Моё любимое проклятие

В моем понимании вампиры были более ограниченными существами. В их особой диете, физической силе и выносливости сомневаться не приходилось, даже телепорт ещё куда не шло, но дополнительные штучки по типу связывания рук силой мысли, ломание рёбер на расстоянии и нескончаемый список других способностей — всё это напоминало мне кровососов из американских сериалов с замашками на всё, что только можно. Там вам и ведьмы, и оборотни, и добрые волшебники а-ля «Гарри Поттер». Только режиссёр нашей вселенной не распылялся на актёрах и ограничился одними неубиваемыми Сакамаки. Хотелось бы, конечно, попасть в сопливый фэнтезийный роман или фанфик с меткой «флафф» — и за сердце поборются, и не прикончат. Но в такой экзотической компании романтика казалась излишней, за задницу просто-напросто было страшно. Видимо, судьбу не обманешь: я умру молодым, умру в качестве второстепенного персонажа в первых же главах. Срам! Ещё и этот телепорт дурацкий. Сначала ты стоишь на коленях, затем тебя грубо ставят на ноги, сжимают плечо до хруста костей и в следующую секунду выкидывают на улицу. На холод. В одной лёгкой футболке. Да прибудут с тобой менингит, артрит и двухсторонняя пневмония. — Надеюсь, вы понимаете, что бежать бесполезно? — сказал один из кровопийцев, когда мы переместились на открытую местность. — Даже если вы будете столь великодушны, что дадите нам потрясти конечностями, мы всё равно не намерены бежать. Здесь некуда прятаться, — сказал Дант, оглядев чистое поле. — Можете помолиться, — благосклонно разрешил Райто. — За упокой души? — хмуро уточнил я. — Нет уж, спасибо. — Не веришь в божью благодать? Ты меня удивляешь, голубчик. Многие люди, наоборот, уверены, что молитва может спасти их от неминуемой гибели, — Райто хитро скосил взгляд на худенькую блондинку. Их говор был подстать серийникам. А я прекрасно знал, чем заканчивается всякое «бежать бесполезно» и «помолитесь Богу». Чем? Правильно. Смертью. Мы послушаемся — умрем, побежим — умрем. И на следующий день всё будет по классике: листовки с нашими лицами развесят в подъездах, про нас напишут в газетах, а в новостях меня и друзей назовут «добрыми и жизнерадостными подростками с огромными амбициями и светлыми мечтами». И, держу в курсе, моя светлая мечта в данный момент — спасти свою задницу. Но миссия оказалась невыполнимой. Хотя Рейджи и опасная дама-Карлхайнц больше не обращали на нас внимание, другие братья Сакамаки приклеились к нам, словно банный лист. — А з-заложникам п-положена в-в-вода? — дрожащим голосом вымолвил Ято. — «В-в-вода»? — передразнил Аято. — Ты где-нибудь видишь кулер? Вот и я не вижу. Могу предложить ссанину в баночке. — Н-не надо. А м-можно тогда в т-туалет? — не унимался Ято. — А можно закопать тебя в поле? — выходил из себя по каждому пустяку Субару. — Достаточно было сказать «нет», — осуждающе произнёс Крис. Но всё же была и одна приятная мелочь — руки неожиданно стали весомыми, перестали стягиваться невидимыми веревками. Неимоверное снисхождение бессмертных. Кисти не покраснели и не онемели, не ощущалось никакого дискомфорта, но я, не удержавшись, всё-таки потёр конечности, попутно разглядывая незнакомую местность. И мой вывод: наши тела не найдут. Где мы, черт побери? Поле выглядело мертвым. Над ним нависала пугающая тишина, и создавалось впечатление, что в этом месте нет ни единой живности. Трава короткая и сухая, подстриженная под основание. Вдали виднелось несколько неприметных деревьев, но и они выглядели как жертвы огня — склонённые или опавшие, лысые и почерневшие. В нескольких метрах от нас находилось единственное здание — огромное и квадратное, напоминающее фабрику своими длинными трубами, небольшими флигелями и пристройками. Оно выглядело отнюдь не ветхим, но довольно состаренным. Окрашенные в красный цвет стены местами почернели, по ним гуляли заметные трещины. Вход представлял собой железные двери, запертые на навесной замок. Но внутри строение оказалось далеко не фабрикой. Пока мы шли вперёд, под нашими ногами громыхал металлический пол. Приглушённый свет падал на арену в центре помещения: находящийся на возвышении парапет отделял площадку от зрительских мест. По бокам от трибуны располагались железные лестницы, ведущие прямиком на второй этаж. Вообще планировка была отвратительной и непрактичной. До меня не доходил замысел хозяина. Местность выглядела непригодной для каких-либо мероприятий, снаружи здание отличалось убогостью, а внутри еле дотягивало до троечки, при этом трибуна намекала на массовый характер сооружения. Для чего, собственно, оно построено? Кто в здравом уме будет тусить в столь жутком месте? Когда мы подошли к первому ярусу, я смог разглядеть, что находилось за парапетом. Само возвышение представляло собой толстую решетку, отделяющую помещение от арены. По всей площади, примерно в полтора метра друг от друга, стояли люди: мужчины, среднего возраста, в разных одеждах — от деловых костюмов до спортивной формы. Некоторые стояли строевой стойкой, другие — выставив ногу вперёд. Но между ними было общее одно: они не разговаривали, не поворачивали головы и даже не двигались. Рейджи спокойно ходил по арене, что-то объясняя молодой даме, и никто не обращал на него внимание. Посмотрев через плечо, я увидел, что Сакамаки разглядывают людей с таким же недоуменным выражением лица. Создавалось впечатление, что прежде они никогда не видели это место, и прикол с ареной был для них в новинку не меньше, чем нам. — Аято, они… люди? — спросила миниатюрная девушка. — Люди, — кивнул рыжеволосый парень и в следующую секунду хищно оскалился: — Но мертвые. Я даже спрашивать не стал, с какого кладбища они скомуниздили эти трупы. — Ц. На кой хер мы вообще должны сидеть в этой тухлятине? — ругался Субару. — Вонище зверское. Хоть бы кто продезинфицировал. — Хм? — повёл носом Райто. — По-моему, терпимый запах. — Для того, кто трахает трупы, должно быть, да, — с нескрываемым отвращением заметил Коу. Спуск. Дальше последовала типичная вампирская баталия с «сладкими мальчиками», «шлюхами» и другими эротическими подробностями, но я не стал так глубоко вдаваться в подробности взаимоотношений айдола и представителей севера. Я находился на той стадии отчаяния, когда будущие сплетни переставали быть усладой, хотя бы потому что в подобных обстоятельствах их могло больше и не быть. — Кристиан, — я легонько пихнул друга, выводя того из состояния прострации. — Дай крестик. Как говорится: кто не рискует — тот не пьёт шампанское. — Что? Откуда он у меня? — тихо проговорил Крис, но вряд ли его шёпот спас нас от лишних ушей. — Я не верующий. — В смысле ты не верующий? — не поверил я.— У тебя имя христианское. — И чё? Ты типа тоже христианин, — напомнил Дант, стоящий по правое плечо от меня.— Тебя ведь в тазике топили. —Это называется купель, умник. И не топили, а омывали, — с видом знатока сказал я. — И вообще всё происходило против моей воли. Я был младенцем. Мне снова положили руки на плечи. По телу пробежала мелкая дрожь. Да сколько можно домогаться! — Ха-ха-ха… Ну вы смешные! Святая вода, крестик, чеснок - всё это бесполезно против вампира, глупые смертные, — сказал Райто, пока я брезгливо пытался скинуть его руки со своей туши. — Сказки перечитали, да? — бросил недовольным голосом Аято.— Капец, вы идиоты. — Не хочу слышать про «идиотов» от выкидыша фэнтези, — рыкнул Дант. А вот это вот было лишним! Аято с такой силой стиснул его плечо, что темноволосый зашипел от боли и чуть было не согнулся пополам. Вампир будто выдавливал из него кишки. — Ну всё, хватит, — я хотел было скинуть руку с плеча Данта, но меня резко дернули назад.— Да какого черта?! — Не игнорируй меня, голубчик. Твое равнодушие очень сильно огорчает, — притворно-милым голосом сказала рыжая бестия. — Как насчёт легкого перекуса, Канато? М? — Хм… Я сегодня не ужинал, — поставил перед фактом раздражающий мальчишка с медведем и затем наклонился к моей шее: — Не люблю мужскую плоть, но вариантов не остаётся. Я согласен. Вот уж не думал, что стану тем самым запасным вариантом. Я, конечно, хороший друг, но если вы не заметили, дорогие кровососы, рядышком находятся три других аппетитных человечка не менее прекраснейшей души. Для справочки. — Заканчивайте этот фарс, — раздался усталый голос. — Кое-кто недоволен вашим поведением. — Рейджи нам не указ, — вспыхнул ещё один бесячий кровосос - Субару. — А я и не про Рейджи, — ответил Шу. Я проследил за взглядами Сакамаки — всё их внимание обратилось к беловолосой даме. Или к как его там… Карлхайнцу. Он недобро посмотрел на своих сыновей, произнёс короткую фразу и снова повернулся к Рейджи. Судя по цыканью Райто, кое-кто остался без ужина. Мне так и захотелось сжать кулак и довольно крикнуть: «Обосрались, ага!», моя шея пока ещё поживёт. Но весь энтузиазм почти сразу испарился, как только меня грубо пихнули вперёд, из-за чего я чуть не упал, и повелели следовать за Муками. Вообще перед этим разожглась нешуточная перепалка: Сакамаки не могли определиться, кто поведёт