Парадокс двойной звезды

      Перед глазами раскинулся холодный недружелюбный космос: в центре темной туманности звезд не видно, а вокруг флагмана вагаари в безмолвном вакууме парили астероиды вперемешку с покореженными останками кораблей. Человеку казалось, будто он сам погребен в прозрачном гробу, всеми позабытый и брошенный умирать в одиночестве. Мышцы ныли от колющей боли после жестокой пытки, что устроил Нусо Эсва. Узкое пространство камеры-пузыря, находившегося на поверхности корабля вагаари, не давало даже возможности присесть. Клар прислонился щекой к прозрачному пластику и в изнеможении закрыл глаза.       Тяжелая дрема накрыла сознание. Ему снилась аудиенция у гранд-моффа Таркина. Серые глаза высокопоставленного имперца укоризненно смотрели на молодого коммандера, и от этого взгляда стало еще больнее. Сенецио Клар всегда мечтал стать тактическим офицером, но отсутствие связей и альдераанское происхождение, считавшееся ущербным по политическим мотивам, не позволили ему даже подать документы в академию флота. Пришлось довольствоваться намного менее престижно летной академией на Префсбелте IV во Внешнем Кольце. Прилежная учеба, врожденный талант и гениальный преподаватель в лице Сунтира Фела, увидевший в альдераанце потенциал, сделали из него одного из лучших кадетов-пилотов. А затем сразу же после выпуска последовало назначение на «Предостерегающий», новый звездный разрушитель, только что сошедший со строительных доков верфей Куата и предназначенный какому-то адмиралу, по слухам — нечеловеку. Несколько месяцев долгой безынтересной картографической экспедиции в Неизведанных Регионах протекали медленно. Пилоты, в том числе и сам Клар, не доверяли адмиралу Трауну, в тайне подшучивая над ним и шепотом передразнивая приказы капитана Нирица. Но всецело оценить эффективность синекожего командира Клар смог в конфликте с эбручи, где от него самого — простого пилота СИД-истребителя, зависел исход операции. Восхитившись летными навыками молодого тогда еще лейтенанта, Траун назначил его ведущим лидером эскадрильи «Спектр», а также приказал тренировать других менее опытных пилотов. А после выделения с щедрой императорской руки целого флота в Неизведанные Регионы, Траун отправил Клара на переподготовку в академию на Кариде. Мечта молодого альдераанца стать тактическим офицером сбылась, а награду за победу над эбручи он получил лично из рук гранд-моффа Таркина.       Теперь же обвитый болью разум вновь явил большой зал губернаторского дворца на Эриаду. Сенецио стоял в середине обширного зала, боясь пошевелиться. Сквозь визоры черного шлема на него взирал сам Дарт Вейдер, чье мерное дыхание, казалось, заставляло внутренности вибрировать от страха, а от жгучего укоризненного взгляда гранд-адмирала Трауна, который столько сделал для простого пилота, столько вложил в него, на глаза навернулись слезы стыда и отчаяния. Он не оправдал возложенных на него надежд! Он провалил миссию!       Гранд-мофф Таркин медленно приблизился к коммандеру, держа в руках отлитый из платины орден в форме имперского герба, в центре которого поблескивал небольшой огнекристалл, и застыл монолитом на расстоянии вытянутой руки. Клар в испуге поднял глаза. С опухших окровавленных губ сорвались слова боли:       — Я не достоин награды… Я не справился с заданием. Из-за меня погибли люди. Я опозорил честь имперского офицера…       Глаза Таркина хищно сощурились. Длинные костлявые пальцы разжались, и орден с громким лязгом упал на полированный пол, откатившись куда-то в сторону. Шум металла звенел в ушах тревожной трелью. Резко вытянув руку к Клару, гранд-мофф впился ногтями в ранговую пластину и рванул ее на себя. Раздался треск порвавшейся ткани кителя, а затем странная трубно-гортанная речь. Неужели Уилхафф Таркин, первый человек Внешнего Кольца, недоволен настолько, что решил вынести приказ о казни на языке вагаари?       