IX.
27 января 2017 г., 15:29
You were mine and I was yours for one night You were mine and there is no one whoʼs like me Ты была моей, а я твоим, но лишь одну ночь. Ты была моей, а я — я единственный в своём роде. Sunrise Avenue — Forever Yours
***
2013
Это действительно была последняя надежда. Вайолет подъехала к автосервису в начавшийся несколько минут назад обеденный перерыв, чтобы точно не застать там Лэнгдона, который, по словам Вивьен, встретившейся буквально вчера с Констанс, по неизвестным причинам бросил аспирантуру и работал здесь с весны вместе со своими друзьями. При них он меня не тронет. Хармон обошла автомобиль, еще раз посмотрела на разбитую вдребезги фару и, мрачно сведя брови, прошла в приоткрытую дверь. В помещении было почти темно и явно пусто. Жаль, она надеялась, что Мэтт или Донован помогут или хотя бы подскажут, куда лучше съездить, потому что в двух уже посещенных ею сервисах замены пришлось бы ждать минимум два дня. А улетать уже завтра. Кажется, придется подождать хоть кого-то работающего здесь, или мать меня прибьет за бабушкину машину. Главное, не столкнуться с Тейтом наедине… Она развернулась к двери, чтобы как можно быстрее уйти из замкнутого пространства, и со всего размаха впечаталась в человека, незаметно подобравшегося сзади. Над ухом прозвучал знакомый насмешливый, хрипловатый спросонья голос: — Здравствуй, Вайолет. Она испуганно отпрянула и подняла глаза. — П…привет. Перед ней стоял Тейт Лэнгдон, ну конечно. В кого еще могла врезаться Хармон, если не в человека, которого не желала видеть? Неожиданно для хозяйки сердце заколотилось, глаза начали жадно впитывать его внешний вид. Это был Тейт и одновременно не он. Перед ней стоял уже не юноша, а мужчина — взрослый, высокий, сильный и удивительно красивый. Темно-синий комбинезон, растрепанные светлые кудряшки, на лбу красовалось пятно масла, кажется, как будто он только что ковырялся в моторе и убирал мешающие волосы. Лэнгдон явно проснулся не до конца и сейчас двинулся вперед, чтобы обнять Вай. Как в былые времена. Она, выставив вперед ладони, предупреждающе сказала: — Не прикасайся ко мне. Отойди. Тейт, поморгав, усмехнулся и отступил на несколько шагов. — Достаточно? — Вполне. Я сейчас уйду, а ты продолжишь делать то, чем занимался, — она кивнула головой на диван в углу, который сначала даже не заметила, на котором, судя по всему, Лэнгдон планировал провести свой перерыв. — Вот как? Просто уйдешь? Даже не спросишь, как у меня дела? Или как поживают Денди и Тристан? Лэнгдон начал обходить девушку, медленно, как хищный зверь. Его голос обволакивал, глаза гипнотизировали. Хармон поворачивалась вслед за ним, как подсолнух за небесным светилом. В голове стало пусто и как-то звонко, колени превратились в ватные. — И правда, не спрашиваешь, — будто удивился он ее молчанию. — Или теперь об этом надо узнавать у тебя? Ну и как Ден? Хорош? «Денди… Денди…при чем здесь, черт возьми, Денди?» — крутилось в мозгу у Вайолет. И вдруг она поняла, что имел в виду Тейт. Рождество. Я уехала с Моттом, а он ушел с этими…с этими… И теперь он думает, что я…я… От гнева у Хармон запылали щеки. Как там говорится? Лучшая защита — это нападение? — Тебе какая разница? Ведешь сравнительную таблицу? — она увидела, что Лэнгдон сосредоточенно нахмурился, и продолжила: — Так вот, я понятия не имею, каков Денди в том смысле, который тебя так интересует, но довез до дома он меня благополучно. Без припадков и приставаний. Необычные ощущения, знаешь. Хотя мне ли говорить об острых ощущениях. Как там твои шлюшки? Ублажили вдвоем папочку? — Глупая, — беззлобно сказал Тейт. — Правда думала, что я буду развлекаться с близняшками, не узнав, как ты добралась до дома? Именно так Вайолет и полагала, но ответить положительно не рискнула, потому что увидела, что Лэнгдон начинает закипать. Он начал шагать быстрее, делая круги вокруг нее все меньше и меньше. — Да я почти сразу выехал за вами, как только отделался от девчонок. Только этот придурок куда-то тебя утащил! Что, пока я целый час ждал у дома твоей бабушки, долбанный Ромео катал по городу и не приставал даже? Стареет. Тейт выругался, а Хармон пыталась сообразить, при чем здесь Ромео, и как она не заметила его Lexus. — И ты все время считала, что я переспал с теми давалками? — видимо, это очень его задело, потому что Лэнгдон нервным движением взъерошил и без того растрепанные волосы. — Да я…да я целый, мать его, год подыхал без тебя! — А я чуть не сдохла в той гребаной ванной