нас в подтрибунное помещение, и в итоге вызвался их дружок… Или кто для них Коу — кореш, сводный брат или раб — понятия не имею. Но и до этого я почувствовал, что попахивает звиздецом, хотя бы потому, что от арены, заведомо не внушающей ничего хорошего, нас должна была отделять только решетка. Первые места я любил, но я же не был безумцем. Так тесно соприкасаться с неизведанным не хотелось даже мне. Мы послушно спустились с трибуны и направились к широким решетчатым дверям. Я воспользовался полученной возможностью, чтобы поближе рассмотреть мертвецов, но с облегчением заметил, что эти люди и близко на них не похожи: не источали неприятного запаха, выглядели естественно, с кожей привычно желтого оттенка, с живым и несколько серьёзным выражением лица. Единственное, что напрягало — стеклянный взгляд, полностью пустой, будто бы все люди находились под гипнозом. В ту секунду я подумал, что Аято лишь придуривался, и несчастные, на самом деле, жертвы жестоких вампирских экспериментов. От этой мысли мне даже полегчало. Не мертвецы — и на том спасибо. Когда мы спустились по пандусу, я снова ощутил тяжесть в груди, волну подступающего страха. Больше — я почувствовал себя диким зверем, запертым в клетке для людской эксплуатации. Место под трибуной напоминало одну большую тюремную камеру, но без всяких излишеств, не было ничего, кроме брошенных грязных тряпок. Кольцевое помещение имело лишь один выход. От стены до решётки пролегало не более двух метров, а то и меньше. И только высота позволяла вздохнуть полной грудью: в этом помещении размять кости мог даже громила Ято. — Вы же понимаете, что совершили неимоверную глупость? — почти что прошипел Коу, прислонившись спиной к двери. Он был действительно зол, и, предполагаю, причина его злобы крылась в нашем неожиданном появлении, изменившим ход семейной встречи. Ещё бы Коу волновался за нас! От этого айдола не веет ни граммом сочувствия. — И это нам говорит тот, кто якшается с вампирами, — пробубнил я. — Якшаюсь? — нахмурился Коу. Он язвительно ухмыльнулся, намереваясь сказать что-то выходящее за рамки нашего понимания, но передумал и вернул своему лицу бесстрастное выражение. — Это хотя бы не стоит мне жизни. — А чего стоит? Жопы? — с ноткой раздражения сказал Дант и повернулся ко мне: — Ставлю сотку, что он ебется с рыжим. Я бы так не сказал. Как мне показалось, взаимоотношения Коу и Райто были примерно на таком же уровне, что и у айдола с Дантом. Я бы даже сказал, Муками проявлял к моему другу больше терпения. Но я предпочёл умолчать о столь важном наблюдении во избежание травмы башки. — Дант-кун, — дружески сказал Коу, но на его лице застыла жесткая улыбка. — Я прощу твои грубые слова, но только потому, что это последняя наша встреча. — Горе-то какое, — прижав руку к щеке, покачал головой Данталион. — Это действительно всё? Конец звездного пути? — и с явным намерением взбесить Коу саркастически добавил: — Не забудь оставить предсмертную записку. Твоим поклонницам будет приятно. — Несчастный мальчик… — впечатлился Добрый-Ято, не уловив в словах соседа иронии. — Я слышал, что айдолам тяжело, но не думал, что они так мучаются… — Многих талантов постигает трагическая судьба, особенно тяжело молодым людям, ещё не привыкшим к грузу ответственности, непростому графику и пристальному вниманию со стороны общественности. Критика для них очень болезненна, — совершенно серьезно пояснил Крис. По нему не скажешь, но он был на нашей волне. Подыгрывать Кристиан умел, причём получше всех нас. — Моя знакомая работает в центре экстренной психологической помощи, — подхватил я. — Могу дать номерок «Горячей линии». — Смешно-то как, — без тени улыбки произнес Коу. Он не выглядел озлобленным, но от его непроницаемого лица становилось не по себе. Может, мы переборщили? Да ну, бред какой-то. — Вы, наверное, очень собой гордитесь. Умереть таким жалким образом ещё надо постараться. — Вообще-то мы всё ещё живы, — заметил я. Коу многозначительно приподнял брови, но ничего не сказал. Его лицо застыло неподвижной маской — упрямо вздернутый подбородок, твёрдо сжатые губы, а во взгляде нескрываемая надменность. «Пока живы». — Так ты донор? — вдруг сочувственно спросил Ято. Он не уловил напряженную атмосферу от слова «совсем». — Несладко тебе приходится. — Он жоподаватель, а не донор, — тихо, но четко проговорил Дант. Но вряд ли друг взаправду считал Муками секс-рабом. Данту было необходимо выплеснуть негативные эмоции, и своей жертвой он выбрал Коу, которого всей душой презирал и которого, безусловно, винил в сложившейся ситуации. — Между прочим, я однажды читал фанфик с пейрингом Муками Коу - Ямадзаки Кенто, — не в тему сказал я. — И задницу подставлял Кенто. — Это тот, что снимался в сериале «Тетрадь смерти»? — заинтересовался Дант. Я кивнул.— Да ну! Он не может быть пассивом. — Да я отвечаю! — заверил я и поспешно добавил: — Этот пейринг вообще очень популярен в жанре омегаверс. И Коу чаще всего описывают как брутального альфу. — Правда? Может, он сам эти фанфики пишет, — недоверчиво сощурился Дант. — Я готов согласиться на уни, но жопу он подставляет - не отрицай. Я решительно мотнул головой. Нет, он альфа! И уже собрался во всех подробностях пересказать историю пылких чувств с налетом БДСМ нежной омежки Ямадзаки и сурового альфы Коу, в отношениях которых коварно встревал бета Чонгук из группы «BTS», как неожиданно вспомнил, что объект нашего обсуждения всё ещё здесь. Коу молчал, переводя тяжелый взгляд с меня на Данта и обратно, словно раздумывал, как красиво переломать нам рёбра и куда лучше выбросить трупы. Неприятная ситуация. — Да что же вы прицепились к его попе. Мы не в той ситуации, чтобы обсуждать фанфики. Вообще не в той! — обреченно сказал Крис. Но, в свою очередь, он не собирался вступаться за Коу, а, посмотрев прямо в глаза айдола, громко сказал: — Я не видел, чтобы кто-то помогал тебе телепортироваться. Как ты это объяснишь? Коу слегка повел плечами, скользнул по нам бесстрастным взглядом и усмехнулся каким-то своим мыслям, дав понять, что отвечать не намерен. И как это понимать? Он заигнорил нас из-за «жоподавателя»? Или из-за шуток про его суицид? Или ему не нравятся фанфики? — Ты хочешь сказать, он из «этих»? — ахнул Ято и дабы описать тех самых «этих», приставил указательные пальцы к верхней губе, изображая клыки. — Из моржей? — ну не похоже на вампирские зубки, уж извиняй. Я в шутку повторил жест Ято, но устремил пальцы ввысь: — А не из этих? — Из коров? — недоуменно поморгал Ято. — Обижаешь! Я даже не подносил пальцы к голове, — я скрестил руки на груди, демонстрируя степень своей обиды. — Самое время поиграть в «Крокодила», Феликс, — осуждающе сказал Дант, но в его словах звучала некоторая весёлость. Правда стоило брюнету перевести взгляд на Коу, как голос похолодел: — Че ты лыбишься? Нет. Мне это совсем не нравилось. Коу просто наблюдал за ними с застывшей улыбкой на губах. Либо он кукухой поехал, либо с упоением придумывал план кровавой расправы. — Мне как-то даже неловко, — слабая улыбка приподняла уголки губ, он как будто реально испытывал некоторое смущение. — Не поймите неправильно, ничего личного, но… не могли бы Вы вернуть мой телефон? А то знаете, вытаскивать его из штанов трупа как-то брезгливо. — Че тебе-то брезгливо, а? Сенсей по мужским ширинкам, — сморщился Дант. Казалось, его совсем не пугали намеки на скорую смерть. — Сосать у полудохлого чувака тебе не брезгливо, а ковыряться в карманах приличных людей, пускай и мертвых, так сразу «фе». — Пытаешься спрятать страх за тонной агрессии? — пристально посмотрел на собеседника Коу. — Старайся лучше. — Где ты страх увидел, чмошник? Теперь заулыбался и Дант — он, оскалившись в подобии улыбки, повернулся ко мне и театрально закатил глаза. Два ненормальных, вот серьезно. Если бы они были главными героями фанфика NC-21, то это был бы самый идиотский миди из двух глав. Первая глава — встреча, вторая — похороны. — Где телефон? — сказал Коу, сводя брови. Его удивительно яркие глаза сузились, и я почувствовал, что сейчас именно тот момент, когда ради собственной безопасности стоило сказать правду, но всё равно предпочёл гордо промолчать. — У меня. Держите, — Ято, виновато пряча глаза, протянул айдолу его вещь. — Простите, что взял без спросу. — Добрый-Ято, в тебе нет ни капли мужской солидарности, — огорчённо произнёс Дант, и я невольно с ним согласился. Конечно, не время провоцировать Коу и затевать скандал, но, черт побери, этот пацан явно упивается нашей трагедией. Коу дотошно проверил телефон и затем положил его в задний карман. — Коу-кун, мы правда умрем? — едва слышно прошептал Ято. Муками замер. Я заметил, как эмоции парня сменились: надменно-угрюмый вид растаял в глубокой задумчивости, нахмуренный лоб разгладился, но взгляд сфокусировался на чем-то отдалённом, на какой-то точке в полу. Мне подумалось, что, возможно, Коу не так уж и безразлична наша участь. — Я не знаю, — ответил он, после чего, даже не обернувшись, закрыл решётчатую дверь. А, нет, зря понадеялся.

