Парадокс двойной звезды

      Несколько часов кряду линейный капитан Парк пристально всматривался в голоэкран, снова и снова прокручивая запись с камеры наблюдения, и пытался вникнуть в события инцидента, произошедшего в отделе связи два дня назад. На мониторе адъютант Кресʼтенʼтарти усердно работал с голоучебниками, изучая радиограммы и делая пометки в датападе. Его амарантовые глаза периодически щурились, а пальцы вбивали слова и фразы в переводчик на чеунх — специальные термины дешифровщиков было сложно понять даже носителю языка. С этой точки зрения ничего необычного в поведении чисса не наблюдалось. Памятуя свое пребывание рядом с гранд-адмиралом Трауном, который в процессе решения тактических задач периодически спрашивал значения некоторых слов, Парк отлично понимал, как сложно дается чиссам общегалактический язык. Затем Стент записал полученные данные на инфочип, и в тот момент в помещение вошел генерал Хаверел. Умея читать по губам — камера не записывала звук — Парк быстро восстановил диалог, набросав его на листе флимсипласта.       — Как успехи, адъютант, — поинтересовался Хаверел, замерев у автоматической двери. Его поза была расслаблена, руки заложены за спину, а взгляд надменно скользнул в сторону чисса. Парк прекрасно знал, что Хаверел, как многие эриаданцы, презрительно относился к нелюдям в рядах Империи. Чего стоил только его выпад в сторону Трауна и попытка мятежа перед конфликтом с эбручи. После инцидента он так же был против контактов Империи с иным цивилизациями, населяющими Неизведанные Регионы, но, признав эффективность методов гранд-адмирала, со временем уступил, не смея больше перечить. Даже чиссов, прибывших из Доминации в Крепость Руки, он принял относительно спокойно, хотя и относился к ним с некоторой степенью недоверия. И вот тут такое…       — Мне удалось расшифровать фрагмент, генерал Лар’ав’рел. Результат весьма интересен, — ответил чисс и встал из-за стола, доставая комлинк. — Думаю, капитану Вʼссʼарку будет любопытно взглянуть на результаты.       — Покажите, — приказал Хаверел, сделав несколько шагов вперед, а Стент, мгновенно среагировав, нажал кнопку шифровки сообщения.       — Прошу прощения, генерал, но я обязан предоставить результаты непосредственно капитану Вʼссʼарку, — смерив его ледяным взглядом, парировал чисс. — Приказа относительно третьих лиц у меня не было.       «Наскочил световой меч на кортозис», — подумал про себя Парк, увидев, как недобро сощурились глаза Хаверела. Действительно, именно такое распоряжение и было отдано Стенту. А то, что он назвал Хаверела «третьим лицом», пожалуй, воспринялось как личное оскорбление. Генерал не привык к неповиновению личного состава, особенно, когда дело касалось инородцев, если и служивших в военных структурах Империи, то, как правило, на птичьих правах. Стент же сам по себе не жаловал людей, стараясь свести контакты с ними к минимуму. Парк всегда задавался вопросом, как получилось, что этот чисс с не менее ксенофобскими убеждениями, чем Хаверел, принял решение служить под началом Трауна, а не остался во Флоте Обороны и Экспансии на родине.       — Как ты смеешь, инородец? — выпалил Хаверел, его рука непроизвольно легла на кобуру с бластером. — Сейчас приказ тебе отдал я. Немедленно покажи результаты дешифровки!       — Нет, генерал, — с убийственным спокойствием ответил чисс и быстро ввел что-то на клавиатуре. — Приказ своего непосредственного начальника я не нарушу.       — Ты явно что-то скрываешь, инородец, — сквозь зубы процедил Хаверел, отстегнув кобуру. — Немедленно покажи результаты!       — Генерал…       Но закончить чисс не смог. Хаверел резко выдернул бластер, но даже снять с предохранителя не успел. Реакция Стента оказалась быстрее. Мелькнула вспышка, и человек повалился на пол, прижав обожжённую руку к груди и скрючившись от боли, а бластер отлетел в противоположный конец помещения. Что произошло потом, Парк знал, ибо в тот момент сам уже находился в отделе связи.       Формально Стент действовал по правилам, исполняя приказ соответствующего начальника. Он не имел права разглашать информацию. Но поскольку проблемой странного сигнала занимались они втроем, то пойти на уступку Хаверелу, старшему по званию, он мог и уж ни в коем случае не должен был хамить, хотя последнее сам Парк списал бы на недостаточно хорошее знание общегалактического языка. Стент часто не мог подобрать нужные эпитеты, отчего его речь временами звучала грубо, вызывая оторопь. А нападение на старшего по званию, пусть это и была самооборона, жестоко каралось как по имперским, так и чисским законам, поэтому до выяснения обстоятельств Стент оставался на гауптвахте.       