Подумать об этом Клар не успел, ибо на него обрушился поток ледяной воды. Сон, смешавшийся частично с реальностью, мигом слетел. Клар лежал на грязном полу. А откуда-то сверху слышались резкие трубные звуки, словно кто-то выкрикивал проклятия. Собрав все силы, коммандер приподнялся на четвереньки и поднял голову. Перед ним стояло четверо воинов вагаари, поглощенных созерцанием имперской ранговой планки. На голове одного из вагаари была нелепо напялена задом наперед принадлежавшая коммандеру кепи. Обстановка между этими четырьмя накалялась. Каждый хотел заполучить себе сияющую ранговую пластину. Один из вагаари рыкнул, сжав имперский сувенир в пупырчатой лапе, а все остальные мигом ринулись на него с кулаками. Завязалась потасовка. Пожалуй, в другой ситуации Клар от души посмеялся бы над варварами, как хихикал когда-то над вождем эбручи, заполучившим бронзовую статуэтку, которую вручил ему Траун, но в теперешней ситуации, не думая ни секунды, коммандер что было сил рванул в сторону. Быть может, у него получится спрятаться где-нибудь и, угнав корабль, спастись. Но не успел он сделать нескольких шагов, как сзади в плечо воткнулось острие пики, а тело пронзил электрический ток.       Клар пронзительно закричал. Тело забилось в судорогах. Боль, многократно усиленная и дополненная мокрой тканью, заполнила собой каждую клеточку его тела. Неожиданно действие тока прекратилось, а в волосы впились сильные пальцы, задирая голову вверх. Перед помутневшим взором показалась физиономия одного из воинов Нусо Эсвы.       — Тьы вьерно хошешь смерти, — прошипел он, чудовищно коверкая слова общегалактического языка.       Коммандера схватили за шиворот и поволокли по темному, заваленному мусором коридору. Те вагаари, что дрались несколько минут назад, рассыпались по разным углам, сжимая в лапах синие и красные квадраты, а сама металлическая пластина досталась тому варвару, который носил имперскую кепи.       Лабиринты темных, почти не освещенных коридоров мелькали перед глазами. В воздухе пахло гнилью и сыростью. Вагаари — кочевники. Для них сферические корабли представляли собой нечто вроде колоний, где они проводили большую часть своей жизни. Несколько любопытных аборигенов периодически высовывались из темноты, округляя от удивления двойные рты, либо изгибая их в гротескно-хищных улыбках. Почуяв запах крови, вокруг конвоя собралась стая тех четвероногих тварей, которые так жестоко растерзали его команду. Их прищуренные глаза светились голодом, кончики носов ходили ходуном, впитывая запах страха, исходивший от человека, а из пастей стекала вязкая зеленая слюна.       — Отпусти! Я могу идти сам, — проворчал Клар, попытавшись освободиться из стальной хватки воина, тащивщего его словно банту на убой.       Вместо ответа гуманоид остановился и что есть силы приложил человека лицом в пол. Раздался хруст сломанного носа и сдавленный крик боли. Горячая алая кровь потекла из ноздрей. Тут же четвероногие твари подались ближе, предвкушая скорое пиршество, но по резкому гортанному звуку одного из стражников-вагаари отступили и, пристыженно скуля, посеменили прочь.       Чувствуя, что его снова приподнимают и начинают волочь куда-то, Клар сжал зубы, подавляя болезненный стон. Он останется истинным имперцем, не закричит, несмотря ни на что. Такое отношение со стороны мучителей можно считать в высшей мере унизительным для гордого имперского офицера. Безжалостную жестокость и Эсвы, и вагаари Клар в значительной мере испытал на себе, поэтому больше не питал иллюзий о благосклонности судьбы. Его определенно ждет смерть, изощренная и мучительная. Впрочем, судя по поведению прихвостня Эсвы и собравшегося вокруг конвоя из нескольких воинов-вагаари, бросать на растерзание тем ворнскорподобным тварям его не собирались. Оставалось лишь одно объяснение — он пока что нужен живым. И не кому-нибудь, а самому Нусо Эсве.       