Пластинка

***

2016

      В подвале было темно, и раздавался лишь скрип старого кресла-качалки. Какое-то чудовище сидело на груди, мешая дышать, и тянуло когти к лицу. От него пахло тленом и смертью, смертью настолько страшной, что в голове просто звенело. Она кричала, отбивалась, звала на помощь, вот только никто сюда не придет и не поможет — странно знакомый смешок из дальнего угла гарантировал это. И, кажется, монстр в полураспавшемся кружевном одеянии — еще не самое страшное, что может случиться с ней в этом доме...       Вайолет рывком выбралась из кошмара. «Ну и приснится же такое. Это все усталость после перелета», — успокаивала она себя, заправляя кровать. У нее вообще, кажется, сегодня был настоящий марафон дурных снов. О Лэнгдоне, например. Ведь не может же быть на самом деле того, что он… Хармон бросилась к сумке. Позвонить. Вот я сейчас услышу его голос, все ужасы забудутся, а все размолвки отправятся к чертям. Главное, чтобы с ним все было в порядке, с остальным они разберутся. Трясущейся от нетерпения рукой она безуспешно попыталась нашарить телефон, но наткнулась только на две связки ключей. Дарт Вейдер, штурмовик, «Звезда смерти». Правда. Все это правда. Лучше бы уж я тогда не просыпалась.       Просидев на полу некоторое время, гладя пальцами любимые фигурки Тейта, Вайолет, наконец, поняла, что больше не может здесь находиться. Что видеть мать после того, что она сделала, а точнее НЕ сделала, будет невыносимо, что быть в неведении, как и почему произошла его смерть, просто недопустимо, и что одна она не справится со всем этим.       Нужна помощь человека, который хорошо знает их обоих.       Денди, я позвоню Денди, и он приедет. Только…       Вайолет тускло улыбнулась в никуда.       А если и он знал о произошедшем и ничего не сказал? Она мотнула головой, отгоняя, отбрасывая эту мысль. Нет, не может быть такого, он же наш друг.       Итак, первым пунктом ее быстро составленного плана было забрать свой телефон, который она забыла у… В комнате наверху, короче. От даже мысленно произнесенного имени Лэнгдона холодело в голове, и слезы наворачивались. А плакать сейчас нельзя. Несколько часов истерики можно будет позволить себе потом, когда я узнаю всю правду.       Она быстро собралась, бесшумно взяла яблоко со стола на кухне и прикрыла за собой входную дверь.

***

      Такси, несколько десятков метров быстрым шагом под уже обжигающим июльским солнцем — и Вайолет была на месте. Она вежливо поздоровалась с Мойрой и поднялась наверх, нащупывая в кармане ключ от заветной двери.       Действительно, телефон лежал на краю стола, где она его благополучно оставила, когда не дозвонилась до… Не будь же ты тряпкой! До Тейта! Его же трубка была на полу у дивана. Хармон нахмурилась. Разве я отключала зарядку? И блокнот опять валяется. Мать твою, Мойра, ну я же просила!       На кухне, куда она спустилась для того, чтобы устроить домработнице разнос, спиной ко входу сидела Констанс с сигаретой. Кажется, трезвая. Конечно, в одиннадцать-то утра. У плиты колдовала Мойра, но начинать скандал при миссис Лэнгдон Вайолет не собиралась. Констанс обернулась на звук шагов и как ни в чем не бывало поприветствовала гостью: — Вайолет, здравствуй, дорогая! Когда вы прилетели? — Доброе утро. Вчера, а… — начала Хармон. — А Тейта нет дома, он уехал по своим…делам, ну ты понимаешь. Еще и телефон отключил, паршивец такой.       Вайолет в панике посмотрела на Мойру. Что происходит? Та медленно покачала головой, призывая не задавать вопросов. — Вернется — получит, — продолжала Констанс. — А почему ты без Вив?       Боже, кажется, она поехала головой и не помнит о том, что ее сын… Что делать-то? Вдруг ей в голову пришла просто гениальная мысль. — Она отдыхает после перелета. А вы не хотите погостить у нас? Мама обрадуется! А я могу…подождать Тейта здесь, — что же я несу-то? — Гостевая комната ведь свободна? — О, милая, ты можешь располагаться наверху, это будет маленьким наказанием нашему принцу-затворнику. А Нэнси мы ничего не скажем, — она заговорщически подмигнула и развернулась, — правда, Мойра? — Конечно, — невозмутимо ответила рыжеволосая женщина, вытирая руки. — Я соберу сумку.       