Пластинка

2016

      Когда Вайолет открыла глаза, она увидела перед собой Лэнгдона. Он стоял спиной к девушке и потягивался, как после сладкого сна или хорошего секса. Хармон рассматривала плавную линию его плеч и красиво виднеющиеся под футболкой мышцы. Взгляд скользил по его рукам, ногам, ягодицам… — Тееейт, — призывно протянула Вай, и он повернулся.       Хармон отшатнулась. У парня не было лица — на его месте будто находилась белая гипсовая маска. Ни глаз, ни черт — только выступ носа.       Я забыла его лицо. Я забыла его лицо!       Вайолет проснулась от звука собственного голоса и резко села. Нет. Нет.       Сердце колотилось, тело сотрясала мелкая дрожь. Она судорожно начала вспоминать. Светлые кудряшки. Высокий лоб мыслителя или философа. Красивый изгиб капризных, почти как у женщины, губ, таких красных после поцелуев. Нос с родинкой на самом кончике. Брови чуть темнее волос. Глаза, черные, как ночь, глубокие, как вселенская тоска, обжигающие, как горящая смола.       Сон. Всего лишь сон.       И тут ей внезапно вспомнился предыдущий кошмар. Это… это же произошло здесь, в подвале. В УГЛОВОЙ комнате. Может, заметка была о ней?       Закутавшись поплотнее в рубашку Тейта, Вайолет спускалась по лестнице и думала. Откуда взялась эта запись? У нас не было в той комнате ничего такого, что укладывалось бы… в концепцию листа, на котором был этот чертов список.       Посмотрим. Включая свет на всем своем пути, она прошла в самый дальний угол подвала. Небольшое по размеру помещение почти не использовалось хозяевами. Там бывал только Тейт…       Она включила свет и здесь. Белое кресло-качалка приветствовало ее, как старый знакомый. Улыбаясь, девушка толкнула его. Все еще скрипишь, старая развалюха? Хармон повернулась. В углу поблескивал старый проигрыватель. А где она? Девушка подошла, откинула серую крышку и заглянула за этот невысокий ящик, как будто в надежде, что Тейт спрятал ее именно туда, в пыльный угол, где снуют пауки, сплетая свои причудливые кружева, и, по словам Мойры, скребутся мыши.       Внезапно раздался металлический лязг, и свет погас. Полная темнота упала на девушку. «Вот такого цвета глаза у Тейта», — мелькнула нежданная мысль. Беспросветно черные.       Она повернулась вокруг своей оси. Сердце колотилось в горле, перед глазами быстро вращались радужные круги.       Господи, пусть не дверь. Если это она — меня здесь никогда не найдут. Даже скелета не найдут. Ну почему я, идиотка чертова, не взяла с собой телефон?       Вайолет стала руками ощупывать стены, совершенно дезориентированная, но так и не находила выход.       Все-таки это была она. И я останусь здесь навсегда.       Во рту стало кисло. В животе будто шевельнулась ледяная змея.       Она вновь медленно двинулась вперед, продолжая искать дверь и ощущая иррациональный страх: наткнуться рукой на кружевное одеяние монстра, который хотел ее смерти в том сне, а затем угодить в его зубы.       «Соберись, Вайолет», — сама себе сказала Хармон. Выдох. Вдох. Еще выдох. Шаг. Еще один. Когда она задела ногой скрипнувшее кресло, то чуть не завизжала. Зато стало понятно, в какой части комнаты я нахожусь. Теперь главное сосредоточиться.       Через полминуты Вайолет наконец обнаружила дверь. Дверь, которой она обрадовалась до брызнувших фонтаном слез. Хармон выбежала, спотыкаясь и чуть ли не скуля от ужаса.       Никогда, никогда-никогда-никогда я туда не спущусь.       На ощупь, ведь свет погас, оказывается, во всем доме, она поднялась в комнату, все еще трясясь, легла поверх одеяла и обняла подушку, вдыхая ее запах. Как же здесь ужасно без тебя, Тейт. Ты бы смог защитить меня от всех-всех страхов… Вайолет закрыла глаза и представила, что он ее обнимает. Боже, Тейт…       Вай начала было проваливаться в сладкое забытье, как вдруг до нее дошло: нет, не угловая комната, а МАЛЕНЬКАЯ комната. Вот что он хотел мне сказать.       И вот уже во сне она почувствовала, как родная рука обхватила ее выше талии и чуть ниже груди, как он прижался сзади всем телом, оберегая от всех бед. Вайолет боялась пошевелиться, чтобы не проснуться, не спугнуть этот волшебный сон.       Или не сон?

