Парадокс двойной звезды

      Одинокую фигуру агента Калласа обволакивала тьма. Лишь луч фонаря светил во тьме, как дальний маяк для заблудших в кальдеру смельчаков. Рука с бластером дрожала, слишком давно она не ощущала тяжесть оружия. Мэрис не успела ничего понять, когда Каллас плавно повернулся и, вздернув винтовку, крикнул: «Ложись!». Она упала навзничь, услышав звук выстрела, вздрогнула от неожиданности и испуганно вскрикнула, когда труп черного существа упал на черный песок. Из его тела сочилась жидкость, которая, соприкасаясь с песком, начинала дымиться. В ноздри ударил неприятный разъедающий запах. Мэрис быстро надела респиратор и прижалась к теплому валуну, держа перед собой бластер.       Звуки выстрелов со стороны лагеря разрезали тишину ночного мрака. Каллас тем временем что-то кричал в комлинк. А затем, Мэрис даже не поняла, как это произошло, фонарь на его кирасе потух, и впереди послышалась возня. Выстрел, раздавшийся рядом, почти оглушил ее. Штурмовик смерти выскочил из ниоткуда, ловко перепрыгнув через валун. Он встал спиной к женщине, заслоняя ее, и, прицелившись, пустил очередь в том направлении, где находился Каллас. Предсмертные визги, от которых кровь застыла в жилах, смешались со звуками выстрелов. Мэрис ничего не видела в кромешной тьме, продолжая прижимать к себе карманный фонарь и бластер, а у штурмовика смерти, по-видимому, был установлен режим ночного видения в шлеме, раз он так четко стрелял по невидимым для нее мишеням.       Что за новая напасть? Пока неожиданный защитник продолжал поливать разрядами бластера темноту, Мэрис вскочила на ноги и огляделась. В свете вспышек она видела силуэты черных существ, мельтешившие в отдалении. Они не подбирались ближе, снуя где-то вдалеке… Над телом Калласа?.. То ли они боялись света, то ли бластерные разряды заставляли их держаться на почтительном расстоянии.       — Отходите к лагерю, я прикрою тыл! — прогудел искаженный вокодером голос штурмовика.       — А как же Каллас? — испуганно выкрикнула Мэрис, пытаясь светить фонариком в сторону пропавшего агента.       — Немедленно! — рявкнул штурмовик, и женщина, вскинув бластер, уже направилась к лагерю, но где-то рядом раздалось шипение, заглушившее на миг все звуки. Длинное, протяжное, от которого волосы на голове встали дыбом, а внутренности завязались узлом. Мэрис направила луч фонаря вперед и увидела нечто. Оно стояло на двух лапах, возвышаясь над нею, словно ранкор, загнавший в ловушку несчастную банту. Морда была искажена в гротескном оскале, будто сам демон вышел из преисподней, собираясь пожрать незадачливых людишек, оказавшихся у него на пути. Штурмовик смерти развернулся и оттолкнул Мэрис, а существо, вместо того, чтобы броситься на штурмовика, метнулось следом за ней, среагировав на резкое движение. Едва Мэрис упала на землю, как на нее тут же навалилось тяжелое тело. Пасть существа оказалась совсем рядом. Рефлекторно закрыв лицо руками, Мэрис дернулась в сторону, и воздух рядом рассекла двойная челюсть, громко клацнув зубами. Затем, словно по какой-то команде, существо вздернуло голову, отвлекаясь от своей добычи. Мэрис уставилась на него, не понимая, что происходит, а монстр застыл, прислушиваясь к чему-то сквозь звуки выстрелов, будто это что-то звало его. Через мгновение он отпрыгнул в сторону и собирался уже убежать, но меткий выстрел штурмовика смерти свалил его с ног, заставив корчиться в предсмертных муках. Следующий выстрел снес голову, ошметки черепной коробки рассыпались в стороны, а тело шлепнулось на камни, которые тут же начали дымиться от вытекающей едкой крови.       Выстрелы затихли, и послышались испуганные голоса. Штурмовик огляделся и, не увидев опасности, быстро подбежал к Мэрис.       — Вы в порядке?       