***

Я рассеяно упирался взглядом в никуда, на плечи наваливалась легкая усталость. Глаза не сразу уловили какое-то движение на арене. Люди быстро, но почти бесшумно выстраивались в полукруг. Они шли с высоко поднятой головой, смотрели исключительно перед собой словно солдаты и совсем не отвлекались друг на друга. Я отдаленно услышал голос: «Давай тех двоих», и названные подопытные вышли в центр арены. Я пообещал себе, что в случае чего попросту зажмурюсь и постараюсь не слушать криков. Только выполнить задуманное удалось не сразу: в «случае чего» действительно имело место быть, но происходящее настолько поразило меня, что я не мог оторвать взгляда. Эти люди совершенно потеряли рассудок. Стоило противникам встать напротив друг друга, как их глаза загорелись ярко-красным огнём, при этом лица исказили дикие гримасы. Они бросились вперёд, сцепились как зверьё, в обнимку повалились на песок. Мужчина покрупнее буквально душил молодого человека, не отрывая взгляд от его постепенно синевшего лица. Но и тот не собирался сдаваться: рвал чужую футболку, расцарапывал в кровь грудь и плечи, ненасытно тянулся к шее. Рывок — и вырвался из сильной хватки, повалил, вцепился зубами в горло. Они поочерёдно вдавливали друг друга в песок, ломали конечности и неистово кусали. В них не осталось и следа от былой человечности. В воздух летели куски плоти и брызгал фонтан крови; со временем противники превратились в кровавое месиво, но всё равно продолжали бороться. Я в ужасе повернулся к одноклассникам. Ято не смотрел на арену; он положил локти на колени и спрятал лицо в ладони. Крис и Дант терпеливо наблюдали за бойней: первый — напряженно, тяжко, с слегка нахмуренными бровями, второй — внимательно, не показывая ни волнения, ни страха. Для полного образа бесстрашного мачо не хватало только чёрных очков и элитной сигары. «Ты знаешь, что это значит?» — снизошло до разговоров Альтер-эго. «Давай ты просто скажешь, чтобы я не чувствовал себя тупым». «Твои кишки намотают на кулак, а голову вдолбят в песок, словно башку страуса», — посвятил голос. — «Вот смехота-то будет». «Ах ты…» — хотел выругаться я, но на себя ругаться негоже. — «Я вот не понимаю, чего это ты так радуешься, а? Сдохну я — сдохнешь и ты». «Ну, понимаешь ли, у меня есть особое преимущество». «Да? Это какое?» «Меня не существует». «Как остроумно», — восхитился я другой частью мозга. — «Раз ты такой особенный, может подкинешь мне какой-нибудь гениальный план?» «Увы! Мои умственные способности ограничиваются твоими умственными способностями, а они, как ты знаешь, не особо выдающиеся», — сказал он и слинял. Мы ещё вернёмся к этому разговору, ссыкло! В это время на арене одно тело уже превратилось в лепешку, и на его смену пришёл другой «шкаф» — высокий мужчина с широкой спиной, развитой мускулатурой. Он настолько сильно сжимал кулаки, что на шее заметно вздувались вены. К гадалке не ходи: первый амбал получит по сраке. А затем получим и мы, ну ё-мое. Я снова повернулся к приятелям, решив, что пора бы уже пораскинуть мозгами и что-нибудь предпринять. — Этот чувак похож на Хабиба Нурмагомедова, а пизды, по-видимому, будет получать Конор Макрегор, — с озорством сказал Дант. Крис ещё больше нахмурился. Он не понимал, как можно веселиться в такую минуту. А мне, наоборот, это показалось довольно многообещающим началом. — Э-э-э… Наверное, может и так, — неуверенно согласился я и кивнул в сторону арены: — Что обычно делают в такой ситуации? — Мне никогда не приходилось бывать в подобной ситуации и, судя по увиденному, больше не придётся, — помрачнел Дант. Мда, видимо, он просто забыл, зачем мы тут собрались. — Даже я при таком повороте сюжета не могу придумать нам хорошую концовку. — Кри-и-ис, — я перевёл взгляд на более собранного друга. Его-то мозг работает получше нашего. — Мы не сможем сбежать от вампиров, — мгновенно ответил Крис, резанув по моему сердцу острым ножом. — Остаётся ждать, когда нас позовут, и затем попытаться завязать разговор в надежде прийти хоть какому-нибудь компромиссу. Это звучало бы разумно, если бы не одно большое «но». Никто не будет нас слушать. Я вообще слабо представлял, как вести переговоры с жестокими вампирами и что предлагать взамен на сохранность наших жизней. Это же, черт побери, не «веганы»-Каллены, предпочитающие оленей. Мы сами для них как скот. — Какой «компромисс» может быть в подобных обстоятельствах? — надрывно спросил я, вовсю порываясь схватить Криса за плечи и вытрясти план получше. — Мы знаем их секрет, и это уже снижает наш шанс на выживание. В остальном мы не можем им дать ровным счетом ничего, только разве что тело, а это, знаешь ли, уже проституция. «Я тебя люблю, но ты меня достал», — прочёл я в его глазах и заметил, как Крис едва заметно вздохнул. Он выглядел измотанным, морально истощенным, но при этом всё также сохранял спокойствие и стойкость, не впадал в панику. Мне даже стало стыдно за свою настойчивость. — Посмотри на произошедшее с другой стороны. Наше убийство принесёт им немало хлопот, — спокойно сказал друг, запустив руку в длинные, слегка взлохмаченные волосы.— Исчезновение четырёх подростков из состоятельных семей и, к тому же, учеников престижной школы - это довольно громкое дело, за которое СМИ будет держаться всеми силами. И даже, имея огромное влияние, Сакамаки не смогут за раз пересечь все слухи. Мозги заработали. В моей голове тараканы начали склонять чашу весов то в одну, то в другую сторону. Слова Криса, его успокаивающий голос давали надежду, но увиденные мной кошмары гадко вырисовывали в сердце «не-а». — Одно дело - мусолить эту тему, а другое - найти доказательства причастности Сакамаки к нашему исчезновению, — после слов Данта фраза «нам конец» замигала с новой силой. — Мы не были с ними близки. Никто даже не подумает приплетать к этому делу семью важной шишки. Таракан потянул чашу весов в другую сторону. В крайне расстроенных чувствах я подпер голову руками. — А как же наружное видеонаблюдение? Данные с видеорегистраторов? — выплюнула последняя клеточка мозга. — Я уверен, наши лица где-нибудь да засветились. — Мы несколько километров ехали по какой-то глуши в место, которого даже нет на карте. Как ты думаешь, поможет ли нам видеонаблюдение? — скептически сказал Дант. Ему было уже всё равно - он сидел с самым скучающим видом и смотрел на продолжающийся бой. — Не помогут, — обреченно сказал я и услышал, как Крис снова тяжело вздохнул. В голове воспылала неожиданная мысль: — Кстати, вы заметили, что они не называют отца Тоуго? — А ещё мы заметили, что их отец с какого-то перепугу женщина, — равнодушно добавил Дант. — Я даже думать об этом не хочу. Они там все с приветом. — Менять тему разговора в столь ответственный момент очень неуместно, — как детей пристыдил нас Крис. И у этого дурное настроение! Наступила тишина. По отстранённым лицам друзей я понял, что говорить они больше не хотели. Однако на двух людях мир не заканчивался, и я решил достать третьего. Ято вообще вёл себя, мягко говоря, странно. Как только нас посадили за решётку, он перестал впадать в истерику, подолгу молчал и, хоть в начале боя и прятал лицо, сейчас неуверенно поглядывал в сторону арены. Может, на него навели порчу? Ох уж эти Сакамаки. — Ято, ты слишком спокойный. Это на тебя не похоже, — озвучил я свои мысли и в надежде спросил: — Маловероятно, но, может, ты что-нибудь придумал? Синеголовый неловко поднял голову, выпрямил плечи, будто не веря, что обратились именно к нему, и произнес с загадочной улыбкой: — Я вспомнил фильм «Властелин колец». Видимо, в экстренных ситуациях его мысли пережевывали больше бреда, чем мои. — И? — пытливо спросил я. — Ты вдохновился битвой за Хельмовую Падь? Будешь махаться? Парень удивлённо отклонился назад, будто оскорбившись, что я посмел предложить ему нечто подобное. Он же не Злой-Ято, of course. — Нет, я вспомнил слова Гэндальфа: «Смерть - лишь продолжение пути, начертанное всем», — процитировал Ято и мечтательно сказал: — Это так обнадеживает. Ясно. Башкой поехал. Психологическая травма, не иначе. — Чёт нихера, — не согласился я. — Вот меня это совсем не обнадежило. — Ты ничего не понимаешь. Тебе следует найти покой в своём сердце, чтобы с лёгкостью принять неизбежное, а для этого ты должен очистить голову от плохих помыслов, — возвышенным голосом посоветовал Ято, скрестив руки на груди. А вот пьяного закоса под батюшку я ещё не видел. Здорово-задорно. — Не волнуйся, все мои грешные помыслы остались в пубертате, — я даже не собирался продолжать этот цирк, а вот Ято был другого мнения. — Дант, а в твоём сердце есть худые помыслы? Тебе следует исповедаться, пока не стало слишком поздно. Я могу помочь. Говорят, на смертном одре даже преданный и честный друг может стать Святым отцом, — вообще-то я самый честный и преданный друг, не заливай! Брюнет с каменным лицом повернулся к синеголовому, приподнял бровь и четко произнёс: — Есть один. Если ты не перестанешь нести бред, я выброшу тебя к Хабибу и Конору, и, уж поверь, яйца тебе за уши натянут. Ято насупился, обиженно поджал губу и деланно надул щеки. Ладно, Дант переборщил — доброго алкаша обижать грешно. — Никогда не думал, что скажу такое, но я скучаю по первой версии Ято, — заявил Крис.— Он хотя бы не пытался притворяться умным. Дверь камеры неожиданно скрипнула, и в проеме показался Коу. Я и не заметил, как он подошёл. Как, впрочем, не застал и окончание боя: «Конор» безжизненно лежал на земле с залитыми кровью лицом и телом, а над ним в не менее здоровом состоянии нависал застывшей статуей «Хабиб». Остальные бойцы продолжали держать полукруг. Время будто бы застыло. Никакого движения на арене. Коу, прислонившись спиной к решетке, смотрел на нас пронизывающим насквозь взглядом голубых глаз, которые обычно светились высокомерием, но сейчас в них отражалось что-то близкое к напряженности или даже встревоженности. Такая перемена не сулила ничего хорошего. — Это они тебя прислали? — Крис, безусловно, говорил о Сакамаки. — Что им нужно? Они хотят бросить нас к этим… существам? — Что это вообще за создания? — присоединился я.