Пластинка

***

2015

      Пока Лэнгдон приближался к дому, Вайолет привлекла Денди к уборке. Тот, конечно, очень возмущался и непрозрачно намекал, что завтра с утра это сделает Мойра, но приподнятая бровь Хармон его убедила в том, что унести все со стола и загрузить в посудомоечную машину нужно прямо сейчас. По дороге на кухню Мотт встретил вернувшегося Тейта и передал ему тарелки. Теперь в расположении генерала Хармон, как парни, смеясь, называли Вай, было уже два верных солдата. Констанс лишь усмехалась, наблюдая, как Денди и Тейт сновали с посудой, пустыми бутылками, пакетами, спрашивая, что и куда складывать и ставить, именно у Вайолет, как будто хозяйкой этого дома была именно она.       «Малышка Вай совсем выросла, — вдруг мелькнула запоздавшая мысль. — Успешно вьет веревки даже из моего непокорного сына».       Констанс все порывалась сказать девушке кое-что важное, но каждый раз, когда она собиралась с духом, на пороге кухни возникал то Тейт, то Денди, и разговор откладывался на неопределенный срок. Да и вообще миссис Лэнгдон надеялась, что Вайолет, всегда отличавшаяся острым умом и наблюдательностью, и сама увидит, что младшему Лэнгдону совсем… «Нет, — тут же отбросила даже мысль об этом. — Не совсем. И сейчас он выглядит даже неплохо. Во всяком случае, намного лучше, чем полторы недели назад, когда я его в последний раз видела».       Женщина чувствовала, что ее сына гнетет что-то, тревожит так, что он порой не мог находиться в доме. Констанс уже полгода вздрагивала от каждого звонка, ожидая, когда это снова постучит в ее двери. Она уговаривала себя, что 26 — всего лишь число, что Тейта минует участь Джеймса и Хьюго, и молилась, чтобы сын проводил свои ночи хотя бы в квартире, а не у своих бесконечных размалеванных девиц, поток которых возрастал с неприличной скоростью, как будто Лэнгдон ставил какой-то только ему известный рекорд, перебирая всех худеньких длинноволосых и светлоглазых девушек города. И эта Нэнси, которая ему абсолютно не подходила, в отличие от Вайолет, не имела на Тейта никакого влияния. Ну или обожание ослепляло его и без того недалекую подругу, раз она прощала такие загулы… Или просто не знала о них?       Вынырнув из трясины своих мыслей, Констанс осознала, что молодежь уже закончила уборку и поднялась наверх. Тяжело вздохнув, и она отправилась в свою спальню, из-за двери которой отчетливо было слышно похрапывание Ларри. Миссис Лэнгдон грустно улыбнулась. А ведь раньше он меня дожидался, чтобы поцеловать перед тем, как заснуть. Неужели и вечная любовь, в которой он не раз мне клялся, ржавеет?       Подготовка ко сну занимала с каждым годом все больше времени, и поэтому когда через час Констанс услышала осторожные шаги, направляющиеся на кухню, она только хмыкнула. Кто-то наносит питательные омолаживающие крема, а кто-то ест по ночам без вреда для здоровья — всему свое время, как говорится.       Миссис Лэнгдон легла в постель и тут же почувствовала, что ее талию обхватила самая надежная в ее жизни рука. «Нет, все же не ржавеет», — успела подумать Констанс, а потом сон мягким одеялом накрыл и ее.