Массивная дверь со скрежетом, от которого свело зубы, открылась, обнажая вход в гулкое помещение. Вдоль переборок тянулись колонны, под которыми в хаотичном порядке были свалены разные предметы: от посуды и расписных горшков до примитивного оружия, коим являлись луки, копья и стальные мечи, и разных украшений, драгоценных, а также обычных дикарских побрякушек. Видимо, данное помещение являлось чем-то вроде сокровищницы вождя вагаари и одновременно залом для аудиенций. Однако ж чистотой оно не отличалось, как и те коридоры, по которым только что волокли имперца.       Впереди возвышалась массивная полукруглая лестница, над которой виднелся постамент с мерцающим экраном голограммы, отражавшей участок карты Галактики. В ее свете Клар сумел разглядеть высокий силуэт, укрытый длинным черным плащом. Нусо Эсва. Имперец сглотнул. Это допрос, после которого живым он вряд ли выйдет.       Клара небрежно швырнули к основанию ступенек. Над ним прозвучала певуче-гортанная команда, и послышался звук удаляющихся шагов. Собрав волю в кулак, Клар выдохнул и приложил край рукава кителя к сломанному носу, откуда все еще обильно сочилась кровь.       Несколько минут прошли в томительной тишине. Помня предыдущий опыт общения с Эской и вождем вагаари, Клар не смел поднять головы, чтобы не получить случайно удар по хребту или разряд электропикой.       — Капитан «Либры», коммандер Сенецио Клар… Так? — раздался надменный баритон, от которого у человека по спине пробежали мурашки. — Прошу прощения за не слишком дружелюбное гостеприимство. Сказываются культурные различия наших с вами рас.       Клар поднял голову, чтобы увидеть перед собой черные блестящие сапоги, принадлежавшие одному из самых жестоких существ в Галактике. Сверху на него смотрели холодные золотистые глаза, а кривая ухмылка, выражавшая показное дружелюбие, испугала не хуже хищного оскала четвероногой твари.       — Вы осознаете, кто перед вами? — последовал весьма странный вопрос.       Конечно, Клар знал. Эсва обозначил себя еще в момент первой встречи. Возможно, вопрос был задан, чтобы проверить, находится ли пленник в здравом уме или потерял рассудок после пыток. В прошлый раз коммандера даже не о чем не спросили. Глубоко вздохнув и заставив себя подняться на четвереньки, Клар выдавил сквозь зубы:       — Нусо Эсва.       — Замечательно! — равнодушно отозвался собеседник и, взмахнув плащом, полы которого как бы невзначай задели лицо имперца, присел на ступеньку и обхватил пальцами колено. — Что вы знаете обо мне?       — Вы — главный внешний враг Империи, военный диктатор, — прошептал коммандер, превозмогая боль и садясь на колени. Спина по привычке выпрямилась, демонстрируя военную выправку, а подбородок вздернулся вверх. Мимолетное чувство гордости шевельнулось внутри. Все-таки он — истинный имперец, и даже в плену у врага будет вести себя соответствующе. Пусть Эсва видит солдата Империи, а не напуганного гунгана.       Губы военачальника слегка дрогнули, явив презрительную улыбку. По-видимому, наблюдение за раненным, избитым человеком, пытавшимся сохранить остатки достоинства, доставляло инородцу садистское удовольствие.       — Вас хорошо обучили в этой вашей Империи, — полутеатрально кивнул Эсва. — Вы не поддались панике сражаясь с голодными волкилами, не потеряли рассудок после небольшой демонстрации для Митт’рау’нуруодо, и даже сейчас вы не боитесь, — далее последовал едкий вопрос, заставший Клара врасплох. — Скажите, в Империи пугают мной человеческих детишек?       — Извините… — недоуменно пролепетал коммандер.       — О, не берите в голову! — так же наигранно отмахнулся Эсва. — После получения Трауном моего сообщения обязательно будут.       Руки сами сжались в кулаки, кадык дернулся, а зрачки непроизвольно расширились. Эсва ухмыльнулся и подался немного вперед, подперев кулаком подбородок:       — Я предлагаю вам сделку, коммандер Сенецио Клар! Вы добровольно отвечаете всего на один вопрос и получаете в награду быструю и легкую смерть, либо, — Эсва недобро сверкнул глазами и извлек из-под плаща небольшой кинжал, в рукоять которого были инкрустированы драгоценные камни. — После некоторой физической и ментальной обработки вы все равно отвечаете на мой вопрос, а затем наблюдаете, как ваши отрубленные конечности пожирают волкилы.       