***

2010

      Для сегодняшнего рождественского вечера Вайолет сделала прическу, накрасилась и надела новое платье. Оно было черным, очень коротким и оголяющим целиком одно плечо. Свою обычную одежду взяла с собой на случай ночевки не дома. «От Лэнгдона всего можно ожидать», — нервно хихикнула она, застегивая сумку.       Тейт при встрече как-то странно посмотрел на Хармон, будто не узнавая. Они сразу прошли в его комнату. Делились новостями, валялись на диване. Парень как будто чего-то ждал от нее, и Вайолет первая его поцеловала. Сначала мягко, затем настойчиво, потому что невыносимо соскучилась. Вот только Лэнгдон почти не отвечал, а когда рука Вай спустилась к его ширинке, он вообще отстранился и сказал, что сейчас не время.       Вайолет, оскорбленная отказом, почти выбежала из комнаты и спустилась к праздничному столу. Через несколько минут Лэнгдон сел на соседний стул, как ни в чем не бывало. Хармон кусок не лез в горло, а Тейт жевал себе, глядя куда-то мимо тарелки. Когда он закончил прием пищи, то встал и молча ушел, даже не посмотрев на сидящую рядом трясущуюся Вайолет.       Выпив залпом для храбрости два фужера шампанского, она почти сразу пошла за Лэнгдоном, потому что все это нужно было срочно прояснить. Что я сделала не так? Или это отголоски летних событий? Глупая месть за учебу не в Лосе?       Каждая ступенька будто обжигала ей ноги. В голове шумело от выпитого натощак алкоголя.       Войдя без стука в закрытую для всех, кроме нее, комнату, Вайолет увидела, что Тейт уже переоделся и собирает сумку. — Ты уезжаешь? Сейчас? — Да, у меня тренировка. Я должен там быть, — ответил он, хлопая себя по карманам и проверяя ключи.       «Тренировка в рождественскую субботнюю ночь? Да Тейт же просто бежит от меня», — подумала Вайолет, быстро подошла и обняла его, надеясь, что хотя бы это остановит и оставит Лэнгдона дома, но парень даже и не шелохнулся. — Ты дурак, Тейт, — прошептала она ему в шею. — Дурак, точно, — и он высвободился из ее объятий, как будто они были ему неприятны. — Прости. Мне пора, Вай. Можешь делать, что захочешь. Это все, — обвел рукой комнату, — твое.       И Лэнгдон ушел, оставив оглушенную Вайолет одну.       На мониторе мелькал какой-то фильм. Но девушка не воспринимала ни кадра сквозь слезы. Все кончилось. Все кончилось, даже не начавшись. Вот почему Тейт ничего не говорил о любви. Он просто пользовался моим телом. А потом надоело. Или он нашел кого-то поопытнее, поближе, подоступнее.       Вайолет как во сне прошла в ванную комнату, переоделась, смыла с лица боевую раскраску (а смысл от нее, если вся война проиграна?), заплела волосы и открыла белый шкафчик. Лезвия. Пластыри. «У Тейта всегда наготове», — зло подумала она и провела полоской металла по почти прозрачной коже запястья. Резануть бы, да так, чтобы совсем… Вот только мама расстроится. Эта мысль была единственным, что ее остановило. Порез и так оказался достаточно глубоким, кровь обжигала рану, стекая в раковину.       А в это время Тейт гнал по городу на дикой скорости, сам не зная куда. Пока я не рядом с Вайолет — она в безопасности. Пусть сейчас больно, зато она жива и цела. Жуткие картины мелькали перед его глазами, мешая полноценному обзору дороги. Кровь. Много крови. Целые реки. А вдруг Вай там…       Тейт развернул автомобиль и, не обращая внимание на светофоры и дорожные знаки, помчался обратно домой, надеясь в глубине души, что его комната пуста, а все это ему привиделось.       