Генерала Хаверела Парк навестил на следующее утро. Эриаданца готовили к небольшой операции по наращиванию искусственной кожи на руке. К счастью, бластер Стента был поставлен на минимум, и ожог оказался не столь сильным. Разговаривая с генералом, Парк чувствовал, что тот еще не оправился от шока. Много чего интересного поведал Хаверел об инородцах, экспрессивно выражаясь, как забористый кореллианин. Парку даже пришлось сделать замечание. По-видимому, служба в Неизведанных Регионах так и оставалась для генерала каторгой.       Однако капитан решил копать глубже. На вопрос, где был генерал в ночь перед отлетом «Предостерегающего» и «Либры», тот ответил, что проводил рекогносцировку военной техники, если вдруг гранд-адмиралу в компании против Эсвы понадобятся наземные войска. То же самое подтвердили и адъютант генерала, и записи камер наблюдения. Около трех часов ночи Хаверел, закончив осмотр АТ-АТ, отправился в свои апартаменты, а вышел оттуда в семь утра. Нет, несмотря на консервативные проимперские взгляды и вспыльчивость, Хаверелл явно не замышлял ничего криминального. А вот Стент… К удивлению Парка, в ту ночь ни на одной камере чисс не засветился.       Анализируя всю цепочку событий, Парк никак не мог понять, почему Стент стер не только результат дешифровки, но и вообще весь оригинал сообщения. На это должна быть крайне веская причина. Следовало спросить у него.       Вспоминая, как болела голова после посиделок с Сунтиром и Мэрис в то утро, Восс Парк шагал по коридорам Нирауана. Обычно людные в разгар рабочего дня, сейчас они пустовали. Лишь удвоенная охрана патрулировала периметр, а персонал до рабочих мест сопровождался конвоем. Чем не концлагерь? Капитан Парк так же распорядился диагностировать каждого дроида. Этот его приказ вполне походил на паранойю, но слишком уж часто в последнее время из Империи поступали сведения, что во многих операциях повстанцы внедряют на имперские базы перепрограммированных дроидов в качестве шпионов или диверсантов. Использовала ли раса Нусо Эсвы дроидов, Парк не знал, но то, что он контактировал с криминальными группировками из Диких Пространств, было известно доподлинно. Кроме того, все чиссы в крепости находились под постоянным наблюдением. У них было изъято оружие, а доступ в тренировочные залы и ангары с техникой строго воспрещен.       Собравшись духом, Парк вошел в камеру. Кресʼтенʼтарти, сверкнув амарантовым взглядом, поднялся с койки и отсалютовал, не столько из вежливости, сколько руководствуясь выучкой. Ничто в его телодвижениях не выдавало агрессии или напряжения, лишь в светящихся глазах застыл лед.       — Вольно, — сказал Парк, присаживаясь на койку и жестом приглашая собеседника занять место рядом.       — Чем обязан, капитан Вʼссʼарк? — спросил Стент, внимательно изучая имперца и прекрасно понимая, что грядущий разговор мало чем будет отличаться от допроса.       — Я хотел поговорить с вами о шифровке, Стент, — ответил Парк, не чувствуя в собеседнике ни страха, ни вообще каких бы то ни было эмоций, только присущую чиссам невозмутимость. — Расскажите, что вам удалось выяснить.       Стент кивнул очевидному вопросу и начал рассказ.       — В сообщении содержалось два слова, точнее не совсем слова. На имперский язык, — Парк спрятал улыбку, имперским языком чиссы называли общегалактический, — оно переводилось как ничего не значащий набор букв. Собственно, так и перевели его дешифровщики. Однако, сопоставив этот набор букв со звуками минисиата, я получил интересную картину. Вы же знаете, что у минисиата нет собственного алфавита. Это торговый язык, и у немногочисленных народов, поддерживающих с Доминацией экономические отношения, слова минисиата записываются буквами их собственных алфавитов. Ровно так и был зашифрован сигнал. Имперской транскрипцией, но на минисиате.       — Так, — Парк сдвинул брови и упер кулак в подбородок, внимательно анализируя рассказ Стента. — Тогда почему же наши специалисты не смогли расшифровать послание? В Крепости есть база данных многих языков Неизведанных Регионов.       — Потому что транскрипция с имперского — это названия букв языка, с каким ваша Империя еще не сталкивалась. Знаете, если бы я не изучал в свое время историю первого контакта Доминации с вашей Старой Республикой, то ни за что бы не догадался, — иссиня-черные брови чисса нахмурились.       — Неужели какие-то особо хитрые повстанцы? — удивился Парк.       — Боюсь, что нет, — ответил Стент и отвел взгляд. — Это язык вагаари.       — Твою ж гунганщину! — крепко выругался Парк. — Разве ваши соотечественники не уничтожили всю эту расу после трагедии «Сверхдальнего перелета»?       — Чиссы не занимаются геноцидом, сэр, — ядовито выцедил Стент и поджал губы, реплика Парка могла быть воспринята как плевок в сторону всей расы чиссов.       Странные существа эти чиссы. Невмешательство в военные конфликты, самоизоляция и оберегание собственных ценностей и культуры. Ярко выраженная ксенофобия по отношению к иным расам, но такое трепетное, можно сказать, бережное отношение к чужому суверенитету, даже несмотря на то, что поверженные враги, оправившись от поражения, могли нанести Доминации удар исподтишка, взять реванш… Парк не понимал такой политики, не мог принять, как можно действовать столь легкомысленно, хотя и сам не всегда одобрял жестокие решения собственного руководства. Военная доктрина Империи предполагала высечение врагов под корень, для этого использовались самые жестокие методы, такие как код «База Дельта Ноль» или орбитальная бомбардировка с уничтожением мирных жителей, попавших под горячую руку. Имперцы не просто искореняли воинственные расы, они внушали страх соседним системам. У чиссов же было все совсем наоборот.       — Прошу прощения, Стент, — примирительно произнес Парк, почувствовав, как Стент напрягся. — Так что же было в сообщении?       — Как я и сказал: два слова, — ответил чисс. — Имя: Марис Фераси.       — Что?       Восс Парк вскочил на ноги и сжал кулаки. Сообщение шокировало его.       — Вы понимаете, что это значит, — даже не спросил, констатировал Стент. Он все знал о Мэрис и Трауне? Но откуда? По-видимому, эмоции отразились на лице, потому что Стент холодно добавил, будто для него это являлось чем-то элементарным. — Все чиссы в крепости об этом знают, капитан Вʼссʼарк. Некоторые знаки невозможно скрыть. Особенно, когда они касаются нашей культуры. Марис Фераси и не скрывала от нас.       Крутанувшись на каблуке, Парк резко развернулся и впился взглядом в холодные глаза Стента. В них читалось негодование, но еще сильнее — презрение.       — Вы не одобряете выбор вашего красистора? — спросил он, уже зная ответ. Брак чиссов с инородцами автоматически считался позорным, а смешение кровей — страшным святотатством.       — Я не намерен обсуждать это с вами, капитан, — язвительно бросил Стент. — Но в связи со вскрывшимися данными, о близости Марис Фераси и красистора Митт’рау’нуруодо теперь знаем не только мы с вами.       Парк только сейчас заметил, что Кресʼтенʼтарти произносит имя Мэрис почти правильно, без гортанного акцента. Это показалось подозрительным, но еще больше его удивил вывод, к которому недвусмысленно подвел его чисс.       — Нусо Эсва? — осознание того, какая информация попала в руки военного диктатора, обрушилась на него как ледник на голову. — Вы полагаете, Нусо Эсва имеет какое-то отношение к вагаари?       — Именно.       — И вы по-прежнему считаете, что в Крепости Руки у Эсвы есть информатор? — спросил Парк, параллельно сопоставляя все факты относительно Стента.       — Теперь это очевидно, — тот равнодушно пожал плечами.       Конечно, если чиссы знают о Мэрис и Трауне, то предателя необходимо начинать искать среди них. И первым под подозрение попадал именно Стент. Он знал о конфликте вагаари, напал на Хаверела, пусть и в качестве самозащиты, но все же, и стер все данные о сообщении для зонда. Разговор действительно перерастал в допрос, но иного выбора у Парка не было. Возможно, Хаверел прав. Не секрет, что в Доминации у Трауна много врагов. Теперь следовало действовать незамедлительно. Тревога за Мэрис усиливалась. Если вместо гуманитарной миссии она действительно попала в лапы к Нусо Эсве…       В комлинк сразу поступило распоряжение задержать всех чиссов. Парк повернулся к Стенту. Его янтарные глаза пылали праведным гневом. Необходимо вытрясти всю информацию из инородца. Как жаль, что рядом нет ИББшника Калласа, который в деле допросов, как поговаривал Фел, лот-волка съел.       — Итак, адъютант Кресʼтенʼтарти, у меня к вам будет два вопроса. Первый: почему вы стерли оригинал сигнала с инфочипа? И второй: что вы делали в ночь перед отлетом «Либры»?       Стент выпрямился. Ни в его жестах, ни в мимике не отразилось даже подобие страха. Он явно был готов к такому повороту событий. Окинув Парка насмешливым взглядом, он начал рассказывать.