— Они ведут себя совсем никак люди. Коу, казалось, начинал раздражаться от такого количества вопросительных знаков. — Хватит закидывать меня вопросами. Достали, — поморщился Коу, непроизвольно потирая шею. — Вам уже говорили, что они - мертвецы без эмоций и чувств. Не более чем сосуды, подчиненные чужой воле. Часть извращённого эксперимента очкастого выродка. Муками говорил с неприязнью, но складывалось ощущение, что ему нет дела до жестокости данного эксперимента, ненависть вызывала сама персона Рейджи. — Зачем ему это? — спросил Крис. Он старался вести спокойную беседу, придерживаясь своего плана по поиску компромисса. — Откуда мне знать? В будущем он собирается улучшить своих солдатиков, может, даже заменит их на кого-нибудь посильнее - на вампиров, например, — чеканил Коу раздраженно. — В общем-то не суть. Куда важнее ваша участь. Рейджи хочет посмотреть, будут ли его подопытные также свирепы по отношению к другим людям. Изначально вас, детишки, собирались бросить на растерзание зверью, но многим это показалось скучным, поэтому игру решили поделить на два этапа. Вам дадут шанс спасти свою шкуру, — на этих словах я почувствовал, как зашевелился Ято. Он весь засиял. — Не радуйтесь раньше времени. Для садистов нет ничего приятней чужих слез отчаяния и горя: может вам и бросают кость, но это — только мнимая надежда. Кость всё-таки в клетке дикого зверя. — Как красиво выражаешься. Ты типа писатель? Надеюсь, не такой же «выдающийся», как и певец, — сказал Дант почти спокойным голосом, хоть и выглядел напряжённым. — Либо говори по фактам, либо съебывай. И без тебя тошно. Дант и Коу сцепились взглядами. Убийственная энергетика заполнила камеру до краев, отчего я невольно поежился. — Дант-кун, слушай повнимательнее. Никто, кроме меня, не будет с вами нежен, — сказал Муками елейным голоском, и от его слов Дант тут же побагровел. Только драки нам не хватало. — В первом раунде на арену выйдет только один из вас. Кто - на ваше усмотрение. Если он победит всех подопытных, вас отпустят. Если же нет… Второй заход станет похоронным. Даже в случае удачи, вам вряд ли сохранят жизнь. Я медленно переваривал услышанное, но слова «вряд ли сохранят жизнь» тотчас отложились в голове. Как это понимать? Если мы не пройдём первый этап, то второй автоматически в жопу? Что за дурацкие правила? Ну не, я так не играю! — Один против десяти? Десяти сильных мужчин?! Это невозможно! — воскликнул Дант. — Это никакой не «шанс», а самое что ни на есть самоубийство! — Это несправедливо, — вскочил Крис, грозно сверкая глазами. — Нам нельзя выйти на арену вчетвером? Или хотя бы вдвоём? — Конечно нет. Они не намерены оставлять вас в живых, неужели непонятно? — Коу сумрачно посмотрел на нас, сдержанно выслушав последовавшие грязные ругательства Данта. — Но скажу так: если вам несказанно повезёт, Карлхайнц сдержит своё слово. — Ага, сдержит. Выдвинув такие нереальные требования, ещё бы он не сдержал! — возмутился я. Держать слово - это важно и нужно. Но какой в этом толк для покойника? — Вам всё равно терять нечего, — сухо отрезал Коу. Всë вокруг погрузились в молчание. Крис встал и задумчиво прошёл вдоль решётки, постукивая пальцем по прутьям; Дант тоже прибывал в раздумьях - он то и дело тряс ногой или потирал руки. Только мы с Ято не шибко орудовали головой. Мое оправдание звучало так: умная часть меня — меня и заигнорила. Синеголовый же вернулся в своё привычное состояние. Подрагивал, бледнел, жевал губу. От него сейчас и умного слова не вытянешь. — Я не хочу туда, — нарушил тишину Ято. — А кто туда хочет? — зло зашипел Крис. От кого, от кого, а вот от Кристиана подобной реакции я не ожидал. Даже он был на пределе. — Ты разве не хотел умереть? Так кичился своим душевным покоем, отсутствием злых помыслов. — Меня обуяли демоны! — надрывно заверещал Ято. — Я не хочу умирать от рук дьявольских отродий! Должен быть другой выход! Если подумать… — Тебе лучше не думать. Ты не умеешь, — вкрадчиво оборвал я. И, вздохнув, сказал: — Давайте мыслить здраво. Первым должен идти либо физически подготовленный человек, либо тот, кого не жалко. Я идти не могу. Я худенький, слабенький и у меня лапки. Крис из той же категории. Вот ты, Дант, подойдёшь: занимаешься спортом… — Я не изучаю боевые искусства, а играю в баскетбол, — процедил сквозь зубы темноволосый. — …но ты качек! Раз-два и они в лепешку, — для большей убедительности я помахал кулаками. — Раз-два, и в лепешку превратишься ты, — блеснул глазами парень. — Феликс, не беси. — Хорошо-хорошо, понял, но есть ещё вариант с лишним звеном, — я невинно скосил взгляд на Ято. — Я ни на кого не намекаю… — Ты смотришь на меня! — зарделся Ято. — У меня просто косоглазие, — ляпнул я. — Не ври! Я фыркнул. Всегда так — хочешь помочь людям дельным советом, а они ещё и бесятся. Но ведь правда: кто-то же должен выйти на арену. Это, конечно, душегубство, по-свински и не по-дружески, но никто не подойдёт на роль нашего спасителя лучше, чем Дант или Ято. Быстро бегая и ловко используя этот небесный дар, я совсем не имел боевого опыта, которым так гордились знакомые нам задиры, часто участвовавшие в драках. Конечно, это не сравнится с унитазными «процедурами» и раскрашенными рожами местных задохликов — противники в разы больше и сильнее, но, уж простите, и я бы не смог бегать вечно. Арена небольшая, а амбалов целых десять штук. Я не мог даже представить, чтобы кто-то из них начал задыхаться от кашля, прося вычеркнуть челночный бег из испытаний ГТО. Коу нетерпеливо постучал по решетке, воровато поглядев назад. — Поторапливайтесь, — сказал он и назидательно добавил: — У вас только одна попытка. Не надо тратить ее в пустую. Да-да, «выбирайте с умом, так как ваш выбор будет иметь последствия». Только мы не в квест-игре. Это не из трёх вариантов выбрать один. В нашем случае может и не быть верного ответа. — Я пойду, — повернулся к нам Крис, и я удивлённо разинул рот. — У меня есть план. — Смеёшься? Какой ещё план? — спросил Дант с непроницаемым лицом. — Как ты собираешься защищаться? Будешь душить их волосами? Не глупи. — Доверьтесь мне, — Крис с надеждой посмотрел на меня, видимо, ища поддержки. Я колебался. Я никогда не сомневался в словах и действиях Кристиана — он не был пустословом и вруном, на него всегда можно было положиться, но в ту секунду мне с трудом верилось, что мой друг способен выстоять против десяти сильных мужчин. Возможно, Крис действительно что-то придумал, но то, что в присутствии Коу он не решался посвятить нас в детали, и мы фактически оставались в неведении, заставляло напрячься. Не решил ли он пожертвовать собой ради нашего блага? Чушь киношная, но звучит красиво. — Так не пойдёт. Не обижайся, но сейчас не время рисковать, — Дант был упрям и не отличался особым доверием, даже по отношению к друзьям. — Феликс всё же прав: из нас всех я - лучший вариант. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы мы смогли выбраться отсюда. Его вид выражал полную решительность. Не иначе смелость Криса придала ему сил. Даже Коу как-то странно посмотрел в нашу сторону. Он не ожидал, что мой друг способен на самопожертвование. — Я не согласен, — возразил Крис. — Чтобы мы не сделали, мы всё равно рискуем, но у меня хотя бы есть план. Ты же рассчитываешь на свою выносливость и физическую мощь, как будто они взаправду превосходят силовую подготовку тех рослых мужчин, — друг нахмурил лоб и твёрдо произнёс: — Кто из нас ещё глупец? Ты ведь видел их в бою. Тебе не победить. А вот это жесткий удар по самолюбию Данта — в его мире «он» и «не победить» и рядом не стояли. Я, не позволив злобной тираде слететь с губ темноволосого, мигом заголосил. — Друзьяшки, ну что вы! Давайте жить дружно, — я натянул самую обворожительную улыбку, на которую только был способен.— Вам необязательно ссориться. В любой непонятной ситуации всегда можно слить Ято. Он огромный, сильный и огромный… Он как сядет — они все лягут. — Что-о? — опешил синеголовый, отползая от меня на несколько метров. — Я-я не согласен! Иди сам. — Я, конечно, могу, но тогда вероятность ваших смертей возрастёт вдвое, — на полном серьезе сказал я. — Я всё-таки трезво оцениваю свои возможности. Коу громко вздохнул, и это у него получилось настолько тяжело и мучительно, что я невольно задумался, а не помирает ли он. Муками пошарил по карманам пиджака и вытащил потрепанную пачку жевательных конфет «Bubble gum Sticks» в виде сигарет «Europa». Он надкусил одну из них, засунул обратно, встряхнул и протянул Крису и Данту. Из пачки выглядывали два коричневых фильтра. — Кто вытянет надкусанную, тот и пойдёт на арену, — вяло сказал Коу.— Пошевеливайтесь. Не заставляйте Карлхайнца ждать. Крис молча подцепил конфету, осторожно её вытаскивая. Дант раздраженно уставился на руку друга, и, как только «сигарета» почти полностью оказалась снаружи, он с размаху ударил по пачке, отчего та отскочила в сторону, пролетев через мое плечо. От неожиданности Крис выронил конфету и с злостью уставился на Данта. Я поспешно поднял откатившуюся «сигарету» и отметил, что попалась как раз-таки надкусанная. — Чего так долго?! — в дверном проеме появилась угрюмая рожа Субару. Не удивительно, если его пинками загнали к нам. — Они не могут выбрать, кто из них пойдёт на арену, — сказал Коу, впиваясь холодным взглядом в Данта. — Вытягивают сигареты. — Ц. Причем тут сигареты? Нормально объяснить не можешь? — не уловил суть нашей «заварушки» белобрысый. Он недовольно оглядел нас и выплюнул следующее: — Невелика разница. Вон тот с сигаретой пускай и шурует. Я недоуменно вытаращился на вампира, не понимая, о ком идёт речь. И только когда меня грубо схватили за руку и выдернули из камеры, а за спиной наперебой раздались крики друзей, до меня дошло, что всё это время я держал в руках надкусанную сигарету. В моих золотисто-карих глазах воцарилась паника — взглядом я метался в разные стороны. Я отчаянно посмотрел через плечо и увидел, как трое одноклассников припали к прутьям только что закрывшейся двери, а Коу и вовсе след простыл. Упираясь руками и ногами, я прикидывал, куда мне следует бежать. Обратно — не вариант, дверь закрыта, к лестнице — тоже не лучшая идея. Несмотря на то, что весь свет падал на арену, в темноте, рядом с единственным выходом, я смог разглядеть знакомые силуэты. В основном Сакамаки сидели на зрительских местах в первом ряду, Аято, прижимая к себе хрупкую девушку, стоял поодаль, но как будто назло именно рыжеволосое чудовище, по-светски оперевшись на парапет, караулило лестницу. Гореть тебе в аду, Райто. — Отстань от меня! — я в ужасе замахал ногами, бешено задвигал торсом, но не мог выдернуть руку. — Это недоразумение! — Все вы так говорите, — не поверил Субару, приволочив меня почти на середину арены. — Пожалуйста, верни меня обратно! — поняв, что убегать бесполезно, я взялся за план «б» и повис на его руке. Он легко стряхнул меня прямо лицом в песок и попытался уйти, но я истерично вцепился ему в ногу. — Когда мое хрупкое тело распластают по песку, вспомни, что мы учились в одной школе, вспомни, как часто мы пересекались на уроке физкультуры! Мое лицо будет видеться тебе во всех зеркалах! Я стану бродить по коридорам, приходить к тебе, бледный и печальный, и жалостливо говорить: «Помнишь, Субарушка, как ты вытянул меня из камеры и бросил на съедение нелюдям. Моя семья осталась без единственного кормильца. Бедная матушка! Несчастная сестра!». И все вокруг будут рыдать, думалось мне. Такой красивенький! Такой молоденький! Ушёл во цвете лет! И матушка пожалеет, что не купила мне ноутбук. И отчим погорюет, что не был внимателен к своему пасынку и не отвёз его на летние каникулы в Токио. И сестра, проклятая яойщица, мелкая стукачка, наконец-то уберёт плакат «BJ Алекс» из моей комнаты. Аминь. — Да отцепись от меня, кретин! Не выбирал я тебя! — меня брезгливо пнули ногой в живот, вынуждая отпустить ногу. — Больной. Советую провериться у психиатра. — Субарушка, я