Пластинка

Опять не могу без тебя, Тебя — как будто заело. Опять не могу без тебя, Без тебя мне всё надоело, Мне все надоели — беда, беда. Звери — Дальше

2010

      За прошедшие полгода не было ни дня, чтобы Вайолет не подумала о Тейте. Он был внутри ее головы день и ночь и царил там как капризный диктатор, безжалостно изгоняющий оттуда все лишнее. А во время выпускных экзаменов это было… некстати       Он звонил. Писал. Сотни сообщений в день постепенно сменились десятками, и к концу июня они стали уже единичными посланиями за неделю. Еще Тейт так и не говорил о любви. Он заменял это простое, но такое нужное слово громоздкими и длинными синонимами, как будто оно вставало поперек горла. И это просто разбивало Хармон. Но думать, истязать себя, — на это не было времени, и она ждала очередной поездки к бабушке, чтобы все выяснить лично.       Больше всего девушка боялась, что Тейту промывали все полгода мозги по поводу того, что они не пара. Как ей, например…       И вот настало время их очередного летнего визита в Лос-Анджелес. Вивьен ни разу не позвонила Констанс, хотя Вайолет непрозрачно намекала на неправильность этого, еще и Тейт почему-то не отвечал на звонки и сообщения. Все три дня. Хармон уже начала паниковать, что с ним что-то случилось, как в пятницу, сразу после полудня, на пороге дома, как чертик из табакерки, появился Тейт Лэнгдон собственной персоной.       Улыбаясь шире чеширского кота, он радостно поприветствовал Вивьен, которая смотрела на него, как на привидение.       Еще бы, ведь они с Констанс условились не устраивать встреч, чтобы их чада не увиделись и постепенно забыли друг о друге. Откуда он узнал, что они в Лос-Анджелесе? Вайолет!       Вайолет услышала звонок в дверь и шум внизу и решила спуститься поприветствовать гостей, кто бы они ни были. Однако еще с лестницы она узнала бархатистые нотки его голоса.       Чувствуя, что еще чуть-чуть, и она сойдет с ума от радости, Вайолет слетела по ступеням и, не обращая внимание на присутствие матери, взвизгнув, бросилась на шею Тейту. Он, растерянно улыбаясь и не отводя взгляда от строгих, почти суровых глаз Вивьен, обнимал Вай и гладил ее по спине. Спустя несколько мгновений младшая Хармон сообразила, что они не одни, но отпустить Тейта просто не смогла. Поэтому, намертво вцепившись в его рукав, она развернулась, ожидая того, что скажет мать.       Но та молчала. — Мы с Вайолет договорились поехать на озеро с друзьями, — начал Тейт. — На все выходные, она предупредила Вас? — Нет, — медленно ответила Вивьен и перевела взгляд на свою дочь. Та не говорила ни слова, а только счастливо улыбалась. — Помимо нас там будет еще четыре человека: два парня и две девушки, все довольно адекватные, не беспокойтесь, никто напиваться и буянить не будет, — максимально убедительно сказал Тейт, и Вивьен поняла, что он не спрашивает разрешения отпустить дочь, а просто ставит перед фактом. Парень чуть тряхнул руку Вайолет: — Ты собрала сумку? — Почти! — воскликнула она, поняв, чего хочет Лэнгдон, и унеслась наверх, чувствуя, что ее потряхивает от предвкушения и восторга. Что же задумал этот чокнутый?       Тейт, проводив Вайолет взглядом, вновь расцвел улыбкой, сделав фирменный взгляд «я самый ласковый щеночек на свете». Что рассказала моя мать? Отчего такая неприязнь в глазах? Да не важно, я все равно тебе понравлюсь, дорогая Вивьен. — Миссис Хармон, может быть, выпьем чай, пока Вай собирается? — Конечно, — согласилась Вивьен, не в силах противиться его обаянию, и провела молодого человека на кухню, где готовила обед ее мать. Лэнгдон, совершенно не напрягаясь, очаровал и бабушку своей девушки. Обе женщины уже через пять минут щебетали, как птички, и предлагали все самое вкусное, пока он под столом отправлял сообщение для Вайолет.       «Не забудь платье»       «На кой черт оно на озере?» — удивилась Хармон.       Она побросала вещи на двое суток в сумку и быстро спустилась. Тейт, допив чай, попрощавшись с дамами, подхватил багаж и, пообещав предоставить фотоотчет, увлек Вайолет к машине, физически ощущая, как взгляд миссис Хармон прожигает его спину. Но враждебности в нем поубавилось, это как пить дать…       Трясущейся рукой Лэнгдон с трудом завел мотор, отъехал на несколько домов и остановился в первом попавшемся месте. Он изо всех сил старался успокоить свое сердцебиение и грохот крови в ушах. Нет. Рядом с ней бесполезна любая йога и медитация. Прикрыв веки и шумно вздохнув, Тейт схватил руку Вайолет и прижал ее к губам, целуя каждый пальчик. — Вай… моя Вай… — шептал он. А потом открыл глаза, в которых полыхало адское пламя.       Несколько секунд — и Вайолет, сама не зная, каким образом, оказалась сидящей на коленях Лэнгдона, плотно оседлав его бедра и спиной ощущая, что ей мешает чертов руль.       Она целовала его губы так, как будто это действие было жизненно необходимым, а Тейт прижимал ее к себе настолько крепко, что обоим было почти невозможно дышать.       Они смогли оторваться друг от друга лишь тогда, когда кислорода не стало хватать до черных кругов перед глазами. Тяжело дыша, Тейт молча ссадил девушку с себя на пассажирское место и пристегнул ее ремнем, чуть коснувшись рукой высоко вздымающейся груди и тут же отдернув ладонь. Не сейчас.       Он быстро довез Вайолет до небольшой квартиры и, ничего не объясняя, приказал переодеться. Она же не забыла в спешке платье? — А как же озеро? — недоуменно спросила девушка. — Озеро будет завтра. Поторопись, у нас мало времени.       Через десять минут Тейт вызвал такси, что-то шепнул водителю и отправил Вайолет в неизвестность.       Автомобиль остановился напротив Гранд-парка. Таксист, смеясь, пожелал ей отличного дня и уехал, оставив ничего не понимающую девушку дожидаться… да кто бы знал, чего именно.       В сумке вдруг зажужжал телефон. Она, в полной прострации, достала его и увидела сообщение от Тейта: «Протокол Первое свидание». Что за шпионские игры?       Через несколько минут рядом с ней остановился золотистый Subaru Лэнгдона. Он выбрался с водительского сиденья, и у Вайолет челюсть отпала чуть ли не до колен, потому что Тейт выглядел…изумительно. Темно-синие брюки, светлая рубашка, ослепительная улыбка, Голливуду такая и не снилась, а в руках держал цветы. Фиалки.       Он приблизился к Вайолет, вручил ей букет и церемонно поцеловал руку, не отводя обжигающих, сверкающих глаз от ее смущенно порозовевшего лица. — Здравствуй, Вайолет, чудесно выглядишь! Именно такой я тебя и представлял, — радостно произнес новый Лэнгдон и подмигнул, призывая включиться в игру. — Привет, Тейт, — подхватила она. — Рада, наконец, тебя увидеть!       Больше двух часов они гуляли по парку, разговаривали и смеялись, заново узнавая друг друга.       Затем Лэнгдон повел Вайолет в кафе. Кофе, пирожные, крошки на губах, которые они убирали друг другу пальцами. А потом было кино. Что за фильм, она так и не узнала — Тейт все время что-то шептал на ухо, обжигая своим дыханием, а Вай смеялась, смеялась… Пока в один момент не повернула голову, ощутив, как его губы мазнули по ее щеке и прильнули к ее губам. Дальше было не до смеха.       По окончании сеанса Тейт спросил, не голодна ли Вайолет. Она в ответ отрицательно помотала головой. — А ты? — Очень. Только есть не хочу, — хрипло сказал он и потянул ее к машине.

