Цена крови

В голове — ватная тяжелая темнота, вызывающая тошноту. Ирген со стоном перевернулся на спину, дотронулся до правого виска, пульсирующего болью. Ругаясь сквозь зубы, разлепил опухшие веки. Поначалу комната расплывалась перед глазами, как тогда, в лесу, а потом он разглядел свой стол, опрокинутые стулья, кресло… и знакомую фигуру, вновь неподвижно сидящую на столе. — Очнулся? — поинтересовался альтмер. — А… — выдавил бард, осторожно приподнимаясь. — О Девять, что с моей башкой?.. Как я тут оказался? Он вспомнил кладбище, ночную прогулку… и драугров. — Ты спас меня? — удивленно прохрипел Ирген. — Даэдра… ты… как мне тебя отблагодарить? Клянусь, я до конца жизни помнить буду! Что я могу сделать? — Во-первых, заткнуться, — раздраженно прервал Киатар. — Твое спасение не доставило мне никакого удовольствия. Я не рыцарь-паладин, если ты не заметил. Я люблю убивать, и никак не наборот. А во-вторых, ты жив только потому, что еще мне понадобишься. — В каком смысле? — бард съежился, представляя еще одну вылазку в лес. — Поработаешь сплетником, — альтмер спрыгнул со стола и подошел к нему, смотря на него сверху вниз. — Наверняка ты мастер распространять слухи, разве нет? Вот этим и займешься. Сделаешь так, чтобы ни у кого и мысли не возникло заподозрить меня в беспорядке на кладбище. Хватит мне и убийства того ублюдка… Устроишь все, понял? Я вряд ли вернусь сюда, но приятно ощущать себя более-менее чистым и не тащить за собой хвост из ищеек. — Тебя же все равно никто здесь не знает, — робко сказал Ирген. — И раскопанную могилу они не скоро обнаружат. Я же говорил, что туда никто не ходит. — А я говорил, что это ты так думаешь, — ласково напомнил Киатар. — Наивный. Ходят, много кто ходит. По разным причинам. И меня здесь кое-кто знает, пусть и понаслышке. Так что, дел у тебя полно. — Ты уходишь? — Разумеется. Я и так тут задержался. — Прощай, — вырвалось у барда. — Учти, — добавил альтмер, оглянувшись через плечо. — Если вздумаешь сдать меня, я об этом узнаю. И ты умрешь на следующий же день, поэт. — Меня зовут Ирген, — непонятно зачем сказал он. — Я знаю, — помедлив, ухмыльнулся Киатар. — Очень приятно. *** Закатный свет, постепенно становясь все более тусклым, освещал ровные и широкие улицы Солитьюда; дома, ухоженные, богатые, словно тонули в остывающем золоте. Пожилая женщина, облокотившись на перила террасы, наблюдала за соседями — двумя девушками, оживленно обсуждавшими что-то. Одна из них носила на шее изящный серебряный амулет, и выглядела немного старше другой. — Сколько раз тебе повторять, Айни, — строго выговаривала она. — Что ты вечно вертишься непонятно где? По каким кустам, интересно, ты валялась в этот раз, и с кем? Посмотри на себя. Все в грязи, а ведь сама стирать не будешь! — И что? — с вызовом бросила девушка. — Кому стирать, а кому развлекаться, каждому свое! — Только почему стирка всегда выпадает мне или Дилис, не знаешь? — Значит, вы больше ни на что не годитесь, — фыркнула Айни, взбегая по ступенькам в дом. — Скучные трусихи, боитесь собственной тени! Так и просидите всю жизнь, не выходя за городские ворота. А я сбегу отсюда при первой возможности, поверь! — И куда же ты отправишься? Вот приедет отец, я ему все расскажу… — Рассказывай, — донесся из дома голос девушки. — Удачи! Старшая выдохнула, покачала головой. — Что, Элли, беда тебе с ней? — окликнула ее соседка. — Отец-то скоро вернется? Уж месяц, как уплыл. — Еще не скоро. И половины срока не прошло. — Ну, не переживай, — утешила старуха. — Никуда эта коза не сбежит. Найдет себе парня хорошего, и вся дурь мигом вылетит. Прекрасно все будет… я завтра пирогов напеку, с капустой. А сейчас тебе похлебки не налить? Только что сварила целый казан. — Нет, спасибо, — отозвалась Элли, взявшись за ручка двери. — У нас всего хватает. Спокойной ночи. — И тебе того же, милая. Заходи