даже не успел сходить к психиатру, потому что из-за тебя меня убили! Из-за тебя! Всё по твоей вине! — как можно истошней прокричал я. Субару, замерев с искаженным от гнева лицом, вытащил из заднего кармана нож с чёрной рукоятью, и я невольно подумал, что он воткнет колющий инструмент прямиком мне в голову, но тот лишь неприязненно бросил его к моим ногам. — Больше никогда не буду делать то, что он мне велит… — пробурчал блондин. — Че ты сказал? Кто велит? Что велит? Что мне делать с ножом? Я не умею…— закидывал вопросами я. — Обороняйся, хотя бы попытайся задеть, — раздраженно сказал Субару, сделав акцент на последнем слове, и повернулся ко мне спиной, мол, дальше сам. — Стой! Дай мне ещё один ножик! Я хочу увеличить свои шансы на победу! — сказал я, намекая на серебряный нож, висевший на шее вампира, но меня обожгли таким озлобленным взглядом, что желание настаивать пропало тотчас. Поняв, что нахожусь тылом к потенциальной опасности, я тихонечко встал и также медленно повернулся к своим врагам. Я нервно обхватил нож руками и направил его лезвие вперёд, а подопытные уже все во внимании. Головы набок свернули, вылупили на меня свои паршивые алые глазёнки, в которых так и читалось осуждающее: «Мы ждём только тебя». «Хабиб» же, стоявший в стороне от банды, так и вовсе посвятил мне брачный танец: выгнул спину, максимально откинув голову назад, и в таком виде протопал пару метров. Нехило его перекосоебило, скажу я вам. Подопытные не спешили нападать. Мне даже показалось, что они вдоволь оценили обстановку, по крайней мере, пялились на меня с глубоким отвращением, как будто это я был бракованным, а не они. Но приказ есть приказ. Они ощетинились, зарычали подобно зверю. Я в долгу не остался: ножичком пригрозил, нарек их грозным «гады» и был таков. Нелюди, видимо, ждали, что я кинусь на них первым, но а я поступил нестандартно — дал деру. Пока подопытные растерянно хлопали глазами, я пересёк арену, попутно пряча нож под футболку, влюблённо вцепился в решётку и принялся по ней карабкаться. Но с первого раза такой трюк не прокатил — я рухнул обратно в песок, больно ударившись копчиком. — Эй! Это против правил! А ну-ка вернись обратно! — разразилось с трибун. Предполагаю, кричал Аято, ну, или Субару, а, может, и дурной мальчик с медведем. Не суть. Все они на одно лицо, только прической и отличаются. — Ага, нашли идиота, бегу и спотыкаюсь, — выплюнул я с высоко поднятым средним пальцем, но только зря паясничал. Снова не удержался и полетел вниз. — Голубчик, они сами не помрут! — а вот этот мерзкий голос я узнал бы из тысячи. — Кто-нибудь от голода да сдохнет, а я подожду, — пробубнил я, поспешно поднимаясь. Но лезть обратно было уже поздно. Услышав топот за спиной, я резко повернул голову, и меня тут же сбили с ног и придавили к песку. «Хабиб» навис надо мной грозовой тучей, схватил двумя руками за горло, сдавив так, что за серой пеленой мне виделись только его свирепые глаза. Кислород переставал доходить до легких, и я автоматически ухватился за руки подопытного, пытаясь освободиться. А затем заерзал ещё в большей панике, когда за спиной громилы уловил движение — нарисовался очередной мужчина, расплывчатой тенью занеся кулак для удара. Безусловно, целью была моя башка, оттого я так нервно закряхтел, продолжая дрожать, нащупал горсть песка, перехватил поудобней и отправил прямо в глаза «Хабибу». Хватка ослабла, и я, подтянув колени к туловищу, сумел избежать удара. Только вот «Хабибу» повезло меньше — тяжелая рука наградила его смачным подзатыльником. Пока я жадно хватал ртом воздухом, один нелюдь доедал другого, и это почти что не в переносном значении: оскорбленный до глубины души «Хабиб» грозно зашипел, вскочил, растопырив ноги, и бросился на своего товарища, нанося удар за ударом. Вот вам и пустые сосуды без чувств и эмоций. От такого поворота событий выпали все: с трибун раздались возмущенные крики, остальные восемь подопытных замерли в нескольких метрах от меня и, прищурившись, уставились на своих собратьев с молчаливым, но вполне себе резонным вопросом: «Так кого нужно бить?». «Используй нож, дубина», — захлестнул мои мысли встревоженно-агрессивный голос Альтер-эго. «Да ладно, они и сами хорошо справляются», — мысленно отмахнулся я, но, словив несколько заинтересованных моей тушей взглядов, резко передумал. — «А если я промажу, и мы все умрем?» «Да не промажешь, а замучить тебя до смерти мигренью я и сам могу», — ободряюще отозвалось Альтер-эго, вынуждая вытащить нож. Стоило другим подопытным переключить внимание на меня, как я рванул в сторону «Хабиба», добивающего уже и так обездвиженное тело, и с разбегу запрыгнул на его широкую спину, мертвой хваткой обхватив шею. Удивлённо рыкнув, этот недочеловек выпрямился и брезгливо повел плечами, намереваясь сбросить отвратительную ношу. Но от меня так просто не избавиться — я ещё и подкрепление привёл. Несколько смертников с кулаками побежали на «Хабиба», а лучший боец, не доперев, что к чему, принялся защищать свои честь и достоинство. «Хабиб» отбивался, наносил сильные удары, раздавал пинки направо и налево. Меня так и колбасило из стороны в сторону: я еле удерживался на спине. К слову, тоже помогал. Резанул по руке одного пройдоху, добравшегося до шеи, — легонечко, скорее от испуга, нежели от реального желания причинить вред, но подопытный почему-то мучительно взревел и, корчась от боли, упал на песок. Либо я такой крутой и страшный, либо нож с сюрпризом. Но главное другое — крепкая спина издала довольный гортанный звук, а радость «Хабиба» была и моей радостью тоже. Как ни крути, у нас выгодное сотрудничество. Но я недооценил мозговой процесс аборигенов; один из них умудрился подкраться со спины и, подпрыгнув, зацепиться за мои плечи. Он дёрнул так, что я не удержался и упал следом. Посадочка мягкая. Приземлился в объятья к приятному самцу с правильными чертами лица, волевым подбородком и миндалевидной формой глаз. Красивый мужчина, но какой-то невменяемый. При первой же встрече завалил приличного человека, другими словами, меня на песок, навис сверху, смущая выразительным взглядом своих краснеющих глазок. Не иначе как аллергик. Может быть, в другой день я был бы более благосклонен, но это уже откровенное хамство! Я, может, не люблю БДСМ, так зачем вы меня снова душите? И зачем заносите кулак? Нет-нет, только не по лицу! Красавчик возмущённо свистнул, когда я ударил его коленом в район кишечника и скрылся под животом, и почти сразу заорал от боли, когда нож погрузился в плоть. Я и сам взвизгнул, руки задрожали мелкой дрожью, потому что, знаете ли… у меня это впервые. Не каждый день приходится отбиваться от назойливых поклонников. А особенно от тех, кто в ту же секунду подыхает на моей груди. Да что не так с этим ножом?! Он, что ли, с ядом? Поднажав, я всем корпусом спихнул эту махину вправо. А «Хабиб» красавчик. Троих отправил в нокаут. Повернулся ко мне, блеснул глазами и… Не смотри на меня так! На фоне Райто и Аято восторженно заулюлюкали, и от этого звука подопытный будто очнулся и бросился в атаку, а за ним последовало подкрепление из четырёх человек. Вот и разобрались, кого нужно мочить. Я рванул вдоль решетки, держа нож наготове. Залезть бы куда-нибудь повыше, думал я, чтобы ни одна скотина не подкралась со спины, после чего во всех по очереди потыкать «зубочисткой». Казалось, слова Субару о том, что достаточно «задеть», наконец-то приобрели нужный смысл. Бабах! Я вздрогнул всем телом, уловив боковым зрением какую-то движуху и услышав последовавшую ругань с трибун. Раздавшиеся грохот и протяжный скрип металлических прутьев больно резанули по ушам и, казалось, на какое-то время я просто-напросто оглох, но темп не сбавил. Я зацепился за решётку и в этот раз удачно взобрался на парапет, посмотрел по сторонам и обомлел от увиденного. — Ка-а-а-арма, — удовлетворенно протянул я. Картина «Лучше бы отпустили домой» развернулась прямо на моих глазах. В месте, где толпились вампиры, раскололось возвышение и согнулась решетка. Трещина стремительно поползла по трибуне, перерастая в обрушение. Невысокая блондинка, испуганно взвизгнув, пошатнулась и начала падать на арену, и это меня очень удивило, ведь я был уверен, что она вампир и подобное ей нипочём. Но у самого песка девушку поймал гопник с задранной штаниной… М-м-м, романтика! Пятеро подопытных, потеряв ко мне всякий интерес, тоже посчитали эту позу весьма аппетитной и бросились пережёвывать принца с принцессой. А я что? Сочувствую, конечно, но мне это только на руку. А на заднем плане так вообще сказка! Хоть в темноте я смутно распознавал силуэты, но одну махину узнал сразу же. Ято, жилистый и крепкий, с рвением бросался на чью-то ногу, цеплялся всеми конечностями и зубами, причём вампир отбрасывал его одним рывком и довольно на приличное расстояние, но синеголовый не сдавался, как собака рвался в бой. О, нет, кто-то призвал дьявола! Только Злого-Ято нам не хватало. В мозгу проносилось бесчисленное множество вопросов. Отчего треснула трибуна? Как там оказался Ято? Придётся ли мне заканчивать бой? Но все мысли оборвали уморительные крики вампиров. — Рейджи, мать его, отзови их! Ты меня слышишь?! Отзови! — орал Аято, раскидывая обезумевших подопытных. — Что не так с этой шавкой?! Она укусила меня! Укусила! Я умру от бешенства! — разносился писклявый голос фаната «Детского мира». — Не кидай в меня эту стокилограммовую свинью! Канато, ты меня не понял?! Я точно отправлю вас на шашлык! — бесновал любитель ножей. Я кряхтел от неутихающих спазмов смеха словно восьмидесятилетний старик. От хохота едва не сполз вниз, но, вцепившись в парапет, удержал равновесие. Правда как только чья-то тёплая рука схватила меня за лодыжку и легонько стиснула, мой смех тотчас сменился протяжным оханьем. Нет, я точно скоро умру, поставьте мне свечку. — Феликс, ты как? — раздался обеспокоенный голос за решеткой. — Крис, будь солнышком, отпусти ногу, — нервно сказал я, и друг сразу же меня послушал. — Теперь всё хорошо, спасибо. Я нагнулся вперёд, всё также крепко цепляясь за парапет, но не смог разглядеть лица друзей. — Что произошло? — поинтересовался я. — Я просто напомнил Ято про кроссовки, и он немного вышел из себя, — выдал Дант. — Ты… что?! «Немного»?! Дант, я придушу тебя! — кошмар в виде бегающего за мной Ято вновь появился перед глазами, но я быстро взял себя в руки: — Ну а с трибуной что? — Эм, — стушевался Крис. — Ято бегал под трибуной, искал место, где лучше гнуться прутья. Мы очень долго за ним гонялись и в итоге решили, что проще помочь ему выбраться, нежели приводить его в нормальное состояние, — и тут же спохватился: — Ты не подумай! Мы не собирались натравливать на тебя Ято, только хотели, чтобы он отвлёк на себя часть подопытных. Ага, видим, как он отвлек. Очень даже хорошо. Сакамаки и вовсе забыли о моем существовании. — А другого места не нашлось? Почему прямо под вампирами? — закидывал вопросами я. — Они бы не позволили Ято помочь мне. — Да не знали мы, что они над нами, — сказал Крис