и́з-за тебя! — выкрикнула в ответ Вайолет и испуганно зажала рот руками. Вот таких слов она от себя не ожидала, так как искренне считала, что Тейт не виноват, что он не причинил бы ей вред, если бы мог. Если бы не был болен. А еще не ожидала, что новость о том, что Мэг и Мэдисон не получили ее, да, все еще ее Тейта, разольется теплом по телу. «Вот идиотка», — обругала Хармон сама себя. Лицо Лэнгдона вытянулось и словно заострилось. Он, остановившись, ровным голосом произнес: — Ты совершенно права, не отрицаю свою вину. Но я больше не пропускаю прием лекарств, Вай. Поставил напоминалки везде, где только возможно, и подобное не повторится. Не думай, что я забыл тот случай. Он регулярно напоминает о себе — каждый раз, когда захожу в ванную, — Тейт помолчал, а затем радостно, совсем по-мальчишески улыбнулся, продемонстрировав ямочки на щеках, как будто понял или узнал нечто очень приятное. Хармон почувствовала, что внутри что-то екнуло, а Лэнгдон, понизив тон, продолжил: — Но мы отошли от главного. Итак, ты не спала с Денди, а я — с дуэтом Монтгомери. Уже неплохо. Осталось узнать, зачем ты пришла сегодня. В обед, когда здесь никого нет, кроме меня и теперь тебя. Ну? Зачем, Вайолет? — Я… — Хармон судорожно постаралась собрать мысли, но они все в один момент разбежались, как только она увидела его сияющее лицо, его глаза, которые со знакомым дерзким, раздевающим выражением тщательно исследовали ее тело. — Не помню. Бархатный голос снова начал погружать девушку в какое-то подобие гипноза, как будто хрупкую фарфоровую фигурку медленно заворачивали в темную мягкую ткань: — Давай помогу. Повторяй за мной: «Я пришла сюда, потому что соскучилась и хотела тебя увидеть, Тейт». — Я пришла сюда, потому что… — послушно начала Вайолет, но, увидев торжествующе сверкнувшие черные глаза Лэнгдона, будто очнулась и твердо сказала: — Вот кого-кого, а тебя я хотела видеть в последнюю очередь. Он подошел вплотную, так близко, что, казалось, между ними затерялись всего несколько миллиметров, и начал медленно поднимать руку, с которой девушка не сводила испуганных глаз, пока ее тело, глупое тело молило не сопротивляться. Не сопротивляться и с головой нырнуть в черный омут. — Не трогай меня, пожалуйста, — уже не так уверенно сказала Хармон. — Так? — уточнил Тейт, проводя пальцами правой руки линию от ее плеча до локтя. Она сглотнула и кивнула, ощущая, что колени вновь стали подкашиваться. Всего одно прикосновение, и она стоит перед ним, ощущая себя обнаженной, как нерв, и согласной на любое безумие. — Или так? — Лэнгдон положил ладонь на оголенные ключицы девушки, с удовлетворением уловив ее сбивчивый вдох. Не трогать, придумала. Как будто у нас есть выбор. — Тейт, прошу тебя… Вторая раскаленная рука легла ей на спину чуть выше поясницы, поглаживая позвонки. Стайки мурашек врассыпную бросились от его пальцев. — Я закричу, — севшим голосом предупредила Хармон. — Но я еще не сделал ничего такого, от чего можно закричать, Вай. Хотя мог бы, ты же знаешь. Он ослабил руки, и Вайолет сделала один аккуратный шаг назад в полной уверенности, что теперь в безопасности. Она пятилась, не отводя взгляда от Лэнгдона, который следил за ней настороженно, как кот за мышиной норой. — Как зовут твоего парня? — вдруг спросил Тейт, и девушка застыла на месте. — Дэвид, — отводя глаза, почти прошептала Хармон. — Откуда ты… — Мать вчера сказала. Отвозил их с Вивьен в молл. Потом полазил по твоей и его странице. — И…? — И мне плевать, — резко сказал Тейт, сделал неуловимое движение и вновь оказался вплотную к Вайолет. Ее глаза испуганно расширились. Дыхание перехватило. — Мне на самом деле плевать, есть ли у тебя кто-то. И знаешь, что? Гарантирую, если я вдруг чудом окажусь у вас на свадьбе, то трахну тебя рядом с тортом прямо на глазах муженька. Пусть учится, как это нужно правильно делать. Чтобы ты действительно кричала. — Значит, на свадьбу я тебя не позову, — с трудом выдавила Вайолет, непроизвольно сжав бедра. Она, наверное, тоже ненормальная, но картина с Тейтом, берущим свое прямо на праздничном свадебном столе у всех на глазах, явственно появившаяся в голове, безумно завела Хармон. Вай провела языком по вдруг пересохшим губам. — У вас все так серьезно? — спросил Лэнгдон, и в глазах у него полыхнуло. — Возможно. — Да них*ра подобного, — выдохнул Тейт, — ты моя, мы оба это знаем. И он поцеловал Вайолет. Жадно, почти причиняя боль, что шло вразрез с нежными прикосновениями дрожащих рук. Ее пальцы сами собой запутались в