови ничего не будет, хотя выглядят они, если честно, по-пидарск… — поймав злобный взгляд друга, Дант вовремя передумал. — … не очень, короче говоря. Феля, ты можешь взять мою толстовку с капюшоном. Когда вернемся домой, я попрошу у Окихо всякую хрень для снятия макияжа. — Ну спасибо, — вяло поблагодарил я, совсем не радуясь перспективе ходить в таком виде несколько часов. Мы быстро обулись и, накинув куртки, выбежали из общежития, по прекрасному стечению обстоятельств опять ни с кем не столкнувшись. Втроем мы загрузились в черный «Ниссан Патрол». Когда спустя недолгое время в поле зрения появился храм, Дант нажал на тормоз и замедлил ход автомобиля, пока мы не подъехали к воротам. Втроем присмотрелись: церковь взаправду выглядела очень старой. Она была трёхглавой, неоштукатуренной, с тяжелой деревянной дверью и потрескавшимся камнем. На паперти стояли люди, одетые в строгие костюмы, со склоненными опечаленными лицами. Прямо перед ритуальным автобусом стоял обитый синим бархатом гроб. Отпевание уже закончилось и на подходе было само погребение. — У нас проблемы, — неожиданно сказал Данталион, и в его голосе я услышал едва уловимую тревогу. — Этот гроб… ну он очень похож… на наш, из общежития. Да, точно! Реально похож. Прямо точь-в-точь. — Ты прикалываешься? — я тупо уставился на друга. — Ладно ещё соседа похоронили.... Не особо жалко, хотя тоже ничего хорошего. Но подменить гроб?! Мы же не до такой степени садисты и моральные уроды. Да и куда бы мы спрятали тело того… усопшего? — Ну, знаешь ли, я бы и под дулом пистолета не набил то унизительное имя, а что в итоге вышло. — Ладно, допустим, — сдался я, подняв руки в соответствующем жесте. — Только… ты же не предлагаешь спереть гроб прямо из-под носа у этих несчастных людей? Я рассмеялся над собственными нелепыми словами, но ребята по какой-то причине моего веселья не разделили. Они с безрассудством самоубийц уставились на меня. — Да вы тронулись! — я вжался в сидение. — У нас нет выбора, Феликс, — печально сказал Крис, положив мне руку на плечо. — Ты же не хочешь, чтобы Ято похоронили живьем? — Да срать я на него хотел! — вспылил я, отпрянув в сторону. — Как вы себе это представляете? Какие-то идиоты хватают гроб и удирают с территории церкви со словами: «Нам надо кое-что проверить». А вдруг там не Ято? Что если мы реально стащим трупак? Да нас же посадят! А вы слышали, какие в Японии тюрьмы страшные? Я не хочу в тюрьму. — В этом гробу точно Ято, Феликс, я отвечаю! — заверил меня Дант. Что в итоге? Я согласился! Согласился украсть гроб. О, боже, мама, я преступник. Не сговариваясь, мы вышли из машины и пошли в сторону автобуса, склонив головы и сложив руки в карманы курток, и лица у всех грусные-грусные, будто взаправду хороним родного человека. Но стоило нам пройти через ворота, как меня неожиданно окликнули — я вздрогнул всем телом и с ужасом скосил взгляд на худенькую старушку в голубом платочке. Знакомая отчима. Пару раз приезжала на наш семейный новогодний банкет. Ну, что ж... трында! — Феликс, ты, что ль? А чего это ты в капюшоне? — с подозрением спросила она. — А ну-ка снимай! Не по-церковному. Я обеспокоенно забегал глазами. Дант насмешливо изогнул бровь и неоднозначно мотнул головой, рассыпав по лбу темные беспорядочные волосы, после чего подарил мне свою самую обворожительную улыбку, на которую вообще только способен такой говнюк, как он. Секунда – и капюшон сброшен. Как же я жалел, что не прибил его еще после ситуации с автозагаром. — Э-э-э… А-а-а… Я-я-я… Ошиблась, да? — старуха замерла, смотря на меня выпученными глазами. — Да нет, как раз в самое яблочко попали, бабушка Хосши, — удивительным образом я вспомнил её имя. — Ф-Феликс? — ошарашенно проговорила женщина. Дант издал тихий смешок, и тут же получил локтем в бок –Кристиан постарался. — Он самый. — Ты-ы-ы… — Я! Я знаю, что я - это я, — я схватил друга