Она кивнула, хватаясь за его руку, и с трудом встала. Ноги предательски дрожали. Тело болезненно ныло. Но Мэрис, превозмогая боль подобрала упавшие бластер и фонарь.       — Ч-что это было? — дрожащим голосом спросила она, с опаской поглядывая на дымящийся труп черного существа, а потом ахнула от неожиданности. — Каллас!       Штурмовик поймал ее за локоть и оттащил назад, ибо Мэрис уже метнулась туда, где последний раз видела агента.       — В лагерь! — приказал штурмовик.       — Но…       Не желая дальше слушать пререкания гражданской, он грубо схватил ее и поволок в лагерь. Понимая, что сопротивляться бессмысленно, а идти искать Калласа в ночи — слишком опасная затея, Мэрис последовала за своим защитником, едва волоча ноги и негодуя про себя.       В лагере все уже более ли менее пришли в себя. Над двоими раненными склонился медик, пытаясь оказать первую помощь. Несколько выживших солдат заняли круговую оборону по периметру, освещая фонарями пространство вокруг. Везде дымились трупы черных существ, но тел мертвых людей не было.       — Потери? — спросил штурмовик смерти.       — Не досчитались одиннадцати, сэр, — рапортовал другой штурмовик в черной броне. — Восемь штурмовиков, один из наших — DT-6859, раненный медик и агент ISB-021.       — Держать оборону до рассвета! — приказал штурмовик смерти, а Мэрис уже склонилась над раненными, готовая помогать медику.       У одного из бойцов была насквозь пробита броня, как будто что-то острое проткнуло его, насадило, как на рыболовный крючок. Однако он был еще жив. Второму же прокусили шею, повредив сонную артерию и трахею, и он медленно задыхался на руках у медика, пытавшегося хоть как-то остановить хлещущий поток крови.       Не медля ни секунды, Мэрис нашарила аптечку и достала бакта-пластыри. Раненный в шею закашлялся, захлебываясь кровью, и уставился невидящими глазами в беззвездное небо. Умер. Медик тотчас же метнулся ко второму пострадавшему и снял его шлем, а Мэрис, сообразив, что к чему, достала дыхательную маску.       — Держите его за руку! Не давайте ему терять сознание, — скомандовал медик и принялся возиться с раной.       Окровавленными руками Мэрис схватила пострадавшего за запястье, шепча какие-то слова, прося не умирать, а тот смотрел на нее жалостливыми глазами, будто только в ней заключалось его спасение. Живой человек, солдат, он не должен умирать так. Находясь в предпаническом состоянии, девушка сжала его руку так, что костяшки побелели. Ей было страшно. Пожалуй, даже страшнее, чем во время бегства из поселения джерунов. Мгновенная смерть не так пугает, как медленная и мучительная. Там в разгаре битвы не было времени на эмоции, главная задача — спасение своей собственной жизни и жизней союзников. В центре военных действий залогом выживания стала быстрота реакций и сообразительность, благодаря которым небольшой отряд и спасся. Теперь перед Мэрис лежал человек, жизнь которого утекала сквозь пальцы. Ей казалось, что если он не выживет, то рухнет весь мир, весь небесный свод, лишенный звезд, вся земля под ногами — всё погрузится в хищную пасть кальдеры. Она не знала этого человека, но взгляд, обреченный и в то же время молящий, жаждущий жизни, гипнотизировал, не позволяя отвлечься на что-то иное.       — Госпожа Фераси! — металлический голос вывел ее из транса. — Разожмите руку! Разожмите! — она почувствовала прикосновение теплых рук к онемевшим в мертвой хватке пальцам. — Отпустите его! Вот так!       Оторвав взгляд от раненного, Мэрис увидела, что на нее смотрит штурмовик смерти, а медик, аккуратно разжавший ее пальцы, отвел руку в сторону.       — Не жилец, — он обреченно вынес свой вердикт.       — Что? Что вы собираетесь делать? — спросила Мэрис, чувствуя, как чьи-то сильные руки поднимают ее на ноги и оттаскивают назад.       