Пластинка

***

2016

       Распрощавшись с Мэттом и взяв с него клятву ни одной живой душе не говорить о смерти Лэнгдона, Вайолет решила заехать к бабушке, маме и Констанс. Пора было подводить итоги.       Неловкий немногословный разговор с Вивьен, которая смотрела на Вай какими-то совсем другими глазами, ну или девушке все теперь казалось иным, уютные искренние объятия бабушки, по которым она будет очень скучать, а потом пришло время передать привет миссис Лэнгдон от ее мертвого сына.       Вай нашла ее на кухне, как и всегда. Пепельница, стоящая у самого локтя, была пуста, алкоголем не пахло вообще, как будто Констанс пришла в себя. Вот только взгляд в стол и нетронутая чашка чая, уже покрывшегося неаппетитной пленкой, выдавала, что не все ладно.       Хармон не знала, как начать нелегкий разговор, и потому рванула с места в карьер: — Тейт оставил мне письмо.        Эти слова будто выбили воздух из прокуренных легких миссис Лэнгдон. Констанс подняла какие-то совсем прозрачные глаза и с неясной надеждой посмотрела на девушку, у которой под ребрами что-то екнуло от этого взгляда. Бог ты мой, как она сдала. За неполные два месяца превратилась из элегантной молодой и энергичной женщины в… Вайолет даже не могла в мыслях назвать миссис Лэнгдон старухой, но выглядела она хуже, чем хозяйка этого дома, которой было уже за 70. — Он просил передать, что давно не злится на вас с мистером Харви. Тейт, — Вай кашлянула, — откуда-то знал, что произошло с его отцом и дядей, и подготовился заранее.       Слабая улыбка осветила лицо Констанс, и в него будто вернулась жизнь. — Да, узнаю его в этом. Все держать под контролем, планировать от и до, просчитывать ходы, как шахматист. У моего сына ум настоящего стратега.       Вайолет вздрогнула, услышав эти слова, сама не зная, почему. Как, должно быть, он был зол, когда все планы нарушились! Или? Нахмурившись, тряхнула головой. Нет. Так можно невесть до чего додуматься.       Миссис Лэнгдон, помолчав, несколько раз кивнула, как будто вела внутри какой-то непростой диалог. — Я знаю, что он простил нас. У Тейта очень доброе сердце и душа поэта. Ну, ты и так это знаешь, — она вздохнула. — Там было еще что-нибудь для меня?       Перед глазами появились строки письма, в которых Тейт упоминал мать. Любовь и забота о будущем Констанс сквозила в них, но если начать это цитировать, то выплывет правда о том, что Лэнгдон оставил дом и еще кое-что ей, Вайолет. Потому девушка ответила расплывчато: — Он несколько раз упомянул вас, потому что волновался за то, что будет дальше. А еще… — осекшись, Хармон замолчала, но потом в ответ на вопросительно приподнятые брови миссис Лэнгдон продолжила: — Ладно, об этом мы поговорим позже. Сейчас я просто не готова, понимаете?       Констанс кивнула: — Я подожду, сколько нужно, котенок.       Чувствуя подступающие слезы, Вайолет порывисто поднялась и обняла мать Тейта. Надеюсь, вы с мамой сможете меня простить.