***

— Я опять пропала с первого взгляда и сразу же прыгнула в твою постель, — ворчливо сказала Вайолет, лежа на голом плече Тейта. — На первом же свидании. — Эй, вообще-то, после третьего! Знаешь, как долго я ждал? — он взял руку Хармон и начал загибать ее пальцы: — Парк, кафе, кино… — А ведь и правда, — задумчиво произнесла девушка. — Что это вдруг на тебя нашло? — Я понял, что у нас не было романтики и свиданий, мы их как-то… — хихикнул, — пропустили, перейдя сразу к основному блюду. Знаешь, я так скучал по тебе, Вай. — Или по сексу? — надула губы она. — О, спасибо, что напомнила. По нему тоже. Но по тебе больше, — Тейт накрутил ее волосы на свою шею, как шарф. — Мне так нравится твой вкус, твои шутки, запах… ммм… — он жадно втянул воздух у самой ее кожи и вполне серьезно предупредил: — Уйдешь — задохнусь. Ты же знаешь, я тебя…       Вайолет, несмотря на повисшую паузу, улыбнулась. Ни слова о сумасшествии, а это было уже похоже на настоящее признание. Прогресс. — Знаю, Тейт. Знаю. И я не уйду — мы же в одной бутылке, — напомнила она, отбирая свои локоны. — Ты начал качаться, да? — спросила Вайолет, проводя пальцами по мышцам груди, которые определенно стали другими с их последней встречи. — Даа, я заметил, каким глазами в прошлый раз ты смотрела на Моттов, и решил, что не хочу им проигрывать во внешности, — он засмеялся, уловив недовольное сопение Вайолет, и продолжил: — Но я на сто процентов уверен, что ты никого из них не представляешь на моем месте, и в постели только мы вдвоем. — Почему это? — полюбопытствовала Хармон.       Тейт нахально усмехнулся: — Скандируешь мое имя, как болельщик на стадионе, — и уже у самых губ шепнул: — Даже лучше.       Она уже было открыла рот, чтобы ответить хоть какой-то остротой, но долгий, сбивающий сердечные ритмы и затягивающий в преисподнюю поцелуй почти прервал эти планы. — Раз уж ты сам заговорил о Моттах, — сказала Вайолет, как только снова смогла дышать, — как они, кстати? — Опять ты за свое, а? — пробурчал Тейт, недовольный возвращением к нелюбимой теме, но все же ответил: — Тристан в Милане, Ден прилетит сюда на неделю в августе, но я не хочу о них говорить. — Не хочешь — не будем. А почему ты не отвечал? Я звонила тебе еще перед вылетом.       Лэнгдон поморщился. Он ожидал этого вопроса чуть позже. — Мать стащила мой телефон, и я целых три дня был без него, как без рук. А как только нашел, представляешь, ей не хватило фантазии спрятать его дальше винного погреба, и увидел твои звонки и сообщения, сразу понял, зачем она это сделала. — Мамы сговорились. — Точно. — Они против, но я не понимаю, почему. Почему, Тейт? — Думаю, это не важно, мы все равно вместе, даже если находимся на разных побережьях.       Казалось бы, сейчас был самый подходящий момент, чтобы сказать то, что Лэнгдон давно уже должен знать, но Вайолет под его вновь атакующими руками и губами растеряла все здравые мысли.