***

      За едой, конечно же, отправили Денди. Мотт, проигравший и в этот раз, нервничая, уточнил, не хотят ли Тейт и Вай выпить, а если нет, то не будет ли их напрягать, если он… Нет? Отлично, Констанс же не будет против набега на ее запасы?       Не зная, чем себя занять, пока Ден добывает пищу, Тейт молча подошел к столу, переложил что-то с места на место, а потом взял бутылку минералки, гневно зашипевшую при резком повороте крышки, и сделал несколько больших глотков, будто во рту у него раскинулась пустыня Гоби.       Вайолет, которая тоже почему-то стояла, не отводила глаз от горлышка, к которому только что прикасались самые нежные на свете губы, и Лэнгдон, перехватив ее взгляд, спохватился и качнул бутылкой, как бы спрашивая, не хочет пить и она. Не получив ответа, Тейт медленно поставил пластиковую емкость на стол и так же медленно приблизился к Хармон, вынудив ее отступить к стене.       Теперь Вайолет знала, каково бабочкам, которых энтомологи или просто коллекционеры пришпиливают булавкой в свои альбомы. Ни выбора нет, ни возможности улететь. Только ее «булавка» была очень горячей и дышала так, словно воздух обжигал легкие. Склонившись и не торопясь, будто у них в распоряжении целая вечность, Тейт скользнул носом и приоткрытыми губами по нежной щеке, запылавшей от его прикосновения. — К кому ты приехала, Вай? — вдруг отстранившись, почти шепотом спросил парень, заглядывая в запрокинутое лицо. — Ко мне или к нему?       Он рассмотрел возмущенное изумление в широко раскрытых глазах, почувствовал, что тонет, как будто мгновенно разучился плавать, и сомкнул веки, боясь увидеть, что…       «Так вот в чем дело, — вдруг поняла Вайолет. — Это же приступ ревности, который сводит его с ума! Ну, Тейт, тогда мучайся, потому что я скорее откушу себе язык, чем признаюсь, что приехала не ради Денди».       Лэнгдон, снова не дождавшийся ответа, вдруг изо всех сил вжал девушку в стену своим телом, словно стараясь выдавить из нее правду. — Вайолет, — шептал он, — моя Вай. Ты же моя Вай?       Но Хармон не проронила ни слова, и лишь прерывистое дыхание с головой выдавало то, что она отнюдь не спокойна, что близость Тейта волнует ее, как и всегда, что она невыносимо скучала по его прикосновениям. Волосы, плечи, ключицы… Больше себя сдерживать Лэнгдон не смог и приник к ее вдруг задрожавшим губам. Знакомый водоворот эмоций, тепло по венам, язык Тейта проникает на чужую территорию, и она, эта территория, мгновенно сдается на милость победителя. Его пальцы сжимают нежное горло, и в этом тоже что-то есть, ее руки взлетают, обхватывают шею, касаются мягких светлых кудрей, и мыслей больше нет, вообще ничего больше нет вокруг, и только бормотание споткнувшегося об обувь на пороге Денди отрезвило обоих, заставив отпрянуть друг друга и испуганно вглядеться во влажно сверкающие напротив глаза. Черное и зеленое. Битва, старая, как мир; битва, в которой они проигрывали раз за разом. — Все нормально? — спросил Мотт, и в его руках звякнули две бутылки.       Тейт и Вайолет промычали что-то нечленораздельное, но и этот ответ удовлетворил Дена, уже приложившегося по дороге к виски и ощущающему, что в голове приятно зашумело, а картинка перед глазами начала покачиваться, наконец-то клоня в сон.