Она видела, как штурмовик смерти вздернул дуло бластера и, поняв, что сейчас произойдет, закричала, позволяя панике полностью захлестнуть разум:       — Нет! Не смейте! Он живой! Он же еще живой!       Пытаясь вырваться и яростно извиваясь, Мэрис продолжала кричать. Ее резко развернули в сторону, поворачивая спиной к действу, в тот же миг в воздухе прогремел разряд бластера. Молниеносный и быстрый, нашедший свою цель также легко, как лезвие ножа скользит по маслу.       — Нет… — горький шепот сорвался с ее губ, а по покрытым пылью и сажей щекам покатились слезы. Ведь так нельзя! Он ведь их сослуживец! Наверняка, они вместе готовились к операции, провели все это время на «Либре», прикрывали друг другу спины в боях. Это подло! Бесчеловечно!       Сильные руки продолжали до боли сжимать плечи. Мэрис уже не пыталась вырваться, обмякнув и опустив голову вниз, как безвольная, поломанная кукла, а горячие слезы катились из глаз, оставляя грязные разводы на покрытом копотью лице. Укол иглы вновь вернул ее в реальность. Легкая боль, которая сразу же прошла.       — Все будет хорошо, — сказал медик, смазывая локтевой изгиб пропитанным спиртом тампоном. — Это успокоительное, отдохните.       И Мэрис провалилась в глубокий сон.

***

      Ночной покой и обманчивая тишина. Кальдера, словно усталый дикий зверь, дремлет, протяжно вздыхая ядовитыми испарениями и клубами горячего пара, посапывая глухим бульканьем грязевых вулканов и рыча во сне громкими всплесками брызг извергающихся гейзеров. Восхитительное место для охоты — коварное и смертоносное, жаль только, что не всякое живое существо забредает сюда. Слишком опасна кальдера, ненасытна, как гигантский голодный сарлакк, затягивающий в чрево неосторожного путника, будь то разумное существо или дикий зверь.       Окропленный чувствовал себя здесь великолепно. Широкая маска защищала от ядовитых испарений, позволяя полноценно дышать, система линз из мельчайших кайбер-кристаллов позволяла видеть в разных спектрах, а царящая вокруг жара практически походила на жаркий климат на родной планете, находящейся в миллионах световых лет отсюда. Идеальная ночь для охоты. Охотничий сезон для окропленного удался на славу. Еще недавно он был желторотым новичком, неокропленным, не познавшим охотничью страсть от убийства каинде амедха; он был тем, коих старшие по клану называют с’йюит-де (1). Спустя всего лишь пару сезонов он стал одним из лучших воинов клана и заслужил уважение старейшины. Такими темпами совсем скоро он сможет претендовать на самку, заслужить ее, преподнеся в дар трофеи, добытые в нелегких схватках.       Присев на корточки, окропленный прислушался. Кроме плеска воды от очередного извергающегося гейзера не было слышно ничего, но что-то беспокоило кальдеру. Недаром старейшина отправил именно его в качестве хулт’ах (2), чтобы проследить за уманами, сбежавшими сюда. Рассматривая окрестности через ультрафиолетовый спектр, хулт’ах заметил какое-то движение: что-то большое двигалось неподалеку. Прибор эхолокации уловил стрекотание, такое, какие издают летучие мыши или некоторые водные животные.       Каинде амедха! Прорычав ругательство, хулт’ах двинулся на звук. Давно охотясь на этих существ, он знал, что, собираясь в стаи, они общаются при помощи ультразвука, а как матка отдает им приказы — не знает никто. Но старейшины поговаривали, что она способна общаться со своими подданными на длинные расстояния, а не только в пределах одного улья. Ходили слухи даже, что матки разных ульев могут передавать друг другу информацию даже если ульи находятся в разных частях планеты. Как такое происходит, никто объяснить не мог, несмотря на то, что охота на каинде амедха, а следовательно, изучение этих существ, проводились уже не одно тысячелетие. По цокающим и тикающим звукам окропленный знал точно, существа возвращаются в улей с добычей. Вдали показалась стая: пара десятков особей, чьи силуэты были прекрасно видимы сквозь ультрафиолетовый спектр. Они тащили нескольких уманов — инкубаторы для улья.       