за руку и повел к церкви. — А ты… — говорила она мне в след. — А я! — подтвердил я. — Но ты… — Но я! — не обернувшись, я снова накинул на голову капюшон. — Время исповедаться в грехах. Всего хорошего. — Стыдно должно быть! — крикнула вдогонку шокированная старушка. — Такой великий человек твой отчим, а пасынок — ну, просто стыдно посмотреть! Трансвестит! Запрокинув голову, Дант рассмеялся, и его широкие плечи затряслись. Крис с силой заставил друга остановиться, напряженно посмотрев по сторонам, проверяя, обратил ли на нас кто-нибудь внимание, и затем недобро шикнул, покрутив пальцем у виска. Дант же залился ещё большим смехом, и в этот раз пришлось уже действовать мне, хорошенько ущипнув его за живот. Больно не получилось – груда мышц еще та, но он все же прикусил язык. Мы подошли к автобусу. Людей было не так много, человек восемь. Все молчали, неприветливо косясь друг на друга и изредка бросая грустный взгляд в сторону гроба. Из-за этой гнетущей атмосферы начало неприятно сосать под ложечкой, старательно так сосать. «Так, Феликс, перестань бояться! Ничего страшного не случится», — внушал себе я. «Действительно! Подумаешь, надают по голове два здоровых мужика, арестуют, посадят в тюрьму на несколько лет. С кем не бывает?», — иронично согласилось Альтер-эго. «Ни капли не полегчало. Вообще». Мы с Дантом неуверенно подошли к гробу, все еще находившемуся на земле. Грузчики грозно просканировали нас взглядом, другие люди — покосились не менее радушно. — Мы эти… насильники… ой, то есть носильщики! — это все нервы, всё - нервы! — Грузчики, короче. — Ритуальные грузчики - это мы, а вам чего надо? — грубо спросил бородач с татуированными руками. Не хотелось бы от него получить. — Я заказала только двоих. Ещё и за этих я платить не собираюсь, — спустилась с паперти писклявая крупная дама. А рука-то у неё, наверное, тяжелая. — Да какие же они грузчики! Гляньте на лицо того типа в капюшоне. По роже видно, что он - сатанист! — выкрикнул какой-то дед, со знанием дела погрозя мне пальцем, и остальные, переглянувшись, напуганно и напряженно уставились на нас. — Так, Феликс, срать на них, забираем гроб… — подтолкнул меня Дант, и, судя по вытянутым лицам людей, сказал он это чересчур громко. — Мы эти… танатокосметологи*! — на ходу сочинил я, внутренне ненавидя Данта за его длинный язык. — Подкрасим покойницу, приведем в порядок, чтобы хоронить было не жалко… Что за ужас в глазах? Я сказал что-то не то? — Какая ещё, к черту, покойница?! У меня сын, ублюдки! — вышел вперед брутальный мужчина, на вид не меньше пятидесяти, но мускулов предостаточно. Да такой мужичара одним ударом ушатает. Лучше верните мне ту крупную тётю. — Ой, ошибочка вышла, — промямлил я. — Феликс, ты идиот! — прошипел в ухо Дант и уже основательно толкнул меня вперед, таким образом, что я чуть не бухнулся на крышку гроба. — От идиота слышу, – для баланса огрызнулся я. Не долго думая, мы подхватили гроб, скрипя зубами от его тяжести или тяжести покойника, и ринулись на всех парах, пробежав даже мимо опешившего охранника. Несколько секунд над церковью царила мертвая тишину - и в следующую минуту раздался разъярённый галдеж. В данной ситуации радовали только скорость и сила Данталион, как никак ЗОЖник, спортсмен. Не то, что я, несчастный дрыщ с лапками. — Чертовы сатанисты! Некрофилы! Держите их! Они собираются продать моего сына на органы! — истерично заорала женщина. И, словно по приказу, все «шкафы» ринулись за нами. Долго ли, коротко ли, мы бежали по асфальтированным дорожкам?