***

      Спустя час Хармон вышла из дома, прижимая сумку к своему телу. В маленьком кармане, сразу за телефоном, был надежно припрятан пакетик с таблетками, которые она стащила из ванной Лэнгдона, когда решила, что это розыгрыш. Вай использовала всего три штуки, и оставшегося должно хватить — снотворное Тейта, которое он боялся принимать, было действительно убойным. Она пересыпала эти таблетки из желтой баночки, чтобы они ни в коем случае не выдали ее намерения с головой, загремев о пластик в самый неподходящий момент. Тейт не должен ничего заподозрить, потому что Вайолет знала, что он будет против, что будет зол, как черти в аду, когда уже ничего нельзя будет изменить. Вай просто не могла иначе. Никак.       Она понимала, чем все это должно закончиться, знала, что вариантов у нее просто нет. Но страха не было, потому что, в отличие от других людей, принявших схожее решение, Хармон была уверена в том, что и кто ее ждет на другой стороне.       Но сначала нужно найти виновного и наказать его.       Из списка, составленного Хармон, остались близняшки Монтгомери, которые куда-то пропали еще весной, скользкий доктор Тредсон, который слишком много знает, и Харви, которому смерть Лэнгдона принесла облегчение, если судить по его словам сразу похорон. Какие у них могли быть счеты? Черт! Счета! Из головы вылетело!       Вайолет подъехала к дому и почти бегом направилась в кабинет мужа Констанс. Ларри ждет звонка уже несколько дней, а с ним так нельзя, пренебрежение и даже некоторое презрение мистер Харви сносил только от Тейта. Но почему?       Нужный ящик стола был полон папок разных цветов и размеров, и девушка невольно восхитилась организованностью и педантичностью хозяина кабинета, сортировавшего все счета. «Наверное, поэтому и с бизнесом у него проблем нет, так как ни один доллар не остается без присмотра», — подумала она.       Квитанции за дом были в оранжевой папке, Вайолет посмотрела последнюю дату и поняла, что напрасно Харви волновался, плата была внесена на год вперед. Но потом Хармон присмотрелась к цифрам, и глаза ее округлились от удивления.       М-да. Тейт сделал мне ОЧЕНЬ дорогой подарок. На свои сбережения я смогу содержать этот дом максимум полгода, а потом что?       Постепенно впадая в панику, Хармон начала изучать, когда и где и за что нужно будет платить. Девушка совершенно забыла, что Тейт обо всем позаботился, он ведь не мог оставить Вайолет наедине с ворохом проблем без вариантов их решения. Она перебирала подшивки, беззвучно шевеля губами, а потом наткнулась взглядом на два картонных прямоугольника, которые выпали из папки желтого цвета.       Вай подняла их и поняла, что держит в руках два приглашения на благотворительный ужин на имя Ларри Харви и Тейта Лэнгдона. С каких пор эти два человека занимаются благотворительностью?       Хармон рассмотрела эти карточки и выяснила, что мероприятие устраивают владельцы частной клиники Лос-Анджелеса, адрес которой она выяснила, воспользовавшись интернетом с телефона.       Ну конечно, лечебница Тредсона! Это же то самое заведение, в котором Тейт провел почти две недели, а его отец и дядя — несколько лет!       Вайолет начала судорожно листать файлы из злополучной желтой папки в обратном порядке. Пожертвования клинике, довольно внушительные, на взгляд Вайолет, даже после плат за огромный дом, Ларри начал делать с 1995 года, и особо крупные суммы были датированы 1999 и 2007.       Тейту тогда было 10 и 17. Вайолет уже слышала эти числа от Констанс. В 10 лет Лэнгдон потерял отца, а в 17 — дядю.       «Не может быть. Нет, так не должно быть! Я не хотела это узнавать!» — билось в голове.       Неужели…неужели Харви посмел поступить так с людьми, которых любила мать Лэнгдона? Как…как он додумался до этого? Выжидал несколько лет, избавился сначала от Хьюго, затем от Джеймса и спокойно женился на Констанс! А Тейт? Когда он об этом узнал? Тогда в клинике? Поэтому он написал про то, что Тредсон — алчный ублюдок? Боже.       В висках застучало.       В письме было про то, что страсть доктора к деньгам должна сыграть на руку ему, Тейту. Тейту, который предполагал, что к моменту прочтения послания он будет мертв, Тейту, которого пригласили на благотворительный ужин, а значит, он тоже делал пожертвования в эту больницу. Зачем ему это?       Понимание уродливым цветком распустилось перед ее шокировано расширенными глазами.       Тейт последовал по стопам отчима, избавившегося от двух Лэнгдонов, и проплатил свою будущую смерть в клинике Тредсона, потому что не хотел существовать так, как Хьюго и Джеймс — вот и вся загадка.

