Запретный плод сладок.

      Звонко затрезвонил будильник. Мой мозг ошеломлённо метался в поисках причины шума из стороны в сторону, пробивая черепную коробку. Я на автомате со всей дури шмякнула по будильнику рукой, да настолько сильно, что железный друг отлетел в другой угол комнаты и со звоном разбился об стену. На паркет пало около сотни мелких стеклышек, а звук, что они одновременно издали, заставил меня окончательно проснуться. — Что такое? — на звон прибежал дворецкий, уже вооруженный веником и совком. — Там! — я несмотря ткнула пальцем в пространство и вновь упала на подушку. Так лень вставать! Но, видимо, спокойно проспать первый урок мне никто не желал давать. — Мелисса! Подъем! В школу опоздаешь! — в комнату на шестой скорости внеслась тетя Таня, сбивая на пути все, что попалось под руку. А этим всем оказался дворецкий. Громкий женский крик эхом раздался по всему помещению. Я обула тапки и мигом вылетела из этого дурдома прямиком в свою ванную. Холодные струи душа сразу успокоили меня, а тело наполнилось новой энергией. Я почистила зубы, умылась и закуталась в махровый белый халат. Дальше по плану переодевание. Гардеробная, выход в которую был прямиком из моей комнаты, так же как и в ванную, была огромной. На трёх стенах располагалась одежда, чуть ниже брючница. Внизу на полках стояла вся моя обувь, и размеры этой коллекции, казалось, были бесчисленны. Я попыталась найти более менее подходящее к школе. Мой взгляд пал на чёрный свитер, розовые облегающие джинсы и чёрные лоферы, недавно привезённые мамой из Испании. Своё чёрное каре с синими и зелёными прядями в хвост убирать не стала — и так сойдёт. Мои волосы примерно чуть ниже середины шеи, поэтому с такой длинной их можно не закалывать даже по школьным правилам. Школьной формы, как таковой, у старшеклассников нет, поэтому избегая открытых и прозрачных вещей, можно носить что угодно. Я оделась, расчесала непослушные локоны, схватила со стула серебристый рюкзак и помчалась вниз. Чуть ли не съезжая на перилах винтовой лестницы, я на всех парах бежала в столовую. Завтрак уже был накрыт. — Сегодня по расписанию — уныло протянула Настасья, девушка, что отвечала за порядок в доме — на первое мультизлаковая каша, на второе креветки в особом соусе со спагетти, на десерт яблочный штрудель, а пить вы сегодня изволите? — девушка, неизбежно картавя, перешла из перечисления к вопросу. — Апельсиновый сок. — Отлично. Подали кашу. Вид был съедобный, поэтому я быстро покушала, выпила стакан сока и честно сбежала без десерта и второго. «По пути кофе куплю» — подумала я, накидывая синее пальто и завязывая шелковый платок на шею. — Вернусь поздно! Спасибо! — крикнула я, хапнула ключи с полки и выскочила за дверь.       Погода сегодня выдалась удачная. Настроение было очень хорошее, и даже утреннее происшествие не ухудшило его хотя бы на капельку. Лёгкий весенний ветерок обдавал лицо приятным теплом и спокойствием. Я бы могла шагать так бесконечно долго, слушая одну и ту же песню в новеньких наушниках, если бы не школа. Я подошла к каменному крыльцу, ведущему прямиком в Ад знаний. Радовало одно — первым уроком математика. Я забежала вверх по ступенькам и коснулась ладонью дверной ручки, как вдруг с другой стороны дверь с силой толкнули. Я отшатнулась назад, когда увидела кто вышел из школы. Парень истерично хмыкнул и злобно покосился на меня. — Сука ты, Самойлов. Мою реплику он проигнорировал, весь такой важный, пошёл по своим неотложным делам. Прогуливать уроки — это буквально его хобби.       Дети быстрым потоком то заходили в класс, то бегом выбегали. Девушки как можно сильнее подкрашивали и без того чернющие ресницы, делали длинные стрелки, красили ярко-красной помадой губы. Я тихо хихикнула. Такой движухи ещё никогда не видывала. — Чего хихикаешь, Московская? — голос прямо над ухом раздался как гром среди ясного нёба. Дыхание перехватило, сердце бешено заколотилось в груди, в истерике попыталось пробить рёбра. Когда он посмотрел омутом своих зелёных глаз-изумрудов, я просто огнём внутри всполыхнула. Ироничная полуулыбка и все те же глубокие глаза. Куда уж в сравнение с моими карими кружками, которые, смотря на его изумрудные озёра, и глазами стыдно назвать. Я потупила взгляд. — Да так, ничего. — учитель все ещё не отводил от меня взгляд, словно любуясь моим лицом. «Да куда уж мне! У него точно есть девушка!» Сердце от этой мысли сжалось, перестало биться и вроде даже попыталось привести дыхание в норму. «Дебильные гормоны!» — Запретная любовь у тебя, Московская. — тот же приятный тембр. Стоп, что?! Что он сказал? — Извините — в горле встал ком, сердце взялось пританцовывать сальсу, так излюбленную им за это время — Я не расслышала, повторите ещё раз, пожалуйста. — пискнула я. Мужчина нагло ухмыльнулся. Ему дико шли зауженные синие брюки и горчичный свитер без горловины. На ногах были блестящие лаковые туфли, мне даже показалось, что в одном из дорогих модных журналов, которые привозила мама из всяческих поездок, а языками я владела и читала их с диким удовольствием, я видела такие же. Его руки сложены в карманы. Взгляд с некой искоркой, а изумрудные глаза блестят, словно драгоценные камни. Я, кажется, не раз описывала его. А эти чёрные волосы в творческом беспорядке? Шикарно. Кажется, только сейчас я заметила, что у него на щеках есть немного веснушек — это делало его невероятно милым. По классу пробежал смешок. Пауза затянулась. — А сказал я, Московская, — нерасторопно протянул он — что сегодня у меня день рождения, и поэтому вы могли бы не ржать во время моего урока. — кажется, я и вправду не заметила звонок, прозвеневший пять минут назад. Я мигом глянула на большую диагональ дисплея телефона. Новенький. — И-извините. — промямлила я и уселась поудобней. Кажется у меня снова галлюцинации. Эта любовь штука дерзкая! 10 М громко заржал. — Тихо, у нас здесь не конюшня. — все тут же успокоились — Специально для самых рьяных коней сейчас схожу за кнутом. — парни тихо хихикнули, а девушки, что для них несвойственно, пошло ухмыльнулись — Не за этим кнутом, дамы. Испорченный век. — видимо, для себя, уточнил он — Все, начнём урок.