Хармон почувствовала, что у нее голова идет кругом, и села на стул рядом с хозяйкой дома; Констанс снова закурила и доверительно сказала, похлопав ее по руке: — Мне никогда не нравилась эта девушка. Она такая простая, приземленная даже, знаешь, еще и старше его на несколько лет. Совсем не пара нашему Тейту. Бегала за ним два года, вот и взяла своей настойчивостью. Я даже обрадовалась, когда она уехала на заработки в Нью-Йорк. — Давно? — заторможенно спросила Вайолет просто для того, чтобы что-то спросить. — В апреле, кажется. А Тейт… Ему везет на девушек с другого побережья, ты как никто другой это знаешь. Так что опыта отношений на расстоянии ему не занимать. Не смущайся, милая, я все понимаю. Жаль, конечно, что ты знаешь моего сына недостаточно хорошо, чтобы... — Я имела в виду, давно ли они встречаются? — С конца того года, не знаю точнее. Он и показывать-то ее мне не хотел. Видимо, не считал, что это у них серьезно. Думаю, в последнее время у них вообще не ладилось, вскоре он избавится от этой обузы, так что…       «Не ладилось, это точно. Если Лэнгдон и эта девушка действительно были вместе с конца прошлого года, то Тейт и вправду ей изменил тогда. А недавно еще и она ему… Нэнси тоже не знает о случившемся? И ведь не спросить», — мысли роились в ее голове, как пчелы в улье. — У вас все наладится, Вайолет, — сказала Констанс и поднялась из-за стола. — Возьми машину Тейта, я буду готова через пару минут.       Девушка послала Вивьен сообщение о том, что Констанс поживет неделю у них, а она сама останется в доме Лэнгдонов. И что нельзя говорить о Тейте, так как его мать не в себе.       Затем она спустилась в гараж. Ох, я и забыла, какой он большой. Автомобиля Ларри не было, а все три машины Тейта стояли в один ряд, ожидая хозяина, который больше не придет. Ну и какую из них мне взять?       Chevrolet и BMW почему-то не открывались, и у Хармон даже мелькнула злорадная мысль: «А еще чужие машины ремонтируешь, шумахер ты хренов». С замком Lexus проблем не возникло, и как только Вайолет выгнала автомобиль на улицу, женщины сразу же погрузили две элегантные сумки миссис Лэнгдон в багажник.       До дома они доехали быстро, Констанс что-то оживленно щебетала, а Вай думала, думала, думала, механически переключая скорости и следя за дорогой. У нее были тысячи вопросов. И на часть из них должна ответить Мойра. Эта женщина всегда знала слишком много о своих работодателях, порой даже больше их самих. Может, поэтому она недолюбливала Тейта?       Вивьен радостно поприветствовала подругу, бросив лишь один настороженный взгляд в сторону дочери, которая пронеслась наверх с дикой скоростью. Будто черти за ней гнались.       Вайолет забросила косметичку в свою даже не разобранную сумку, захватила зарядное устройство и приготовилась выходить, но тут вспомнила, что не позвонила старому другу. Чуть помедлив, она набрала номер и приготовилась услышать все, что угодно. Например, что он был в курсе событий и молчал, как и ее мать…       Красивый низкий голос Денди радостно прозвучал из самого Вашингтона: — Алло, Вайолет? Привет! — Привет, Ден. — Как дела? Ты где сейчас?       Он не знает! — Я в Лосе. Тейт… — выдохнула она. Черт, это даже сказать невозможно. — Тейт! Я помню, что у него скоро день рождения. Через неделю, верно? — затараторил Мотт, не давая вставить ни слова. — Ты хочешь сделать ему сюрприз? Я в деле, поддержу любую движуху! Вай? — Он мертв, Денди, — зажмурившись, проговорила она. — Ты…ты можешь приехать?       Повисла пауза. — Завтра днем буду. Мне очень жаль, Вайолет. — Да, спасибо.       Она еще несколько минут бездумно просидела на кровати, сжимая в руках ремень от сумки, а потом быстро сбежала по лестнице, села в автомобиль и завела мотор.       Ну, Мойра, сейчас у нас будет длинный разговор.