его волосах, притягивая парня ближе, пока трепещущие губы соглашались с последней фразой, вспоминая его, Тейта, и обещая нечто большее, чем рай и ад вместе взятые. — Я так скучал по тебе, Вай, просто с ума сходил, — шептал Лэнгдон, незаметно подталкивая Хармон к дивану и ощущая, как в голове все взрывается, заливая изнутри глаза чем-то обжигающим, пока она, его мечта, его жизнь, цеплялась за него всем телом, пылая и задыхаясь. А дальше — руки, губы, один жар на двоих, сильные движения навстречу друг другу и чувство, что все так и должно быть. Только так. Только вперед и только вместе. И пускай впереди свет только от котлов преисподней. Они уже почти утонули в темной вязкой жиже, как вдруг раздалась резкая трель. Тейт замер и отстранился, Вайолет потянулась вслед за ним, не желая прерывать контакт. Лэнгдон, не отводя взгляда от глаз Вай, которая была невыносимо, невыразимо прекрасна в этот момент, протянул руку и вытащил из кармана ее куртки, лежащей рядом на стуле, надрывающийся телефон. — Это Дэвид, — как-то странно улыбаясь, произнес он и почувствовал, как жаркие, тесные стенки Вайолет сжались вокруг него. О, боже. — Как думаешь, это срочно? Она помотала головой, глазами умоляя продолжить начатое и плюнуть на все звонки. — Слушаю, — сказал Тейт в трубку таким ровным голосом, что если бы Вай не чувствовала, как его рука ласкает ее грудь, как он горит, пульсирует у нее внутри, то подумала бы, что парень отвечает, сидя в каком-то офисе. — Вайолет Хармон? О, мне очень жаль, но она не может сейчас ответить. Да, очень занята. Чееем? — протянул он и вдруг резко двинул бедрами. Еще и еще, входя максимально глубоко. Вайолет громко застонала, откинув голову и подаваясь всем телом навстречу. — Больше ей не звони, — прохрипел Лэнгдон, отшвырнул телефон в стену и смял поцелуем губы девушки, уже почти теряющей сознание от наслаждения. Тейт спешил, спешил так отчаянно, словно им оставалось жить всего несколько секунд, несколько коротких мгновений, за которые нужно успеть буквально все. И они успели.***
— Тяжелый, — довольно пробормотала Вайолет, когда уже смогла соображать. Тейт попытался было приподняться на локтях, чтобы не вдавливать Вай всем весом в их «ложе», но она не позволила. Хармон обхватила его сильную спину, гладила пальцами ног его лодыжки. Волоски щекотали кожу, и от удовольствия хотелось мурлыкать. Несколько минут был слышен только звук их дыхания, а потом Вайолет хихикнула: — Плевать тебе, ага, Отелло чертов. — Ммм? — блаженно улыбаясь, поднял голову на ее голос Тейт и потерся колючей щекой об ее бархатистую кожу. Хармон засмеялась, теперь и от щекотки: — Ты психанул и разбил телефон, потому что мне позвонил парень, с которым я несколько раз пила кофе и ходила в кино. — Это был парень, который хотел заполучить мое. И мы с тобой вежливо просили его не перезванивать, — он ухмыльнулся, представив себе лицо этого Дэвида после такой просьбы. — Чокнутый, — почти пропела Вайолет и прикусила кожу на его голом плече. — Жадина. — На самом деле я поступил, как придурок, — вдруг серьезно сказал Лэнгдон через несколько минут. — Он, судя по фоткам, нормальный, у вас могло бы что-то получиться. И я был бы рад, если бы ты была счастлива. — Но я счастлива, — легкомысленно ответила Вайолет. — У меня уже есть любимый человек, зачем все усложнять? — Любимым человеком и любовником могут быть разные люди, Вай. Понимаешь, о чем я? Хармон сглотнула, осознав, чего от нее добивается Тейт. Чтобы она пошла дальше, оставив его позади, как будто всего этого и не было. Вайолет выбралась из-под Лэнгдона, села, прикрываясь собственной футболкой, и посмотрела ему в лицо сверху вниз. — И ты вот так просто отдашь меня кому-то? Он тоже сел, сжав челюсти так плотно, что, казалось, еще немного — и зубы начнут крошиться, как сахар. — Не просто, уж поверь. Но я не хочу, чтобы через много лет ты ненавидела меня и оглядывалась на жизнь с горечью и пониманием, что упустила всё из-за одного психа по имени Тейт Лэнгдон. — Не надо так говорить. Ты — лучшее в моей жизни. — Откуда тебе знать это, Вай? У тебя не было полной жизни, — грустно сказал Лэнгдон. — Хотя ты достойна этого больше всех. Вайолет молча пожевала губу. Потому что слов просто не было. — То есть тебя не будет бесить, если я начну встречаться с другими парнями не только в кофейнях и кинозалах? — Шутишь? Я буду рвать и метать при одной мысли об этом. Но знаешь, Вай… — он вздохнул и поморщился, как будто у него все разом заболело, — тело — всего лишь