***

      Прозвенел спасительный, для кого-то, звонок, а я лишь обречённо вздохнула. Предмет я обожала, а с появлением в моей жизни Эмиля Максимовича математика стала самым лучшим уроком в мире. И только сейчас я поняла зачем баба малевали свои и без того яркие личики. И хлопнула себя по лбу. Да у него День Рождения! А я и забыла. Неужели сегодня уже апрель? Телефон подтвердил мои ожидания — 1 апреля. Девушки столпились около его стола задаривая подарками. Вот, например, Даша Ситникова: — Дорогой и любимый — в это слово она вкладывала больше смысла, что смотрелось жалко со стороны — наш Эмиль Максимович! С днём рождения! Это от нас! — Даша протянула ему коробку с конфетами и открытку. Ставлю на то, что в открытке написано что-то типа: « Я дарю вам не насос, поцелуй меня в засос! » И ещё толпа. Девушки быстренько положили подарки и сгинули с места происшествия. — А ты чего, Московская? — учитель раскачивался на стуле, даже не глядя на подарки — Решила лично поздравить? И без подарка? — наигранно горестно спросил он. — Вообще-то у меня имя есть. — обиженно пробурчала я — Меня, если что, Мелисса зовут. — я протянула руку преподавателю, словно знакомясь с ним — И, это, спасибо вам за совет про Самойлова. Я сдам его. — Молодец! — он пожал мою руку в ответ. Его ладонь была тёплая и очень мягкая, мне даже не захотелось ее отпускать, но пришлось. — Но, милая леди — от такого обращения мои щёки обрели румянец — боюсь, я не имею права называть вас по имени. — Какая у вас фамилия? — перебила его я, не дослушав мягкий голос до конца, хотя сама прекрасно знала, какая. — Красива-ая! — протянул парень и откинулся в кресло, заложив руки за голову. Сильные мышцы красиво играли на руках — Да девушки только мечтать могут о такой фамилии! Да взять хотя бы твоих одноклассниц! — он резко встал и развёл руками. От его слов за километр сквозило сарказмом. — Шнейдер! — будто бы вспомнила я, вновь перебив молодого учителя — Тогда я тоже буду называть вас по фамилии. Отныне вы не Эмиль Максимович, — казалось, после произношения его отчества из моих уст, он поморщился — а Шнейдер! — Не смей, Московская! — он перехватил мои руки в воздухе, которыми я беспрерывно махала, сильной ладонью и тихонько сжал их. — Ещё как смею! — решительно отозвалась я — Ну и это… С днём рождения вас. Там, счастья, здоровья, любви бесконечной! — проблеяла я. — Да с… — его фразу я так и не услышала до конца, выскочив за дверь и помчавшись по коридору.

***

Да с тобой, Московская, у меня этой любви — на весь мир хватит!