***

2009

      Лето в Бостоне выдалось дождливым настолько, что Вивьен вместе с Вайолет сбежала в Лос-Анджелес, где было тепло и солнечно. Едва сойдя с трапа самолета, Хармон-младшая была готова ехать к Лэнгдонам, но мать поспешила ее разочаровать — эта семья была не в городе, и появилась она там только через неделю, когда Вайолет, казалось, успела сделать все, что было запланировано на целое лето, а срок обратного вылета был уже на носу.       Когда Хармон увидела на дисплее телефона, небрежно брошенного матерью на столе, номер Констанс, ее радости не было предела. Приехали! Я увижу Тейта! И действительно, на следующий день старые подруги организовали встречу, которой их дети ждали с куда большим предвкушением и волнением. Ведь после того случая в его комнате они не общались все полгода, и оба корили себя за то, что не обменялись номерами телефонов.       Встреча, объятия и поцелуи, ворох новостей, еще одна экскурсия по дому, демонстрация новшеств и улучшений — все это длилось больше часа. Вайолет каждую минуту ждала, что появится Тейт, но его все не было и не было. И когда она смирилась с тем, что он не здесь, что следующие несколько часов она проведет на прохладном кожаном диване в гостиной огромного дома Лэнгдонов, в одиночестве щелкая кнопками пульта, в дверном проеме возникла знакомая фигура. — Привет, Вай. — Привет! — радостно ответила Вайолет. В груди что-то ёкнуло. А потом сердце понеслось вскачь.       Тейт с удовлетворением увидел широкую улыбку, расцветшую на ее губах при его появлении, быстро пересек комнату и уселся с ногами на диван рядом с девушкой.       Они общались, разговаривали так, как будто не было этого полугода, как будто они несколько минут назад целовались этажом выше и вот спустились в гостиную посмотреть телевизор.       Вайолет во все глаза смотрела на Тейта. Сегодня парень был в белой футболке с черным странным геометрическим принтом, который он создал сам. И ей тоже сделает, не вопрос*. Его кудряшки были чуть влажными, как будто он недавно из душа, глаза смотрели все с таким же непонятным выражением, от которого бросало то в жар, то в холод. От его теплой улыбки на щеках играли ямочки, которые так и хотелось потрогать. Девушка, подмечая подзабытые детали его лица, вновь осознавала, насколько Лэнгдон был красив. Просто невероятно.       Шутки, новости, истории — поток слов с обеих сторон было просто не остановить. Единственное, что смущало, так это то, что Тейт периодически куда-то опускал глаза. Хармон проследила его взгляд. Он был направлен на ее запястье, скрытое кожаными браслетами. — Как твоя рука? — вдруг спросил Лэнгдон и взял кисть Вайолет, чтобы проверить, не появились ли на запястье новые порезы. —Все зажило, — тихо ответила она и расстегнула тугие замочки браслетов. С тех пор, как он попросил не калечить себя, ни одно лезвие не касалось этого участка кожи. Уже год почти.       Лэнгдон неожиданно и быстро поцеловал белые шрамы, положил ее руку на ее же колено и накрыл своей ладонью. От удивления глаза Вайолет округлились, но девушка не отстранилась. Не отводя своих глаз от ее, Тейт медленно продвинул руку выше, поглаживая шершавыми подушечками пальцев внутреннюю сторону бедра, пока не достиг нижней границы шорт. Рубеж.       