Раб

Теплые лучи проникали через тонкие занавеси кремового цвета. Я недовольно поморщился нос и открыл глаза. Первый день 2033 года был солнечным и теплым. Я взглянул на Фрэнка, который спокойной спал около меня, тихо посапывая. Он был идеальным, когда спал. Прикрытые глаза, большие ресницы, словно бархатная кожа, к которой хочется прикасаться вновь и вновь. Я улыбнулся, когда луч солнца попал на его лицо и затанцевал на его прекрасном носе. Каждый раз ловлю себя на мысли, что Фрэнк похож на кубик рубик: сколько бы я не пытался сложить в голове его образ, он всегда ломался. Фрэнк необыкновенный. Его действия, поступки, слова — все это всегда меняется, и я мечусь от цвета к цвету, пытаясь сложить идеальную картинку. Если бы мне приказали описать характер Айеро, я бы никогда не смог сделать этого, ведь он такой противоречивый. Он может быть милым и отзывчивым, но через несколько секунд может стать эгоистичным и неразговорчивым; может сказать, что пьет только чай по утрам и ничего больше, а на следующее утро попивать горячий кофе. Я бы хотел написать про Фрэнка книгу, где описывал бы, насколько он прекрасен. Мне бы не хватило всех страниц мира, чтобы описать его, не хватило бы слов, чтобы описать всю мою любовь к нему. Я хотел выплеснуть все свои эмоции ему прямо сейчас и плевать, что он спит и еще не желает просыпаться, хотя солнечные лучи настойчиво будят его, светя в закрытые глаза. Я хотел кричать на весь мир, насколько идеален Фрэнк. Весь мир, казалось, ничего не значил, выступая лишь декорацией для его великолепия. Все, что у меня есть, чтобы описать его — такого противоречивого и прекрасного — слова; все, чего у меня нет для этого — бумаги. Нет простых белых листов, чтобы разбросать туда Фрэнка; Фрэнка, сложенного из различных слов и метафор. Пока я размышлял об этом, сконцентрировано уставившись в пустоту, Фрэнк поддался надоедливым лучам и проснулся. Он смотрел на меня, словно желая доброго утра глазами. Я быстро заметил это и мило улыбнулся ему. Он дернул уголки губ в улыбке и мимолетно коснулся своими губами моих. -Это наш первый день 2033 года. И мы проснулись в одной кровати, а теперь просто улыбаемся и смотрим друг на друга, - сказал Айеро, приподнявшись на локтях. -Ты прав. Разве это не прекрасно? - я перевернулся на спину, уставившись в потолок. Почему-то было страшно. Страшно, что не может быть все так сказочна и прелестно. Счастливая жизнь? Вы шутите. Это же просто шутка. Я не достоин любви. -Конечно, - снова губы Фрэнка на моих и мне уже не хочется думать ни о чем. Я смутно помнил, что было ночью, но почему-то был уверен, что та ночь была самая прекрасная. Окончательно проснувшись, я с Фрэнком пришел на кухню. Мы все еще были у родителей Айеро дома, поэтому интерьер мне был не знаком, и я вечно разглядывал все, крутил головой по сторонам. На кухне пахло печеньями и разными пряностями. Я потянул носом, наслаждаясь запахом выпечки. Тишина летала в воздухе, ведь дом еще спал, не смотря на то, что солнце давно встало. Дом дремал: спокойно стояла микроволновка, к которой никто не прикасался с вчерашнего обеда. Она дожидалась своего часа; одиноко лежали в раковине грязные тарелки, моля быть вымытыми; створки окон слабо поскрипывали, добавляя раннему утру некого уюта. Я опустился на стул, вздыхая и беря еще горячий кекс. Возможно, мать Айеро встала еще раньше нас, испекла заранее(лазанью, что стояла на столе, прикрытая скатертью) и снова легла спать. Моя мать тоже делала так, когда я был маленьким. -О чем задумался, Джи? - Фрэнк умел отвлекать от мыслей своим прекрасным голосом. Если я буду писать о Айеро книгу, я выделю главу для его божественного голоса. -Да так... - отмахнулся я, заправляя локон волос за ухо. Иногда я задумывался о покраске волос. Мне бы хотелось покраситься в красный, думаю, мне бы пошло. Стоит поговорить об этом с Фрэнки. -Выберемся сегодня в город? Нужно купить новые струны для гитары, мои уже никчемные. -Ты уверен, что это безопасно для меня? - я боязливо взглянул на Фро исподлобья. -Ох, Джерард, прекрати. Вот кто тебя там может узнать, а? Да даже если и узнают, то что в этом такого? - Фрэнк начал нервно постукивать пальцами по столу. -С рабами так не обращаются, могут подумать... -Не могут, Джи, не могут! Ты не раб, ясно? -Но так нельзя! Не