***

2015

      Все уже собрались, когда Вайолет, Тейт и Денди прошли в гостиную. Ребят поприветствовали радостным гулом и почти сразу забыли об их существовании — внимание доброй половины гостей было обращено на ангелоподобных внучек Айрис, старой подруги Констанс. Вайолет уже однажды видела за праздничным столом эту грузную шумную женщину, которая, казалось, уже в десятый раз упомянула, что дети оставили на нее малышек и уехали развлекаться. Ну или работать над третьей внучкой.       Вивьен, Констанс и Глория как по команде вздохнули и посмотрели на своих отпрысков, которые в ответ закатили глаза. Эта троица была единственной надеждой матерей на продолжение рода, но их нежелание спешить уже начинало тревожить. Возраст стремился к полувековому юбилею, а как хотелось бы, чтобы внуки или внучки запомнили своих бабушек молодыми и красивыми!       Вечер, начавшийся с такой ноты, не мог позволить Вайолет расслабиться и наслаждаться атмосферой любимого праздника. В каждом слове, обращенном к ней, в каждом взгляде он видела намек на свою неполноценность. Еще бы, в 23 года быть не замужем, не завести ни одного ребенка, тогда как Джон и Салли порадовали Айрис первой внучкой в 21, и миссис Уинстед с каким-то превосходством посматривала на своих погрустневших подруг, которые знали, что их дети слишком далеки от мысли о семье…       Через десяток-другой минут, тянущихся как жвачка, прилипшая к подошве, у Вайолет зазвонил телефон. Она незаметно вышла и направилась на задний двор. Тейт, сидевший напротив, как и всегда, уловил, что лицо девушки засветилось, когда она увидела на дисплее знакомый номер, и помрачнел. Как его там? Кит? Он лишил меня Вай? Или…       Хармон вышла за дверь и села на скамейку. Разговаривая с Уокером, она гладила пальцами чугунные резные бортики и мысленно чертыхалась. Курить хотелось невыносимо, но сигареты остались в сумке в холле дома, и даже теплый, ласковый голос Кита не мог сгладить неприятного послевкусия, которое Вайолет приобрела в процессе общения с дорогими людьми. Да и, если уж совсем честно, этот звонок, которому поначалу она так обрадовалась, был лишним, так что Вай максимально быстро свернула беседу, поздравила парня с Рождеством и отключилась, выдохнув, как будто вынырнула со дна пруда. Все-таки замены Тейту из Кита не вышло.       Возвращаться в большую гостиную, где веселье начинало искриться и разгораться, девушка не стала и прошла в помещение напротив, где никого не было. Конечно же, совсем скоро ее там нашли парни и вальяжно расположились на креслах.       Разговор не клеился, потому что Тейт и Вайолет не задавали вопросов друг другу, они, находясь на разных концах моста под названием Неловкость, вообще общались только через посредника, который старался разрядить гнетущую атмосферу, однако делал только хуже. Но когда Мотт вышел по каким-то секретным делам, и они остались наедине, молчать было более чем глупо, и Тейт, запинаясь, все же спросил, как она поживает.       Хармон ограничилась словом «Нормально», боясь, что голос выдаст ее внутреннее землетрясение, и она, захлебываясь фразами и слезами, выложит все, что лежит на душе. Однако сдержаться удалось, и Вайолет ровным тоном, гордясь своей внутренней силой, спросила, как дела у него.       Лэнгдон рассказал, что победил в очередных гонках, что недавно с друзьями стрелял в лесу по тарелкам. Попал хоть раз? Конечно, ты что, во мне сомневаешься?       