Грозный рык сотряс почву под ногами, и окропленный, припав к земле, повернулся на звук, увидев крупный силуэт еще одного существа. Каинде амедха зарычали и выстроились в оборонительную позицию, побросав тела уманов. На них, переставляя лапы, утопавшие в песке, вышагивала преторианка.       Окропленный издал тихий стрекочущий звук. В отличие от трутней каинде амедха, преторианка была в три-четыре раза крупнее, мощная броня покрывала ее тело, делая ее поистине опасным противником, практически равным по силе матке. Желанная добыча для любого яутжа. Многие окропленные спят и видят, чтобы заполучить ее вытянутый череп, увенчанный крупным гребнем, в честном бою. Преторианка бросилась на трутней, которые, словно стая волкилов, окружили ее, а некоторые накинулись сверху, шипя и пытаясь прокусить панцирь. Завязалась битва. Окропленный с интересом наблюдал, как преторианка стаскивает с себя трутней и разрывает их на мелкие кусочки, глухо рыча и скалясь.       Несмотря на коллективное сожительство в улье, где роль каждого каинде амедха предопределяет матка, некоторые из периодически трутней уходят на некоторое время и, претерпевая серию линек и увеличиваясь в размерах, становятся преторианками. В такой период они выделяют феромоны, заставляющие других членов улья проявлять агрессию и нападать на них. Хулт'ах впервые наблюдал, как молодая преторианка сама нападала на трутней, и нетрудно догадаться почему. Уманы — прекрасная белковая пища, какая только может встретиться в безжизненной кальдере, а преторианке еще расти и расти. Столь умное и агрессивное существо имеет в дальнейшем все шансы стать полноценной маткой.       Хулт’ах предвкушающе застрекотал. Ни один охотник не упустит такой возможности. Схватив метательный диск, он отметил несколько целей. Сильный бросок, и лезвие диска со свистом рассекло воздух. Трое каинде амедха лишились голов, и их тела, корчась и извиваясь, осели на землю. Еще пара бросков, и несколько трутней лишились жизни. Пребывая в ярости и расшвыривая нападающих сородичей, преторианка не замечала яутжа, ставшего ее временным союзником. Кого-то она разрывала пополам, кто-то попал под резко высунутый язык, и его череп разлетелся вдребезги, а одного из трутней преторианка насадила на длинный шип подвижного хвоста. Когда она уничтожила всех их, то, принюхиваясь и оглядываясь, стала пожирать тела уманов, отрывая головы и конечности. Хруст костей и звериное чавканье наполняли ночную тьму суеверным ужасом. Да, после линьки она была голодна, очень голодна. Хулт’ах наблюдал за ней, выискивая слабые места и по-своему восхищаясь ее дикой красотой и первобытной жаждой, с которой она разрывала куски мяса, наслаждаясь кровавой данью, что невольно преподнесли ей ее же сородичи. Недаром джеруны прозвали каинде амедха ненасытными демонами.       И все же молодая преторианка была не так неуязвима, как казалось. Достаточно насидевшись в укрытии и прикинув свои шансы, хулт’ах грозно зарычал, привлекая внимание добычи.       Охота началась.       Поглощенная кровавой трапезой, преторианка сначала не обратила внимания на мелкого гуманоида, так неожиданно оказавшегося прямо перед ее двойной челюстью. Недовольно рыкнув, она бросила на камни тело умана, в которое уже была готова вонзить зубы. Яутжа застрекотал и отсалютовал копьем. В тот же момент на него обрушился удар мощного хвоста, но хулт’ах успел подпрыгнуть вверх и попытался вонзить копье в головной щит. Наконечник, пройдя по касательной, лишь оцарапал его. Потревоженная преторианка глухо зарычала и бросилась на обидчика, широко раскрыв пасть. Хулт’ах пригнулся и юркнул у нее между лап, зайдя ей за спину, и прыгнул на хребет. Оседлать каинде амедха мечтал, наверное, каждый неокропленный. Наконечник копья вонзился меж грудных позвонков. Хитиновый панцирь, еще не до конца окрепший после линьки, треснул, и кислотная кровь хлынула наружу. Зная ее свойства, хулт’ах отпрыгнул ниже и вонзил копье в крестец.       