тело, оно может быть где угодно и с кем. Главное то, с кем твоя душа. А она со мной, как бы пафосно и самонадеянно это ни звучало. Вайолет помолчала, осмысливая сказанное Тейтом, который пытливо смотрел на нее, дожидаясь хоть какой-то реакции, и дрогнувшим голосом задала вопрос, от которого, судя по тому, как разогналось сердце, зависела ее судьба: — И кем в моей жизни будешь ты? — Как сама решишь, — он пожал плечами. — Могу остаться тенью прошлого, дурным сном, просто номером в твоем телефоне. Но учти, что бесплотным воспоминанием я буду, пока ты далеко. Как только окажешься рядом — забудь, что было до этого, и держись. Короткие ногти прошлись по его грудной клетке, как по клавишам фортепиано, а потом Вайолет толкнула парня на спину и оседлала его бедра. — Так держаться? — серьезно спросила она и приникла к нему всем телом. — Именно, — засмеялся Тейт и напал на ее шею. Поцелуй, укус, еще поцелуй. А потом вновь пытливый пронизывающий взгляд черных, как смола, глаз: — И когда ты поймешь, что больше меня не любишь — не приезжай сюда, не ломай то, что обрела. Обещаешь? Хармон кивнула, соглашаясь. А Лэнгдон вдруг смущенно улыбнулся. — Вай, я хотел сказать тебе… Она с удивлением, предвкушением откровения улыбнулась в ответ. Скажет, да? Сейчас он это произнесет! — В общем, я… — Тейт вдруг отвел глаза, как нашкодивший ребенок, подбирающий слова, чтобы избежать наказания, — я… я украл ключи у твоей бабушки. — Ты — чтооо? — недоверчиво спросила Вайолет, которая ожидала несколько иного признания. — Я стащил у нее запасной комплект ключей, сделал дубликат и вернул оригиналы, да еще и помог их найти в вазе на кухне. Мы подружились, ты же в курсе? — Уже да. А зачем ты это сделал, можно узнать? — холодно спросила Хармон. — Хотел привести своих дружков и ограбить ее дом? — О, — протянул Тейт, — я намного испорченнее, чем ты можешь предположить. Так люблю подсматривать за старушками в душе… Ой, — выдохнул он, когда Хармон ощутимо двинула коленом ему по ноге. Потирая ушибленное место, Лэнгдон все же объяснил свой внезапный припадок клептомании: — Я же знал, что ты приедешь, вот и подготовился заранее. Думаешь, я здесь сплю, потому что ночью смотрел киношки? Нееет, это, конечно, было похоже на фильм, но только в ролях была одна ты, и сеанс длился почти до утра. — В смысле? — опешила Вайолет, кажется, начинающая понимать, что он имеет в виду. — Я пробрался в дом и смотрел, как ты спишь, — засмеялся Тейт. — У тебя потрясающая огромная постель, которая просто не дает мне покоя, а это лиловое белье, ммм… — Маньяк, — пробурчала она, нырнув лицом ему в подмышку. — И извращенец. — А ты во сне звала меня, — задумчиво сказал Лэнгдон, гладя ее по бедру. — Дважды. И если бы сегодня ночью позвала еще раз, я бы тебя разбудил. Исполнил бы желание твоего подсознания. Все желания, на самом деле. А потом бы исчез, и утром ты бы решила, что видела чудесный сон. Но судьба сегодня привела тебя сюда самостоятельно и почти без моей помощи. Он взял ее руку и начал целовать каждый миллиметр нежной кожи, поднимаясь выше, а девушка, чуть отстранившись, не отводила глаз от этого священнодействия, пока Лэнгдон не поймал ее взгляд и не потянул за собой во тьму. Горячая волна накрыла Вай, беря начало под губами Лэнгдона, которые творили свою магию уже на шее. С огромным трудом, но все же ей удалось выплыть из-под черной толщи и поднять голову: — Я ведь вспомнила, зачем приехала. Какой-то придурок разбил мне фару на парковке. — Если паркуешься так же, как и в прошлом году, то я не удивлен, — хмыкнул Лэнгдон. — Не знаю, кто учил тебя водить, но он несет ответственность за все, что ты творишь на дороге, — девушка что-то сердито промычала, напоминая, кто был ее учителем. — Эй, не обижайся, я все исправлю. Но почему ты думаешь, что фару разбил именно придурок? Мама всегда говорила, что я очень, очень и очень умный, — крепкий поцелуй-извинение. — И раз уж сегодня все разбиваю, с меня новый телефон, — пообещал Тейт. — Только за свою работу хочу вознаграждение… — Какое? — все-таки мурлыкнула Вайолет, прекрасно осознавая, что, а точнее, кого всегда и везде хочет Лэнгдон. Он засмеялся и мигом подмял девушку под себя, оглаживая и вновь начиная атаковать ее тело и душу. Мэтт и Донован, вернувшись с обеда и наткнувшись глазами на две обнаженные фигуры, которые сплелись на старом диване, не обращая внимания ни на что, замахали руками и чуть ли не бегом покинули помещение. Закрыв за собой дверь, парни расхохотались. — Это же опять была Вайолет? — едва дыша от смеха, спросил Донован. — Хармон, точно, — сложившись вдвое, ответил Мэтт. — Вот же они оба психи!***