Вайолет покачала головой, и снова повисла тяжелая, как плита гранита, пауза. Сердце у Вай бешено колотилось, и очень хотелось плакать, потому что таким чужим ее, да уже не ее, видимо, Тейт не был даже в первую встречу.       Лэнгдон же старался не смотреть на девушку напротив, чтобы не взорваться, не вскочить, не забросить Хармон на плечо и, закрывшись наверху, не разрешить наконец это недоразумение, которое сгустилось вокруг и не давало дышать им обоим. Перед глазами снова мелькнули картины из последнего видения, и Тейт, сморгнув их, сжал подлокотники так, что костяшки пальцев побелели, а кожа кресла, казалось, вот-вот лопнет под его руками.       Вайолет так и не приехала в этом году, потому что эта девушка не моя Вай. Она холодная, отстраненная, избегает встречи даже взглядом и улыбается в ответ только Денди.       Денди! Зубы скрипнули так, что это, казалось, услышал весь чертов дом до самого подвала. Неужели она сорвалась с места именно из-за него?       Мотт, вернувшийся в гостиную, увидел картину, от которой ему стало не по себе. Он всего ожидал, например, увидеть этих двоих уже полураздетыми, сплетенными в клубок и напрочь забывшими о том, что в нескольких шагах находятся остальные гости, но Тейт и Вайолет сидели на тех же местах, застыв, как манекены в магазине. Денди с самого детства не любил встречать пластиковые подобия людей, и поэтому две неподвижные куклы с лицами его… друзей, пусть будет друзей, неслабо испугали парня.       Вслед за ним вбежали Скарлетт и Алекс, и заклятие оцепенения разрушилось, осыпавшись на паркет с едва слышным шорохом от белых балеток на маленьких ножках.       Трехлетняя Скарлетт была покорена Тейтом с первого взгляда. Она, приоткрыв рот, в восхищении смотрела на Лэнгдона, очевидно, видя в нем Прекрасного Принца, и на лице его вдруг расцвела такая светлая и искренняя улыбка, что Вайолет ощутила, как кусок льда в ее груди мгновенно растаял и затопил теплой водой сердце, которое вдруг встрепенулось, подобно птице весной. «Это глупо — влюбляться в него заново при каждой встрече», — сердито подумала она, но уже ничего не могла сделать.       Денди достался Алекс, которой было уже почти шесть. Девочка настолько плотно завладела вниманием парня, что через час Хармон и Лэнгдон уже недвусмысленно шутили, что Мотт наконец-то нашел себе невесту, как и хотела его мать. А 12 лет он подождет, ты ведь не бросишь гимнастику, правда, Алекс?       Девочки смеялись вместе со всеми, не понимая, правда, взрослых шуток, но совершенно точно чувствуя, что атмосфера в этой комнате сменила свою температуру только благодаря им.       Опомнившись и перестав тайком рассматривать Тейта, Вайолет попросила его съездить в ближайший магазин, чтобы купить их с Деном новым подругам подарки, Рождество же. Лэнгдон кивнул, соглашаясь, поднялся и уже у самого выхода из гостиной обернулся. Маленькая Скарлетт обнимала Вай за шею, смеясь и что-то лепеча ей на ухо. Светлые кудрявые волосы, будто нимбом, окружали радостное детское личико с темно-синими, издалека кажущимися почти черными глазами. Хармон ворковала в ответ нечто веселое, и Тейт, вглядевшись в эту картину, ощутил, что кто-то невидимый изо всех сил пнул его в живот. Быстрым шагом Лэнгдон добрался до автомобиля, где осыпал градом ударов руль, как будто во всем был виноват именно он.        Выплеснув часть своего бессильного гнева, Тейт повернул ключ зажигания. Что можно подарить двум маленьким девочкам, которые до боли похожи на наших с Вай несуществующих детей?

