Парадокс двойной звезды

      Каллас напряженно размышлял о произошедших событиях. Прошло больше суток после разговора с Фераси. С тех пор он не встречал ее ни на мостике, ни в коридорах, ни на камбузе. По-видимому, заперлась в своей каюте и переживает. Что еще можно ожидать от женщин? Либо скрытая, либо открытая агрессия. Он понимал, что разговором, похожим на допрос, сильно перегнул палку, но ничуть не сожалел о содеянном до недавнего момента.       С ней же еще работать: выгружать гуманитарный груз, общаться с аборигенами, пытаться соблюдать их традиции. Раньше всё было проще. Отдал команду, и местное население либо подчинено, либо уничтожено. Так было с Ласаном, мысли о котором до сих пор причиняли боль.       Безопасность. Безопасность всего экипажа сейчас на нем. Каллас прекрасно помнил напутственные слова гранд-адмирала Трауна: он должен оберегать их всех — Клара, пилотов, штурмовиков и даже эту Фераси. По возвращении он поговорит с Трауном о ее прошлом и убедит отправить на рудники Кесселя. Контрабандистом не место в Империи! Даже бывшим.       Каллас сильно тряхнул головой и сжал кулаки. Было тяжело и больно находиться рядом с ней. Какая-то непреодолимая ярость жгла изнутри. Он не знал, как с этим бороться, хотя прекрасно понимал причину, сокрытую в недавнем прошлом. За последние несколько месяцев произошло столько событий, что можно смело садиться и писать мемуары, которые затем неплохо было бы издать и после отставки жить безбедно. Лотальская ячейка повстанцев, ласат, бесконечные погони, облавы, стрельба, пытки…       Каждую ночь он просыпался в холодном поту, вспоминая ту адскую боль, что пришлось пережить. Прошлое не хотело отпускать. Наоборот черные нити воспоминаний с каждым днем обвевали и стягивали измученное сознание все сильнее и сильнее. И это продолжилось даже после курса реабилитации и работы с военным психологом. Каллас многое держал в себе, не хотел раскрываться, не хотел, чтобы его, взрослого мужчину, жалели словно ребенка. Он был сильным; с самого детства не давал себе поблажек. Самодисциплина, постоянные физические тренировки, обучение в военной академии на Корусанте. Что он неженка что ли, чтобы его жалели?       Стянув перчатки, он посмотрел на свои руки. Сломанные когда-то суставы были заменены на искусственные. Они почти не отличались от настоящих. И так почти со всеми конечностями. Его скелет собрали обратно можно сказать по частям словно костяной паззл. Он долго привыкал к инородным телам в своем организме, но до сих пор не мог свыкнуться с новой жизнью вне Империи и необычным положением возле гранд-адмирала нечеловека.       Вздохнув, агент заставил себя подняться и выйти в коридор. Он виноват перед Кларом. Он действительно был слишком жесток к альдераанцу, и сейчас нужно извиниться. Это будет первый шаг к осознанию собственной ценности вне Империи. Мир вокруг него изменился, значит теперь придется подстраиваться под него, адаптироваться, жить полной жизнью. Ведь здесь гораздо свободнее и лучше, нежели в пространстве Империи.       В рубке царила тишина. Не считая караульных четырех штурмовиков, на вахте находилось двое: лоцман и рулевой.       — Мы выйдем из гиперпространства через пять часов двадцать три минуты, — рапортовал лоцман.       Пять часов. Достаточно времени, чтобы наладить контакт с коммандером. Каллас задумчиво взглянул на красивые линии гиперпространства, отразившиеся в широко распахнутых медовых глазах, и принял решение. Это будет тяжело, но он попытается.       Легкий стук в дверь, и в ответ тишина. Еще попытка. Раздалось тихое шипение отъезжающей автоматической створки. На пороге показался удивленный офицер, быстро вытянувшийся по стойке смирно перед своим командиром.       — Коммандер Клар, простите за беспокойство, — начал Каллас, чувствуя себя нашкодившим пятилетним ребенком, пришедшим просить прощения, — Могу я с вами поговорить?       Удивленный Клар робко кивнул и пригласил агента войти. Коммандер оказался крайне изумлен поведением собеседника, но спокойно, с истинно альдераанской вежливостью, принял извинения. Они разговаривали долго. Решали вопрос о дальнейших действиях по выходу из гиперпространства, о том, куда лучше приземлиться, сколько СИД-истребителей отправить в разведку, какой груз везти первой партией и какое количество штурмовиков взять с собой.       — Госпожа Фераси, — вдруг осторожно произнес Клар, и брови Калласа непроизвольно нахмурились. — Я прошу вас, сэр, быть с ней немного помягче. Она…       — Приму к сведению, коммандер, — холодно перебил его агент. — У нас остается три с половиной часа до выхода из гиперпространства. Самое время, чтобы собраться с силами и немного отдохнуть. Боюсь, потом будет немного суетно.