Дыхание вдруг сбилось у обоих. Голову повело. — У тебя всегда такие горячие руки? — севшим голосом спросила Вайолет. — Да, — выдохнул Тейт.       Теперь ее ладонь легла поверх его руки, то ли сдерживая дальнейшее движение вверх, то ли не давая возможности отнять ее. Пальцы переплелись, касаясь джинсовой ткани, сминая ее.       И тут послышался звук быстро приближающихся шагов. Констанс, ну конечно. Как будто обжегшись, Тейт и Вайолет отдернули руки и даже отодвинулись друг от друга, и когда миссис Лэнгдон вошла в гостиную, они сидели на вполне приличном расстоянии и смотрели на нее с какими-то одинаково отсутствующими выражениями лиц. — Сынок, к тебе приехали, выйди на минутку.       Тейт ободряюще улыбнулся Вай и вышел из гостиной. Она проводила его взглядом и тихонько вздохнула.       Констанс, присев на кресло напротив девушки, с удовольствием рассматривала Вайолет. Как же она похожа на Вив в школьные годы! Только со вкусом в одежде плоховато, но это исправится со временем… — Надеюсь, тебе здесь не скучно? — спросила она, чтобы не оставаться в тишине. — Нет, что вы! Тейт — отличный собеседник! — пылко сказала девушка.       Миссис Лэнгдон приподняла брови. — Вот это мне и странно, обычно он молчит и прячется у себя, как принцесса в башне. Рада, что вы подружились.       Скулы Вайолет порозовели. «Подружились, точно», — подумала она и ничего не ответила. Констанс, заметив изменение цвета ее лица, посерьезнела. Неужели девчонка увлеклась Тейтом? Но тут же отбросив эту мысль, как невероятную, она продолжила: — Вивьен сказала, что ты играешь на фортепиано. Мы недавно купили синтезатор, хочешь опробовать его? — Конечно! — оживилась младшая Хармон.       Хозяйка дома, загадочно улыбаясь, провела девушку в смежную с гостиной комнату, где в углу действительно стояла новенькая «Ямаха». — Наушники на полке, — сказала Констанс, увидев влюбленный взгляд, брошенный Вайолет на инструмент. Они же оба совсем дети. Играют и играют. Какие тут…       Минут через сорок, осознав, что слишком увлеклась, Вайолет сняла наушники, обернулась и, вздрогнув от неожиданности, наткнулась на внимательный взгляд Тейта, сидевшего чуть сбоку. Он что, был здесь все это время? Сердце пропустило удар. В доме было странно тихо, как будто они остались в нем вдвоем. В горле сразу пересохло. — А…где все? Куда делись мама и Констанс? — Они поехали в какой-то торговый центр, — рассеянно ответил Тейт. У него перед глазами все еще стояло вдохновленное лицо Вайолет и ее порхающие по белым и черным клавишам пальцы. — Ты хотела с ними, да? — Нет, — дернула плечом Вайолет, как будто он предложил какую-то немыслимую гадость. Тейт внутренне улыбнулся. Она не любит магазины. Я знал, что это необыкновенная девушка. — Так что они сейчас уже скупают все подряд. А у домработницы выходной. Чем займемся? Как насчет фильма? 2002 года выхода, очень мощная антиутопия в сочетании с фантастикой, там люди живут без… — Эй, эй, не надо пересказывать сюжет! — перебила его Вайолет. — Пойдем, включай свою фантастику.