***

      Пока Скарлетт и Алекс знакомились со своими новыми куклами-принцессами, решая, как можно их назвать, и в предвкушении поглядывая на большую коробку, которую, по словам Тейта, он получил от опаздывающего в другой штат Санты, Денди предложил сыграть в карты наверху. Когда-то же у них это неплохо получалось. Лэнгдон, качнув головой, сказал, что девчонок в его комнату они не потащат, значит, играть придется прямо здесь. Он принес стопку коробок настольных игр, и молодые люди сошлись на «Монополии».       Малышки Уинстед не могли оставить новое развлечение в стороне, а потому, устроившись на коленях парней, начали активно помогать в бросании кубиков, снося периодически фишки с игрового поля. Но они быстро устали, да и принцессы скучали, оставшись одни, и вскоре за невысоким столиком остались только Тейт, сидящий на одном с Вайолет диване на таком расстоянии, чтобы ненароком к ней не прикоснуться, и Денди в кресле напротив. Алекс, не получившая нужного количества внимания от задумчивого Лэнгдона, забрала игральные кубики, спрятала их за спину и, кажется, намерена была вернуть свой трофей только одному человеку.       Ох, Тейт, на тебя даже дети сразу западают. Две девчонки за один вечер!       Вайолет засмеялась своей то ли восхищенной, то ли ревнивой мысли, подошла к надувшемуся ребенку и попросила вернуть необходимые для игры предметы. Женская солидарность сработала, и Алекс все же отдала кубики. Но прежде поставила условие: — Никому не давай. — Вообще? — уточнила Хармон и почувствовала на себе обжигающе-заинтересованные взгляды парней, которые ожидали, как она выкрутится из этой ситуации. — Вообще никому, — отрезала девочка, и Денди, не сдержавшись, издал какой-то клокочущий смешок.       Вайолет с серьезным лицом кивнула и получила из пухлых детских ручек нагревшиеся кубики. — Вот так и рушится жи… — начал было Мотт, но Вай прервала его на полуслове, подняв вверх свои скрещенные пальцы. Тейт, увидев это, довольно хмыкнул, и игра продолжилась.       Даже общий разговор как-то завязался. Не без неловкостей, конечно. Например, когда Денди сделал комплимент Вайолет сначала по поводу глаз, затем ног, Тейт посмотрел на него исподлобья так, что Вай была удивлена, как Мотт не провалился в подвал. А когда парни начали обсуждать достоинства любимых порносайтов, провалиться захотелось ей самой. Однако когда беседа коснулась их общих дел, интересов, девушка увидела, что Тейт и Ден были просто идеальным тандемом: договаривали друг за другом фразы, подхватывали шутки, часть из которых Хармон не понимала, обсуждали последнюю серию шоу, о котором она даже не слышала...       Сердце пропустило пару ударов, когда Лэнгдон, владеющий почти половиной всех компаний, аккуратно постучал костяшкой по узкому колену, как по запертой для него двери, и попросил продать ему несколько предприятий. Собравшись с силами, Вайолет посмотрела в невыразимо темные, гипнотизирующие глаза и твердо ответила: «Нет».       «Вот так, Тейт, я научилась тебе отказывать», — подумала она. Оба поняли, что речь идет вовсе не об игре, оба почувствовали жгучее разочарование, пока Денди, ничего не замечая, возмущался тем, что Лэнгдон его обанкротил.       Тейт, пожав плечами, предложил распродавать имущество, и через полчаса Мотт вышел из игры и только наблюдал, как синие кубики переходят из подрагивающих тонких пальцев Вай в какие-то хищные, на взгляд Денди, руки Лэнгдона. А потом наоборот. Он морщился каждый раз, думая, что без этого вполне можно было и обойтись. Да он сам готов был подавать треклятые куски пластмассы, только бы эти двое не касались друг друга.       Было очевидно, что побеждает Вайолет, она уже почти разорила Тейта, но вдруг в комнату вошла Констанс и попросила сына начать развозить гостей. Кивнув сама себе, Хармон начала складывать все в коробку, а потом Лэнгдон, отводя глаза в сторону, сказал это: — Можете остаться, комнат для гостей хватит.       Быстрый диалог между зелеными и сине-зелеными глазами, а потом Вайолет и Денди почему-то согласились, прекрасно оба понимая, что ни к чему хорошему такое решение не приведет. Тейт, увидев этот безмолвный разговор, горько усмехнулся.       Значит, Вай научилась не только «Нет» говорить, но и… Ладно. Пусть это произойдет под моей крышей, препятствовать им не буду, даже комнату предоставлю, чего уж тут теперь…       Лэнгдон, окончательно запутавшийся в том, что происходило на самом деле, а что было в его видениях, чувствовал лишь, что внутреннюю боль может унять только давно не практикуемый им ритуал с лезвием, но это будет чуть позже, а сейчас, скривив губы, он отправился в гараж изображать веселого дурачка-водителя, которому доставляет удовольствие развозить полупьяных людей в разные концы города.       Было уже далеко за полночь, но девочки, растормошенные, перевозбужденные событиями этого долгого дня, никак не могли угомониться и, подобно двум обезьянкам, раз за разом взбирались на хихикающего от щекотки Денди. Вайолет улыбалась, глядя на эту картину, и только ради этого Мотт был готов вечность возиться с детьми, которые уже порядком его утомили.       Наконец, Лэнгдон увез и малышек, всю дорогу клевавших носом на своих детских сидениях — Тейт нес ответственность за каждого пассажира в своем автомобиле, а потому, зная, что именно он будет увозить Алекс и Скарлетт, приобрел эти приспособления для перевозки детей и позже настоял на том, чтобы Айрис забрала их в качестве подарка Салли и Джону, которых Тейт давно не видел. Затем он развернулся и поехал домой, волнуясь отчего-то, как школьник. Еще бы, не каждый же день по своей воле отдаешь любимую девушку единственному другу, не каждый день одним махом теряешь двух самых дорогих людей.