***

      Каллас очнулся от жары, словно сгорал заживо в центре самой горячей из всех звезд Галактики. Раскалённый воздух не мог охладить даже респиратор. Кираса раскалилась, обжигая тело даже сквозь ткань форменной одежды. Он открыл глаза и со стоном перевернулся на спину. Слизистую защипало от сернистых паров, клубившихся над камнями. Солнце нещадно палило сверху, а скрытый под кальдерой очаг магмы — снизу. Каллас ощупал себя, все тело болело, но переломов он не чувствовал. Кое-как заставив себя сесть, он едва не упал снова — голова сильно закружилась, будто он находился в центре разогнавшейся центрифуги. Смахнув влагу с ресниц, он присмотрелся. Вокруг валялись тела штурмовиков, даже не столько тела, сколько части тел, окровавленные конечности, шлемы и остатки брони.       Что за побоище здесь произошло?       Рядом с человеческими останками дымились остовы черных тел. Их кровь под действием солнца с едва слышным шипением разъедала кости и кожу. Каллас поднес ладонь к лицу и с облегчением нащупал респиратор, благодаря которому он все еще не задохнулся. Глаза ужасно слезились, а из горла рвался кашель.       Местность была ему совершенно незнакома. Черные валуны, словно когти, тянулись вверх, а из трещин клубился бело-желтый дым. Кальдера давила жаром со всех сторон, собираясь сварить еже живую жертву заживо, как те трупы, что валялись вокруг.       Последнее, что Каллас помнил с жуткой ночи — мерзкую пасть черной твари, напрыгнувшей на него из ниоткуда. Осмотревшись, он увидел гигантскую тушу еще одного существа. Еще не разъеденную солнцем, но кем-то обезглавленную. Ему стало не по себе. Друзья убитого яутжа добрались до лагеря и уничтожили не только черных существ, но и весь отряд?       Мэрис… Он только-только начал доверять ей. Вместе они могли бы стать неплохой командой. Не зря Траун отправил именно ее на это задание. Теперь Каллас клял себя за то, что так предвзято поначалу к ней относился. Неужели она и остальные имперцы погибли ночью?       Агент встал и попытался сориентироваться на местности. Без средств связи и навигации он чувствовал себя слепым, как новорожденный лот-котенок, не понимая, где находится и как выбраться из кальдеры. Поодаль валялась бо-винтовка, ее лоскуты были порваны и почернели, как песок под ногами. Слава Императору, хоть без оружия он не остался!       Рассматривая пейзаж вокруг, агент пытался понять, откуда и куда их тащили. Черные существа, трупы которых гнили на пыльных камнях, явно ненамеренны были их убивать. Неужели здесь существует подобие пищевой цепочки? И люди оказались в самом низшем его звене. Твари поймали их и тащили, скорее всего, в свое логово. На них напало еще одно большое существо, которое пожрало несчастных штурмовиков. И оно же стало объектом охоты яутжа. Каллас внимательно осмотрел, насколько профессионально была отрезана голова. Капли светящейся крови на камнях подтвердили его догадку. ведь получалось так, что если бы не яутжа, Калласа бы тоже сожрали.       Сколько же их здесь? От одной мысли еще раз встретиться с бесшумным и невидимым охотником внутренности завязались узлом. Еще одного поединка он не переживет. Он сам едва живой и нуждается в медицинской помощи.       Пытаясь заставить себя хоть как-то соображать, Каллас взглянул на небо. Местное солнце ярко светило, испепеляя своими лучами и так выжженные черные камни, меж которыми не росла никакая растительность. Найти следы черных существ не представлялось возможным. По-видимому, они двигались очень быстро. Светило было в зените, соответственно Каллас очнулся примерно в середине дня. Вспомнив голографическую карту, которую они с Мэрис рассматривали на последней стоянке, он сообразил, что двигаться следует на запад. Где-то там, за клубами ядовитого дыма, течет небольшая река и расположено ущелье меж двух гор, на одной из которых и находится передатчик джерунов.       