Непроизвольно съёжившись, Клар вспомнил, как яростно поедали те твари тела еще живых сослуживцев. А рука и голень, опробовавшие на себе остроту волкиловых зубов, вдруг болезненно засаднили.       — Что вам нужно?       — Сущий пустяк — всего лишь координаты базы Митт’рау’нуруодо, — нарочито дружелюбно, будто прося передать со стола солонку, произнес Эсва и тут же уважительно добавил. — Вы очень умны, капитан. Вы не только хороший пилот, но и изумительно дальновидный человек. Мои Избранные перерыли всю информацию на бортовом компьютере, но электронный судовой журнал вместе с курсом, координатами места отправления, целью миссии и списком пассажиров был удален.       Неожиданно Нусо Эсва сдернул с руки черную перчатку и взял длинными пальцами, обтянутыми переливающейся кожей, подбородок испуганного человека, приподнимая его и заставляя смотреть в глаза. Прикосновение обожгло холодом, несмотря на то, что кожа Эсвы оказалась невероятно горячей. Клар попытался отдернуться, то ли рефлекторно, то ли из-за нахлынувшего в один миг отвращения, но Эсва ловко перехватил двумя пальцами шею и легонько надавил подушечками на сонные артерии. Золотистые глаза оказались в паре сантиметров от лица имперца, а щек коснулось горячее дыхание.       — Вы удалили координаты, коммандер Клар! — зловещим шепотом произнес Эсва, гипнотизируя немигающим взглядом испуганные изумрудно-голубые глаза человека.       Человек уставился в золотистые глаза, сияние которых на миг затмило разум. Внутри пульсирующими волнами бешено колотящегося сердца начала зарождаться паника. Было что-то пугающее в этих глазах. Клар помимо своей воли внимательно рассмотрел их: лишенные зрачков глазные яблоки испещрены мелкими ячейками — фасетками, как у насекомых. Коммандеру показалось, что на него смотрят не два, а тысячи глаз Нусо Эсвы, и в каждом из них отражаются все тайные страхи имперца.       — Мне нужны координаты, — спокойный вкрадчивый голос прозвучал в мозгу, будто касаясь самого сознания.       Вцепившись пальцами в предплечье руки, сжимающей шею, Клар попытался вырваться, но Эсва держал его крепко. К щеке прикоснулся холодный металл кинжала. Режущая боль, и струйка прохладной, по сравнению с пылающим прикосновением инородца, крови потекла по подбородку вниз.       — Координаты, коммандер, — в пока еще дружелюбном голосе зазвенели опасные нотки.       — Я. Ничего. Вам. Не. Скажу, — четко проговаривая каждое слово, прохрипел Клар, испуганно наблюдая, как мучитель демонстративно слизывает алую кровь с блестящего клинка.       Хватка внезапно ослабла. Шумно вдохнув живительный воздух, имперец согнул спину, закрыв живот, и опустил голову, ожидая последующих после отказа от сотрудничества побоев. Однако ничего не произошло. Черные сапоги Эсвы пропали из поля зрения, а сверху миролюбивым тоном было произнесено лишь одно слово:       — Хорошо.       Несколько томительных мгновений Клар не смел шелохнуться. Он чувствовал на себе тяжелый взгляд Эсвы. Что-то подсказывало, что вся боль, которую ему пришлось пережить, лишь прелюдия к новой нечеловеческой пытке.       «Вы правы, коммандер Клар.»       Голос прозвучал прямо в голове.       В тот же миг сознание будто разорвало изнутри. Крик боли человеческого существа, не понимающего, что с ним происходит, эхом разнесся по всему помещению, многократно отразившись от голых стен. Какая-то неведомая сила связала разум узлом, заставив мысли разбегаться в хаотичном порядке. Нечто чужеродное и мерзкое вклинилось в сознание, вырывая обрывки воспоминаний, словно листы бумаги из многостраничного фолианта. Чья-то ментальная длань бесцеремонно шарила в подсознании, небрежно прощупывая все страхи и сомнения, будто запертых в клетке птиц. Пытаясь сосредоточиться хоть как-то, Клар изо всех сил попытался изгнать нечто из своей головы, но ментальные клешни сжались сильнее, отчего человек, схватившись за голову, рухнул на пол, извиваясь и дико крича от чудовищной боли.