***

      В эту ночь им так и не удалось поспать — Тейт будто решил наверстать упущенные полгода. А поздним утром, усталые, но безумно счастливые, они все-таки поехали на озеро. Вайолет познакомилась с его друзьями, Донованом и Мэттом, и их девушками. За день они успели поплавать в ласковой чистой воде, наесться шашлыков и прочих вкусностей и даже подремать, а когда стемнело — ребята рассказывали страшные истории и танцевали.       Вайолет было весело и комфортно, смущало только то, что ее новые знакомые периодами беспричинно смеялись и слишком часто уединялись в лесу неподалеку. Но когда она в удивлении поворачивалась к Тейту, он лишь пожимал плечами и сладко целовал Хармон, властно отбирая ненужные мысли и тревоги вместе с дыханием.       Вернулись они под вечер воскресенья. Дверь неожиданно открыла миссис Лэнгдон и, пристально рассмотрев вновь сияющую парочку, объявила, что ужин будет через пятнадцать минут.       Сидя за столом, Констанс увидела на шее Вайолет фиолетовое** пятно (какой глупый каламбур), едва прикрытое волосами, и чуть заметно поморщилась. Видимо, темпераментом Тейт пошел в отца, тот тоже не знал границ в своих страстях и их проявлениях. Младшая Хармон взахлеб делилась впечатлениями о выходных, Тейт безмятежно улыбался, щурясь, как довольный кот, Вивьен встревоженно смотрела на всех троих, пока ничего не замечающая бабушка искренне радовалась тому, что в ее доме собралось столько гостей.       «Пора все это заканчивать, пока не стало слишком поздно», — подумала Констанс и повернулась к Вайолет.        Действие первое. — Надеюсь, тебе будет комфортно учиться в Бостоне, — сказала миссис Лэнгдон, прерывая ее фразу на полуслове и сладко улыбаясь.       Она заметила, что после этих слов девушка вздрогнула, вилка в руках сына звякнула о тарелку, а его челюсти сжались чуть плотнее, и удовлетворенно откинулась на спинку стула. Секреты, дорогая моя? Он не любит секреты.       Действие второе.       Закончив с приемом пищи, Тейт, дождавшись Вайолет, встал из-за стола и поблагодарил женщин за ужин. Но сделал это механически, откровенно находясь мыслями в другом месте, а затем они оба поднялись наверх.       Уже на втором этаже, с силой захлопнув дверь комнаты Вай, Тейт прижал девушку спиной к стене. В этот момент он был поистине страшен. Вайолет рассмотрела его расширившиеся от гнева зрачки, вздувшиеся на лбу и шее вены и захотела провалиться под землю, чтобы не видеть, не воспринимать то, что выражали его глаза. Он, склонившись максимально близко к ее лицу, прошипел: — И когда ты хотела мне это сказать?       Хармон опустила голову. Проваливайся, проваливайся же! — Вообще, хотела? — выкрикнул он. — Ну?       Вайолет слабо кивнула, чуть не задев макушкой по его носу. — Почему не Лос? — спросил он, приподнимая ее лицо за подбородок. — Почему, Вай? Объясни же ты, не молчи! — Родители… — хрипло начала она, — родители поставили это условие. Где угодно, только не Лос-Анджелес, не Калифорния. А еще у меня стипендия в Бостонском университете. Вот и… — То есть между семьей и мной ты выбрала… их? Я верно понял?       Она вновь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Лэнгдон, сжав до побеления губы, крепко зажмурился, а затем быстро поморгал. Вайолет опять не поднимала головы, чувствуя, что глаза уже горят от подступивших слез.       Переезд в Лос-Анджелес Вайолет, его Вай, был для Тейта настолько очевидным, что он даже не поднимал этот вопрос, поэтому поступление в Бостоне парень воспринял как личное оскорбление, как предательство, да чего уж там, как удар ржавого ножа в незащищенную спину. И это было чертовски больно.       Лэнгдон, выдохнув, ударил кулаком по косяку в нескольких дюймах от лица Вайолет и выбежал из дома.       Констанс, услышав вскрики, грохот и стук захлопнувшейся входной двери, переглянулась с Вивьен и ровным голосом произнесла: — Так будет лучше для всех, ты же понимаешь.       Хармон-старшая кивнула и, заметив, что рука Констанс, держащая сигарету, чуть дрожит, поняла, что решение разбить сердца их детей было принято ее, казалось бы, непробиваемой подругой не так уж и легко.       Зато сыграно было все, как по нотам.       Действие третье.       Тейт и Вайолет так и не помирились, и, проплакав два дня, Вай, как во сне, поднялась на борт самолета. В голове стучала лишь одна фраза:       «Конец. Это конец».