***

      «Либра» вынырнула из гиперпространства посреди беззвездной черноты космоса. Субсветовые двигатели быстро несли ее к центру системы. Они находились в самом сердце туманности Черный василиск. Темные частицы, поглощавшие свет, окутали систему IC1396, словно грозовое облако. Извне сюда не попадал звездный свет (1). Казалось, будто «Либра» зависла посреди черной дыры, являя единственный островок жизни в этом пространстве космоса. Лишь далекая двойная звезда впереди, да маленькое карликовое солнце, были видны в иллюминатор. Сканирование запущено, и через несколько минут Каллас и Клар с интересом рассматривали трехмерную голограмму системы.       — Астероидные поля, — задумчиво произнес Клар. — Думаю, микропрыжки здесь бесполезны. Придется лететь на субсветовых двигателях, хоть это и займет значительное время.       Каллас тактично кивнул, соглашаясь с собеседником, а затем отдал приказ:       — Выпускайте эскадрилью: двое СИДов сопровождают нас, остальные трое направляются к планете.       — Есть, сэр, — негромко произнес Клар и отошел в сторону, доставая комлинк.       Дверь внутрь корабля с шипением открылась, и в рубку вошла Мэрис Фераси. На ее лице застыло каменное выражение. Взгляд небесно-голубых глаз сразу стал ледяным, едва она увидела агента.       В груди снова начала вскипать ярость. Каллас не мог объяснить почему. Присутствие этой женщины действовало на него, как красная тряпка на разъяренную банту. Глубоко вздохнув, он с трудом подавил рвущиеся эмоции и заставил себя приветственно кивнуть. Фераси окинула его презрительным взглядом, но все же формально вежливо склонила голову. Она не подошла к тактическому дисплею, а осталась стоять в стороне, у иллюминатора, демонстративно повернувшись спиной.       — Приказ выполнен, сэр, — голос коммандера Клара просочился будто из тумана.       — Хорошо, — ответил агент, быстро заставив себя переключиться в более привычное, рабочее русло. — Курс?       — Я полагаю, что самый идеально-быстрый вариант — это пройти в непосредственной близости от двойной звезды. Тот участок системы содержит меньше небесных тел по сравнению с другими, — лазерной указкой Клар показал на голограмме маршрут.       — Сколько времени это займет?       — Не более двух часов. За это время мы получим полные разведданные.       — Тогда ложитесь на наиболее оптимальный курс и информируйте меня обо всех событиях.       Он оглядел рубку и убедился, что весь немногочисленный персонал занят работой. Сделав над собой усилие, Каллас медленно подошел к Фераси и остановился у нее за спиной. Он не видел ее лица, но чувствовал ледяное негодование. Она злилась, была в ярости. Почти также сильно, как он сам.       — Госпожа Фераси, — спокойный тон давался с трудом.       Она не отреагировала, продолжая упрямо смотреть вдаль, на черноту космоса. Захотелось схватить ее за плечи и резко развернуть к себе. Он не привык к такому демонстративному игнорированию. Посмей кто-нибудь выкинуть нечто подобное в Империи…       «Она гражданская! Она гражданская!» — словно мантру, повторял он про себя. Нужно держать себя в руках.       — Я должен вас проинструктировать о поведении с аборигенами, — негромко начал он, стараясь говорить, как можно мягче. — После посадки шаттла во избежание недоразумений вам следует точно выполнять мои приказы. Мы не знаем, насколько враждебны местные. Вам настоятельно рекомендуется: вступать в контакт только по моему сигналу, не принимать ничего от них, переводить с максимальной точностью всё, что они скажут. На время операции вам будут приставлены двое штурмовиков смерти — ваша личная охрана.       — … или мой личный конвой, — слова были тихими, почти неслышными, но язвительное негодование он уловил вполне.       — Это ради вашего же блага, — как можно более убедительно произнес он, — и, пожалуйста, не упрямьтесь.       Ответом ему было лишь холодное молчание. Ничего, пусть переваривает информацию. Пусть продолжает дальше злиться, если хочет. Какое ему дело до чувств предательницы Империи? Он снова подошел к тактическому дисплею, на котором уже начали отображаться результаты разведки СИД-истребителей.       Через полчаса «Либра» достигла центра системы. Перед крейсером во всем величии престало одно из самых удивительнейших явлений во Вселенной — двойная звезда. Каллас любил звезды. На Корусанте их почти не было видно из-за мощного искусственного освещения. В детстве, когда все мальчишки мечтали стать рыцарями-джедаями, Каллас хотел быть астрофизиком, жаждал изучать небесную механику. Но судьба распорядилась по-иному: Война Клонов унесла жизни его родителей, а сам он после преобразования Старой Республики в Империю поступил в Высшую школу при Королевской Имперской Академии, по окончании которой некоторое время работал в военной полиции, а затем стал агентом Имперского Бюро Безопасности. После войны он поклялся себе, что никогда не допустит кровопролития в столице. Резко стало не до звезд, хоть он и немного завидовал астрофизикам, в мире и спокойствии проводившим свои интереснейшие исследования.       Панорама за иллюминатором заставила его широко распахнуть глаза, ибо зрелище было великолепно. Две звезды, голубая и оранжевая, кружились в медленном космическом вальсе вокруг невидимого глазу, но отмеченного точными приборами, центра масс. Бело-голубой карлик и оранжевый субгигант парили в вакууме настолько близко, что между ними происходил поражающий воображение обмен раскаленным звездным веществом. Они, словно сообщающиеся сосуды, перекачивали горящее топливо, питая и поддерживая друг друга. Раскаленное звездное вещество протянулось на десятки тысяч километров, словно тонкий сияющий туман. На несколько минут Каллас забыл где он и кто он. Глаза могли лишь восхищенно поглощать инфернальное, восхитительное природное явление.       — Это просто невероятно! — прошептал где-то рядом Клар. — Я думал, такое только в шаровых скоплениях бывает. Или в Глубоком Ядре.       — Потрясающе! — не смог сдержать своего восторга суровый, невозмутимый агент ИББ. Он снова чувствовал себя восьмилетним мальчишкой. Такой же восторг он испытал, когда первый раз увидел с орбиты родной Корусант.       — Это затменно-переменная двойная звезда? — послышалась восхищенная трель женского голоса, тут же вернув разум в реальность.       — Уникальное природное явление: очень редкое и необычное, — отозвался впечатленный коммандер. — Посмотрите, между двумя звездами происходит обмен веществом. Эх, был бы среди нас астрофизик, чтобы объяснить природу этого явления!       По молодости Каллас много читал о двойных звездах. Неожиданно как для себя, так и для невольных собеседников он заговорил:       — Это парадокс. Парадокс двойной звезды. Они находятся слишком близко друг к другу, поэтому и обмениваются веществом. Для такого эффекта расстояние между звездами должно быть примерно в 16 раз меньше одной астрономической единицы.       — Таки и есть, сэр, — прокомментировал Клар, по-видимому, рассматривая голограмму со строением системы; сам Каллас не мог оторваться от иллюминатора, загипнотизированный красотой пылающего звездного вещества. — Оно составляет 0,06 астрономической единицы, а период обращения вокруг центра масс равен примерно трем суткам. Звезды периодически затмевают друг друга, создавая эффект переменности.       — Так вот, на чем основана религия джерунов! — воскликнула Фераси. — На переменности двойной звезды и обращении третьей звезды вокруг нее.       — Во истину, парадокс! — продолжал восторгаться альдераанец. — Бело-голубой карлик и оранжевый субгигант. Насколько я помню об эволюции звезд, должно быть наоборот.       — В этом и заключается суть парадокса, — слова сами слетели с губ агента. — Эти звезды образовались одновременно, то есть у них одинаковый возраст, но субгигант кажется старше на первый взгляд: по массе, светимости, спектру. Но это не так. В отличие от карлика он уже сжег большую часть своего топлива и теперь, как более массивный компонент системы, забирает его у партнера. Затем процесс пойдет в обратную сторону. Парадокс обусловлен несоответствием масс и эволюционной стадии этих двух звезд (2).       — Сэр, — удивленно произнес Клар. — Вам знакомы основы астрофизики?       Губы Калласа дрогнули в легкой улыбке:       — Каждый агент Имперского Бюро Безопасности хорошо знает астрофизику.       — Наверное, чтобы уничтожать звезды, если они откажутся стать частью Империи, — язвительно прошептала Фераси.       Нахмурившись, Каллас сделал вид, что не услышал.       — А у них есть местное название, госпожа Фераси? Не хочется использовать по порядковый номер. Как-то безлико это для такой красоты, — тактично спросил Клар, то ли из вежливого интереса, то ли стараясь служить буфером для агента и девушки.       — Бело-голубая звезда называется Зубен Генуби, а оранжевая — Зубен Шемали, — подала голос Фераси. — Что можно перевести как Око Бога и Око Демона. А третья звезда, к которой мы сейчас направляемся, носит название Зубен Акраб, Око Жизни (3).       Примитивные аборигенские суеверия. Красиво, конечно, но очень уж пафосно. Агент презрительно фыркнул. Хоть он и стал намного терпимее относиться к представителям иных рас после выживания с ласатом на ледяной луне Джеонозиса, некоторые предрассудки всё же остались. К чиссам это не относилось. Каллас вспомнил, как совсем недавно с усмешкой наблюдал за ритуальным чисским боем на карамбиаках и как его уделали, словно ребенка, в первом же ножевом поединке. Причем победил даже не Траун, с его колоссальным опытом ножевого боя, а молодой чисс по имени Стент, не уступавший агенту в росте, но не в мышечной массе.       — Пришли данные от истребителей-разведчиков, сэр, — прервал его размышления Клар.       На голограмме уже вовсю виднелась планета джерунов — большой небесный шар, покрытый высокими горными цепями и возвышенными неровными плато. Океаны отсутствовали — вместо них на поверхности кое-где были видны крупные озера вулканического происхождения. По-видимому, основным источником воды здесь являлись многочисленные ледники, покрывавшие самые высокие горные вершины и ледяные шапки на полюсах. Красными точками были отмечены видимые поселения. Так мало, не больше нескольких десятков в субэкваториальном поясе южного полушария — слабо развитая цивилизация, еще не распространившаяся по всей планете. Понадобятся тысячи лет, чтобы джеруны смогли продвинуться в технологическом плане и вырваться за пределы этого маленького ничем не примечательного мирка в открытый космос.       — Сэр, нам осталось выбрать место для посадки, — тактично произнес коммандер.       Каллас задумался. Поселения находятся на расстояниях от сотни до тысячи километров друг от друга. По размерам они были примерно одинаковы — небольшие города, по-видимому. Неровный рельеф сделает поиск места для посадки довольно тяжелым, но этим пусть занимаются пилоты. Какое же поселение выбрать?       