От мыслей о воде в горле запершило. Безумно хотелось пить, а еще больше — есть. Ведь Каллас так ничего и не съел еще со вчерашнего утра, после того, как Мэрис попыталась его накормить плодами «с мясом». Осмотрев себя, он убедился, что броня, хоть и помята, но цела, а на шлеме виднелись следы от когтей. Респиратор снимать он побоялся и прихватил, помимо бо-винтовки, еще одну бластерную винтовку, запасные энергоблоки, пару армейских ножей, бластер и небольшую аптечку первой помощи — все, что смог найти на месте резни. Живых штурмовиков или… хотя бы целых тел обнаружить не удалось. Одно обнадеживало: Мэрис среди них не было, а значит, она может быть еще жива. У передатчика они обязательно встретятся, он уверил себя в этом. Если она погибнет или попадет в лапы к Нусо Эсве, Каллас никогда себе этого не простит.       С жалостью посмотрев на останки солдат, он прощально отсалютовал им. Уж больно напоминало все происходящее Ондерон, где он остался единственным выжившим после атаки террористов Со Герреры. Но тогда рядом было подкрепление, а здесь он оказался один одинешенек против целой планеты, на первый взгляд безжизненной, а в действительности населенной крайне агрессивной фауной.       Несколько часов он пробирался сквозь клубы пара и набредал на горячие источники. Бо-винтовка волочилась по земле, а ноги едва слушались. Каждый шаг давался с трудом. Усталость и боль давали о себе знать. Позволить себе даже минутную передышку он не мог. Казалось, будто из ядовитого тумана на него смотрят хищные глаза, и стоит только присесть, как черная тень скользнет за спину и набросится сверху. Пожалел Каллас и о том, что не взял с места резни шлем штурмовика. Респиратор практически не справлялся с очисткой воздуха. У него засорился фильтр. А глаза продолжали неистово слезиться. На каждый силуэт камня или скалы Каллас вздергивал винтовку. Пару раз даже выстрелил, сбив с валунов каменные крошки. Поход по кальдере стал кошмаром наяву.       Наконец дым рассеялся, и издалека повеяло прохладой. Каллас собрал последние силы и на четвереньках преодолел последний подъем. Он сразу услышал шум реки, протекавшей неподалеку, и поковылял в ее сторону. Едва добравшись до каменистого берега, он скинул с себя оружие и шлем и плюхнулся в холодную воду. Побарахтавшись там некоторое время, он вдоволь напился и насладился долгожданной прохладой.       Вдоль реки росли редкие деревья и кусты. Мучимый голодом, Каллас зарылся в невысокие заросли и нашел те самые плоды, что показывала ему Мэрис. Цикадеоидеи, или как их там? Даже не поморщившись он стал набивать ими рот. Голод не тетка, а копошащиеся насекомые в мякоти плодов его больше не смущали. Наевшись, он открыл аптечку. Следовало обработать раны. Сняв кирасу и форменную одежду, он обмазал заживляющей мазью ожоги и наложил бакта-пластыри на раны на бедрах и руках. Когти черных тварей оказались настолько остры, что вспороли плотную ткань и повредили плоть.       После водных процедур, нехитрой пищи и обезболивающего укола, агента разморило. Он снова облачился в униформу и подыскал трещину в скале, откуда его не было видно. Небольшой отдых после тяжелого марш-броска был необходим, как воздух, и Каллас, прижавшись к прохладному камню, задремал. Но хоть сколько-нибудь поспать ему не удалось. Уже через четверть часа наполненный после долгой голодовки желудок взбунтовался. К горлу подкатила тошнота. Каллас упал на четвереньки. Его несколько раз вытошнило. Кашляя и хрипя, он подобрал бо-винтовку и, пошатываясь, добрел до реки, где умыл лицо и вдоволь напился, еще несколько раз прочистив желудок. Неужели после стольких полевых операций, поедания штурмовицких пайков и безвкусных похлебок, которые давали в имперской тюрьме, его организм не принял в качестве пищи плоды цикадеоидей?       Подумать об этом он не успел, так как услышал шорох. С ближайшего склона посыпались мелкие камушки. Кто-то осторожно спускался вниз. И это явно был не зверь.