***

      — Несгибаемый, — видя, что у пленника изо рта пошла кровавая пена, уважительно произнесла женщина, стоявшая у тактического дисплея и вытянувшая вперед руку. Высокая, стройная, облаченная в ярко-лиловый корсет и длинную, доходившую до пола бурую юбку из тяжелой и дорогой ткани, она была похожа на ожившую статую, высеченную из мрамора рукой трудолюбивого мастера. Белый цвет кожи, острые скулы, грубые черты лица, тонкий нос, пухлые черные губы, от которых отходила темная татуировка к подбородку, крупные, немного раскосые глаза, выдавали в ней настоящую датомирскую ведьму, коих нечасто можно встретить за пределами родной планеты.       — Похоже, слухи о вашей Силе преувеличены, — насмешливо бросил Нусо Эсва, видя, как дама отпустила несчастного пленника из ментальных объятий.       — Вы хотите, чтобы я убила его или вытянула сведения об этом вашем Трауне? — парировала женщина. Она Силой подхватила тело коммандера и небрежно швырнула его себе под ноги.       — Второй вариант предпочтительнее, — хмыкнул Эсва.       — Если образное мышление не удается подчинить, то моторная память сможет выдать маленький секрет этого человечка.       Черная бровь Эсвы изогнулась дугой, невербально обозначая сомнение, на что датомирская ведьма надменно поджала губы.       Тонкие длинные пальцы вытянулись вперед, а ментальная длань снова коснулась сознания имперца. Эсва внимательно наблюдал, как сосредоточилась датомирка. Ее глаза закрылись, губы плотно сомкнулись, а меж бровями появилась складка. Ладонь с изогнувшимися пальцами перевернулась вверх, и человек, подобно кукле-марионетке, поднялся на ноги. Его глаза помутнели, покрывшись белой пленкой, словно у ожившего мертвеца, а пальцы судорожно сжались в кулаки — он все еще пытался сопротивляться.       Женщина улыбнулась, подняв веки и направив указательный палец в сторону трехмерной карты Галактики. Неровная поступь имперца послужила доказательством того, что ментальный контроль над моторной активностью осуществлен полностью. Сознание же, судя по бешеной дрожи рук, билось в истерике, пытаясь освободиться из плена. Но женщина просто закрыла его, словно ширмой, как мешавший спать яркий светильник.       — Координаты! — скомандовала она.       На плоском голографическом дисплее лежал имперский датапад, который сама женщина перенесла с «Либры». Человек активировал его и ввел персональный пароль. Медленно, будто находясь под воздействием мощной дозы рилла, коммандер набрал несколько цифр.       — Траун ваш! — торжествующе произнесла ведьма, в то время как тело имперца, отпущенное из мертвой хватки Силы, грузно осело на пол.       — Посмотрим на результат, — сказал Эсва, беря в руки датапад и быстро переводя полученные цифры в систему счисления вагаари.       Через несколько минут на трехмерной карте Неизведанных Регионов показалась стрелка, обозначавшая нужную звездную систему. Эсва удовлетворенно кивнул. Данные его разведки, внутреннего шпиона в рядах Империи и датомирской ведьмы подтвердились. Теперь осталось лишь нанести удар. Траун проиграл.       — Скажите, Эсва, вы ведь совершенно точно знали, что имперский крейсер появится в этой системе. Значит, у Трауна под боком притаился ваш ручной волкил. Так почему же он не выдал вам координаты базы? — скрестив руки на груди и подозрительно сощурив веки, спросила женщина.       — Видите ли, госпожа Вентресс, — деловито начал Эсва, не отрывая взгляд от системы Нирауан. — Безопасности на базе Трауна уделено очень большое внимание, поэтому мой, как вы метко выразились, ручной волкил шифрует сообщения определенным образом, а отследить пункт отправки невозможно, так как сигнал, чтобы достичь адресата, проходит через несколько имперских систем защиты, где тщательно анализируется.       — Этот ваш Траун хорошо контролирует свою половину доски для дежарика, — датомирская ведьма окинула помещение и сморщила в отвращении нос. — Я бы хотела убраться отсюда, Эсва. На ваш флагман. В этом гадюжнике пахнет помоями еще сильнее, чем на Нижних Уровнях Корусанта.       Сверкнув фасеточными глазами, Эсва сцепил пальцы передо собой. Громко хрустнули костяшки. У него самого вызывало отвращение общество вагаари, а особенно их колониальные корабли. Они напоминали трущобы одной из имперских планет, где довелось побывать несколько лет назад. Однако вагаари показали себя хорошими союзниками, а их волкилы оказались прекрасным пушечным мясом. Мискэра, как любой дикарь, не требовал ничего существенного, кроме грабежа, насилия и рабов. Даже власть над побежденными народами его не особо интересовала. Манипулировать им было просто. Эсва не знал, зачем вождю вагаари понадобилась именно планета джерунов. Возможно, свести старые счеты: когда-то чиссы совместно с джерунами практически полностью уничтожили кочевую колонию двуротой расы.       Военачальник исподлобья взглянул на ведьму, вполуха слушая нелицеприятные выражения в адрес вагаари. Асажж Вентресс, наемница, охотница-за-головами и бывшая республиканская беженка, с которой Эсва столкнулся некоторое время назад, доказав свою лояльность, стала его личным ассасином. Тем, кто шептался за ее спиной и тихо произносил слово «наложница», Вентресс отрезала языки и оставляла их в качестве сувениров, коих у нее накопилась весьма обширная коллекция. Ее могущество в Силе завораживало, хоть Эсва часто язвительно, прикрывая в действительности зависть, насмехался над ее способностями. К тому же она хорошо знала космографию Империи, а также психологию ее рас, их языки и традиции — чем не кладезь ценной информации для будущего завоеваний имперских миров?       — Новое задание для вас, Вентресс, — произнес Эсва, прервав поток непристойных выражений, извергавшихся из женщины, которая в миг замолчала и посмотрела на своего господина заинтересованным взглядом. — Вы высадитесь на планету джерунов и найдете уцелевших имперцев.       — Уцелевших? Вы полагаете, что кто-то уцелел? — удивленно изрекла датомирка.       — Да, — просто ответил Эсва. — Мне все еще нужна Мэрис Фераси. Живой или мертвой.       — Вам не хватает наложниц? — усмехнулась Вентресс, будто прочитав — явно прочитав — его предыдущую мысль.       Эсва громко расхохотался. Любого другого подчиненного он бы приказал выпотрошить и повесить на дыбе, а потом заставил бы поедать собственные внутренности, но с датомиркой было по-другому. Ее смелость и язвительность восхищали его. Не каждая женщина сможет вот так просто без страха общаться с ним, а тем более дерзить. Возможно, именно мистическая Сила вкупе с ощущением мнимого превосходства давали Вентресс основание вести себя подобным образом.       — Среди вагаари миловидных наложниц днем с огнем не сыщешь, — знающим тоном произнес Эсва.       — О! Тогда я доставлю ее живой и даже обещаю не калечить, — ответила датомирка, как бы невзначай проведя указательным пальцем по изогнутой рукояти лазерного меча, висевшего на поясе. — А что делать с этим куском мяса? — она кивнула в сторону лежащего без сознания человека.       — На корм волкилам. Или что там еще вождь Мискэра придумает?