Преторианка пронзительно зарычала от боли, а ее хвост заходил ходуном, стремясь вонзиться в обидчика. Хулт’ах спрыгнул вниз, но преторианка, резко повернувшись схватила его за ногу. Через мгновение яутжа увидел перед собой искаженную гротескным оскалом морду. Не думая ни секунды, он засунул в пасть руку. Наруч активировался мгновенно, выпуская парные лезвия, вонзившиеся во вторую челюсть. Преторианка заверещала от боли и разжала лапу. Он успел сгруппироваться при падении, ловко перевернувшись в воздухе и приземлившись на ноги. Кислотная кровь не задела кожу, а парные лезвия, вовремя отстегнутые, так и остались в пасти преторианки или уже растворились в кислоте. Существо продолжало верещать, обезумев от боли и плюясь кровью.       Хулт’ах вовремя подгадал момент. Отбросив копье, он снова активировал диск и высоко подпрыгнул вверх, намечая цель. Лезвие диска воткнулось в рану на крестце. Ноги преторианки отказали, и она, парализованная, рухнула на землю. Передние лапы отчаянно царапали камни и песок, а из пасти сочилась кислотная кровь. Еще один бросок диска в рану меж грудными позвонками, и передние лапы, вклинившись в песок, застыли. Теперь некогда величественная преторианка предстала перед яутжа совершенно обездвиженной. Хищно оскалившись, хулт’ах подошел к ней, наблюдая как массивная голова все еще дергается из стороны в сторону. Восторг переполнял его. С таким трофеем он сможет претендовать не только на самку. Пусть это и не взрослая преторианка, а молодая, еще не сформированная, но ее поимка без применения наплечной пушки и ловушек, — огромный успех для охотника. Он достал диск и несколькими сильными ударами отрубил голову.       Победный рык прокатился по кальдере, а маску украсила новая отметина, сделанная кровью каинде амедха.       Следующие пару часов хулт’ах очищал черепную коробку от мозга. Занятие, требовавшее значительной сноровки. Одно неверное движение, и он навсегда испортит трофей, который по прибытии на колониальный корабль следовало высушить в специальной печи и покрыть лаком, а затем череп будет вывешен в зале почета. Не где-нибудь внизу, как головы трутней, а выше, рядом с трофеями великих охотников клана.       В тишине раздался болезненный вздох. Хулт’ах активировал парные лезвия, оставшиеся на втором наруче, и всмотрелся во тьму. Сквозь ультрафиолетовый спектр он не смог увидеть источник шума. Перейдя в инфракрасный, он снова огляделся. Трупы каинде амедха светились синим, а одно из тел уманов излучало тепло. Яутжа не было дела до уманов, он даже не считал их за сколь значимую добычу. Но припомнив, как яростно преторианка пожирала их тела, он полагал, что все они давно мертвы. До этого умана она, по-видимому, не добралась. Не попал он и под ее тяжелую лапу, пока длилась кровавая битва. Хулт’ах подошел к нему и внимательно рассмотрел. Слабое существо, в котором едва теплилась жизнь. Убийство безоружного считалось позором в клане, поэтому, презрительно фыркнув, хулт’ах отвернулся и снова занялся чисткой черепа.       Он закончил уже на рассвете и, гордо окинув поле боя, отправил сигнал на клановый корабль. Оставить череп в отмеченном месте и отправиться на поиски остальных уманов. Приказ старейшины нарушать себе дороже, а ценный трофей никуда не убежит. Его доставят на корабль собратья-яутжа. А после охоты хулт’ах уже займется им вплотную.