***

      После допроса имперского коммандера Асажж Вентресс с удовольствием покинула клоповник, который вагаари гордо называли флагманом. Ржавое корыто пропахло такими изысканными ароматами жизнедеятельности, после которых Нижние Уровни Корусанта показались ей курортом, а республиканская тюрьма — номером люкс в элитном отеле Альдераана. Подойти к поискам Мэрис Фераси оказалось непросто, и Эсва выделил в помощь небольшой отряд Избранных и шаттл. Что ни говори, а новый работодатель, при всех его вызывающих обычаях, присущих многим дикарям Неизведанных Регионов, оказался намного более дальновидным и предприимчивым, чем предыдущие.       После Войны Клонов и подлого предательства сначала от учителя, Дарта Тирануса, попытавшегося избавиться от нее, а затем от торгуты-падавана Асокой Тано, которой Вентресс опрометчиво доверилась, посчитав, что джедаи умеют держать слово, пришлось покинуть Центральные Миры и залечь на дно. Долгое время она зарабатывала на жизнь как охотник-за-головами, выполняя заказы для хаттов и наблюдая за тем, как Республика медленно задыхается в политических распрях, уничтожая саму себя. А затем, на ее костях сформировалась Галактическая Империя, во главе которой встал бывший канцлер Шив Палпатин. Она была наслышана о приказе 66 и гибели Ордена Джедаев, но это лишь оттолкнуло ее от Империи. А после того, как новая власть объявила награду за голову каждого обладателя Силы, Вентресс и вовсе решила убраться куда подальше. Раздавленная и униженная, она скиталась по Внешнему Кольцу, не привязываясь надолго к той или иной группировке, пока однажды путь не привел ее в Дикое Пространство. Именно там она и встретилась с Избранными, элитными воинами военного диктатора Нусо Эсвы, который усиленно собирал информацию о новом государстве, лежащем в центре Галактики. Вентресс всегда старалась держаться возле сильных личностей, поэтому, пройдя несложное испытание на лояльность, стала одной из личных ассасинов Эсвы, более того, именно она научила Эсву понимать общегалактический язык.       За эти несколько лет ее знания о Неизведанных Регионах расширились. Эсва охотно делился с ней этой информацией, но предпочитал держать в тайне и название собственной расы, и координаты систем, которые находились под его диктаторским контролем. Вентресс особо это не интересовало. Неплохо платит, снабдил кораблем и доспехами, да и ладно. После поединка с учителем она разуверилась в своих силах настолько, что встала на путь серого джедая, отвернувшись от Темной Стороны так и не примкнув к Светлой. Сила перестала быть для нее источником власти, она стала лишь инструментом, с помощью которого Вентресс зарабатывала себе на жизнь. Больше никакой Тьмы, которая показала свою предательскую сущность, воплотившись в попытке Дарта Тирануса устранить ставшую ненужной ученицу; никакого Света в его обманчивой добродетели и надежде на справедливость, такими же предательски лицемерными и в итоге оказавшимися не лучше ипостасей Тьмы.       Вентресс была довольна своим положением при Эсве. По крайней мере он был достаточно умен, чтобы не скрывать от нее истинных намерений, и прекрасно понимал, что в случае предательства скорость ее реакции окажется быстрее, а мстить она будет долго.       Подлетая к руинам поселения джерунов, Асажж Вентресс размышляла над соперничеством Эсвы и Трауна. Пожалуй, обладай они Силой, из обоих вышли бы неплохие ситы, которые, схлестнувшись в смертельном бою, могли поставить на колени всю Галактику, а ныне оба вели военно-политические игры за господство в Неизведанных Регионах. Их армады — самые многочисленные здесь, если не считать флот Доминации чиссов, воздержавшейся от военного конфликта даже тогда, когда Эсва дерзко напал на Ксиллу, по наводке одного из предателей-чиссов, затесавшегося в их рядах. Чиссы предпочли не гоняться за неуловимым диктатором, а заняться усилением обороны своих границ. Объединись Доминация с Империей, и Нусо Эсве пришлось бы туго, поэтому он делал все возможное, чтобы пропасть между Трауном и чиссами только увеличивалась. В его планах было также подорвать веру Императора в Трауна. И первым шагом в этом направлении станет захват Нирауана.       