***

2016

      Вайолет, проводив Мойру и пообещав звонить, в случае чего, отправилась на кухню. Кроме того утреннего яблока она ничего не ела весь день, а ведь уже незаметно приблизилось время ужина. Но сначала…       Хармон, поколебавшись минуту или две, позвонила по оставленному домработницей телефону и записалась на прием к доктору Тредсону. — Да, конечно, — бубнила она в ответ на вопросы секретаря. — Завтра в 10 часов мне удобно.       Вайолет без аппетита съела салат, приготовленный заботливой Мойрой, а потом сидела, подперев рукой щеку, и думала. Только вот мысли приобретали не то направление, которое ей хотелось бы.       Да к черту.       Прекрасно осознавая всю глупость своего поступка, Вай с телефона зашла на страницу Тейта, чтобы найти его девушку, узнать хотя бы, как она выглядит. В друзьях у него была всего одна Нэнси. И это была Нэнси Морган.       С ума сойти! Сестра того самого Мэтта Моргана, с которым мы несколько лет назад познакомились на озере. Подогнал сестренку другу, молодец. Рон Уизли*, мать его.       Вайолет, вся во власти очень противоречивых чувств, перешла на страницу Нэнси; она просто пестрела фото с видами Нью-Йорка. Эмпайр-стейт-билдинг, Музей Гуггенхайма, Бруклинский мост, Собор Святого Патрика, Таймс-Сквер, Статуя Свободы и селфи, селфи, селфи на фоне всего этого великолепия.       Господи, неужели ее совсем некому фотографировать?       Никаких печальных или философских постов на стене не было, и Вайолет уверилась, что Нэнси ничего не знает о смерти своего парня. Отмотав ленту на несколько месяцев назад, Хармон обнаружила фотоколлаж из четырех кадров с Тейтом: Нэнси кривляется в объектив, а Лэнгдон на ее фоне сидит, нахмурившись, за рулем и держит дорогу под контролем; ее рука на рычаге переключения передач лежит поверх его; кеды Тейта и босоножки Морган стоят на коврике со «Звездными войнами»; дальше — ее кроваво-красные, как открытая рана, губы у его щеки готовятся к поцелую, а парень как-то неестественно улыбается, глядя в камеру колючими глазами. Ему явно не нравилась идея фотографировать каждое свое движение. — Дурак, — пробормотала Вайолет. — Мог бы найти кого-то получше и не мучить себя.       Хлопнула, закрывшись, дверь. Хармон вздрогнула от резкого звука. Мойра была права. Старый дом живет своей жизнью. И в одиночестве здесь было неуютно и даже страшновато, как будто само здание к ней враждебно настроено.       Она, встав посередине кухни, громко сказала: — Дорогой дом, я твой друг! Давай будем жить спокойно — я не обижаю тебя, а ты не пугаешь меня, идет?       Боже, я схожу с ума. Разговариваю с домом. К утру, видно, я уже подберу красивые имена своим ногам, и они даже будут мне отвечать. То, что нужно для похода к мозгоправу.       Вдруг в коридоре прозвучал звонок. Телефон. В пустом доме звук гулко ударился о стены. Вайолет медленно, как в воде, пошла по коридору. В голове мелькали кадры из давным-давно просмотренного ужастика: черный колодец, включающийся сам собой телевизор, вылезающая оттуда девчонка-убийца и леденящий голос в телефонной трубке: «Семь дней».       А ведь и правда, день рождения Тейта как раз через семь дней…       «Да что со мной сегодня?» — сама себя спросила Хармон, усилием воли стряхнула с себя оцепенение и взяла трубку. — Здравствуйте. Дом… — Господи, чей это дом? Лэнгдонов или Харви? Почему у мужа и жены вообще разные фамилии? — Слушаю, в общем. — Алло. Мойра? — спросил мужчина на том конце телефонного провода. — Вайолет Хармон. В настоящий момент хозяев нет дома… — Вайолет? — удивился голос. — Это Ларри. — О, здравствуйте, мистер Харви! — Привет, дорогая, рад тебя слышать. А куда пропала мисс ОʼХара? — У нее начался недельный выходной. — А… — мужчина кашлянул, — а Констанс? — Я отвезла ее к моей бабушке. Мама присмотрит, пока не станет чуть лучше. — Ты молодец, — одобрил это решение Ларри. — Как она вообще?       Вайолет помолчала, подбирая слова. Какое состояние может быть у матери, потерявшей единственного сына по неизвестной причине? — Вчера вечером Констанс была не в себе, явно перепила и выкурила очень много сигарет. Сегодня утром ругалась, что Тейт не отвечает на звонки. Мойра сказала, что это все ежедневно повторяется… Так что она стабильна, полагаю. Мистер Харви… — она вздохнула, набираясь смелости. — Ларри. Простите, что лезу не в свое дело, но почему Констанс Вас прогнала?       Мистер Харви потер переносицу и откинулся на подушки. Почему? — Она думает, что я виноват в произошедшем. — Каким образом? — удивленно спросила Вайолет. — Не доглядел, не защитил, не воспитал должным образом. По большому счету, Констанс права. Я слишком часто смотрел сквозь пальцы на его поступки и поведение, слишком многое позволял. А Тейт этим бессовестно пользовался. И доигрался, — он вдруг вспомнил, с кем разговаривает, и добавил: — Мне очень жаль, Вайолет. — Мне тоже.       Они помолчали, испытывая жуткую неловкость. Затем Хармон задала формальный вопрос: — Вы же не против, если я некоторое время поживу у вас в доме? Констанс позволила… — Живи, конечно. Может, тебе привезти какие-то продукты?       Вайолет улыбнулась. Заботливый, как отец. Когда-то Вайолет мечтала, чтобы Ларри стал ее свекром, вторым отцом. — Нет, спасибо, здесь всего достаточно. — Не забудь проверить замки перед сном, — напомнил напоследок мистер Харви и попрощался.       Полтора месяца, проведенные в номере собственного отеля, заставили его обдумать многое. Ларри внезапно пришел к мысли, что если бы Тейт поделился с ним своими проблемами, если бы он тогда выслушал их, то, скорее всего, смог бы спасти пасынка. Да, черт возьми, сына, мальчишка за столько лет стал ему родным. Но это проклятое «бы», о которое мы спотыкаемся день за днем… Оно теперь терзало Харви, добавляло еще одну гирьку на чашу вины его и так небезгрешной души.