завтра, ладно? — Хорошо. Девушка закрыла дверь на замок, дернула ее, проверяя, крепко ли она держится. В городе было все спокойно, но без отца она всегда чувствовала себя беззащитной. Особенно после заката. Сестры сидели в комнате наверху. То есть, Дилис сидела и вышивала, а Айни прыгала вокруг небольшого тренировочного манекена, размахивая железным мечом, подаренным юной воительнице одним из ухажеров. — Сдавайся, жалкая тварь, — время от времени рычала она Дилис, поигрывая оружием. — На колени, или я выпущу тебе кишки! Та никак не отвечала на ее приставания, но оторвалась от работы и улыбнулась, когда Элли вошла в спальню. — Айни, немедленно прекрати, — резко приказала она. — Боишься, что я действительно могу прикончить вас обеих? — Боюсь, что ты сейчас что-нибудь разобьешь, ненормальная, — буркнула Элли, гася свечи. Айни демонстративно повернулась к ней спиной, натягивая рубашку, и улеглась, с любовью уложив меч рядом. — Ты и спать с ним будешь? — Да, — глухо отрезала девушка из-под покрывала. Элли пожала плечами и с удовольствием вытянулась на свежих, приятно пахнущих простынях. Она весь день работала, готовила еду и убирала. Жизнь без матери все же была невысносимо тяжелой, особенно с такой несносной Айни. — Приятных сновидений, — тихо прошептала Дилис со своей кровати, и Элли в который раз подумала, насколько же эти две сестры отличны друг от друга. И не скажешь, что близнецы. Наслаждаясь ночной тишиной, девушка закрыла глаза и немедленно уснула. Ее безмятежный сон прервался, когда кто-то весьма ощутимо толкнул ее в бок. Элли вздрогнула и села, сонно зевнув. — Дил? Что с тобой? Сестра часто дышала и прижималась к ней. — Там кто-то есть, — прошептала она, стуча зубами. — Где? — За окном. — Ерунда, — пробормотала Элли, потирая глаза. — Чего тебе не спится? Кто там может быть? — Не знаю, — внезапно расплакалась Дилис. — Но я боюсь его. Элли нехотя подвинулась к краю кровати, вглядываясь во тьму за стеклом. Окно у них было большое и красивое; отец кучу денег на него потратил. Девушка прищурилась — и застыла, парализованная страхом. Часть темноты вдруг шевельнулась, оказавшись живой; он выпрямился в полный рост, стоя на подоконнике. — Стендарр милосердный, — охнула она, обнимая Дили. Неужели воры? Прознали, что в доме не будет никого, кроме них, и пришли поживиться? Окно с треском распахнулось, не оставив ей времени на размышления, и в комнату бесшумно спрыгнул альтмер в плаще с капюшоном. На ближайшей к нему кровати что-то недовольно пробурчала разбуженная Айни, о которой Элли совсем забыла, разрабатывая план бегства. Он перевел взгляд на нее. Айни, высунувшись из-под одеяла, секунду смотрела на него в ответ, а потом хрипло вскрикнула и прыжком слетела на пол, путаясь в простынях. Он резко рванулся вперед, но остановился. Перед ним, неловко сжимая в руках подхваченный короткий меч, замерла Элли, встрепанная и дрожащая. — Убирайся, — срывающимся голосом выговорила она. — Пошел отсюда. — Отойди в сторону, — мрачно бросил неизвестный, оттолкнув ее. — Тебе совсем не обязательно умирать сегодня. — Не трогай! — в исступлении крикнула девушка, поборов дрожь, и замахнулась мечом. — Я… я тебе сказала, уходи прочь! Он шагнул мимо нее, не повернувшись, и Элли, зажмурившись, рубанула наотмашь. Альтмер легко увернулся, перехватив оружие рукой за лезвие. — Дура, — бесстрастно произнес он, жестко глядя на нее и не разжимая ладони. Девушка видела, как по светлому металлу клинка стекает чужая темная кровь, и, всхлипнув, выпустила меч, прежде чем капли доползли до рукояти. Он ударил ее в лицо, быстро и точно. Элли закричала, но новый удар заткнул ей рот, который сразу же наполнился кровью. Она осела на пол, привалившись к стене и непонимающе моргая. Альтмер, опустившись рядом, без сожаления взглянул на нее. — Прости. Последним, что она успела увидеть перед тем, как