Запретный плод сладок.

      В коридор ворвался учитель. — Ты чего делаешь, малолетка? — прорычал он прямо в лицо Самойлову — Сгинь с нее. За тобой Анна Михайловна. Ярик зло покосился на Мела Максимовича, что-то пробубнил себе под нос, тихо сматерился и последовал за заучем.       Он нежно гладил мои волосы, стирал с невинного светлого личика дорожки слез. Я уже тихонечко спала, но отчего-то плакала во сне. — Тише, девочка, тише. — Эмиль Максимович ласково гладил меня по щеке, утирал слезки — Много таких идиотов еще будет. А мы переживем. Мы все с тобой переживем. — парень прижал меня к сильной мужской груди, приобнял. Он сидел вот так — с плачущей девушкой на плече, хоть она и спала, а слезы все равно катились по бледным щекам. И ему было хорошо. По-настоящему хорошо.

***

      Я очнулась в больнице. Вокруг меня что-то пищало, щеки неприятно болели, полыхали огнем. В помещении было душно. Вдруг, ко мне заглянула медсестра. — Она уже очнулась, можете проходить! — пропищала она в коридор и удалилась. Белые стены давили на голову, которая и так раскалывалась напополам от дикой грохочущей боли внутри. Пахло медикаментами. — Привет. — я услышала до боли знакомый голос. Это он. — З-здравствуйте. — ответ был тихим и каким-то жалким. Я тихонечко застонала, прижала ладонь к голове. — Ты чего, Московская? — и снова ирония в прекрасном голосе откуда-то сверху — Я тут. — Да поняла я, поняла. — я ухмыльнулась — Зачем пожаловали? — Н-да, состояние у тебя, как у жареного гуся. — он, кажется, игнорировал мои вопросы. — Это вы меня спасли? — Что ты. Разве я похож на прекрасного рыцаря? — учитель громко расхохотался, заставляя меня последовать его примеру. «Может, станете им для меня?» — И где же мой белый конь? В общем, в больницу тебя доставила мама. Я тут ни при чем. — он иронично усмехнулся. — Тогда зачем пришли? — поинтересовалась я. Его визит действительно был мне непонятен. — Ну, я как «любящий» — на этом слове я вздрогнула, сердце бешено забилось и станцевало сальсу, а он лишь устало фыркнул — своих учеников преподаватель, должен интересоваться их здоровьем. Речь получилась длинная, и что уж говорить, верить в неё особо не хотелось. Но правда есть правда, сладкой она не бывает. Я горестно рассмеялась. — Как дела в школе? — «умело» перевела я тему — Что, Самойлову досталось? — Хорошо все в школе. Ладно, — он как-то огорчённо вздохнул, словно хотел сказать что-то ещё, но вовремя прикусил язык — Мне сказали слишком тебя не волновать, так что пока! Эмиль Максимович махнул рукой и скрылся за дверным проемом.       Так значит все это бред? Да нет! Я же не обкуренная никакая! Точно помню, как едем в машине скорой помощи, а он тихонечко так дремлет, я у него на коленях лежу. И во сне шепчет: «Тише, девочка, тише». Хотя, мое больное, и, кажется, полностью влюблённое состояние может и не такое выдать. Наверняка это была мама, в голове просто все перемешалось, его образ, прошедший день. Это было так желанно, так… так волшебно! Черт возьми! Но, к великому несчастью, было лишь галлюцинацией и ничем больше. Я тяжело вздохнула. И когда я успела так влюбиться?

***

      Прошло две недели. Меня уже выпустили из злосчастной городской больницы номер один, где кормят какими-то отходами, а кровати прогибаются от одного вдоха выдоха. Мама несколько раз пыталась перевести меня в частную клинику, но повреждения потихоньку сходили, и мне ничего не оставалось, как принимать бесплатную помощь нашего государства. В мое отсутствие дома как обычно было тихо. Соседка тетя Валя заботливо хранила ключи от коттеджа у себя в тумбочке, и кроме меня никому не отдавала. Мать улетела в командировку на месяц, этот факт уже стал привычным — постепенно она становится дальше от меня, перестаёт быть опорой, но все так же не упускает возможности приехать пораньше, чтобы обнять и поцеловать скучающую дочурку.       Я пробрела мимо нашего огромного коттеджа, проводив взглядом удаляющийся витой забор и начала приближаться к следующему скудному домику. Тетя Валя жила в богатом районе Подмосковья. И хотя могла продать свой участок за большие деньги, все равно сделать это отказывалась: «Ни за какие деньги я свою Родину не продам! Мои прадеды, деды, родители — все жили на этой земле, и я их и воспоминания свои продавать не буду! ». И топала ногой. Хороший человек. Вот и сейчас, добрым взглядом она встретила меня у двери, даже на чай пригласила, но я вежливо отказала. Детей у нее своих так и не появилось, доживала она остаток дней одна с котом Фроськой. А я для неё как внучка стала — моя бабуля умерла от рака мозга несколько лет назад. Этот факт был тяжёлым, и, казалось, в сердце образовалась огромная дыра, а потом в нашу школу пришёл он — новый математик и наш классный руководитель. И дыра, кажется, затягивалась. Ключ звонко щёлкнул в двери, и я смело дёрнула за ручку. Я бегом поднялась на второй этаж и пулей влетела в свою комнату. Широкий простор и окна в пол встретили меня с распростертыми объятиями. Я тут же прыгнула на свою родную кровать, буквально несколько секунд полежала на удобном матрасе, и сама для себя не заметила, как провалилась в сон. Проснулась я от нежного голоса. Это была наша кухарка тетя Таня. — Мелисса, деточка, к ужину пора. — ласково проурчала женщина — Стол уже накрыт. Я нехотя перевернулась на другой бок и устало вздохнула. Голова снова трещала. — Отлично. Я сейчас спущусь, спасибо.