***

      Взгляд опытного охотника скользнул по трупу молодого яутжа, лежавшему на сырой земле. Молодой воин, рискнувший выследить уманов в одиночку, поддавшийся страсти и жажде охоты, нашел свой бесславный конец. Старейшина презрительно фыркнул. Быть убитым уманом — пожалуй одна из самых позорнейших смертей даже для неокропленного. Такие, как он не достойны служить клану. Он хотел получить череп умана в качестве бокала для вина, а умер самой что ни на есть уманской смертью.       Бесшумно спрыгнув с дерева, старейшина приблизился к телу, внимательно осматривая поле боя. Крупные следы неокропленного яутжа перемешивались с небольшими следами умана. Картина боя предстала перед глазами опытного охотника практически покадрово. Уман, несмотря на явный недостаток в силе, ловкости и весе, оказался достойным противником. Неокропленный же опозорил клан, потеряв не только жизнь, но и маску, которую уман, скорее всего, забрал с собой в качестве трофея. В десятке шагов старейшина обнаружил еще несколько следов, совсем крохотных, раза в четыре меньше следов яутжа. Здесь был еще один уман, а точнее — уманская женщина. Гуманоид пошевелил жвалами и издал утробный звук, символизировавший уважение. Неудивительно, что уман так яростно бился — он защищал уманку. Пожалуй, то, что любой яутжа ценил больше всего, — так это защиту самок, продолжательниц рода, производивших на свет сильных и смелых воинов. А если неокропленный безосновательно напал на самку, не важно чьей расы, то позор от его поступка не смоет даже смерть.       Уманы не взяли с собой оружия опозоренного воина, лишь маску, которую всенепременно следовало вернуть, ибо в ней хранилось записывающее устройство, способное показать бой от первого лица. К тому же у старейшины взыграл охотничий интерес. Если уман действительно так силен, что сумел одолеть неопытного яутжа, то, возможно, его череп достоин пополнить коллекцию многочисленных трофеев на клановом корабле. Более того, не следовало понапрасну разбрасываться технологиями яутжа. Об их расе, яростно поддерживавшей доктрину скрытого существования, не должен знать никто. Уманы обречены. Они станут не только трофеями, но и инкубаторами для каинде амедха.       Неприятный шум резанул слух. Яутжа плавно развернулся. Кончики дред раздраженно завибрировали. Еще двое неокропленных, сражавшихся с уманами и прочими существами, так неожиданно нагрянувшими в деревню аборигенов, почтили своим присутствием место гибели товарища. Передвигаются все так же громко. Их выследит даже обезглавленный каинде амедха! Двое яутжа застыли, словно статуи. Их тепловые ауры подрагивали в инфракрасном спектре. Добыча: две головы уманов, четыре — двуротые пьод амедха (1), висели на поясах, а от свежеснятых шкур чи’импс (2) смердило так, что любой хищник в округе уже давно учуял, что молодые яутжа находятся именно здесь. Свежевать добычу и обрабатывать отрубленные головы — искусство, сравнимое со священной охотой.       Старейшина негодующе тряхнул головой и прострекотал себе под нос то, что уманы назвали бы ругательством. Молодежь еще учить и учить. Однако эти сосунки поумнее будут, чем труп неокропленного под ногами.       Активировав плазменную пушку, закрепленную на плече, старейшина отошел на несколько шагов. Слабый заряд плазмы с треском рассек воздух, и в ту же секунду тело неокропленного утонуло в языках голубоватого пламени. Молодые войны смотрели на все это, опустив головы и будто сожалея о потере товарища, но на самом деле среди всех неокропленных существовало скрытое соперничество. На первых порах — это борьба за лучший трофей, после окропления — за право носить хороший доспех и пользоваться более продвинутым оружием, а в процессе пополнения коллекции ценными трофеями — за доступ к самке и продолжение рода. Эти двое поняли ошибку собрата, из них по крайней мере вырастут воины, способные трезво оценить и добычу, и плату за охоту на нее.       От трупа неокропленного не осталось и следа. Через пару суток молодые воины уже не вспомнят о нем, а яутжа на колониальном корабле даже не заметят, что вместо троих вернулись двое.       Переключив визор в видимый диапазон, старейшина залюбовался рыжевато-алыми красками заходящего солнца. Что-то шевельнулось меж листьев. Чутье охотника подсказывало, что в этой роще древовидных папоротников они уже не одни.       