***

      Тейт смотрел, как девушка погружалась в фильм, с каким интересом она наблюдала за жизнью людей без эмоций, как негодовала, когда сжигались картины, как одними губами синхронно с одним из героев цитировала Йейтса**: Но я — бедняк, и у меня лишь грёзы… Я простираю грезы под ноги тебе, Ступай по ним легко, мои ты топчешь грезы…       В его голове роились мысли, весьма далекие от сюжета любимого фильма. «Эквилибриум»***. Эквилибриум — значит равновесие. Какое, к чертям, равновесие? Рядом с Вайолет он терял это состояние как физически, так и морально.       Лэнгдон вдруг нажал на паузу и развернулся так, чтобы видеть глаза Вай. Непонимание, недовольство, даже испуг немного — странная палитра эмоций отразилась на ее лице, пока девушка не посмотрела в его глаза, которые, казалось, затягивали ее внутрь…       И вот они опять лежат на синем покрывале дивана лицом к лицу, с каждой минутой все ближе, и смотрят, стараясь запомнить лицо напротив до мельчайших подробностей. Не выдержав, Тейт прислонился своим лбом к ее. Воздух между ними как будто наэлектризовался. Вайолет, неглубоко и быстро дыша, прикрыла глаза, чтобы успокоиться. Но рядом с ним это было почти невыполнимой задачей. Тейт, поняв ее состояние, тоже смежил веки. Нам обоим нужно равновесие. Он уловил чуть уловимый звук раскрывшихся пересохших от волнения губ и понял, что теперь она дышит ртом. Ее выдох — его вдох. Его выдох — ее вдох. Все.       Тейт провел кончиком носа — вверх, вниз, вправо, влево — касаясь носа Вайолет и добиваясь того, чтобы она открыла глаза, чтобы понять, поглотило ли это чувство ее, как это произошло с ним самим год назад. Темные ресницы затрепетали, словно Хармон боролась с собой, а потом ее глаза распахнулись и вступили в неравную схватку с его. Черное и зеленое. Несколько мгновений ничего не происходило. А потом Вайолет не выдержала, отвела взгляд и отвернулась, испугавшись того, что творилось у нее внутри. Тейт шумно выдохнул и сел. Эта победа не принесла ему удовольствия — он предпочел бы проиграть. Лэнгдон резко потер лицо, как будто срывая что-то на него налипшее, мешающее дышать. — Ну и что нам с тобой делать, Вай? — В каком смысле? — глухо спросила она, все еще боясь повернуться к парню. — Мы не можем притворяться, что не чувствуем это. — Не можем, — подтвердила девушка, глядя куда-то в стену. «Чувствуем» — значит, оба. — Как ты думаешь, это пройдет? — Конечно. Все проходит через время. — Вот только я не хочу этого, — с нажимом сказал Тейт и одним движением неожиданно сильных рук развернул Вайолет лицом к себе. Вглядываясь в ее глаза, он понимал, что пропал, что на этот раз проиграл. — Я целый год не могу выбросить тебя из головы, Вай. Не получается. Ты мне снишься, я, как дурак, разговариваю с тобой в голове, пока еду по городу,  — почти сердито произнес он. — У меня та же история, Тейт.       В полумраке зашторенной комнаты Вайолет не могла разглядеть границу его зрачков, ее как будто и не было. Сплошная тьма, которая подчиняла ее себе, с которой больше не было сил бороться. Сил и желания. Поэтому она медленно прикоснулась к его лицу, провела линию по скуле, ямочке на щеке и остановилась на его губах, которые просто зудели от желания ощутить вовсе не ее ледяные от страха пальчики. Он, смежив веки, легонько поцеловал подрагивающую руку, накрыл ее своей и медленно положил себе на грудь, внутри которой глухо и бешено колотилось сердце.       Краткий контакт глаз, и через несколько мгновений Вайолет осознала, что они самозабвенно, исступленно целуются, сжимая, лаская, раздевая, почти кусая друг друга.       Когда последние детали одежды оказались где-то на полу, а Тейт ощутил Вай всем своим телом, он даже замычал от удовольствия, потому что это было в сотни раз приятнее, чем каждая его фантазия с участием Хармон за весь этот год. Вайолет же, почувствовав прикосновение его разгоряченной возбужденной плоти, дернулась от неожиданности, но Тейт, засмеявшись, не дал ей отстраниться и зашептал ей куда-то в шею, перемежая слова с обжигающими поцелуями. — Понимаешь, как я хочу быть с тобой? — Да… да, — выдыхала она, чувствуя, как мурашки бегут по ее коже, спасаясь от огня, который разгорался у нее внутри и уже плясал снаружи под губами Лэнгдона.       