Насмешливый взгляд Фераси ощущался кожей. Она определенно знает, куда нужно сажать челнок.       — У вас есть конструктивное предложение, госпожа Фераси? — с показной вежливостью спросил он.       — О, я не смею вмешиваться в дела Империи! — саркастически парировала она, окидывая его торжествующим взглядом.       Издевается! Как она смеет? Он агент ИББ, а не какой-нибудь там флотский энсин! Каллас едва сдержался, чтобы не ответить резко, вместо этого судорожно сжав кулак. Захотелось ударить. Не сильно, но достаточно, чтобы выбить из нее всю женскую дурь. Где-то в подсознании всплыла мысль, что женщин бить нехорошо. Несколько раз он медленно вдохнул и выдохнул, беря себя в руки. Он не привык к издевательствам. Ну и пусть себе язвит! Главное, чтобы она не выкинула что-нибудь там, среди аборигенов. Каллас почти подавил злость, оставаясь внешне беспристрастным. Но раздражение от ее присутствия, ее манеры общения, не уходило.       Чувствуя напряжение имперца, Клар тактично продолжил играть роль миротворца.       — Передатчик, от которого исходил сигнал, перехваченный нашим зондом, находится здесь, — он указал на одну из горных цепей, рядом с которой было крупное поселение. — Имеет смысл начать исследование именно оттуда. Расспросить джерунов, о том, что случилось.       Каллас внимательно осмотрел местность. Поселение располагалось на краю черной пустыни у небольшого оазиса растительности рядом с озером. Идеальнее места для посадки не найдешь.       — Вы согласны, госпожа Фераси? — дипломатично поинтересовался альдераанец, пытаясь умерить пыл женщины, которая по-видимому, тоже начала вскипать.       — Да, согласна, — сквозь зубы прошипела она.       — А вы, агент Каллас? — изумрудные глаза тактично рассматривали его. Каллас снова почувствовал себя провинившимся ребенком. Клар как будто пытался примерить двух поссорившихся детей. Он взглянул на коммандера и практически прочитал его мысли, отразившиеся на напряженном лице: «Слава Императору, просто поссорившихся, а не подравшихся!»       — Высаживаемся у этого поселения, — примирительно кивнул мужчина.       Глаза Фераси странно сверкнули, и Каллас увидел каких усилий ей стоило изобразить на лице подобие улыбки.       Навигация через астероидные поля заняла вдвое больше времени, чем рассчитывалось. Несмотря на лоцию с помощью трио СИД-истребителей, «Либра» медленно ползла к планете джерунов. За это время первичный груз, состоявший из медикаментов, пищевых продуктов и питьевой воды был погружен в эль-челнок. Фераси ушла в свою каюту. По-видимому, морально готовиться к высадке. Каллас лично отобрал три десятка штурмовиков и экипировался сам, прикрепив за спину любимую бо-винтовку.       «Либра» вышла в околоорбитальное пространство. В иллюминаторе показались обломки странных кораблей. Очень давно здесь происходила грандиозная битва между флотами чиссов и вагаари. Теперь же полусферические обугленные корпуса кораблей вагаари безвольно вращались в вакууме, постепенно сближаясь с атмосферой и сгорая в ней. Печальное зрелище. Настоящее кладбище! Прямо, как на орбите Джеонозиса.       Планета обращалась вокруг белого карлика, находясь к нему довольно близко, поэтому климат там был довольно засушливый. Гравитация звезды вызывала сейсмическую активность по всей планете. В районе высадки Каллас насчитал несколько действующих вулканов, а также долину с геотермальными источниками. Оставалось надеяться, что силы природы умерят свой пыл, пока имперцы совершают гуманитарную миссию. Испытывать на себе высокобалльное землетрясение агенту совершенно не хотелось.       — Сэр, — обратился к нему Клар; в его голосе звучали нотки беспокойства. — Взгляните на аэрофотосъемку на других частях планеты.       Агент впился медовыми глазами в голоизображение и, увидев, что имеет в виду коммандер, судорожно сжал пальцами массивный шлем.       — Воронки от ядерных взрывов, — испугано прошептал Каллас, мигом узнав природу вогнутых кратеров.       — Разведчик с СИДа доложил, что там были поселения, — прокомментировал Клар. — Быть может, последствия иноземного вторжения много лет назад?       — Нет, коммандер, — опытный взгляд боевого офицера скользил по неровностям одного из кратеров. — Воронки были образованы в течение последней пары недель. И это мне совершенно не нравится.       Нехорошее предчувствие колыхнулось в сознании. Очень странно… Всё это было более чем странно.       — Кто и зачем устроил многочисленные взрывы? И так жестоко уничтожил поселения? — в голосе альдераанца скользило искреннее удивление, смешанное со страхом.       — Это нам и предстоит выяснить, — как можно более уверенно произнес Каллас.       — Сэр, воронки… Они точно не могут быть естественного происхождения? От крупных метеоритов, например.       — Исключено, коммандер. Слишком характерные следы именно ядерных взрывов небольшой мощности, и… слишком четко выбраны цели — поселения джерунов.       Клар с заботой посмотрел на агента и настоятельно произнес:       — Я бы рекомендовал первую высадку совершить не с грузом, а как можно большим количеством штурмовиков. Кто знает, что ждет вас внизу?       — Это верно, — согласился агент и тут же отдал соответствующее распоряжение. Всё же несколько ящиков с грузом он велел оставить в трюме эль-челнока, чтобы эта Фераси не устроила истерику, подумав ненароком, что Каллас собирается сразу же по прибытии вступить в военный конфликт. Но если джеруны поведут себя агрессивно, не оставив ему выбора… Агент вздохнул, понимая, что просто обязан будет отдать жестокий приказ в случае нападения.       Закончив все дела на борту, Каллас направился в небольшой ангар. В узком коридоре он увидел впереди идущую Фераси. Она сменила летный костюм на необычную одежду, обволакивающую ее фигуру, словно кокон. В похожий наряд был на ней еще там, в крепости Руки. Плотная ткань имела насыщенный голубой цвет, красиво сочетавшийся с небесно-голубыми глазами девушки. Волосы аккуратно убраны назад и заколоты серебряной заколкой в виде ворнскра, застывшего в прыжке. Про себя Каллас невольно отметил, что она довольно-таки красива, но тут же яростно заставил дурацкую мысль убраться из своего сознания. Женщины — это плохо. Сколько бед они принесли! От деспотичной начальницы его департамента Исанн Айсард, игравшей подчиненными, словно пешками, до дурочки Макет Туа, из-за бесхребетности которой Лотал стал прибежищем повстанцев, и кончая сумасшедшей Ариндой Прайс, устроившей демонический допрос в камере пыток. Эта Фераси, контрабандистка и предательница Империи, едва ли лучше.       За девушкой неуклюже ковылял черный протокольный дроид 3РО, который почему-то молчал. Видимо, Фераси отключила на время опцию речи, чтобы болтливая машина не раздражала ее. Что ж, вполне рационально!       Он сбавил шаг, не желая идти вместе с девушкой, но тут, к большому облегчению, его окликнули:       — Агент Каллас! Разрешите обратиться?       — Да, коммандер Клар, обращайтесь, — почти обрадованно произнес он.       Взгляд альдераанца был устремлен на Фераси, которая только что скрылась за створками автоматической двери. Он глубоко вздохнул, явно собираясь с мыслями, а потом произнес, деликатнейшим образом подбирая слова:       — Госпожа Фераси… Не берите с собой. Оставьте на «Либре». Пусть летит вторым рейсом.       