Он вихрем взлетел по лестнице и ворвался к себе. На его диване, свернувшись в клубок, лежала Хармон. Стоп. Она же была в платье. В том тревожащем платье, от которого фонило опасностью. Тейт подошел ближе и ощутил, что в комнате повис сладковатый запах крови, который и с чем не спутать. Девушка подняла голову на звук шагов. Сегодня опять лезвия? — Вайолет обязательно спросила бы про Моттов, она же в восторге от этих ребят. Значит, ты ненастоящая. Дай мне руку, — почти прошипел Лэнгдон. — Немедленно.       Хармон почти успела убрать руку за спину, но Тейт всегда был быстрее и сильнее. Он схватил ее и увидел пластырь, прикрывающий собой свежий порез. Я так и думал. — Не смей. Себя. Калечить, — цедил он каждое слово, встряхивая в паузах девушку. — Хочешь убить себя, так режь вдоль, как будто сама не знаешь!       Лэнгдон изо всех сил сжал хрупкие запястья. Вайолет пискнула, ей показалось, что еще чуть-чуть, и он раздавит ее тонкие кости своими руками. — Мне больно, Тейт! — ей удалось вырвать свои руки, на которых уже появились красные браслеты. Вайолет в ужасе посмотрела на Лэнгдона и сорвалась с места. Но она не успела подойти к двери — Тейт преградил дорогу. Его ноздри зло раздувались, безумие выплескивалось через глаза. — Я не разрешал тебе уходить.       Вайолет вскинула подбородок. — Мне не требуется разрешение. Я не твоя личная вещь. — Ошибаешься, — какая-то дикая ухмылка искривила его губы, а затем происходящее возникало у нее перед глазами разрозненными картинами. — Хотела меня? Боли? Будет, обещаю. Только умереть сегодня я тебе не дам.       Лэнгдон схватил ее и практически швырнул на свой диван. Вайолет чувствовала, как он сжимает ее тело в своих слишком сильных руках, грубо срывает одежду, впиваясь до кровоподтеков в шею и не давая ей ни секунды выбора. — Не надо, Тейт, не надо! — Хармон безуспешно пыталась достучаться до его светлой стороны, но он словно не слышал ее. Ярость и желание красной пеленой застилали глаза. — Я не хочу, Тейт, пожалуйста! Тейт!       Мало что может быть страшнее насилия. Разве только насилие со стороны любимого человека. Вайолет отбивалась от него с яростью тигрицы. Кричать было невозможно, дыхания не хватало, да и бесполезно это. Внизу веселье в полном разгаре, музыка, шум, а эта чертова комната имела отличную звукоизоляцию, что не раз было проверено ими же самими.       Из последних сил Вайолет смогла изловчиться и укусила его за плечо. Тейт, увидев четкий отпечаток зубов на своей коже, будто проснулся. — Вай?       Он непонимающе посмотрел на полураздетую девушку, которая тряслась от страха и прикрывалась руками. Вайолет увидела ужас в глазах парня, который отпрянул от нее, как от огня. Он крепко зажмурился. Открыл глаза. Ничего не изменилось.       Тейт быстро зашел в ванную и сунул голову под ледяную воду. Сейчас, сейчас пройдет. Все пройдет, и там будет пусто, как и обычно. Так же быстро он вернулся в комнату. Вайолет все еще сидела, сжавшись в комок и стуча зубами. Значит, все это было на самом деле. Черт. Я ее напугал до полусмерти. — Ты в порядке? — спросил Тейт, не смотря на Хармон и уж тем более не прикасаясь к ней. — Н-нет. Что это было? — Я не знаю. — Что ты принял, Тейт? — неприязненно спросила Вайолет, рассматривая порванную у ворота футболку и затем надевая ее. Это можно прикрыть волосами. А надорванные леггинсы — кардиганом.