В первый раз Тейт провожал Вайолет до самого отлета. В аэропорту он обнимал девушку, мягко целовал, не отпускал ее от себя ни на шаг, несмотря на глухое недовольство Вивьен. Двое стояли, тесно прижавшись друг к другу, посреди огромного океана людей, как маленький островок любви и покоя. Никаких признаний, клятв и обещаний. Все и так было понятно. И как только они расцепили объятия, то отправились в открытое плавание, каждый в свою сторону.***
2016
Вайолет проснулась от настойчивого стука в дверь. Она открыла глаза, села, посмотрела на соседнюю подушку, на которой, разумеется, никого не было. Очередной сон. Очередной гребаный сон, в котором Тейт был рядом. Подсознание играет со мной очень злые шутки, подбрасывая и подбрасывая его образ. Оно как будто издевается. Стук повторился, и это, кажется, было по-настоящему. За дверью раздался встревоженный голос Денди: — Вайолет? Все в порядке? — Да, — хрипло ответила она, а потом, прочистив горло, чуть громче сказала: — Да, я буду внизу через пять минут. Хармон спустила ноги с дивана, ощущая, что все тело как будто онемело за эту жуткую ночь, наткнулась на что-то гладкое и прохладное и чуть не завизжала, тут же отдернув ступни от неопознанного объекта. Она с бешено колотящимся сердцем опустила взгляд вниз. Кружка. Рядом с диваном стояла большая кружка, из которой она (и Тейт!) ночью пила (пили, отхлебывая по очереди!) кофе. Потому что только Тейт пьет этот напиток в любое время дня и ночи, потому что только Тейт ставит посуду прямо под ноги. Все. Я тоже сошла с ума. Правда, мои галлюцинации намного лучше, чем были у Лэнгдона. Он, во всяком случае, сегодня, не умирал у меня на глазах. Тейт вообще был…да как настоящий он был, черт возьми! Значит, вчера после визита к доктору Тредсону, после того, как я нашла подарок, которого вообще не ожидала, после того недоразумения с Денди, который стал слишком сильным потрясением, я свихнулась. Съехала. Сбрендила.***
Вайолет спустилась вниз только через час, когда удалось хоть немного успокоиться. Денди уже приготовил завтрак и маялся, ожидая девушку, появившуюся перед ним с будто перевернутым, бледным до синевы лицом. Он смотрел на Вайолет виновато и смущенно и все никак не мог начать разговор. — Денди, — тихо сказала она, подходя к столу и садясь спиной ко входу, — в общем, я знаю, что нравлюсь тебе, не думала, правда, что настолько, — девушка помолчала и добавила: — Тейт давно сказал об этом. — А без него ты не замечала, да? — спросил Мотт, и в голосе у него отчетливо прозвучали горькие нотки. — Не беспокойся, я уже научился с этим жить, и вчерашнее не повторится. Мир? — он протянул ей мизинец, улыбаясь так тепло и по-дружески, что Вай не смогла не ответить. Они потрясли сцепленными мизинцами, совсем как дети в песочнице, и принялись за завтрак. Вайолет вяло отправляла пищу в рот и явственно ощущала некую неправильность, которая просто витала в воздухе, но она все не могла уловить это. Мысли носились в голове, сталкиваясь между собой под черепной коробкой. И тут Хармон подняла голову на Мотта, который с аппетитом уплетал приготовленный им же омлет, который он умудрился не испортить, несмотря на то, что его пришлось разогревать. — Как ты сюда попал, Ден? Вилка звякнула, и настороженный взгляд парня нашел ее глаза. — Дверь на задний двор была не заперта. Ты ночью выходила, да? Опять куришь? — Нет, — заторможенно отреагировала Хармон, — я была здесь, а потом всю ночь не спускалась из комнаты. — В следующий раз будь внимательнее, проверяй все до одной двери, мало ли кто может увидеть, что открыто, и не совладать с желанием что-нибудь стащить. Вайолет помолчала. Аппетита и так почти не было, а сейчас он окончательно ее покинул. А от того, что она планировала спросить у Мотта, внутри все подрагивало, как желе в трясущихся руках алкоголика. Но она все же собралась с силами и заговорила: — Я не прошу тебя ответить сразу, но… Денди, когда я найду того, кто убил Тейта… Ты ведь поможешь мне, правда? — Конечно, — спокойно ответил он, — мы будем искать его вместе. — Я не совсем об этом. Когда я найду этого человека, ты поможешь наказать его? Раз уж полиция бездействует. Мотт сжал челюсти, нахмурился, провел рукой по идеально уложенным черным волосам, нарушив их гармонию, и, помолчав чуть больше минуты, наконец, ответил: — Да, я убью его, если ты скажешь. Вайолет молча