***

2016

      Проснувшись, Вайолет ощутила, что дыхание Лэнгдона обжигает неприкрытое тканью колено. — Ты сегодня рано, — мурлыкнула она, не открывая глаз, и запустила руку в волосы, едва касающиеся ее бедра.       Однако тело поняло, что что-то не так, намного раньше, чем невыспавшийся мозг, — пальцы сразу отдернулись, потому что под ними были не кудри Тейта, а сама девушка, сгруппировавшись, испуганно распахнула глаза. Все тот же кабинет Харви, где сон свалил ее несколько часов назад после очередного потрясения, лучи уже клонящегося к горизонту солнца освещали разбросанные папки, бумаги и фигуру сидевшего на полу темноволосого парня. — Ден?! — узнав его по затылку, нервно выкрикнула Вайолет и этим, кажется, разбудила Мотта.– Ты откуда здесь?       Он поднял с голову со сложенных рук, сосредотачиваясь, поморгал и, откашлявшись, проговорил: — Ты же сама сказала приезжать к вечеру, вот я и…

***

      Пицца уже покинула духовку, новости дня были изложены, к тому времени как совсем стемнело, и с минуты на минуту должен был появиться Тейт.       Как и предполагала Хармон, парни, к которым ездил Денди, были ни при чем, и без Лэнгдона они потеряли возможность безопасно и относительно недорого доставать уже необходимую дурь. Мутная и некрасивая история почти прояснилась — осталось найти исчезнувших блондинистых красоток, в вине которых Вайолет была уверена почти на сто процентов.       А пока Вай и Денди готовились к своеобразному празднованию дня рождения без именинника. Мотт уже прилично выпил и ярко блестевшими глазами посматривал на девушку, накрывавшую на стол и нетерпеливо кусающую губы. Он, конечно, не знал, что Хармон ждет его ухода, а потому сидел, откинувшись на спинку высокого стула, и ждал, когда можно будет попробовать любимое блюдо Тейта в исполнении Вайолет. Денди не любил оливки, прохладно относился к грибам, которые девушка щедрой рукой положила на тесто, чтобы порадовать своего парня-призрака, но обижать ее ему не хотелось, а потому Мотт приглушал алкоголем вкусовые рецепторы и мысленно репетировал хвалебную речь.       Когда стрелки на часах показали одиннадцать, в кухню вошел Тейт, которого Денди, разумеется, не увидел. Лэнгдон своими по-кошачьи мягкими шагами подошел к стоящей у раковины Вайолет, прижался к ней со спины, поцеловал открытую шею и с удовольствием заметил отряд мурашек, отважно штурмовавших тело Вай. Хармон ощущала его руки на своей талии, дыхание на коже, сердцебиение, отдававшееся в ее груди, и ничего не было в этот момент лучше. Она повернула голову, чтобы посмотреть на любимого человека, и утонула в тепле и нежности его обсидиановых глаз, на дне которых была смутная грусть и сожаление. Но о причине печалей не хотелось думать — ночи теперь предназначены совсем для другого.       Мотт, разумеется, принял невыносимо счастливую улыбку Вайолет на свой счет и расцвел в ответ, что не понравилось Лэнгдону. Он развернул Хармон к себе, положил руки на ее горло и, сделав зверское лицо, изобразил ревнивого мавра, а затем, мягко улыбнувшись, поцеловал в нос и сел рядом с Денди. Ден с аппетитом уплетал пиццу, а Тейт с тоской смотрел в его тарелку. «Не смей выбирать оливки, ну что ты творишь, дубина!» — хотел было крикнуть он, но тут телефон Мотта издал пронзительную трель, и парень, извинившись, вышел.       