Бегло осмотрев останки поселения, Асажж удостоверилась, что при бомбежке выжить никто не смог бы, но вот во время штурма… Раз Эсва отправил ее на поиски, значит был уверен, что имперцы не погибли. Возможно, под одним из зданий был подземный ход, который позволил им скрыться, ведь при обследовании трупов Избранные не нашли ни Фераси, ни имперского агента, которому адресовал голопослание Эсва.       По словам Эсвы, его Избранные и вагаари трансформировали один из сигналов, идущих из системы джерунов. Значит, где-то здесь имелся передатчик. Подняв шаттл в воздух, Вентресс запустила сканирование и через несколько минут обнаружила слабенький сигнал, идущий из соседнего хребта. У выживших имперцев оставался один путь — к передатчику. Только так они могут отправить сигнал бедствия своим, а Вентресс и Избранные уже будут поджидать их.       Передав управление одному из воинов, она внимательно уставилась на ландшафт. Высокие горы со снежниками и ледниками, долины, покрытые черным песком, перевалы и ущелья. Серебристые ленты горных ручьев стекали со склонов и, соединяясь, формировали крупную, порожистую реку, вытекавшую из каньона и впадавшую куда-то в кальдеру, вздымавшую в небо клубы серного дыма и пара. По берегам реки были видны немногочисленные оазисы растительности.       Поскольку вершина горы не подходила для посадки плоскодонного и весьма неповоротливого шаттла, Вентресс и десятеро Избранных спрыгнули вниз, на камни, а шаттл был отослан за перевал, где имперцы уж точно его не заметят. К удивлению Вентресс, здесь располагался небольшой алтарь, напоминавший заплечные щиты вагаари. Он состоял из плоского прямоугольного обелиска, вытесанного из черного обсидиана, и каменного круга. С одной стороны на обелиске была высечена маска неизвестного существа, а с другой — искаженная морда животного с вытянутым черепом и двойной челюстью. Передатчик был спрятан в углублении алтаря, а небольшая тарелка закреплена на одном из верхних углов обелиска.       Рядом лежал полуразложившийся труп двуногого существа. Ребра вывернуты наружу, будто тело взорвалось изнутри. Вентресс поморщилась. Жестокая смерть для несчастного аборигена. Прислушавшись к Силе, она уловила боль и страдания джеруна. Шаман, который пытался вымолить пощаду у каких-то местных богов. Печать его мыслей до сих пор витала в Силе. Эти мысли были настолько сильны, что перекрывали адскую боль, что он испытывал, набирая координаты и настраивая антенну. Внутри джеруна теплилась еще одна жизнь. Пальцы продолжали отстукивать сообщение, когда паразит вгрызся в плоть, разрывая легкие и диафрагму. Рука джеруна не дрогнула над передатчиком, в то время как существо впилось в ребра, выгрызая их. И лишь когда окровавленная голова вырвалась наружу, джерун, дико крича и извиваясь, упал на черный песок и, протяжно застонав, забился в предсмертных судорогах. Боль в этом месте была настолько осязаема, а видение реально, что Вентресс рефлекторно схватилась за грудь, а внутри все сжалось в комок, будто бы то существо находилось прямо в ней.       Старший Избранный учтиво прострекотал, испрашивая все ли хорошо. Вентресс раздраженно отмахнулась от него, словно от назойливой мухи. Видит Сила, отвыкла она работать с кем-то в команде, а ведь когда-то вела за собой целые легионы дроидов КНС.       Оценив обстановку и осмотрев окрестности, Вентресс приказала устроить засаду и приготовить оглушающие заряды. Так она сможет взять уцелевших имперцев живыми и невредимыми. Судя по отсутствию следов, они сюда еще не добрались. Подсчитав, сколько примерно идти от поселения джерунов до этой горы по кальдере — в обход по перевалу выжившие не сунутся, слишком много времени это займет — она прикинула, что имперцы должны появится здесь не сегодня так завтра.       