благодарно кивнула. О чем можно было еще говорить, если человек, сидящий перед ней, готов убить для нее. Ради нее. Осталась мелочь — найти виновного. Хармон была уверена на сто процентов, что Тейт знал своего убийцу, потому что Лэнгдон никогда не впускал в свой гараж и уж тем более в автомобиль незнакомцев или тех, кто ему был хоть немного неприятен. Значит, отношения с этим человеком были похожи минимум на приятельские. Плюс — дело происходило ночью, если верить рассказу Мойры, конечно. Только вот можно ли? Кому можно сейчас верить, кроме себя? Ладно, начать нужно с опроса его друзей, знакомых и составить список всех этих М., коих в окружении Тейта была целая армия. Надеюсь, что мои свежеприобретенные галлюцинации не будут мешать, потому что еще одна такая безумная ночь, и я сама пойду сдаваться Тредсону. Пускай лечит. Денди, доев, поднялся и подошел к кофемашине, намереваясь приготовить то, что взбодрит его и, кажется, все еще непроснувшуюся Вайолет. Она следила за ним, будто ожидая, что парень сейчас развернется и окажется Лэнгдоном, которого… Стоп. Кофе. Кружка. Дверь на задний двор, которая точно была закрыта, Вайолет проверяла. То, как легко Денди согласился уничтожить человеческую жизнь. — Вот вы… — выдохнула она, — вы…вы мудаки, оба! — выплюнула Хармон прямо в лицо быстро подошедшего к ней Мотта. — Долго? Скажи мне, долго репетировали? — Ты о чем? — оторопел парень, держа в руках две пустые чашки. — Об этом чертовом розыгрыше! Где он сейчас? Я думала, что сбрендила, понимаешь ты это?! — Вай, — осторожно начал Денди и осекся, увидев ее взгляд, полный боли, гнева, злости, даже ненависти, настолько сильной, что он поежился, — я клянусь тебе, что ни в каких розыгрышах не участвую! — Да пошел ты! — крикнула она, отшвырнула вилку, негромко звякнувшую об пол, и сорвалась с места. Парень озадаченно посмотрел вслед, не понимая, что на нее нашло, и смутно подозревая, что в этом есть и его вина. «Придурки, какие же придурки, — бормотала она, собирая вещи, — еще и окружающих подговорили». Как мама и Констанс на это согласились? А Мойра? Весельчаки, мать их. В ушах шумело, руки от гнева были влажными. Руки. Она посмотрела на кольцо, которое нашла вчера в маленькой комнате, и простонала сквозь зубы. Увлекательный «квест» был устроен только для этого? Ненавижу! Она, скривившись от отвращения, сняла золотой ободок и положила его на стол. Подавись ты им, Тейт. Я ношусь здесь, как ошпаренная, реву, как дура последняя, а они наблюдают и ржут? Все. Все, с меня хватит. Клоун устал. Вайолет спустилась по ступенькам почти бегом и чуть не врезалась в замершего внизу Денди. — Я ухожу, а вы можете оставаться и продолжать веселиться, — проговорила она, захлопывая дверь за собой.***
2013
По непонятно когда сложившейся традиции Мэг и Мэдисон сидели рядом с Тейтом, а Вайолет — напротив, между Денди и Тристаном. И они оба совершенно не слушали своих соседей, а только улыбались друг другу, понимая, что все вокруг не имеет значения, пока взгляды так обжигают, а ноги чуть соприкасаются ступнями под столом. Праздник начался уже часа полтора назад, все вокруг шумели, смеялись и плыли по веселящей алкогольной реке, а Тейт и Вайолет так и не перемолвились ни словом, глаза все говорили сами. Непродолжительные отношения, появившиеся за эти полгода у обоих, были безжалостно разорваны, и то, что они испытывали друг к другу, никуда не делось. Мэтт и Донован подъехали к одиннадцати. Констанс очень тепло относилась к этим парням, которых считала единственными друзьями своего сына, а потому была даже возмущена, когда Лэнгдон потащил всю молодежь в подвал и не дал возможности с ними пообщаться. Вайолет смотрела на то, как молодые люди играли в бильярд, ходили вокруг стола, сильные, пластичные, как породистые скакуны. Они над чем-то смеялись, но она не воспринимала, не понимала ни слова. Ее отвлекало зеленое сукно, которое бросалось в глаза каждую секунду ее нахождения здесь. Хармон казалось, что она до сих пор ощущает спиной твердость и прохладу стола, покрытого этой тканью, хотя с тех пор прошло уже довольно много времени. А сколько? Даже это она сейчас не могла сосчитать, потому что буквально видела перед собой лицо Тейта, который тем жутким летом, показав несколько приемов игры, взял ее прямо здесь, в окружении бильярдных шаров. Монтгомери, которым так и не удалось втянуть Вайолет в беседу, некоторое время со скучающими лицами покачивали стройными ножками, сидя на высоких барных стульях, притащенных Тристаном