Тейт мгновенно приблизился к подавшейся к нему навстречу Вайолет, подхватил охнувшую девушку под спину и ягодицы, миг — и она уже сидела на столешнице кухонной тумбы, а он, по-хозяйски властно раздвинув ее податливые ноги, оказался между ними, прижавшись так тесно, как это только возможно. Поцелуй, один жарче и глубже другого, как будто они не виделись целый год, а не несколько часов, руки жадно трогают под одеждой пылающую кожу, воздуха не хватает даже на одного, а ведь каждый вдох они и без того делили на двоих, пожар, занявшийся там, где тела соприкасались, головокружение от ненормальности момента и фонтан адреналина от того, что они сейчас в доме не одни, и в любую секунду сюда может… Сдавленный стон, пойманный губами недвусмысленно качнувшего тазом Тейта — и парень с сожалением отстранился. Черт бы побрал Мотта, которому не сидится у себя в номере!       Лэнгдон со своей дьявольски коварной улыбкой провел руками по внутренней стороне подрагивающих бедер, коснулся нижней границы коротких джинсовых шорт, оставил влажный поцелуй за покрасневшим ухом, а затем стянул обмякшую, уже почти не соображающую Вайолет со стола.       Мотт, вернувшийся на кухню, увидел, что Хармон стоит спиной к кухонной тумбе, тяжело дыша и держась руками за ее поверхность, как будто девушку не держат ноги. — Ты в порядке? — растерянно улыбаясь, спросил он.       Вайолет издала смешок и посмотрела на Тейта. Тот изобразил лицо абсолютно невинного человека, а потом многообещающе сверкнул своими умопомрачительно красивыми глазами и как-то пошло, по-шлюшьи облизнулся, отчего ее колени мгновенно подкосились, а во рту пересохло. — Да, просто голова закружилась. Кто звонил?       Денди, посерьезнев и усевшись на свое место, поделился, что это была Мэг, которая днем вернулась из Лондона. Они с сестрой почти два месяца путешествовали по Европе и очень интересовались, когда можно будет пересечься, чтобы поделиться впечатлениями лично. Затем, помявшись, Мотт упомянул то, о чем хотел сначала умолчать, — каким злым стал мелодичный голос с того побережья, когда Монтгомери узнала, что он находится не в Вашингтоне, а в Лос-Анджелесе, в одном доме с Вайолет. Нецензурные эпитеты, которыми Мэгги осыпала Хармон, Ден, конечно, цитировать не стал, но общее настроение разговора передал, а потом, резко сменив тему, начал рассказывать о том, что с детства мечтал выступать в цирке. Он в подробностях описывал, как учился показывать карточные фокусы, как непросто жонглировать несколькими мячиками, а потом замолчал, потому что понял, что Вай его не слушает.       Мотт весь вечер замечал, что Хармон вела себя странно. Она улыбалась невпопад, смотрела куда-то мимо него. Ден упорно пытался вспомнить, откуда ему знаком этот взгляд в пустоту, он даже нахмурил лоб и потер переносицу, чтобы активизировать мыслительную деятельность.       И когда до него дошло, Денди ощутил, как мороз пробежал вдоль его позвоночника. Тейт. Точно так же в никуда пялился Тейт, когда его накрывали галлюцинации. А теперь это делает Вайолет.