***

      Когда Мэрис открыла глаза, очнувшись от тяжелого сна, небо на востоке уже алело. Рядом с ней стояли два штурмовика, а неподалеку, негромко посапывая, дремал медик. Во рту пересохло, она пошевелила потрескавшимися губами, пытаясь вымолвить просьбу, но вместо этого получился болезненный хрип. Один из бойцов повернулся на звук. Его когда-то белый, а ныне серый в копоти шлем слегка наклонился в сторону. Мэрис с мольбой посмотрела на него и, сняв респиратор, приложила пальцы к губам.       — Пейте, — произнес штурмовик, протягивая флягу с водой.       Живительная влага попала на язык и смочила горло. Ополоснув руки, Мэрис провела ладонями по лицу, пытаясь охладить себя, а на деле просто размазывая грязь. Жара стояла неимоверная. Пот градом катился с нее, а остатки некогда элегантного, а теперь порванного и заляпанного в грязи и крови сари, прилипли к телу. Кожа неприятно зудела, как будто сотни насекомых ползали под тканью, так и норовя укусить.       — Спасибо, — она вернула флягу штурмовику и встала на ноги. — Где агент Каллас?       — Сержант DT-1739 и еще пятеро штурмовиков отправились на поиски, — ответил собеседник, и сердце девушки сжалось от ужаса. Удивительно, но еще вчера она ненавидела Калласа всей душой, а теперь без имперского агента, без его надменного взгляда и грубого безэмоционального голоса чувствовала уязвимость и страх, несмотря на то, что рядом находились подготовленные бойцы с оружием. Безопасность на планете джерунов — сплошная иллюзия, как и чувство полного одиночества во Вселенной при взгляде на беззвездное небо. Где-то там, за слоями темной материи, находятся миры, населенные миллиардами существ, Центр Империи, испещренный гиперпространственными путями, гостеприимный Нирауан и грозный «Предостерегающий». А она с горсткой солдат, усталая и измученная, находится здесь, в полной изоляции, пытаясь выжить. Как ей хотелось, чтобы в этом алом рассвете показался корпус звездного разрушителя, а небо заполнили ревущие СИДы и появился спасательный шаттл, из которого вышел бы Траун. Он обнял бы ее и сказал бы, что все закончилось, и они вернулись бы домой.       Вместо разрушителя на востоке мелькнули первые лучи солнца, озаряя дремлющую кальдеру. Взяв себя в руки и отогнав мысли о волшебном спасении, Мэрис осмотрелась: все тот же черный песок, крупные валуны, скалы, пар вокруг и… несколько трупов черных существ, напавших ночью. Мэрис вздрогнула, она до сих пор помнила разинутую пасть из которой высовывалась еще одна то ли пасть, то ли язык. Она пошлепала в полуразвалившихся сандалиях к ближайшему существу и, присев на корточки, стала рассматривать тушу. Крупная, покрытая черной кожей, с выступающими позвонками и иными отростками, торчавшими из спины, она внушала трепет. Мэрис протянула руку, намереваясь прикоснуться к черной коже.       — Не трогайте.       Голос сзади заставил ее громко вскрикнуть и подскочить. Это оказался медик. На его измученном полусонном лице застыла гримаса отвращения.       — Кровь этих тварей разъедает все подряд, — сказал он, зажимая нос и натягивая респиратор — от мертвой туши пахло, как от немытого хатта. — Прикоснётесь и повредите руку.       Мэрис продолжила осмотр. Тонкие конечности, длинный хвост, заканчивающийся крупным шипом, массивная изогнутая голова и разинутая пасть, из которой торчал жуткий зубастый язык. Мэрис закрыла глаза, пытаясь припомнить записи, которые изучала на «Либре» и петроглифы, которые они с Калласом рассматривали в поселении джерунов. С темным богом яутжа они уже встретились, а это существо…       — Демон джерунов, — прошептала она, припоминая фрагмент легенды из летописи. — Так вот, какой хаос они пробуждают! «Каинде амедха».       Термин, который Мэрис так и не смогла расшифровать и рядом с которым в текстах встречались слова «демон» и «хаос», темные сущности, прячущиеся во мраке. Вот, значит, кто такие каинде амедха!       