и Денди из винного погреба, и прихлебывали вино, добытое оттуда же. Девушки явно приглянулись новым гостям, а потому уже не пытались повиснуть на Лэнгдоне и вполне благосклонно принимали восхищенные взгляды Мэтта и Донована. А потом, сославшись на необходимость попудрить носики, они выпорхнули из довольно прохладного зала и уже почти час веселились наверху, ожидая, пока парни заметят их отсутствие и тоже поднимутся. Но молодые люди были слишком увлечены происходящим за бильярдным столом. Шары сталкивались со вкусным костяным звуком, радостные или возмущенные возгласы оглашали помещение, напитки в бокалах, стоящих на стойке в углу, выпивались почти мгновенно. Лэнгдон видел, что его Вай сидела с отсутствующим выражением лица, почти не следила за игрой, и не мог выбросить из головы воспоминание о том, как недолго учил девушку бильярду. Недолго — потому что, прижимаясь к ней сзади и держа своими и ее рукам кий, было просто невозможно сдерживаться. Тогда не сдержался, например. Вот и сейчас Тейт медленно поставил кий в угол, молча взял девушку за руку и повел ее за собой. Вайолет пошла за ним, как завороженная, и, как всегда, не заметила тоску в глазах, с которой их двоих проводил Денди. А Тейт увидел это, как и смешки и переглядывания Мэтта и Донована. Но ему было плевать — Хармон здесь, и ее прохладная рука подрагивает в его ладони. Скрипнула, закрывшись за спиной, невысокая дверь винного погребка, тусклая лампочка осветила лицо Лэнгдона. Расширенные, как будто он снова балуется кокаином, зрачки жадно вбирали, пожирали Вайолет. Убьет? Поцелует? Она, ослабев под его взглядом, тоже не могла отвести глаз. Пока он не провел рукой по стене и не выключил свет. Стало темно, как в аду. В их личном аду. Дальше только ощущения. Характерный звук расстегивающейся молнии на ширинке, сорванное белье летит в сторону, ее ноги обхватывают его пояс, руки взлетают к сильным напряженным плечам, и вот Тейт уже вжимает Вайолет в стену, в шершавую, холодную кладку, заглушая поцелуем низкие стоны, пока в соседней комнате их друзья гоняют шары и слушают какую-то невнятную, но громкую и ритмичную музыку. Движения все ускоряются, температура стремительно растет, и вот они спаяны воедино, как на дьявольской сковороде, и задыхаются от невыносимого, болезненного наслаждения. Уже в душе, дома, разглядывая и трогая синяки на бедрах от его пальцев, сиреневые пятна на шее от безумных, как и сам парень, поцелуев, Вайолет очень хотела ненавидеть Тейта и себя. Но ничего не выходило. Это наваждение. Безумие, которому нет конца. Безумие, которому они не в силах противостоять ни поодиночке, ни тем более вместе. Но день «икс» уже закончился, а значит, завтра будет новая жизнь, новый поворот их чертовой пластинки с царапиной, которую никак не стереть. Завтра все начнется с нуля. Опять.***
2016
Почти сутки Вайолет провела, не выходя из комнаты в доме ее бабушки. Что делала все это время? Она сама не знала. Шагала из угла в угол. Швыряла вещи в стену. Ругалась, на чем свет стоит. Не спускалась ни к одному из приемов пищи и разговаривала только с бабушкой, избегая Констанс и Вивьен, так цинично предавших ее. «Зачем Тейт это сделал?» — в миллионный раз задавала она себе вопрос и не находила на него ответ. Зачем? Что за новый тип садизма? Как будто всего этого было мало, и непременно нужно так издеваться над моей душой? Почему Денди звонит, будто у него запала кнопка быстрого набора именно моего номера? Она посмотрела на дисплей, который почти не гас все это время. Боже, уже сорок с лишним раз. Отстань, отстань же ты от меня! Почему не позвонил Тейт? Почему не забирает Lexus, который я угнала у него? Что он о себе возомнил вообще? Что я буду ходить здесь и рыдать, а потом просто прощу за прекрасные глаза? Да пошел он! И друг его тоже! Два придурка. Не-на-ви-жууууууу! Заснуть ей удалось только под действием снотворного, которое она стащила из ванной Лэнгдона, — и проспала Хармон больше двенадцати часов без сновидений, будто превратилась в игрушку, из которой вынули батарейки. Но легче не стало. Внутри было все так же паршиво, да и ощущение неправильности никуда не делось. Еще полдня бессмысленных метаний в четырех стенах, и Вайолет стала понимать, что разум начинает ее окончательно покидать. Она на цыпочках спустилась вниз и заглянула на кухню. Вивьен стояла у плиты, а миссис Лэнгдон уже успела набраться и сидела, покачиваясь в сизых клубах сигаретного дыма и клацая ногтями по стакану с виски. «Констанс была бы отличной актрисой, — подумала Хармон, — из роли не выходит даже без зрителей».***