***

      Вайолет, пообщавшись с мужем Констанс, решила, что на сегодня хватит. Всего хватит, а вот завтра, когда начнется новый день, она с новыми силами разберется в том, что происходит.       Девушка помыла за собой тарелку, проверила замки и поднялась наверх. В комнату Тейта Лэнгдона, в ледяную постель Тейта Лэнгдона.       Стоя в его ванной комнате у раковины, Вайолет открыла шкафчик и наткнулась взглядом на станок и щетку, которые одиноко стояли в одном стаканчике. Тейт. Она села на коврик и заплакала, поняв, что Лэнгдон уже никогда сюда не войдет. Что эти стены больше не услышат его голос и смех, а сама она не почувствует тепло его объятий.       Чуть успокоившись и подготовившись ко сну, Хармон вспомнила, что хотела позвонить Вивьен. Она надела старую клетчатую рубашку Тейта, села за его стол и набрала номер. — Как у вас дела? — слабым голосом спросила Вайолет. Ее мать, аккуратно прикрыв дверь гостевой комнаты, отчиталась: — Вполне спокойно, Констанс выпила снотворное и уже спит. — Она говорила о Тейте? — Да, опять пыталась дозвониться до него. Безуспешно, конечно. — Понятно. Мам, а почему она не сменила фамилию, когда вышла замуж за Ларри? — Из-за дома. Он принадлежал дяде Тейта, брату Хьюго, и после их смерти дом должен был достаться младшему Лэнгдону. А Тейту в то время было всего семнадцать, поэтому его наследством до совершеннолетия заправляла мать. И чтобы не было никаких юридических неурядиц, Констанс не стала менять фамилию, когда снова вышла… — Стоп, — прервала рассказ матери Вайолет. — Это дом Тейта? — Да. А ты разве не знала? — У меня такое ощущение, что я вообще ничего не знаю о людях, которые мне очень дороги. Ладно. Доброй ночи, мам, — скомкано попрощалась она и, дослушав то, что говорила Вивьен, положила трубку. Затем взяла записную книжку и телефон Тейта и забралась под одеяло.       Свет еще горел, поэтому Вайолет открыла блокнот на его любимой странице. Она проводила пальцами по ровным строчкам букв, приправленных цифрами, как блюдо перцем, и улыбалась, вспоминая, с каким лицом Тейт делал эти записи. Дойдя до самого низа, Хармон увидела пометку, которую, кажется, не заметила в прошлый раз, и нахмурилась.       «< комната».