Однако что-то ее смущало в этой горе. Сила здесь кружилась неистовым потоком первобытной энергии, словно где-то внутри находился какой-то крупный источник. Не просто артефакт, а что-то живое и крупное. Дарт Тиранус много рассказывал о Бенду, древних хранителях Силы. Быть может, эти горы скрывают нечто похожее? То, что тревожить себе дороже. Отпечаток в Силе паразита, вырвавшегося из тела джеруна, был настолько ослепителен и в то же время темен, что Вентресс поразилась столь странному сочетанию. С подобной аномалией она не встречалась, даже добывая для Тирануса ситские и джедайские голокроны. Поток Силы бурлил, и Вентресс чувствовала нарастающее беспокойство. Поскорее бы найти эту Фераси и убраться из этого проклятого места.       Внизу серебрилась речка, вытекающая из ущелья, а молчаливая, но дышащая парами геотермальных источников кальдера, раскинулась перед взором на много километров вперед. Солнце, которое еще недавно нещадно палило и слепило глаза, начало клониться к закату. Вентресс наметила вдалеке небольшой зеленый оазис, практически вплотную подходящий к краю кальдеры. Возможно, именно там могли оставить следы своего пребывания имперцы.       Приказав Избранным оставаться на позициях и в случае чего немедленно выйти на связь, Вентресс начала плавно спускаться вниз, стараясь двигаться бесшумно и не оставлять следов. С горы ее черный боевой доспех с длинным килтом не было видно, однако наметанным глазом заприметить движение не составило бы труда, поэтому маскировке ассасин уделила предельное внимание. Как и остальные Избранные, она носила шлем, снабженный фильтром воздуха и датчиком движения.       Вскоре Вентресс добралась до зарослей. В оазисе росли невысокие деревья и редкие кустарники. Следов пребывания имперцев не было видно. Пару раз из-под ног выскакивали мелкие грызуны и, недовольно пища, скрывались в норах меж камнями.       Рядом шумел водопад, и Вентресс всмотрелась вниз с небольшого уступа. Блики солнечны лучей как-то странно отражались от камня округлой формы, лежавшего неподалеку. Приглядевшись, датомирка решила спуститься вниз, чтобы посмотреть поближе, но едва она приземлилась, плавно спрыгнув с уступа, как поток Силы, и так бьющий неистовым ключом, возвестил о чьем-то присутствии. Два алых клинка загорелись вмиг. Резко развернувшись, Вентресс выставила их перед собой, блокируя энергетический заряд, едва не прошивший ее тело насквозь.       На нее смотрели яростные медовые глаза высокого мужчины, который, быстро отскочив, принял боевую стойку и судорожно сжал бо-винтовку, не ожидая что перед ним окажется адепт Силы. Имперец! Вентресс чуть не расхохоталась. А странный камень — просто шлем, оставленный в качестве приманки. Неплохо! Из-за аномальных потоков Силы она сразу не уловила чужого присутствия, зато теперь первый выживший свалился ей прямо под ноги и вскоре будет молить о смерти.       Он рванул вперед, намереваясь сбить Вентресс с ног, но его скорости оказалось недостаточно. Асажж играючи увернулась и почти лениво отбила серию ударов ласатской бо-винтовки, которой имперец орудовал просто виртуозно для человека, не обладающего Силой. Пока он предпринимал жалкие попытки атаковать, Вентресс смогла внимательно рассмотреть его. Помятая кираса, следы побоев, ожоги — он явно побывал в переделке, в движениях чувствовались боль и усталость, и, скорее всего, он недавно вышел прямо из кальдеры, а Вентресс увидел или услышал, пока та спускалась с горы.       Наигравшись в фехтовальщика, датомирка резко выставила руку вперед, сжала кулак и потянула на себя. Бо-винтовка выскочила из рук имперца и улетела куда-то за спину. Затем Вентресс резко подняла его тело вверх и снова сжала кулак. Имперец задергался, пытаясь вырваться из удушающей хватки и через мгновение упал на черный песок. Убить его она еще успеет, теперь осталось выяснить, где Мэрис Фераси.       — Агент Каллас, — Вентресс легко прочитала его мысли и сразу поняла, кто перед ней.       Мужчина поднял голову и удивленно уставился на нее, не веря своим ушам. Сняв шлем и одарив его торжествующим взглядом, Вентресс ядовито улыбнулась и заговорила ровным спокойным голосом, от которого имперца передернуло:       — Мне нужна Мэрис Фераси, — мощный поток Силы прижал мужчину спиной к скале, заставив болезненно вскрикнуть. — Где она?