Не знаю. Скорее коротко, но язык мой уже весел, сердце билось как бешеное, а в ушах стоял такой шум, что сил моих больше не оставалось. Завернув за угол какой-то внушительной многоэтажки, мы одновременно прижались к стене, быстро выдохнули и резким движением подняли крышку гроба. И в эту самую секунду моё сердце ушло в пятки. Нет, оно не ушло, а с диким воплем убежало копать нам могилу. Я уже увидел эту замечательную надпись: «Любим. Помним. Скорбим». В гробу лежал молодой мужчина в черном костюме, с раскромсанным лицом, бледный как покойник… Да неважно кто! Но факт — не Ято. Ни разу. Не капли не похож. Это, мать вашу, труп! — Ой, по-моему, мы ошиблись, — сглотнул Данталион. — Мы ошиблись?! Мы?! Ах ты склеротик недоделанный! — рявкнул я и в пылу злости чуть не кинулся его душить. — «В этом гробу точно Ято, Феликс, я отвечаю»! — передразнил я. — Это... Ох... — не находил слов запыхавшийся Крис. — Пошёл нахер! Ещё один «надо всех спасти, надо всем помочь»! — дал подзатыльник второму. — Ну что? Допомогались?! Что нам с ним делать? «А можно было бы просто попросить открыть гроб», — как бы невзначай бросило Альтер-эго. «И где же ты был раньше, а?», — кинул претензию и этому. «Да я думал, что вы додумаетесь. Прошу прощения. Переоценил», — и с долей рассудительности добавил: — «Ты думаешь, будь Ято внутри, те люди не услышали бы его крик? Вы втроем хоть когда-нибудь работаете башкой?» — я в шоке открыл рот, не зная, что сказать. — Феликс, мы…— начал было оправдываться Крис. — Ах вы мародеры! — раздался громогласный рев, и у дома напротив нарисовались здоровенные мужчины. — Вон они! Не дайте им уйти! Все рванули, куда глаза глядят. Не знаю уж, что будет с остальными, но по яростному крику, сопровождающего мой бравый бег, я ясно осознавал, что от главного качка влетит именно мне. Кто бы сомневался! Других же кандидатов нет. Я пересек двор, лихо перепрыгнул через скамейку, песочницу, мусорный бак, снова скамейку... А, нет, зацепился, упал лицом в клумбу, но быстро вскочил. Почти добежав до лесочка, я снова споткнулся, теперь прямо на проезжей части, не добежав пару метров до обочины, но, перекатившись, все-таки убрался с дороги и уткнулся носом в траву. Чудом рядом не было машин, но жизнь не спасла меня от клише. Ещё и мужчина на хвосте. Я чувствовал его надвигающуюся тень, слышал громкое сбившиеся дыхание. Вскочил, но метаться поздно — он стоял в нескольких метрах от меня, яростно закатывая рукава. — Феликс! — я услышал крик Криса и увидел, как в нашу сторону летит длинная ржавая железяка. Совершив смелый маневр, она прилетела прямо в голову. Но не мне, а лысому. Я даже рот не успел разинуть: мужчина покачнулся, бросив на меня предсмертный полный ненависти взгляд, и упал лицом в грязь. Это даже не фразеологизм. — Спасибо, конечно, но ты кому кидал? Ему? — на меня накатил новый приступ паники. — Мало того, что труп украли, так ещё и мужика убили. Это тюрьма! Тюрьма! Крис виновато потупился, но почти мгновенно собрался и подошел к мужчине, нащупав его пульс, затем с облегчением сказал: «Жив». Я уже направился к другу, собираясь высказать все, что думаю о его меткости и в целом о нем, как из-за поворота появился чёрный внедорожник, раздался гул мотора. Я в ужасе замер, моментально вспомнив о теле, но машина неожиданно набрала скорость (неужели проедет мимо?), а затем… резко затормозила прямо напротив меня. Нет, мы так не договаривались! В передней дверце бесшумно опустилось стекло, и я встретился взглядом с глазами тепло-алого цвета. Я, определенно, знал этого парня. Ни раз видел его на уроках физкультуры. Субару. Сложно не узнать такое красивое лицо с мягкими чертами и гладкой, почти белоснежной кожей. Но сейчас оно явно нуждалось в корректировке — хмурое, с поджатыми губами и заостренными скулами. Это не Субару, и даже не Субарушка, это Субарыныч Терминаторович просто! Дальше становилось только хуже… Я услышал рев двигателя, и в поле зрения нарисовалась ещё одна мощная машина, с бешеной скоростью летевшая в нашу сторону. Из окна высунулось незнакомое лицо в черных очках и, как в лучших боевиках, вытащило из салона ружье: — Ты! Сейчас мы подстрелим тебя как последнюю шавку! — Парень, что ты сделал этим бедным