существует даже каких-то бумаг или контрактов для того, чтобы освободить человека от рабства. Раб, значит, раб. Такую судьбу не выбирают, Фрэнки, - я шумно вздохнул, зная, что Фрэнк обидеться на мои слова. Так и произошло. Он молча встал из-за стола и ушел. Каждый раз он ломает мое перо, и мне нечем писать. Нечем писать о нем книгу. Он слишком вспыльчивый и эгоистичный. Даже если я буду быстро выписывать его образ на бумаге, крепче закрываю банку с метафорами и эпитетами, он все равно сломает ее и все слова-тропы разлетятся. Предписанные к Айеро качества менялись и были уже не по размеру для Фрэнка. Я не успел бы дописать даже страницу, когда эти слова переставали бы быть важными, ценными, значимыми. Я просто не знаю, почему ты, Фрэнки, так стремишься доказать всем, что я больше не раб, пытаешься вывести меня на свет. Он лишь обжигает мою кожу и появляются волдыри. Мне лучше быть в тьме, чтобы никто не видел моего отвратительного лица, ведь, не смотря на то, что ты, Фрэнки, любишь меня, я себя ненавижу. Я знаю, что если первым не извинюсь, то могу испортить наш первый день нового года, поэтому я решился извинится первым. Выйдя из кухни, я направился на его поиски. Хорошенько порыскав по дому, я нашел Фрэнка в выделенной нам родителями Фро комнате. Конечно, где он еще мог находится? Но почему-то, когда я искал его, мне не хотелось идти первым делом в нашу комнату, может, потому что это было бы слишком предсказуемо? Как бы оно ни было, я присел к Фрэнку. Как иронично. В первый раз, когда мы поругались с ним из-за этой же причины, первым извинялся он, а теперь, надо же, я. -Ладно, давай купим новый струны для твой гитары. Тогда я смогу снова наслаждаться твоей прекрасной игрой, - я никогда не умел просить прощения, поэтому выпалил все, что смог. -У тебя и так нет другого выбора. Я в любом случае взял бы тебя с собой, - Фрэнк хитро улыбнулся, покуривая сигару прямо в комнате. Каждый раз, делая затяжку, Айеро выдыхал темно-серый дым, который пропитывал воздух, поэтому в комнате жутко пахло никотином. Никогда не любил, когда Фрэнк курил в доме. Дом не предназначен, чтобы в нем курили, Фрэнк! Для этого создали балконы. Не то, чтобы я был против курения и ненавидел табак всем своим сердцем. Просто не любил, когда никотином пахло в доме. Фрэнк иногда пытался заставить меня сделать пару затяжек, но мои легкие так себя износили, что я чуть не задохнулся собственным же кашлем. После, Айеро больше никогда не предлагал мне сигар. -То есть нет выбора? - я вздернул брови. -Вот так вот, Джи, - Фрэнк потушил догорающую сигару в пепельнице и обнял меня, целуя в висок. Фрэнк повалил меня на спину и зарыл пальцы в мои волосы, бережно и нежно перебирая локоны черных волос. -Ты никогда не думал покрасить волосы, Джи? - шепнул мне на ушко парень. -Хотел. Я хотел сказать тебе об этом на кухне, но твое заявление отбило весь интерес,- буркнул я. -Да ладно. Теперь у нас есть целых две причины выбраться в город, - он коснулся губами моей шее, и я вздрогнул. Когда он так прикасается ко мне губами, я не хочу спорить с ним и не хочу говорить что-либо, думать о чем-то. Я лишь хочу сильнее прижиматься к нему, стирая все сантиметры между нами. Я хочу, чтобы Фрэнк всегда был рядом. Чтобы мой Фрэнки был только моим и никогда не отходил от меня даже на шаг. Я так хочу этого, что желания берут вверх, и я жадно впился своими губами в его губы грубым поцелуем. Я словно пытался удержать его этим поцелуем, привязать к себе, словно это был заколдованный поцелуй. Так по-детски наивно думать, что поцелуем можешь привязать к себе кого-то, но я до последнего верил, что это так. На втором этаже послышалось шарканье чьих-то ног, и Фрэнк быстро отстранился от меня. -Родители проснулись. * * * Фрэнк надел свою любимую черную кофту и темно-серые джинсы. На ногах были черные кеды с белыми шнурками, что прекрасно дополняли картину. Я же оделся в черно-зеленую кофту с длиннющими рукавами, что скрывали кисти рук; джинсы Фрэнка, ибо он отдал мне свои, и я был только рад; и черные кеды. Поверх всей этой одежды, мы надели куртки, которые были одинакового цвета и фасона, ибо так захотел Фрэнк. И вообще все вещи покупал мне он. Я взглянул в зеркало, понимая, как ужасно выгляжу: синяки под глазами, взъерошенные волосы, заспанные глаза. Я выглядел