Ох, как Калласу хотелось бы этого! Он бы спокойно высадился и осмотрел поселение. Отстрелял бы всех агрессивных дженунов при необходимости, а потом позвал бы Фераси. Пусть бы возилась с ними, как девочка в песочнице: покормила бы их, посочувствовала. Как там женщины это делают? Хатт их знает! Но вместо этого пришлось отрицательно покачать головой:       — Боюсь, что без нее мы не сможем общаться с джерунами.       Клар тяжело вздохнул, прекрасно понимая, как напряжены сейчас отношения между агентом и девушкой и как опасно оставлять их наедине. В его ясных изумрудных глазах застыла мольба:       — Тогда у меня будет просьба, сэр.       — Да, коммандер? — Каллас слегка приподнял бровь.       — Не говорите госпоже Фераси о воронках, — медленно произнес альдераанец. — Ради ее же собственного спокойствия.       Тут офицер был прав. Чем меньше она будет знать, тем меньше у нее будет поводов для истерики. Пусть пребывает в счастливом неведении.       — Это очень верное замечание, — с готовностью откликнулся агент.       Облегченно вздохнув, Клар благодарно посмотрел на агента.       — Еще что-нибудь? — видя неуверенность подчиненного, спросил Каллас.       — Пожалуйста, берегите ее, — едва слышным шепотом произнес офицер       Каллас с трудом выдавил из себя улыбку и коротко кивнул.       — Трое истребителей сопровождают нас. Остальные патрулируют орбиту, — быстро сменил тему агент, и по-дружески сжав плечо подчиненного, отдал последний приказ. — Держите «Либру» в полной боевой готовности. Кто знает, что за призраки прячутся на этом кладбище кораблей.

***

      Некрупный уманский корабль застыл на орбите. Вокруг него вились более мелкие кораблики нелепой конструкции. Хищные золотистые глаза крупного яутжа следили за перемещением примитивных уманских механизмов в космосе, оценивая каждый маневр.       Гуманоидоподобное существо было высоким и мускулистым. Его тело покрывала серая броня, украшенная черепами мелких животных. Грубая палевая кожа с черными пятнами покровительственной окраски несла на себе множество шрамов, полученных во время бесчисленных охот. Длинные, свисавшие почти до пояса отростки-дреды, несли многочисленные металлические кольца, отражавшие статус в обществе его расы. Сквозь маску, являвшуюся необходимым элементом экипировки и скрывавшую чудовищную физиономию существо наблюдало за потенциальной добычей.       Космическое судно яутжа застыло среди многочисленных обломков погибших кораблей какой-то примитивной расы. Оно было сокрыто от посторонних глаз менее развитых существ невидимым экраном, не пропускавшим даже лучи сканеров.       Жертва не должна видеть яутжа, зато яутжа обязан видеть всё. Так гласил кодекс охотника.       Кочевая раса, использовавшая сотни галактик в качестве охотничьих угодий, вела скрытный и незаметный образ жизни. Много тысячелетий священной охоты и отбора достойной добычи сделали яутжа жнецами смерти. Чем сильнее жертва, тем больше доблести в охоте на нее. Но самое главное — трофеи: снятая шкура, вырезанный позвоночник или голова врага с застывшим предсмертным оскалом. Трофеи показывали уровень опыта и напрямую влияли на статус охотника.       Последних за охотничий сезон на земле под облаками накопилось несколько сотен. Местные инкубаторы вовсю производили каинде амедха (4) — достойнейшего из противников: сильного, не ведающего страха врага. Тысячелетиями яутжа охотились на этих чудовищ, перевозя их с планеты на планету, из галактики в галактику. Самым достойным воином считался тот, кто смог добыть в неравной схватке массивный череп их свирепой матки, производившей яйца. Одолеть ее мог лишь самый сильный и самый смелый воин.       