Шорох шагов и бренчание амуниции отвлекли ее от раздумий. Штурмовик смерти в сопровождении шестерых солдат вернулся в лагерь с поисков. Александра Калласа с ними не было.       — Вы не нашли агента? — крикнула девушка, подбегая к штурмовику, а внутри что-то порвалось, будто часть души отмерла, скорбя о потере боевого товарища, пусть и знакомы они были совсем недолго.       — Нет, — даже вокодер не смог исказить досаду, проскользнувшую в голосе. — Ни трупов, ни следов, ничего, — он развел руками. — Только вот это.       Он протянул ей маску яутжа, про которую женщина благополучно забыла, когда случилась внезапная атака.       — Он погиб? — спросила Мэрис, уже зная, какой будет ответ.       — Скорее всего, да, — ответил штурмовик и, взглянув на только что взошедшее солнце, сказал. — Нужно уходить отсюда. Как можно, скорее. Вторую ночь в кальдере мы не переживем.       Мэрис кивнула, поправляя пояс с бластером и закрепляя маску яутжа на нем, а штурмовик, отдав команду к сбору, подошел к ней и тихо сказал:       — Ваша экипировка оставляет желать лучшего. Необходима другая.       Она посмотрела на него с такой злостью, что, на мгновение показалось, будто сама кальдера перестала дышать, опасаясь попасть под горячую руку. Эта имперская дубина еще тупее, чем бинарный дроид.       — Да, на этой планете же полно торговых центров! Сейчас пойду сдам этот хлам в ломбард, — она побарабанила пальцами по маске инородца, — и зайду в магазин снаряжения, прикуплю себе что-нибудь огнеупорное! И кондиционер заодно прихвачу, уж слишком здесь жарко!       — Идемте, — металлическим голосом произнес штурмовик, не обращая внимания на ее выпад, он кивнул также и медику.       Рядом с крупным обломком скалы лежало два трупа погибших бойцов. Медик и штурмовик принялись быстро освобождать их от брони.       — Да вы с ума сошли! — выпалила Мэрис. — Сначала убиваете людей, затем снимаете с них одежду! Я не надену это!       Со злости она сдернула респиратор и выбросила его в пыль, тут же закашлявшись от тяжелого воздуха. На ее истерику никто не обратил внимания. Медик снял с трупа испачканную в крови кирасу, а штурмовик стянул ботинки с креплениями. Подняв респиратор, Мэрис яростно сверлила их глазами, а потом посмотрела в противоположную сторону, где остальные бойцы сворачивали лагерь, собирая немногочисленные пожитки. Они действовали, как единый организм. Никто не спорил, не жаловался, не показывал страха. Они привыкли выполнять приказы грамотно и четко, как роботы. Даже в дроидах, казалось, было больше эмоций, чем в скрытых шлемами лицах имперских бойцов. Никто не считается с ее хотениями, не спрашивает ее, они просто действуют так, как их намуштровали в имперской академии. Пожалуй, Каллас в этом смысле был более открыт к диалогу, пусть и грубо, но объясняя ей смысл того или иного действия, когда они только приземлились в поселении джерунов. Этих же никто не учил общаться по-человечески, что-то там объяснять и жалеть кого-то.       На миг ей стало стыдно. Лишь она одна показывает характер в то время как эти самые люди защищают ее ценой своей жизни. Решение штурмовика смерти логично. В броне она будет хоть немного защищена. А ткань сари прохудилась настолько, что теперь не сгодится даже как половая тряпка.       — Простите, — Мэрис шмыгнула носом и надела респиратор, но на ее извинение также никто не обратил внимания. — Как вас зовут? — спросила она у штурмовика смерти.       — DT-1739, сержант штурмового корпуса ИББ, — холодно отозвался тот и указал на медика, который возился с ремнями армированной пластины. — MD-357, рядовой медицинского подразделения.       — А имена? — удивилась она.       — По протоколу положены только номера, — ответил тот и, как показалось женщине, придирчиво осмотрел ее фигуру.       — Зачем вы убили его? — она указала на раздетый донага труп, проткнутая насквозь кираса лежала неподалеку.       — Протокол №157469, — отозвался DT-1739, — в экстремальной ситуации при невозможности эвакуации тяжелораненого бойца он подлежит утилизации.       В голосе штурмовика, ставшего палачом для своего сослуживца, не прослеживалось ни ноток сочувствия, ни раскаяния о содеянном. На миг Мэрис снова стало страшно. И вновь Империя показала ей свое истинное лицо. Жестокое и беспощадное. Добивание раненных, которым нельзя помочь, было нормальной практикой в Империи. Многие офицеры считали штурмовиков пушечным мясом, но, что страшнее всего, сами штурмовики прекрасно осознавали это, даже в отсутствие офицеров совершая жестокие действия относительно друг друга, прописанные в уставных протоколах.       Как DT-1739 ни подгонял мужскую броню под стройное женское тело, Мэрис все равно чувствовала себя неудобно в этом пластоиде композиционных пластин, будто ее заключили в узкий панцирь, покров которого неудобно скрежетал при каждом движении. Для миниатюрной женщины броня была достаточно тяжела. Винтовке Мэрис предпочла бластер, отданный Калласом, а карамбиак, который еще на Нирауане взяла с собой не сколько для самозащиты, а как напоминание о возлюбленном, прикрепила на пояс рядом с маской яутжа, с которой почему-то не хотела расставаться. Единственным плюсом брони оказалась более ли менее работающая система терморегуляции. Жара и духота, царившие кругом, больше не доставляли сильного дискомфорта.       Вскоре небольшой отряд, в котором осталось всего девятнадцать человек, двинулся дальше, прочь из кальдеры. Последний десяток километров был труднопроходим. Несколько раз пришлось огибать жерла грязевых вулканов, извергавшихся серой хлюпающей жидкостью, а затем передвигаться меж усеченных конусов гейзеров. Мэрис порадовалась, что сменила сари на броню. Раскаленные камни давно бы оплавили подошву сандалий, а горячие брызги гейзеров, пару раз оросившие отряд, давно бы сварили ее заживо. Несколько раз земля под ногами содрогалась от слабых подземных толчков, словно кальдера злилась на нежданных гостей, посмевших вторгнуться в ее владения, но подвижек грунта и трещин больше не было.       К середине дня им удалось выбраться из кальдеры на берег небольшой горной речушки, по берегам которой росли редкие кусты. DT-1739 развернул голографическую карту и внимательно в нее вгляделся. А Мэрис, сняв неудобный шлем, подошла к нему. До передатчика оставалось всего ничего — пара километров в гору. Но восхождение вверх — не самая простая задача. Если штурмовик смерти в черной броне легко мог слиться с черным песком, то остальные будут отсвечивать своими белыми пластинами, как буйки на воде. Кораблей Эсвы не было видно, но кто мог дать гарантию, что великий военачальник не устроил засаду там наверху? А ведь он наверняка знает о передатчике.       — Сколько у нас времени до темноты? — спросила Мэрис.       — Около четырех часов, — ответил DT-1739. — Я и DT-1738 отправимся в разведку, а вы с остальным отрядом укроетесь в ущелье, — он указал на карту.       — Я пойду с вами, — бойко выдала Мэрис. — Только я знаю, как зашифровать послание для чиссов.       — Ваша броня слишком заметна, госпожа Фераси, — прогудел боец, Мэрис почувствовала кожей, что под массивным шлемом мелькнула усмешка.       — Изваляюсь в черном песке, — буркнула она и собралась было плюхнуться вниз.       — У меня приказ от агента ISB-021 и от гранд-адмирала Трауна, рисковать вашей жизнью я не могу, — сказал штурмовик. — На вершине может быть организована ловушка.       — Нусо Эсве нужна я, — тихо прошептала Мэрис, понимая, что опять ведет себя как маленькая девочка, неподготовлена она к таким условиям и разговаривать с военными не умеет. — Да, пожалуй, вы правы. Я останусь с отрядом. Прошу вас, возвращайтесь до темноты.