умереть, был он, склоняющийся над скорчившимися в углу сестрами, завороженно смотревшими на кинжал в его руке, весь в ее крови. *** — «Сегодня, в ночь с двадцать пятого на двадцать шестое месяца Начала морозов, были зверски убиты три женщины. Дочери капитана Колбьерна, в данный момент находящегося в плавании, утром были найдены соседкой мертвыми в собственном доме. На след убийцы пока напасть не удалось», — Дарон свернул газету пополам и отложил ее в сторону. Задумчиво огладил бороду, хмуря брови. — Вина, господин? — вежливо спросил красиво одетый молодой человек, стоявший перед ним. — Не откажусь, — согласился Дарон, принимая из его рук высокий бокал. — Садись, Кадарн. Мужчина сел, аккуратно разгладив полы одеяния. — Значит, — продолжил следователь, пригубив вино, — вы вообще ничего не нашли? Ни отпечатка пальца, ни обрывка одежды, ни даже волоса? — Ничего. Если бы я не видел тела своими глазами, я бы засомневался в адекватности той старухи. — А что с телами? Изнасилование? — В том числе, — Кадарн протянул ему через стол несколько пергаментных листков. — Хм, — прочистил горло Дарон, — что у нас здесь? Пентаграмма на полу, нарисована… хм… кровью. Многочисленные порезы в виде даэдрических рун… рисунки… хм… потрошение? — он нахмурился, потом удивленно поднял брови. — Расчленение? Что за?.. Следователь резко отбросил листки, откинулся на спинку кресла. — Это ты серьезно? — громко поинтересовался он. — Что за псих у вас там орудовал? — Если бы мы знали, — спокойно ответил Кадарн, придвигая пергамент к себе. — Вы дочитали? — Даже не собираюсь. Я только что позавтракал. Там все именно так, как описано? — Разумеется. Одна из женщин прибита к стене, в теле множество кухонных ножей. В нее, похоже, их метали. Другие лежат в пентаграмме, соприкасаясь стопами, распотрошенные и без голов. В ходе осмотра было обнаружено, что у них не хватает сердец и желудков. Последние потом были найдены насаженными на решетку камина в гостиной, вместе с головами, котором вырвали глаза. Их и сердца убийца, видимо, забрал с собой. Также на трупах были… — Все, хватит, — поморщившись, прервал его Дарон. — Я все понял. Тут явно поработал либо некромант, либо одержимый. — Он так мастерски замел следы, — возразил Кадарн. — Может, все-таки профессионал? — Не думаю. Темное Братство так не работает. Где ты видел, чтобы ассасины на заказах людей насиловали? Они всегда работают чисто. Нет, это явно некромант-извращенец. Выбрался из своих пещер и пошел развлекаться, надышавшись грибов. — Кто знает, — с сомнением протянул Кадарн. — Зачем некроманту приходить из пещер в Солитьюд, забираться в богатый дом, рисковать, если он точно так же может поиздеваться над деревенскими бабами, которых и поймать легче? Нет, это вряд ли один из них. — И что ты предлагаешь?! — неожиданно взорвался Дарон. — Мы в любом случае не сможем найти того типа, понимаешь ты или нет? И что мы скажем отцу убитых, когда он вернется из плаванья? «Извините пожалуйста, капитан Колбьерн, какой-то сумасшедший придурок прикончил ваших дочек и смылся, но вы не огорчайтесь, мы можем с уверенностью сказать, что это был настоящий мастер своего дела»? Так, да? — Ммм… — Мы потеряем работу, Кад. Не знаю как тебя, а меня абсолютно не прельщает перспектива отправиться попрошайничать. Кадарн промолчал. Дарон глянул на него и вздохнул, снова огладив бороду. — Нужно как можно быстрее отыскать какого-нибудь наркомана, подсевшего на скууму, и повесить на него это мутное дельце. Желательно вместе с еще каким-нибудь чудовищным преступлением. Он возражать не будет, к счастью. Иди, начни поиски. Изобрази бурную деятельность. Я буду к вечеру. Кадарн поднялся, и, поклонившись, вышел из комнаты. — Сопляк, — проворчал Дарон, наливая себе еще вина. — Ничего, из него еще выйдет неплохой следователь, когда он перестанет так цепляться за справедливость.