возмущённо. — Допустим. Но вопрос всё тот же: что с трибуной? Неужели вы довели Ято до истерии? Это какая же должна быть силища, чтобы устроить столь масштабный погром? — задумчиво произнёс я. — Загадка природы, — просто ответил Дант. — Мы лишь давили на решётку, а их старьё уже само треснуло. Я нахмурился. Да не могло такого быть! Трибуны выглядели ухоженными и хорошо оборудованными, почти как новенькие. В каком месте старьё? — Почему вы там сидите? — перевёл тему разговора я. — Феликс, ты такой смешной. Может потому что нас сюда посадили? — хмыкнул Дант, хотя я уверен, что он прекрасно понимал, о чем я. — В камере дыра, — напомнил я. — Если бы ты не был моим другом, я бы сказал: «В твоей голове тоже». Как мы выйдем наружу, когда повсюду шляются агрессивные чуваки, начиная с вампиров и заканчивая накаченными обдолбышами? Вот сейчас рыжий добьёт «Хабиба», тогда и решим, что делать дальше, — а в этом есть зерно здравого смысла! — О. Ято выбросили на арену. Земля тебе пуховик. Синеголовый кубарём прокатился по песку, и по моему телу пробежала дрожь, стоило только представить, сколько костей мог переломать парень, а затем — от осознания своего положения, в том случае если он почти ничего не сломал. Встал Ято, шатаясь, и это было хорошо. Хмуро огляделся вокруг и остановился взглядом на мне. Не-е-ет, ты не побежишь, думал я. Ты еле стоишь на ногах! И эта мысль оказалось огромной ошибкой. — Где мои кроссовки, Аккерман?! — взревел синеголовый, пуская пар из ноздрей. Боже правый! Злой-Ято ещё суровей обычного Ято. Двигался Ято довольно быстро, даже несмотря на хромоту. Больную ногу он почти что волочил, оставляя за собой полоску на песке. Казалось, в любую секунду синеголовый решится вырвать себе конечность и от этого задвигается ещё резвее. Слабо ему вдарили, осознал я с сожалением, поспешно перелезая через парапет. Выбор был небольшим — затаиться или нарезать круги по трибуне, удирая от всего, чего только можно. И я решил посидеть где-нибудь в тихом укромном уголке, молясь, чтобы к этому уголочку не подкрался злобный дядечка. С синей шевелюрой. Я не придумал ничего лучше, как затаиться за сиденьями предпоследнего ряда. Пригнувшись, прошмыгнул наверх. Глаза постепенно привыкали к затемнённому пространству. Выглядывая из-за спинок, я медленно отходил в дальний угол, но неожиданно обо что-то споткнулся и чуть не упал. Я, успев схватиться за сиденье, хмуро уставился под ноги. На полу лежало тело. Замечательно! Фраза «трупы некуда прятать», оказывается, не часть заезженной шутки. Принюхался — трупного запаха нет. Свеженький? Присмотрелся — знакомая фигура. До меня наконец-то дошло, что единственный чел… вампир, которому в кайф валяться везде, где только можно, это Шу. Предатель! Кровосос! Пнуть бы тебя! Легонечко наступил, вкладывая в это касание всю боль и унижение, пережитые мной за день. И очень удивился, когда спящий неожиданно схватил меня за ногу. Я отшатнулся, выдернув несчастную конечность из чужой хватки, и ухватился за спинку. — Я только заснул… И появился ты, жестокий пацан, — устало сказал Шу, причём таким тоном, будто бы он сто лет не спал, а я отобрал у него единственную подушку. — Почему ты спишь на полу? — как можно тише спросил я, опасливо озираясь по сторонам. — Конечно же потому, что здесь тихо, — ну да, это же так очевидно! — Ну, приятных снов, — сказал я и решил от греха подальше переместиться на соседний ряд, но неожиданно заскрипел парапет и показалась огромная фигура Ято. Он тяжело взбирался на трибуну, и под его весом она мелко вибрировала. А, может, это так дрожали мои коленки. Я отступил и, решив подловить другой удачный момент, не постеснялся плюнуть ядом в бесящего кровососа, раз уж наконец-то выпала такая возможность:   — Я всё же кое-что скажу. Ты — паскуда и семейка у тебя долбанутая. Сочувствую, но не от всего сердца. Всё. Теперь всё. За спиной раздался смешок, но я не придал ему никакого значения. Да здесь нужно не смеяться, а плакать! Пригнувшись ещё ниже, я стал боязливо наблюдать за Ято. Синеголовый наконец-то слез с парапета и принялся искать меня взглядом. — Не хочешь извиниться? Я наконец-то заснул, а ты взял и наступил на меня, — пожаловался Шу, но каким-то безразличным и одновременно насмешливым голосом. — А ты схватил меня за ногу. Это была самооборона, — в тон ему ответил я. — Если ты так защищаешься, боюсь представить, что делаешь, когда нападаешь, — выдал он. — Точно…. Я видел. Кошмар. Ох ты ж. Значит, не всё время Вы подметали полы. Какая радость! Но большую радость мне внушал мечущийся между рядами Ято. Он зло пинал сиденья и выкрикивал: «Аккерман, вылезай!». Не хватало только: «Я тебя не трону». Ага-ага. Нашёл дурака. Я посильнее сжал рукоять ножа. Как ни посмотри, мое главное спасение. — Ты передал мне нож? — рискнул спросить я. — Зачем мне это? — без намёка на удивление произнес светловолосый вампир. Я тоже думал, что незачем. Но Субару намекнул, что выполнял чье-то поручение, а, кроме Шу и Райто, я больше никого и не знал. Не исключено, что помощь могла прийти со стороны. От какой-нибудь сердобольной дамы, возможно, от Карлхайнца, тогда бы это объяснило, почему белобрысый говорил о «нем», а не о «ней». Но адекватность других членов семьи стояла под жирнющим вопросительным знаком. Райто так вообще отпадал сразу же, а вот Шу подавал признаки вменяемости. В его лбу так и светилось: «Еще не всё потеряно». — Так не ты? — уточнил я. — Возможно, — как всегда определенно отвечал Сакамаки. — Спасибо за столь ясный ответ, — а про себя ещё и гаденько добавил: «дебил». Раздались четкие шаги. Ято поднимался по ближайшему от меня проходу, продолжая пинать сиденья, сквернословить и тяжело дышать после столь долгой пробежки. — Ято идёт в нашу сторону. Сделай что-нибудь, — прошептал я, повернувшись к лежащему телу. — Зачем? — флегматично спросил вампир. — Он убьёт меня! — Неудивительно. Поняв, что сохранение моей жизни для него не первостепенная задача, я ухватился за другую соломинку. — Он нарушит тишину, — вспомнил я о любви вампира к безлюдным уголкам. — Он уже ее нарушил, — и не поспоришь же с козлиной. Шу привстал на локтях и посмотрел в сторону приближающегося Ято.— Просто пырни его ножом. — Я не могу. Это уголовщина, — не оценил его совета я. Даже в лучших снах я не смел посягаться на жизнь синеголового, а тут мне на полном серьезе предложили измельчить свинину. — Самооборона, тебе ли не знать. — Он мой одноклассник. Я не могу убивать людей из своего окружения, — неуверенно сказал я и затем представил трагическое лицо матери, страшненький черный костюм, о существовании которого я хотел бы забыть, и заикающегося священника на отпевании. — Меня потом заставят переться на его похороны. — И? — Неэтично, — сказал я, умолчав о других своих страхах. Звук шагов становился всё ближе и ближе, но я не смел пошевелиться.— Он почти здесь! Ну же! Вызывай телепорт, вертолёт или какой-нибудь другой вид транспорта. «Если он найдёт нас, я буду громко верещать», — взглядом предупредил я, нетерпеливо пододвинувшись к парню. Шу, казалось, понял это и тяжело вздохнул. Он грубо схватил меня за руку и потянул на себя, и, думаю, глубоко в душе, Сакамаки очень хотел запульнуть мою тушу во окно, но, будучи на один процент джентльменом, ограничился тем, что выбросил на другой конец трибуны. Правда радость была недолгой. Мало того, что я приземлился на твёрдую сидушку, ощутив все прелести ушиба копчика, так ещё и с двух сторон на меня уставились озлобленные, оскорбленные жизнью и неуравновешенные вампиры. «SOS» и спасите мою душу. Справа — истеричный мальчуган, вцепившийся в свою ногу так, как будто ее вот-вот ампутируют; слева — свихнувшийся на всю голову белобрысый Терминатор, по-маньячески размахивающий ножиком лезвием вверх. Походу, про шашлык пацан не шутил. Сукин ты сын, Шу Сакамаки. Чтоб тебя тараканы на полу сгрызли! Забираю слова назад. Во лбу точно: «Всё потеряно».

***

«Знал бы, бросил пить», — с грустью подумал я, пожиная плоды ночной гулянки. Меня снова выставили напоказ перед кровожадными созданиями, как провинившегося ученика перед доской, по старинке с друзьями в рядочек, так ещё и вампиры окончательно слетели с катушек: синеголового подвесили за шкирятник, оставшимся подопытным напялили на ноги кандалы, а трупы собрали в кучу и подожгли, аж сигнализация резанула по ушам. И всë это сопровождалось причитаниями очкастого. По его словам, уроды здесь мы, безрукие и глупые, а его песики послушные, просто не особо стрессоустойчивые. Но нет, не соглашусь, это по вам психушка плачет, причём конкретно. Никаких «не особо». Братья Сакамаки сидели на трибуне, и я только сейчас заметил, как смешно они выглядели. Все такие деловые, некоторые в перепачканных кровью и песком дорогих костюмах, на маленьких синеньких сиденьях. А если прибавить к этому мрачные лица, так вообще комичное зрелище. Точно съезд сатанистов. Некоторых из них и вовсе как будто окунули в помойное ведро, но при этом они всячески делали вид, что это были святые благовония. Вот только Коу не вписывался в общую картину: он изначально держался поодаль, предпочитая подпирать стеночку, выглядел всё ещё ухоженно и опрятно, смотрел на происходящее с исключительно презрительной ухмылкой. А также никак нельзя было назвать «комичным» Карлхайнца, слишком уж жуткий тип. Он взирал на сыновей с пугающим высокомерным выражением, застывшим в кошачьих янтарных глазах. Если бы эта «барышня» была моим отцом, то, чую, отхватил бы я жесточайших люлей. Как же я им не завидую. — Я не собираюсь слушать твои оправдания, Рейджи. Ты испортил хороший материал, не сумел полностью очистить продукт и подчинить его своей воле, — в тоне главы семейства сквозило разочарование. Мне стало жутко от того, что под «материалом» он имел в виду человеческие жизни, а под «очищением», скорее всего, уничтожение воспоминаний, эмоций и чувств. — Это полный провал. И ради этого провала я потратил своё время. — Карлхайнц… — хрипло сказал темноволосый, шагнув вперёд. — «Всё было в порядке до сегодняшнего дня»? «Дайте мне ещё один шанс»? Я всё это слышал, — с непроницаемым лицом оборвал вампир. — Надеюсь, ты понимаешь, чем закончатся все твои эксперименты, если я узнаю, что ты промышляешь подобным в Мире Демонов. Это предупреждение. Рейджи отступил и с досадой стиснул челюсти. Нет, всё-таки папаша очень мягкий, надо было пару-тройку раз треснуть, чтобы сыночек больше не повадился превращать людей в зомбяков. — Я… — захотел что-то добавить Рейджи, но его перебили. — Ты облажался, смирись и не стрессуй, — по-братски посоветовал Аято. Не думал, что он так быстро отойдёт от встречи с пятью подопытными. — Мне ведь тоже несладко. Твой «пёсик» порвал мои брюки. — Ты про ту малюсенькую дырочку? — саркастически уточнил Коу. — Закатай вторую штанину, хуже не будет. — Сладкому мальчику не нравится, как мы одеваемся? — нашёл, за что зацепиться Райто. — Успокойся, я и слова не сказал про твою убогую шляпу. — Э-э, «убогую»? Девушки говорят, что у меня отменное чувство