Уже стемнело, когда Вайолет не выдержала своего добровольного заточения, снова схватила так и не разобранную сумку, бросила ее в багажник автомобиля Тейта и поехала к его дому. Свет не горел ни в одном окне, как будто там никого не было. «Ну и где эти два…» — она не могла подобрать достаточно едких определений, чтобы обозначить свое отношение к этим людям. Все известные нецензурные слова в их адрес Хармон прокричала уже не раз в своей комнате, где подушка, внимательно выслушав это, не обиделась, когда ей досталось несколько ощутимых ударов, предназначенных Лэнгдону и Мотту. Да плевать. Подожду их внутри, а потом откручу им головы. Сначала белую и кудрявую, затем черную и покрытую гелем для волос. Но ни через час, ни через два парни так и не появились. Подумав, что пауза в их развеселом «мероприятии» затянется до утра, Вайолет решила лечь спать. Она стояла в ванной и тупо смотрела в зеркало, как будто искала там все ответы. Но, к сожалению, блестящая отражающая поверхность не открыла ей ничего нового. Кроме разве только пары десятков седых волос справа и слева ото лба, которых не было еще неделю назад. Вайолет бездумно открыла и закрыла шкафчик. Снова открыла. Щетка, станок Лэнгдона, лезвия, пластыри, десяток упаковок с его лекарствами. Она провела пальцами по желтым баночкам, пока Тейт, стоя прямо за ней, чуть ли не рвал на себе волосы от досады. Он не предполагал, что Хармон воспримет все это как розыгрыш. Какой же нужно быть сволочью, чтобы так жестоко разыгрывать любимого человека? Лэнгдон, конечно, некоторое время развлекался, издеваясь, так или иначе, над людьми вокруг, но это даже для него было слишком. И поэтому его оскорбили беспочвенные подозрения Вайолет. Вайолет, которая уже несколько минут не сводила глаз с его таблеток, однажды ее чуть не убивших. Он с облегчением выдохнул, когда девушка наконец закрыла столь опасную дверцу, ведущую к суициду, и вернулась в комнату. Вайолет зачем-то подошла к столу, провела пальцем по прохладной поверхности. Взгляд упал на кольцо, и ее передернуло, как будто девушка увидела паука. Поэтому она отошла к дивану, стараясь не поворачиваться, не видеть то, что сделало так больно. Хармон расправила постель, переоделась, выглянула в окно, где с неба ей подмигивал Лэнгдон, а затем легла под одеяло и погасила свет. Сон не шел. Не шел, и все тут. Возможно, виной всему стресс, возможно, дело в том, что она проспала целый день до того. Возможно, она вообще больше никогда не сможет заснуть без снотворного. Пролежав, ворочаясь, еще час, Вайолет встала и снова подошла к столу, где в свете луны чуть поблескивало кольцо. Она сжала его в кулачке и вернулась в постель. В постель, в которой так не хватало Лэнгдона. Она тяжело вздохнула, прикоснулась губами к золотому ободку и надела его на палец. Так стало как будто спокойнее. Вайолет закрыла глаза, снова настраиваясь на сон, и вдруг почувствовала, как ее обхватили родные руки — выше талии, ниже груди — и крепко прижали к себе. Рваный вдох у самых ее волос, невесомый поцелуй в висок. Рука, гладящая ее пальцы и задевающая прохладный металл. Тейт. — Все ради этого? — тихо спросила Хармон, переплетая свои пальцы с его. — Нет, — шепнул Лэнгдон и провел носом по ее шее, — нужно найти еще кое-что. «Сон, галлюцинация, тайное возвращение сквозь стены — плевать. На все плевать», — подумала Хармон, развернулась и прижалась к его губам. Поцелуй, укус, вкус крови на языке. Лэнгдон охнул от неожиданности и засмеялся. — Заслужил, признаю. — Заткнись, — прошептала Вайолет. — Ты мне за все ответишь, а сейчас просто заткнись. — Как скажешь, — выдохнул Тейт и поцеловал закрывшую глаза девушку. Его губы были чуть холоднее, чем всегда, странно, что в прошлый раз она этого не заметила, а руки были чуть менее настойчивыми, как будто…как будто Лэнгдон…стеснялся? Бог ты мой! Тейт — и стесняется! Вайолет прервала поцелуй, смеясь, задирая футболку на вдруг замершем парне и трогая, трогая, трогая его сильное тело. — У меня ощущение, как будто я развращаю самого скромного девственника на земле, — мурлыкнула она, — это вообще ты? — Оскорбила меня дважды за день, — возмутился Тейт и наглядно доказал, что это — он, он здесь, и что Хармон принадлежит ему душой и телом.***
Утро встретило Вайолет вновь пустой соседней подушкой и полным отсутствием одежды на теле. Она села, придерживая одеяло у груди и улыбаясь. Хочешь поиграть, Тейт? Ну давай поиграем.