— Что сейчас? Ты же обещал, что тот раз в подвале был последним. Так что? Кокаин или тяжелее? — Ничего, — он увидел недоверие в ее глазах. — Ничего, я чист, Вай, клянусь! Тебе лучше уйти, пока меня опять не… — И часто это с тобой? — перебила его Хармон. — Часто ли я вижу мою самую любимую галлюцинацию? — хмыкнул Тейт, а потом серьезно ответил: — Пару раз в месяц. Ты появляешься, обнимаешь меня, пытаешься соблазнить… — И как, успешно? — Не особо. Я закрываюсь в ванной и, — он сделал характерное возвратно-поступательное движение рукой, — как подросток просто. Хотя даже в подростковом возрасте меня так не накрывало. Ты ведь меня с полоборота заводишь. Когда возвращаюсь в комнату, ты убиваешь себя. Умираешь раз за разом у меня на руках.       Вайолет, так и не надев до конца свой кардиган, в ужасе смотрела на него. Я ведь сегодня сама полезла к Тейту, одетая и накрашенная, как…как проститутка! Неудивительно, что он подумал про очередную галлюцинацию. — И чем чаще я о тебе думаю, — продолжал Лэнгдон, — тем изощреннее способ смерти ты выбираешь. Знаешь, сколько раз мне приходилось добивать тебя вот этими вот руками, чтобы ты не мучилась? Потому что ты сама это просила? — Даже не представляю, — произнесла Вайолет, ощущая вставшие в горле слезы. — И сегодня я подумал, если не дам тебе умереть, то все кончится. Неудачный выбрал день для эксперимента. Жаль, что ты это видела. Я схожу с ума, — он помолчал, сам осмысливая эти слова. — И больше всего боюсь, что причиню тебе реальный вред. Постарайся держаться от меня подальше, Вай. Прости, что так напугал.       Тейт протянул руку, чтобы прикоснуться к плечу девушки, успокоить, сгладить кошмар своих слов. Но когда он заметил расцветающие на ее шее сиреневые кровоподтеки, его кисть бессильно упала на колено. Я бешеное животное, и мне нельзя ее трогать. Даже смотреть нельзя.       Вайолет встала с этого проклятого дивана, поправила одежду и волосы и медленно побрела к выходу. У самой двери она почему-то обернулась и посмотрела на Тейта. Он сидел на том же месте, опустив голову. Из него как будто вышел весь воздух, вся его сила, манящая к себе, как свет лампы манит глупых бабочек.       «Я, как Орфей, не могу жить без своей Эвридики*», — невпопад подумала она, неслышно подошла к Лэнгдону и обняла его за шею. Его голова уткнулась ей в живот, а руки слабо обхватили ее бедра. — Бедный ты мой, — прошептала Вайолет, и горячие слезы закапали на его макушку. Параллель с мифом больше не казалась надуманной. Стоило ей обернуться, и Тейт остался в своем аду, где она, Вайолет, была самым жестоким палачом. — Вай… — глухо сказал он, щекоча дыханием ее живот, — если бы у нас с тобой был, ну, ребенок, ты бы осталась со мной? Здесь?       Девушка грустно улыбнулась: — Конечно.       Тейт расцепил руки, лег на бок и прикрыл глаза. — Я так устал, Вай. Так устал… — Я тоже, — ответила она, легла позади Лэнгдона и обняла его, пропустив свою руку под его. Больше они не говорили ни слова.       Через пару часов после полуночи Тейт отвез Вайолет и Вивьен домой, и, увидев, как Вай на прощание вновь обернулась к нему от двери, он отчетливо понял, что это никогда не кончится само. Вообще никогда.