стиля, — не согласился рыжеволосый. — Они тебе льстят, — с невинной улыбочкой произнёс Муками. Я не был особым знатоком моды, но, как мне казалось, и Коу, и Райто одевались вполне себе красиво, дорого и со вкусом, в общем-то выглядели приемлемо, пока не открывали рты. А вот задранная до колена штанина другого рыжего чудилы была выше моего понимания. Но не мне, фанату мешковатых спортивных костюмов а-ля иду выбрасывать мусор, судить о чужих предпочтениях…. Хотя кому я вру! Мне лишь бы кого-то обосрать. Ну не, серьезно! Отрежь ты наконец-то эту гребанную штанину или купи нормальные бриджи. Чего же ты так мучаешься, приличных людей нервируешь? Всю ночь только о твоей икроножной мышце и думаю. Сил моих больше нет! Вертишь ногой влево-вправо. Надеюсь, вампиры хотя бы моют конечности, а то не дай Сатана она ещё и разлагается. — …вот что я думаю о тебе, Феликс, — долетели до меня слова Карлхайнца. Они ещё о чем-то говорили? — Это жульничество, — спокойно сказал Рейджи. — С его ножом явно было что-то не то. — Это с тобой что-то не то! Точила как точила, — резко оборвал Субару. — Феликс, скажи что-нибудь, — послышался тихий голос Криса с другой стороны. — Волосатая икроножная мышца, — вслух пробубнил я. — Что? — хором пронеслось по трибуне, и в помещение мгновенно стало тихо. Я поднял голову и обвёл взглядом зрителей моего фиаско. Они недоуменно уставились на меня, и я, знаете ли, тоже в долгу не остался — также недоуменно посмотрел на них, будто бы имел гениальный план и его придерживался. Дант издал тихий смешок. Он был единственным, кто понял, что в моей голове происходили вещи поважнее и поинтересней, и мне, в принципе, было не до них. — Прошу прощения, Карлхайнц. Ваше внимание выбило меня из колеи, — я натянул на лицо серьезно-деловое выражение. Сделаем вид, что мы на важном совещании.— Так что Вы обо мне думаете? — Очень интересно, как мое внимание привело тебя к мысли о «волосатой икроножной мышце»? — беззлобно спросил вампир, но в его взгляде по-прежнему мелькала угроза. Я, конечно, был не против получить по заднице от такой сексапильной мадемуазель, но что-то мне подсказывало, что лёгкой эротикой дело не ограничится. — Ну, это… ассоциации, полёт фантазии и все дела. Вы очень хороший чел… вампир, душевненький такой, а я люблю икру… — тихо промямлил я, чувствуя, как щеки заливаются краской, а мягкая ягодичная мышца чешется от предчувствия чего-то нерадостного. — Что ты несёшь?! — возмущённо воскликнул Рейджи, после чего последовали звонкий смех Райто и сдавленные смешки Аято. Остальные предпочли тактично промолчать и никак не реагировать на эту стыдобу. — Он перенервничал, — попытался оправдать меня Крис. «Ну ты и кретин! Сколько мусора в твоей башке, а я еще в этой свалке и валяюсь», — Альтер-эго мысленно делало фейспалм. — «Он сказал, что оценил твой бой по достоинству и решил сохранить вам жизнь, а ты пропустил всё мимо ушей!» «Так это же здорово!» — обрадовался я. «На твоём месте я не был бы так уверен». Беспокойство впилось в меня тысячами льдистых иголочек. А если он передумает? Я нервно прикусил губу, отвёл взгляд, покручивая в голове дальнейший план действий, и натолкнулся на едкую улыбку Шу. Вампир сидел с закрытыми глазами, расслабленно откинувшись на спинку сиденья, но было заметно, что он внимательно слушал наш разговор, хоть и не принимал в нем активного участия. Почувствовав на себя мой пристальный взгляд, Шу беззвучно, одними губами сказал: «Глупец». Я возмущённо насупился. Никто, кроме меня, не смеет называть меня «глупцом»! Я, невозмутимо подняв голову, снова повернулся к Карлхайнцу. Надо было спасать положение. — Но я всё слышал! Вы сказали, что оценили мой бой по достоинству и сохраните нам жизнь, — как мог выкручивался я. — Но это теперь навряд ли, — с долей обреченности сказал Дант. Какой пессимист! Я недобро шикнул на друга и услужливо посмотрел на грациозную даму, готовясь в любую минуту горестно разрыдаться и жалостливо запеть про кредит, ипотеку и голодную сестренку. Карлхайнц держался невозмутимо, хоть и взирал на меня, как на жирного таракана, явно раздумывая прихлопнуть ли каблучком или пусть ещё поживёт, подёргается. — Щенок, — с каким-то обидным восхищением сказал вампир, и его губы дрогнули в кривой усмешке. — Я обесценю твою глупость, но только потому от тебя ещё будет прок. А вот это мне совсем не понравилось. Какой может быть прок от дебила? Я хоть себя и люблю, но не переоцениваю. — А меня бы за такое побили, — завистливо сказал Аято. — М-м. Даже я почувствовал себя приемным, — поддержал брата Райто. Ой, а братья-то не шибко друг друга ненавидят. Рыжие и вовсе на одной волне. — Хорошо, будь это так, — мечтательно произнёс Субару и блаженно улыбнулся своим фантазиям. — Не надейся. Мы из одной утробы, а насчёт твоего появления есть большие сомнения, — воспринял на свой счёт Канато, на что получил раздражённое цыканье. Ладно, что-то я загнул. От братской любви тут только крупицы. — Вы все мои дети, хочу я этого или нет, — пересёк споры Карлхайнц, и мне даже стало жалко деда. Я бы тоже не хотел таких детишек. Но, как минимум, сейчас мне не было дело до семейных разборок. Это больше по части «Пусть говорят». Собственная учесть волновала куда больше. — Вы сказали: от меня будет прок. Что Вы имеете в виду? Вы же не будете держать нас в плену? — с плохим предчувствием спросил я. — Мы свободны, да? Да? Да-а?! — Одного раза было достаточно, — холодно произнес Карлхайнц. Я прикусил язык, но ненадолго. — Если вы не собираетесь нас убивать, просто отпустите, — с нажимом сказал Дант, хотя сам он, я уверен, мало верил в такой поворот событий. Вряд ли эти неадекваты открыли бы дверцу, помахали нам ручкой и сказали «всего хорошего». — Мы никому ничего не скажем, — добавил Крис. А тут бы я поспорил! Но лучше помолчу ещё минуточку. Стандартная повседневная ситуация с пленником и похитителем. Со всеми такое бывает. Каждый день подобное вижу. И чем всё обычно заканчивается? Смертью, сексуальным рабством или бедностью. Вариант с выкупом отпадает сразу же — денег у них хоть лопатой греби. Будут держать в качестве фастфуда? Страшно было признать, но звучало правдоподобно. И представлялось ярко: мы, тощие и замученные, валяемся в темнице и каждый день нас подают на жаркое, а по утрам заставляют пить гранатовый сок для восстановления крови. А если ещё и вспомнить, что личиком и самомнением я вышел очень даже ничего, то не исключены секс-игрушки, ошейник с шипами и кружевное нижнее белье. Жуть какая! Но, с другой стороны, в жизни случаются катаклизмы и пострашнее. — Ты останешься в особняке, — Карлхайнц посмотрел мне прямо в глаза, и от этого требовательного заявления я потерял дар речи. — И парень на цепи тоже. Я услышал, как присвистнул Райто, выругался Аято и что-то неодобрительное одновременно сказали Канато и Субару. Перед моими глазами промелькнула вся жизнь, а затем включилась функция самобичевания. — Та сумасшедшая псина?! — синеголовый на славу впечатлил Субару. — Они не останутся с вами. Это исключено! — сквозь зубы выплюнул Дант, и я согласно закивал. — Как это понимать, Карлхайнц? — сдержанно, но неодобрительно сказал Рейджи. Карлхайнц терпеливо ждал, когда мы успокоимся. В его непроницаемом как маска лице, цепком взгляде не было и намека на шутку. Он покровительственно обратился к сыновьям, а точнее поставил их перед фактом: — Во избежание других случайных жертв ваше питание будет ограничиваться «Евой» и двумя новыми донорами, поэтому в ваших же интересах сделать всё, чтобы люди чувствовали себя комфортно, не болели и получали достаточно витаминов, — благостно сказал Карлхайнц, но в его глазах мерцали недобрые огоньки. Вот это забота! Родная мать так не пеклась о моем здоровье, как сутенер с Рублевки. Он как будто морально готовил свинью к участи отбивной. И как вообще можно было чувствовать себя комфортно в окружении шестерых вампиров? Вот же юморист! — Считайте это вашим наказанием за непослушание и позорный промах, — и метнул в мою сторону быстрый взгляд: — И ваше - за вторжение на частную территорию. За вторжение на частную собственность положен штраф, но уж точно не продажа тела. Это вообще незаконное явление! — Они подростки. Вы не имеете право похищать детей, — вступился Крис, схватив меня за руку. — Родители не оставят их в беде и будут искать. — Согласен, мама обзвонит все больницы и морги, проверит каждое кладбище и до вас она тоже доберётся, — сомнительная угроза, но лучше ничего не придумал. — Решили наказать свое отродье за счёт наших друзей? А не пойти ли вам к черту?! — вскипел Дант, смело посмотрев в глаза главе вампиров. И неожиданно со второй стороны также полетели предъявы. — Молодой человек, оставьте в покое мифологию, — скучным тоном сказал Рейджи, поправив очки. — Но я согласен с тем, что это не самое разумное решение. Их плоть не лучшего качества, а кровь — для сомнительных любителей, — не поверите, но я даже не обиделся. — Если исключить вкусовые предпочтения и оставить только нужду, то троих человек, безусловно, хватит на семью, но дело в гигиене. Прикасаться к еде, которую уже испробовал… брат, отвратительно и несуразно. — Это ещё почему? Мы че, по-твоему, блохастые?! А может у нас стригущий лишай?! Или чесотка?! — в гневе Субару ударил по парапету так, что затрещала вся трибуна. Юи от неожиданности вскрикнула и обхватила себя руками. — Субару-кун, успокойся, пожалуйста, — вежливо попросила блондинка. — Да пусть продолжает, — милостиво разрешил Аято и тоже набросился на очкастого: — Думаешь, после тебя приятно притрагиваться к еде? Да от твоего кабинета за километр несёт токсичными веществами. — Ты пролил мышьяк на лицо леди Сьюзен, и она весь вечер воняла под моим окном, — обидчиво припомнил Канато. — Из-за тебя я не смог сделать из неё изящную куклу. — Ох, крошка Сью-юзен, — возбужденно протянул Райто, предаваясь воспоминаниям.