Легкий кивок головой, и неокропленные, активировав прозрачный камуфляж, в пару прыжков забрались на деревья. В ту же секунду старейшина перевел линзы в ультрафиолетовый спектр, резко развернувшись и сдернув с пояса метательный диск. Серебристый силуэт каинде амедха показался среди зарослей цикадеоидей. Старейшине даже не нужно было прицеливаться. Он метнул диск одновременно с прыжком чудовища. Лезвие вонзилось в шею и, словно нож по маслу, рассекло черную плоть. Тело рухнуло на сырую землю, а крупная изогнутая голова оказалась ловко пойманной и зажатой в когтистой лапе.       Грозный победный рык пронесся над оазисом, заставив всколыхнуться каждую травинку, а мелкие зверьки, вышедшие на охоту под пологом сумерек, испуганно попрятались под камни и корни деревьев.       Звук подействовал, как призыв, и через пару секунд в зарослях послышалось зловещее шипение, а еще через мгновение несколько каинде амедха рванули с разных сторон на одинокого яутжа. Подпрыгнув вверх, старейшина одновременно активировал копье и издал громкое стрекотание — сигнал для затаившихся неокропленных. До того, как лапы охотника вновь коснулись твердой почвы, еще пара тварей — одна с пробитой грудью, вторая — разрубленная пополам острым лезвием копья, встретили свою судьбу. Краем глаза яутжа успел заметить, что один из молодых воинов принял на себя атаку троих чудовищ и оказался буквально погребен под толщей шипящих и извивающихся тел. Второй неокропленный действовал умнее: он активировал диск, подражая старейшине и, метнув его, отсек нижние конечности одной из тварей, и лишь затем, вытащив из-за спины копье, спрыгнул с дерева.       Схватив за шею очередного каинде амедха, охотник ударил его о ствол ближайшего дерева, а затем всадил парные лезвия прямо в пасть. Откинув обмякшее тело в сторону, яутжа ловко поднялся на дерево и окинул поле зачетной для молодых воинов битвы. Неокропленному, погребенному под туловищами обрушившихся на него каинде амедха, удалось-таки вырвать язык у одной твари, вспороть брюхо метательным диском другой и отшвырнуть третью. Обжигающая кровь разъела часть кирасы и коснулась беззащитной кожи. Издав крик боли, неокропленный активировал копье и бросился навстречу обидчикам. Второй яутжа ловкими и четкими ударами сумел обезглавить еще двоих тварей. Что-что, а первоначальное впечатление о неокропленных стало меняться в лучшую сторону. Не зря мастера оружия заставляли молодых буквально умирать на тренировочных боях.       Через несколько минут охота закончилась. Старейшина спрыгнул с дерева, и неокропленные преклонили перед ним колени. Маски всех троих, издав глухое шипение вырвавшегося наружу воздуха, были сняты.       Ритуал окропления — самый важный в жизни любого охотника-яутжа. Едкая кровь каинде амедха. Получение метки через страдания и боль.       Старейшина отсек парным клинком фалангу пальца мертвого существа и приблизился к воинам, заслужившим честь в достойном бою. Оранжевые глаза первого охотника светились гордостью. Он убил целых пять каинде амедха. Когда старейшина прикоснулся к его плоскому лбу и едкая кровь, дымясь, разъела кожу, молодой воин даже не дернулся, не задышал чаще, не издал ни звука. Из него выйдет отличный охотник, не ведающий страха.       Метка, выжженная на лбу, представляла собой две изогнутые линии, стремящиеся друг навстречу другу. Это была древняя руна, символизировавшая вступление на путь истинного охотника.       Второй воин, в прожжённой броне, с глубокими царапинами на коже от острых когтей каинде амедха, окровавленный, потрепанный, но не побежденный, принял метку с едва слышным шипением. Неплохой воин, но в следующей подобной схватке при таком же безрассудном поведении он не выживет. Оранжевые глаза доверчиво смотрели на старейшину, выражая согласие и показывая, что урок в битве с каинде амедха, коих он уничтожил целых три, усвоен.       Завершающий элемент инициации — насаженные на копья черепа каинде амедха и грозный рык, возвещавший о том, что в клане больше не осталось неокропленных, сотряс воздух, разнося радостную весть об успешной охоте на несколько миль вокруг.