А Тейт спустился к груди. Он ласкал ее, оттягивал соски, чуть прикусывал и наслаждался тихими неровными вздохами и стонами. Ее руки, запутавшись пальцами в светлых кудрях, прижимали его голову к себе все ближе и ближе. Девушка просто плавилась под его прикосновениями. Вайолет, конечно, слышала о чувствительных точках тела, но она и не представляла, что бывает и так — под руками и губами Тейта Лэнгдона она вся — вся целиком — превращалась в одну сплошную эрогенную зону.       Тейт был уверен, что у нее никого не было, что именно он будет ее первым. «И единственным», — довольно шепнул ему разум, который еще не покинул парня окончательно. Сквозь шум в ушах Вай услышала шелест фольги, а потом Лэнгдон вернулся к припухшим и покрасневшим губам девушки и впился в них, рукой проскользнув к ее промежности и улыбаясь от того, насколько она влажная. Из-за него. Для него.       Вайолет, ощутив его прикосновение там, рефлекторно попыталась свести ноги, но Тейт едва ли не силой вернул их на нужную ширину и прервал поцелуй. Он хрипло спросил, глядя ей в глаза: — Все, что в этой комнате, — мое, помнишь? — Помню, — прошептала она, дрожа и ощущая прикосновения его губ, спускающихся уже вниз до пупка, пока его пальцы творили что-то невероятное с ее телом.       Лэнгдон подготовился к этому моменту, о, еще как. Он ласкал ее, возбуждал, дразнил. Вайолет изгибалась под его руками, размягчалась, как пластилин, чувствуя, что все внутри закипает. Тейт уже не мог сдерживать себя, он понимал, что еще несколько секунд, и он возьмет ее, хочет она сама этого или нет. Он навис над Вайолет, опираясь с обеих сторон ее тела, заглядывая в ее подернутые негой глаза, и задал вопрос: — А ты, Вай? Ты — чья? — Твоя, — хрипло прошептала она, и Лэнгдон, удовлетворенный ответом, приник к ее губам, одновременно приподнимая выше стройные ноги, и быстро скользнул внутрь желанного тела. От резкого движения Вайолет выгнулась дугой и захлебнулась криком, который, впрочем, Тейт тут же поймал своими губами, будто извиняясь. Быстрые поцелуи, успокаивающий шепот, приглушающий то, что происходило внизу, и, как только девушка перестала судорожно втягивать сквозь зубы воздух, Лэнгдон, дрожа, как при высокой температуре, тихо сказал: — Я с тобой, Вай, с тобой. Посмотри на меня.       Она подняла веки, и тьма его зрачков вновь утянула за собой.       Вайолет чувствовала, что Тейт целиком проник внутрь. Он был ее падением и взлетом. Он был ее дыханием и входил в легкие. Он был в ее крови, циркулировал под кожей и врывался с кислородом в ее сердце. И с каждым его движением она все больше теряла связь с реальностью.       Спустя несколько минут, возвращаясь с небес на землю и стараясь отдышаться, Вай попыталась проанализировать свое состояние. Сердце бешено стучало, слабая тянущая боль внизу живота смешивалась с диким восторгом от осознания, что она с Тейтом, горячее дыхание которого Хармон ощущала где-то в районе талии. — Тебе было очень больно? — спросил Лэнгдон, проводя кончиками пальцев по внешней стороне ее бедра. — Говорят, в первый раз бывает… — Совсем чуть-чуть и всего одно мгновение, — задумчиво проговорила она. — Я думала, что это все ощущается иначе. А было...довольно ярко. — Мне тоже, — улыбнулся Тейт и поцеловал ее живот. — Пожалуй, я тебе перезвоню. — У тебя нет моего номера, Казанова, — поддержала шутку Вайолет, чувствуя, что проваливается в сладкую сонную пропасть. — Теперь есть повод его взять. Я ведь с ума по тебе схожу, Вай, — шепнул он уже спящей девушке и обнял ее, чтобы не замерзла. «У нас есть еще пара часов, так глупо тратить их на грезы», — успел подумать Лэнгдон, прежде чем отключился сам.       Ни Тейт, ни Вайолет и не подозревали, что их личный ад начинается именно здесь и сейчас. _________________________ *Привет, Nel, привет твоему Питеру! **Уильям Батлер Йейтс (1865 — 1939) — ирландский англоязычный поэт, драматург. Лауреат Нобелевской премии по литературе 1923 года. ***Фильм «Эквилибриум». https://www.kinopoisk.ru/film/309/ Кто не смотрел, советую-советую!