Яутжа презрительно фыркнул, а фасеточные линзы на его маске зловеще сверкнули. Сезон — последний на этой планете — подходил к концу. Почти все ульи каинде амедха уничтожены. Осталось лишь несколько в субэкваториальной части гигантского небесного шара. Угодье некоторое время назад посетили существа более развитой расы, что накладывало опасность распространения каинде амедха по всей галактике. Кодекс охотника гласил: Угодья должны принадлежать лишь яутжа. Поэтому в каждой из сотен галактик использовалось не более двух-трех планет, находившихся в местах с крайне тяжелой для примитивных рас навигацией — у черных дыр, в темных туманностях, ближе к центру галактик. Там они оставляли несколько маток в состоянии анабиоза, а затем с определенной периодичностью посещали эти планеты, устраивая масштабные облавы. Обязательным фактором выбора планеты было наличие расы-инкубатора для каинде амедха. Обычно яутжа не трогали местных существ, но иногда какое-нибудь племя пыталось идти войной на небесных охотников, и тогда выбора не оставалось. Но чаще всего аборигены возводили яутжа в ранг богов — строили храмы, алтари, вырабатывали традиции, поклонялись. Примитивный вариант поведения, но довольно выгодный для охотников, ибо массовое истребление инкубаторов считалось страшнейшим нарушением кодекса.       Аборигены нынешней планеты обречены на смерть. Они уже почти все истреблены. Жизнь должна быть полностью уничтожена здесь во избежание распространения каинде амедха по местной галактике, разумеется.       Яутжа, наблюдавшему в иллюминатор за уманами, было не жаль местную расу-инкубатор. Они слабы и безвольны. Легко подчиняемы и управляемы. Смерть станет величайшим даром для всех для них. А его клан, уничтожив последние ульи, отправится в центр галактики, где для каинде амедха уже подобраны новая планета и новая раса-инкубатор.       Сквозь ультрафиолетовый спектр визора яутжа заметил, что несколько уманских кораблей вошли в атмосферу. Предвкушающая дрожь пробежала по мощному телу, а длинные дреды нетерпеливо зашевелились. Уманы (5) — неплохая добыча. На борту кланового корабля еще осталось несколько неокропленных. Появилась причина ненадолго задержаться в этой системе и поучить молодняк охотиться. Черепа уманов пойдут на первые трофеи, а в их телах можно будет перевезти на новое местообитание нескольких маток, ибо уманы считаются самыми лучшими инкубаторами для каинде амедха.       Существо издало удовлетворенный стрекочущий звук и подняло когтистую лапу с массивным наручем. Внешняя панель автоматически откинулась, являя собой портативный компьютер. На нем тут же высветились символы, состоявшие из расположенных в определенном порядке красных черточек. Прикосновение длинного черного когтя заставило один из символов исчезнуть. Через секунду красные точки начали появляться вновь. Неокропленные готовы к охоте на уманов, окорпленные продолжают истреблять каинде амедха, а он — старейшина клана — отправится за маткой и яйцами.       Внезапно на портативном компьютере зажглась красная голограмма. Еще несколько кораблей! Сферических, как те обломки, что парят вокруг. Значит, та раса вернулась! Очень вовремя! Чем больше добычи, тем масштабнее охота. Клановый корабль с легкостью разделается с неожиданными гостями, если на их борт случайно попадет каинде амедха. В свое время. А пока он останется здесь, скрытый от посторонних глаз невидимым щитом. Яутжа будут наблюдать за поведением новоприбывших чужаков, анализировать их, изучать. Быть может, они тоже сгодятся в качестве инкубаторов.