***

2010

      В самом конце августа за пару дней до начала занятий Вайолет разбудил настырно звонящий телефон.       Резко проснувшись и испугавшись до чертиков, что случилось нечто страшное — бабушка? Тейт? ТЕЙТ?! — она бросила взгляд на часы. 4.30 утра. Кто может звонить мне в полпятого утра?       Она несколько минут не могла взять в руки уже умолкшую трубку и посмотреть на дисплей. В висках бешено стучало, когда она все-таки взяла вновь оживший телефон. — Да? — хриплым со сна голосом ответила Хармон. — Вай? — выдохнули на том берегу. — Вайолет, это ты? — Конечно, — облегченно проговорила она. Тейт. — А кого ты хотел услышать? Что-то случилось? — Только не перебивай, — скороговоркой начал Лэнгдон. — Случилось. Вай, я не могу без тебя. Задыхаюсь, как рыба. Как самая глупая в мире рыба, которую выбросило на берег. Ты улетела, и я почти не сплю. Боюсь вообще не проснуться, понимаешь? Боюсь, что ты меня не простила. Я был так не прав перед тобой. Ты же простила, правда? А еще я больше месяца не был у врача, Тредсон меня просто убьет. Когда ты уже прилетишь в Лос, а? Вай? — Ты заболел? — встревоженно спросила Вайолет. Это единственное, что она смогла уловить после того, как поняла, что Тейт сожалеет и скучает. Но почему так страшно не ходить месяц к доктору?       Лэнгдон шмыгнул носом. За последние несколько часов он вдохнул столько пыли, сколько не видел за всю свою жизнь. Заболел. Давно заболел, Вай. — Я разбил машину. Намотал ее на столб и испугался, что если глупо умру, больше не увижу тебя. Вообще не увижу, представляешь? Мне так захотелось заснуть на полгода и проснуться только тогда, когда ты меня поцелуешь. Как думаешь, я похож на Спящую Красавицу? — вдруг хихикнул он, и его смех гулко отразился от голых каменных стен. — Где ты, Тейт? — испугалась Вайолет. Кажется, он и правда заболел. — В подвале, — будто оглядевшись вокруг, сказал Тейт. — Что ты делаешь в подвале в полвторого ночи? — Мы тут с Денди… — он смущенно кашлянул. — Только не говори, что вы переспали, — закатила глаза Хармон. — Я сразу тебя брошу, если так. — Нет, — сердито опроверг ее подкол Тейт. — У меня только одна сексуальная фантазия, и она сейчас говорит со мной по телефону. Ден спит. Мы исследовали кое-что, а потом я решил позвонить тебе. Прости, не заметил, что уже ночь.       Вайолет услышала, как парень пнул звякнувшую бутылку, и засмеялась, догадавшись: — У меня уже почти утро. Вы вдвоем ограбили винный погреб Констанс? — Ага, точно. И нехило вмазались. — Вы пьяные валяетесь в ледяном подвале? — не расслышав, спросила Хармон. — Подбирай своего собутыльника и тащи его наверх, если не хочешь, чтобы вы оба свалились. Слышишь меня? — Вай, я хотел сказать… Ты нужна мне. До смерти и даже больше, — он выдохнул сквозь зубы. —  Я… я тебя… — А я тебя, Тейт, — улыбаясь, сказала Вайолет и положила трубку. Однажды ты скажешь мне это полностью.