людям? — встревоженно спросил я. — Я? Они тебя хотят выпотрошить, идиот! — рявкнул Субару, резко дернув меня на себя, тем самым спасая от пули. — В машину. — Я к незнакомым дядям в машину не сажу… — Живо! — Но Крис… — я посмотрел на друга. Он, предусмотрительно оттащив тело на обочину, быстрыми шагами направлялся ко мне. Снова выстрел. Я еле успел пригнуться, чувствуя, как от страха трясутся ноги. Выбито дверное стекло. — Феликс, уезжай,— сказал Крис и, увидев мою нерешительность, добавил: — Они ничего мне не сделают. Ну же! Я удивленно посмотрел на Криса: друг говорил серьезно, в его лице читалась решительность, будто бы он готов сию минуту, собственноручно, затолкать меня в машину. И я вдруг осознал — в отличие от меня Крис, на самом деле, все помнил. Долго меня уговаривать не пришлось. Я быстро юркнул на заднее сиденье, и внедорожник рванул с места. Припав взволнованно к стеклу, я успел разглядеть, как машина на огромной скорости пронеслась мимо Криса, и затем раздалось несколько выстрелов. Я с воплем сполз по сиденью, особенно низко, когда Субару прибавил газу. И в этот же момент пообещал себе, что в следующий раз сяду к нему в машину только, если в стране установят резиновые столбы, а всех жителей в срочном порядке эвакуируют. — Кто эти люди? — решился спросить я. — О, так ты ничего не помнишь! — ядовито процедил Субару и, даже не повернув головы, сказал: — Я почему-то даже и не сомневался, — как-то холодно ухмыльнулся он. — Открой «бардачок» и возьми таблетку. Не знаю, насколько она действенная, но должна прояснить сознание. — Ты серьезно хочешь, чтобы я выпил непонятно что? В этот раз он все-таки посмотрел на меня, и посмотрел так, что мне сразу же захотелось и выпить таблетку, и послушно сложить ручки на коленках, да я вообще был готов сделать все, что он только прикажет. Поддавшись вперед, я дотянулся до «бардачка» и мигом нащупал банку. Под наблюдением твердого пронзительного взгляда я с самым невинным видом откупорил крышку, достал таблетку ярко-красного цвета и, сглотнув, проглотил её, молясь, чтобы на этом моя жизнь не закончилась. Но лучше бы это был яд, потому что то, что начало всплывать в моем сознании, просто повергло меня в шок. — Пиздец! — прокомментировал я забытую ночку. — Это ты точно обрисовал ситуацию, — ухмыльнулся Субару. Мне конец. Оно меня сожрет. Я умру от потери крови. Чертов Кристиан. Каким местом он думал? Если хотел от меня избавиться, то можно было это сделать более гуманным способом. — Прости? — сжался в комок я. — Простить? Тебя? — издал истеричный смешок Субару. — Ну что ты… — наигранно весело рассмеялся он. — Вот сейчас куплю где-нибудь биту и обязательно прощу. Двадцать раз по твоей тупой башке! — Жуть, — едва ли я подавил волну страха, но все же решился на ещё один вопрос: — Извини, конечно… но у меня вопрос. Чувствую, что сдохну от любопытства, если не задам. — О да, труп левого пацана, вот чего мне в машине не хватает. — А куда мы едем? — снова поинтересовался я, проигнорировав сарказм. — Ты и сам знаешь ответ. В особняк, — уже спокойно ответил он. Только вот меня от этих слов сильнее прошибло потом. Наверное, почувствовав чужую нервозность, Субару еще раз повернулся ко мне, долго вглядывался в лицо.— Я же уже говорил тебе, какой ты стремный? Так вот, да, в самом деле стремный. Приведи лицо в нормальное состояние. Смотреть невозможно. Я уж было задохнулся от возмущения и хотел высказать все, что думаю о его девичьим личике, но вовремя прикусил язык. По мне не скажешь, но и у меня порой работает инстинкт самосохранения. Правда появляется он редко и ненадолго, в чем я еще раз убедился спустя несколько минут. — Ага, как только приеду, сразу шнурки поглажу и марафет наведу, — мрачно бросил я, чувствуя, как с каждой секундой меня все больше угнетает сложившаяся ситуация. Попал по полной. Что ж, хотя бы все ещё жив. Но надолго ли?