***

2016

      Утро добрым не бывает — вот уж точно. Солнечный свет разбудил Вайолет, когда время приближалось уже к девяти часам. Она вскочила с дивана, ощущая себя перекрученной в блендере и заново наскоро собранной.       Сны с участием Тейта — такие живые, реальные, осязаемые, выбивали и без того неустойчивую почву из-под ее ног. А случай в подвале вообще чуть не убил. Только вот он был реальностью. Что случилось с освещением, почему был этот лязг? Кому звонить в таких случаях?       Она села обратно на незаправленную постель. Что-то было такое перед сном, что-то очень важное. Вайолет повернулась и достала из-под подушки пухлый блокнот Тейта. Что же, что…       Ах, да! Маленькая комната!       Она снова вскочила и покачнулась — от резкого движения в глазах потемнело.       Эй, спокойнее. Не хватало еще в обморок тут грохнуться.       Вайолет медленно прошла в помещение, указанное Тейтом. Почему оно? Что здесь можно найти?       Маленькая комната. Она и только она могла все рассказать о своем хозяине. Все что он любил, ценил — все хранилось здесь и ждало того, кто захочет узнать, чем жил Тейт Лэнгдон.        А Тейт всю жизнь искал себя.       Больше 10 лет занятий восточными единоборствами, скейтинг, серфинг, сноубординг, уличные танцы, так и не оконченная аспирантура, баскетбол, рисование баллончиками на городских улицах, велосипедный спорт. Потом было увлечение гонками, сначала картинг, затем радиоуправляемые модели, состязания на настоящих машинах, организация незаконных ночных гонок, создание автосервиса, где обыкновенные автомобили при помощи краденых запчастей превращались в гоночные…       Короче говоря, у Вайолет и Тейта не было почти ни одной точки соприкосновения интересов. У него все хобби были активно-спортивно-противозаконные, а Вай любила покой, комфорт и тишину.       А еще Тейт был самым настоящим наркоманом. С двумя зависимостями: Вайолет и адреналин. Парень гнался за вторым, как сумасшедший. Лэнгдон по-настоящему подсел и все никак не мог остановиться. Каждый раз, когда пузырьки адреналина больше не бурлили в крови, Тейт искал новый способ их вызвать, не брезгуя практически ничем.       Шоу должно продолжаться, а эйфория — не заканчиваться. Наркотики? А почему бы и нет, если в их сладком бреду Вайолет была рядом? И, получив очередную дозу Хармон, пусть и ненастоящей, пусть наркотической галлюцинации, он мог почти спокойно жить до следующего жуткого видения, с которыми он уже почти научился сосуществовать. А потом приезжала настоящая Вай. И она была его лекарством от всего сразу. Ударной дозой.       Вайолет удерживала Тейта на краю пропасти. Вайолет, с которой у них не могло быть общего будущего — со временем это поняли не только окружающие.

***

      И вот Вайолет почти ничего не видящими глазами оглядывала заполненное почти целиком помещение. Что ты имел в виду, Тейт? Мы же здесь никогда не спали, или это было в твоих планах? Или я должна найти подсказку? Если так — как я смогу сделать это? Боже. Она потерла лицо. Безумие. На поиск уйдут дни. Но сейчас нужно сосредоточиться и навестить доктора.       Девушка вышла из маленькой комнаты, не заметив шевельнувшуюся занавеску.       Вайолет как в тумане привела себя в порядок, села в машину Тейта, надела его солнцезащитные очки и через тридцать минут была в приемной человека, который знал о Лэнгдоне почти все.       Хармон сидела в огромном засасывающем кресле и чувствовала, что ее охватывает паника и тоска. А если я узнаю нечто настолько страшное, что это не даст мне жить дальше? Что если…       Мысли девушки прервал мелодичный голос секретаря: — Доктор Тредсон ожидает.       Вайолет медленно поднялась, вошла в уютное помещение в приглушенно-зеленых тонах и увидела поднимающегося из-за стола ей навстречу высокого темноволосого мужчину в тонких очках. Лицо доктора было располагающим, в темных глазах светился интерес и острый ум. Его голос нарушил тишину кабинета первым: — Доброе утро, мисс Хармон.