— Ты отравил такую красотку! Вместо того, чтобы возлечь с ней, мне пришлось всю ночь закапывать ее тело в саду. Муторное дело, знаешь ли. Совсем никакого удовольствия. — Эй, прекратите нести чушь, — с омерзением сказал Коу и бросил в нашу сторону странный взгляд, как мне показалось, близкий к сочувственному. Но произнёс он совершенно противоположное: — Приказы Карлхайнца не обсуждаются. Ну уж нет, я готов обсудить! От услышанного у меня задергался глаз, а от перспективы быть покушанным, изнасилованным, отравленным и бальзамированным заколотилось сердце и запотели ладони. Какова будет моя жизнь, если я не отрежу себе нижнюю часть тела, не пролью на лицо кипяток, не зашью рот и не куплю скунса? Рыжий будет охотиться за моей задницей, очкастый станет подмешивать в кофе слабительное, а пацан с фингалами превратит меня в убогого медведя. А одним вечером они положат меня на широкое блюдо, засунут в рот яблоко и отправят в духовку. Срань господня! Где жалобная книга? Но в следующую секунду помещение резко погрузилось в тишину, все уничижительные слова разом оборвались. Я подумал, что это мой звездный час, шанс продемонстрировать все имеющиеся навыки дипломатии, но не смог вымолвить ни звука. Мои голосовые связки как будто заблокировали, и на весь экран высветилось: «пополните баланс, чтобы продолжить нести херню». Другие находились в таком же неутешительном положении. — Я озвучил ваше наказание и не намерен повторять его дважды, а уж тем более менять, — сказал менторским тоном Карлхайнц, и никто, конечно же, не посмел ему возвратить, оставалось только осуждающе развести руками. Каждый имеет право голоса, говорили они. У нас свободная страна, твердили они. — Коу, я долго думал, какое наказание послужит достойным уроком для тебя, и решил, что нет ничего лучше, чем испытание на выдержку и самообладание, — судя по напряженному выражению лица, Коу не был с ним солидарен. — Я лишу тебя возможности слушать аромат человеческого тела. Кровь перестанет приносить удовольствие, будет невыносимой на вкус, но всё также необходимой для жизни. И лишь один человек сможет полностью утолить твою жажду, только его запах будет пробуждать в тебе вампирскую натуру. Получается, он тоже из «этих»?! Боже мой, а я ведь весь вечер сидел с ним рядом и даже не догадывался, что моя шейная девственность находилась под угрозой. Лучше бы он был жигало — я бы не осудил, но клуб упырей — это уже слишком! — Я хочу увидеть, сможешь ли ты сопротивляться вампирским инстинктам и жить разумом или поддашься искушению себе во вред, — Карлхайнц подошёл к Коу почти вплотную, и айдолу пришлось посмотреть в глаза старшему — решительно, скрывая недовольство за лицом полной покорности. Перевожу с вампирского: сможешь ли ты растянуть удовольствие и пить кровь в меру или тотчас сожрешь аппетитную куриную ножку и всю оставшуюся жизнь будешь жевать хуй. Маленький спойлер: люди долго не живут, жевать хуй он всё равно будет. Только если это не временная мера. — Я приму любое наказание и сделаю всё, чтобы оправдать ваши ожидания, Карлхайнц, — безропотно сказал Коу, получив возможность говорить. Я тоже хочу поболтать! Разблокируйте и мне такую функцию. — А с тобой намного проще, чем с моими родными сыновьями, — одобрительно улыбнулся вампир, а я невольно задумался, не приёмный ли Коу, но в том, что Карлхайнц его покровитель, не оставалось и сомнения. — Твоим источником высококачественной крови станет Данталион. Запомни, я не принуждаю тебя пить кровь именно этого человека, ты можешь найти любую другую пищу, но придётся очень постараться, чтобы привыкнуть к ее специфическому вкусу. Это исключительно твой выбор. Я впал в ступор. Всё это казалось нелепой шуткой, нереальным, потому что Дант не мог быть жертвой, пищей или чьей-либо игрушкой. Он представлялся мне властным и непоколебимым человеком, который никогда не согнётся под чужим давлением. Коу замер с каменным лицом и остекленевшими глазами, а в Данте проснулся зверь, готовый рвать и метать. Вены на его руках вздулись, на лбу выступил пот. Лицо перекосило от злобной гримасы, когда он попытался закричать, но не смог этого сделать. Затем парень и вовсе бросился на Карлхайнца, позабыв о невероятной силе вампиров, но невидимая сила будто бы сковала его тело в паре метров от главы семейства. Мужчина в образе величественно-высокомерной особи положил руку на плечо Данта и одним рывком прибил его колени к полу, после чего брезгливо отошёл. Темноволосый поморщился от боли в ногах и в следующую секунду порывисто обхватил живот, сжав футболку до хруста в пальцах. Коу также неожиданно дотронулся до живота, рукой облокотившись на стену, но до его коликов мне не было дела. Мы с Кристианом в ужасе переглянулись и бросились к другу. Дант согнулся и вымученно прикрыл глаза. Он, тяжело сглатывая, прижимал руку к больному месту. В голову сразу же пришла мысль, что это может быть глубокая рана. Я, не думая, потянулся к его футболке и приподнял край, но успел увидеть только слово «Коу» перед тем, как мою руку импульсивно отпихнули. Это ещё что за чертовщина?! Сердце неприятно заныло, когда до меня дошло, что надпись буквально выжигается на теле Данта. — Почему именно он? — спросил Коу чуть резковатым тоном, наконец-то выпрямившись. — Тебя что-то не устраивает? — безразлично произнес Карлхайнц, и я очень надеялся, что у Муками хватит смелости оспорить его выбор, предложить другую кандидатуру, но он ничего не сказал, лишь раздраженно поджал губы, нахмурился и отвёл взгляд, признавая поражение. — На этом всё. Остальные могут быть свободны. Вампир бросил быстрый взгляд в сторону Криса и, когда тот поднял глаза, загадочно улыбнулся. Карлхайнц щелкнул пальцами, после чего мое горло будто перестала сжимать невидимая рука. С чего вдруг такое милосердие? Решил поиграть в «хорошего папочку»? Спасибо хоть не привлек невинного Криса. По-видимому, кончились места для доступной чернухи. — Вот напряг, — первым нарушил тишину Шу. А я-то думал, в присутствии семьи он вообще рта не разевает, но, как оказалось, единичные фразы иногда встречаются. — Так они всё-таки будут жить с нами? — спросил Канато с пренебрежением. — Походу, — раздосадованно сказал Аято. — Чувствую, это станет вторым ненавистным мне соседство после утробы матери. — Серьезно?! Две бешеные псины?! В нашем особняке?! — процедил Субару. — Не будь они единственной похлёбкой, посадил бы, к чертовой матери, на «стул ведьмы»¹. — А-ха. Голубчик, ты мне, конечно, нравишься, но лучше бы вместо вас прислали двух очаровательных леди, — одновременно с блондином сказал Райто, и это была первая разумная мысль, услышанная мной из его уст. И последняя. Пока они говорили, я заметил, как сочувственно-тревожно светловолосая девушка смотрела в нашу сторону. Карлхайнц обжег сыновей предупреждающим взглядом — холодные светлые глаза сверкнули ярче чистейшего золота, и братья мигом прикусили языки. Или же старпер снова наколдовал «антиговорин». — Это чудовищно! — выплюнул Кристиан, весь дрожа то ли от гнева, то ли от подступающих слез. — Мы — люди, а не скот. Вы не имеете право распоряжаться нашими жизнями, — он мягко сжал руку всё ещё тяжело дышавшего Данта. — И что вы опять сделали с моим другом? — Боль скоро утихнет, вам не о чем переживать. Он сильный и не умрет от болевого шока, — лишь мельком пробежав взглядом по Данту, сказал Карлхайнц, но от этих слов я почти не почувствовал облегчения. — Тебе следует забрать своего друга и поехать домой. В некотором роде, Данталион сможет продолжать жить своей обычной жизнью. Ага, телепортнули в какие-то ебени, а выбираться из этого болота нам. Так, стоп… А мы?! Что будет со мной и Ято?! — «Обычная жизнь», как же… — издал смешок Дант, бросив острый взгляд в сторону Коу, и затем озвучил интересующие меня вопросы: — Что будет с Феликсом и Ято? Вы отправите их в особняк? — Получается, что так. — Я против! — визгливо выкрикнул я. Теперь уж точно выскажусь. — Я не могу ехать к этим шизанутым готам, не… поговорив с матерью! Она очень расстроится, если я не вернусь домой, — или обрадуется, но об этом мы умолчим. — У меня нет одежды. Канцелярии. Учебников. Я подросток и должен получать образование, а не сидеть на цепи и раздавать талоны на бесплатное питание! — Конечно, ты будешь получать образование. Мы учимся в одной школе, поэтому с посещаемостью не должно возникнуть проблем, — совершенно серьезно сказал Рейджи, который прежде выступал против всей этой затеи, но теперь переметнулся на темную сторону. — А вот родители совсем другой вопрос. В отношении них придётся принять меры. — М-меры?! — воскликнул я, осознавая, что может произойти с моей семьей. — Да как ты смеешь?! — Дант подскочил, явно намереваясь хорошенько прописать очкастому, но Крис потянул его за руку и неодобрительно покачал головой. Точно. У нас больше не было выбора, и Кристиан осознал это раньше всех. Рейджи знал, на что стоит давить, чтобы остудить мой пыл. И больно признавать, но это подействовало. Сама мысль, что вампиры навредят моей семье, а мать, если останется жива, ещё и надаёт мне по заднице, казалась страшнее участи быть съеденным. — Я всё улажу, — сделав глубокий вздох, сказал я. — Дайте день. Мне нужно съездить домой, собрать вещи и поговорить с матерью. — А что насчёт второго донора? — допытывался черноволосый вампир. — Его родители работают за границей, а сам он живет в общежитии, — терпеливо ответил Дант уже полностью окрепшим голосом. — Какие-то ещё вопросы? — Голос на тон ниже, Данталион, — словно подражая отцу, сказал Рейджи, но почему-то сверлил дыру именно во мне. С тех пор, как я познал прелести телеоператора, он часто бросал в мою сторону изучающие взгляды. Чуйка подсказывала, что за этим интересом крылось нечто нехорошее. — Я дам тебе возможность съездить домой, собрать все необходимые вещи и поговорить с родителями. Надеюсь, мне не нужно объяснять, что можно говорить, а чего не следует? Уже этим вечером ты должен будешь вернуться в особняк, — а затем глаза ослепил жуткий пафос. — Не совершай необдуманных действий, Феликс, ведь гарантом твоего возвращения станет юноша на цепи, а его жизнь самое малое, что может быть отнято из-за твоего неповиновения, — гордо расправив плечи, сказал очкастый. — Вы согласны с моим решение, Карлхайнц? — Согласен, но не советую пародировать меня, Рейджи. Это выглядит нелепо, — устало прикрыв глаза, произнёс Карлхайнц. Да ему за него стыдно! — Позёр, — издевательски усмехнулся Аято, и его настрой поддержали остальные братья, лукаво покосившись на Рейджи. Но сам очкастый гордился своей напыщенной речью или делал вид, что всё нормально. Я пробежал взглядом по Ято, неожиданно ставшим тем самым «гарантом». Он выглядел как агрессивный пес, которого посадили на цепь, только лаять ему мешал не намордник, а кляп во рту. Но пускать пар из ушей и краснеть от злости словно помидор — он мог запросто. — Я всё понял. Но разве Ято не нужно съездить за своими вещами? — сказал я, но Крис так активно замотал головой, что я тут же забрал слова обратно. — А, ладно, обойдётся. Он всё равно меняет одежду раз в месяц. Переживёт. …Дальше всё было как в тумане, словно не со мной, словно я спал, потому что утро виделось мне несвязными обрывками, которые никак не собирались воедино. Сознание не прояснилось полностью. Помню, как нас переместили в особняк, и как я снова поехал к парням, потому что ранняя побудка семьи могла стоить мне черепной коробки. Помню, как мы сидели на диване, и как Дант в бешенстве перевернул стол. Помню, с каким рвением нам что-то объяснял Крис, и как это «что-то» переросло в крики и ссору между ним и Данталионом. Ослепительный красный цвет. Головная боль. Я часто повторял «семья» и «надо», будто бы в бреду, а Крис успокаивающее поглаживал меня по плечу, убаюкивая своим ласковым и тихим голосом. Казалось бы, незначительная деталь на фоне насущной проблемы, но меня не покидало ощущение, что я упустил нечто важное, воспоминание, которое пролило бы свет на другую сторону реальности. Возможно, я накручивал себя и, учитывая моё положение, везде видел подвох. Но словно червячок в яблоке шевелилось во мне какое-то плохое предчувствие.