как какой-то труп, не смотря на то, что жизнь у меня была неплохая — я много спал, хорошо ел. Может быть, это просто судьба, что я должен выглядеть как труп? -Фрэнк, посмотри на меня. Я не должен показывать на глаза людям. Они же подумают, что я оживший мертвец, - ныл я, пока Айеро трепетно водил расческой по моим волосам. Парень любил меня причесывать и не давал это делать мне. Только он, видите ли, имеет право расчесывать мои волосы. Мои. Волосы. -Нет, Джи, ты у нас самый красивый, - ласково пролепетал он, откладывая расческу и разглядывая меня с разных ракурсов, любуясь. - Не человек, — картина! Я усмехнулся. Фрэнк взял меня за руку, сплетая пальцы с моими, крикнул родителям, что мы пошли и открыл дверь. Морозный воздух ударил в лицо, отчего щеки немедля порозовели. Снег все еще кружил, медленно оседая на землю. Я поежился от холода и пошел за Фрэнком, который тянул меня вперед. -Мы поедем на машине твоего отца или пройдемся пешком? - спросил я, пряча свободную руку в карман куркти. -Пройдемся, - а жаль, Айеро, на улице-то холодно, - я думаю, ты не отморозишь себе пальчики? - Фрэнк улыбнулся, поднося мою руку к губам и целуя ее. Ну и романтик, м-да. Я засмущался, но надеялся, что и без того розовые щеки скроют мое смущение. -Просто идем уже. * * * Засыпанные снегом улицы, еще неубранные украшения к Рождеству, кучи напичканных магазинов к яркими вывесками — город не изменился. Когда был мальчишкой, часто гулял в городе с матерью и братом. Майки(мой брат) обожал походы в магазины, а я ненавидел. Мне больше нравилось проводить все свободное время дома, в тишине и уюте. Майки никогда не понимал мою любовь к дому. Он всегда был по-детским активным и вечно любил находить неприятности. Майки был младше, поэтому когда мать с отцом уезжали, я оставался за главного. Скучаю по Майки. Сильно скучаю по его веселой улыбочке, взъерошенным волосам, криво сидящим на носу очкам, звонкому смеху. -Джерард! - я резко вздрогнул оттого, как Фрэнк позвал меня. -А... что? - сипло отозвался я, поворачивая к нему голову. -О чем ты вечно думаешь, Джи? - Фро как-то обеспокоенно покосился на меня, убирая в сумку коробочку с новыми струнами. -О..ну.. э-э-э.. ни о чем, - я замешкался. Неужели так понятно, что я думаю о чем-то? Наверное, на моем лице появляется глупая гримаса, показывающая, что я раздумьях. -Хм, ладно. Пойдем, я хочу зайти в недавно открывшееся кафе. Фрэнк взял меня за руку и повел куда-то. Я довольно-таки редко выбирался на улицу, поэтому от вида заснеженный улиц мне становилось неуютно. Оставалось надеяться, что Фрэнк не захочет провести в том кафе весь день. Когда мы проходили через общественный базар, на котором меня некогда продавали, я почувствовал, как страх пронизывает мое тело. Сильнее сжав руку Фрэнка, я стал озираться по сторонам. Чуть ли не перед каждым прилавком стояли мужчины в военной форме. Они стояли здесь для того, чтобы никто не нарушал закон. Как бы глупо это не звучало, но эти верзилы после каждого ложного обвинения в сторону не понравившегося человека могли и в тюрьму упечь за нарушение закона. Я понимал, что это место чертовски опасно. Если кто-нибудь узнает меня здесь, то и мне, и Фрэнку настанет конец. Меня всего передернуло, когда какой-то незнакомец толкнул меня плечом. Я пискнул и, быстро зыркнув на него, зарылся лицом в шарф. Кажется, я становлюсь параноиком. Может, я слишком загнал себя в угол этими мыслями? Кто сразу докажет, что Фрэнк нарушил закон? Если только человек, узнавший меня, не скажет, что я был рабом. Тогда суду и разбираться не нужно будет, сразу приговор, что нарушил закон — сделал из раба нормального человека. Абсурдный закон. Я уставился в сугроб, чувствуя, как по всему телу прошлась дрожь, а Фрэнк сжал мою руку сильнее. Он... напуган? Незнакомец, ударивший меня в плечо, кажется, остановился. Я все еще смотрел в сугроб, чувствуя как между нами нависла угнетающая тишина. -Нарушение закона! - заорал незнакомец, нарушая тишину. Я раскрыл глаза шире, чувствуя как страх сжимает костлявыми руками горло. Этот голос... был мне знаком. Словно я знаю его, но не помню. Тотчас меня кто-то одернул назад, и я больше не держал Фрэнка за руку. Теперь я чувствовал ужасный холод, словно был на улице совсем нагой, а затем — темнота... и я больше ни о чем не думаю.