***

      Доев немудреные бутерброды, доиграв последний, разгромный для Вай круг, молодые люди договорились, что часа на отдых вполне хватит, а потом Лэнгдон отвезет всех по домам. Мотт уже отключился на «северном», как Тейт называл стоящий ближе к окну предмет мебели, диване, а Вайолет прошла в гостевую комнату и, не раздеваясь, легла на бежевое покрывало двуспальной кровати. Несмотря на то, что было уже почти полтретьего утра, сон не шел.       Знаете это чувство, когда хочется закрыться от всех и, давясь колючими и злыми на себя слезами, швырять первые попавшиеся под руку предметы в стену? Так вот Вайолет оно захватило целиком. Эмоции бушевали, мысли сталкивались в голове, но позволить себе сорваться она не могла, поэтому решила просто умыться холодной водой. Резкий поворот крана в небольшой ванной, и Хармон уже тупо смотрит на свою промокшую футболку. А, к черту. Душ так душ. За час все высохнет.       Недаром говорят, что вода помогает успокоиться, она будто уносит с собой весь негатив, накопленный за день, и поэтому через несколько минут Вайолет почувствовала, что стало немного легче.       «Чем дальше я стараюсь убежать от него, тем быстрее возвращаюсь, как будто по заколдованному кругу, как по чертовой пластинке, которую заело, и только Тейт, Тейт, Тейт в голове и сердце, а он… а он и рад этим пользоваться, мерзавец озабоченный», — думала Хармон, не желая признавать, что не одна страдает от силы этой нелогичной, невыносимой, необходимой одержимости.       Она уже почти вышла из ванной комнаты, как услышала, что где-то неподалеку тоже зашумела вода. Интересно, это Дену стало плохо, и Лэнгдон ему помогает, или Тейт…       Перед глазами отчетливо появилась картинка, где светловолосый парень губами ловит струю воды, и капли неспешно стекают по мышцам груди, живота, медлят, встретив на пути дорожку волос, спускающихся… Вайолет сглотнула, тряхнула головой и вдруг засмеялась своим неприличным мыслям, не подозревая, что и Лэнгдон в этот момент отнюдь не бездумно флакончики на полке переставлял. Ладно, в этом доме сейчас минимум два озабоченных.       Вай вернулась в постель и уже несколько долгих минут смотрела в стену напротив, прокручивая в голове все, что было сегодня. Как они втроем сидели в кино, в одной машине, играли в «Монополию», как шутили друг над другом и самими собой, возились с детьми, от которых пахло чистотой и нежностью… Как Тейт, вынимая игральные кубики из ее руки, задерживал пальцы, касаясь ледяной ладони, как он затем, оказавшись с девушкой наедине в своей комнате всего на несколько минут, в очередной раз не выдержал напряжения и просто смял ее губы своими, дыша, как в лихорадке, и сжимая ее в своих руках…       Дверь почти бесшумно открылась, и кто-то на цыпочках пробрался в помещение. Она не закрыла дверь на замок, конечно. Даже в голову не пришло, потому что Вайолет знала, что он придет. Но не была уверена, кто именно — Тейт, чей поцелуй все еще горел на ее губах, или Денди, которому уже осточертел этот безнадежный любовный треугольник, образовавшийся много лет назад и не дававший покоя обоим парням.       Хармон почувствовала, как матрас постели осел позади под тяжестью мужского тела. Тейт или Денди? Денди или Тейт?       Горячая рука обхватила ее талию, родной запах окутал облаком. Тейт. Он прижался к Вайолет, притянул ее к себе, и уткнулся лицом куда-то в затылок, вдыхая тонкий аромат чуть влажных волос.       Лэнгдон знал, что Вай не спит, потому что у спящего человека так не колотится сердце, а Вайолет была уверена, что Тейт в курсе того, что она притворяется. Они лежали, едва дыша, и чувствовали, что в очередной раз сходят с ума.       Когда девушка все-таки задремала, Лэнгдон понял это по выровнявшемуся дыханию и сердцебиению, дверь комнаты приоткрылась. Он приподнял и повернул голову так, чтобы не потревожить сон Хармон, и встретился взглядом с Денди. Прости, друг, но это моя женщина. Мотт, все поняв, также тихо прикрыл за собой дверь.       Через полтора часа Тейт, довезя Дена до отеля, вдоволь насмотрелся, как парень долго обнимает на прощание Вайолет, выудив ее с заднего сиденья, как он открывает переднюю дверь, помогая ей сесть на свое место, как мямлит что-то о приятных снах, обещает писать и звонить… А потом лицо Мотта было видно уже в зеркале заднего вида, когда автомобиль, взвизгнув шинами, развернулся и понесся к дому бабушки Вай.       Стоя у входа, Тейт обнял девушку на прощание (что, Денди можно, а мне нет?) и, ощутив, как тонкие руки обхватили его корпус под расстегнутой курткой, как шелковые волосы щекочут его щеку, уловив едва заметную дрожь, он понял, что не может отпустить Вай. Ни сейчас, ни позже. Да вообще никогда.       Потому Тейт, взяв ее за руку, потянул за собой, а Вайолет, как тряпичная кукла, даже не сопротивлялась и снова села в машину.       Лэнгдон аккуратно пристегнул Хармон ремнем безопасности, стараясь по возможности не прикасаться к ней, потому что даже та бешеная разрядка в душе помогла только на время. И если бы рядом сидела любая другая девушка, это напряжение и давление в джинсах было бы снято за ближайшим поворотом. Но на пассажирском сиденье была именно Вайолет.       Вайолет, которая не сказала ему ни слова с тех пор, как Мотт вернулся в комнату и прервал священный обряд, Вайолет, которая пропустила бы их праздник из-за какого-то парня в Бостоне, если бы не Денди с его стремлением лезть, куда не нужно.       Но ничего не вышло из-под контроля, все сработало именно так, как планировалось, потому что Лэнгдон добивался своего любыми путями. Даже используя чувства друга к своей любимой девушке.       Дорогу оба воспринимали урывками, но добрались до нужного дома благополучно, видимо, потому что почти не было машин — какой нормальный человек будет разъезжать по городу под утро в Рождество?       Он начал целовать ее еще на улице, и они не могли оторваться друг от друга до самого входа, где Тейт трясущимися руками пытался достать ключи, только ничего не выходило, а Вайолет, тесно прижавшись всем телом, старалась помочь, но ее ладонь, проникшая в карман и прикоснувшаяся к его бедру, чуть не свела на нет все их совместные усилия, вызвав в голове Лэнгдона локальный ядерный взрыв.       Наконец дверь за ними захлопнулась, и там, в темноте квартиры, перемещаясь на ощупь, сжимая Вай в объятиях, неся ее к постели, почти рыча от желания, отчаяния и злости, Лэнгдон и не помнил о существовании какой-то Нэнси, с которой его что-то там связывало. Эта девушка, сама того не зная, через полгода совершенно точно определит сущность отношений Тейта и Вайолет. Обострение. Рецидив их общей болезни. Настоящая катастрофа. — Так к кому ты приехала, Вайолет? Скажи, — хрипло попросил Тейт, когда они оказались в спальне, оставив за собой след из одежды, как будто боялись не найти обратную дорогу домой. «Скажи, — умолял без слов, освобождая ее от нижнего белья, как от оков, — что это не Денди, потому что я больше так не могу».       Но Вай лишь прерывисто дышала и не отводила взгляда от черных глаз, мерцающих в призрачном предрассветном полумраке.       Ты уехал, Тейт, ты уехал и хотел оставить меня одну. Какого ответа тогда ждешь? — Вайолет, Вайолет, Вайолет, — вздохнув, пробормотал он, увидев в ее взгляде твердую решимость хранить молчание. Тейт был не дурак и, разумеется, понял, за что наказан тишиной в эфире. — Не упрямься, скажи мне.       Но она лишь мотнула головой, закусив губу, и великая битва началась.       Его руки и губы с жадностью изучали, вспоминали ее тело, заставляя девушку едва слышно вздыхать, дрожать, извиваться и безвольно скользить руками по плечам Лэнгдона, выписывая узоры, понятные только им двоим. Каждое прикосновение, каждый поцелуй были нужными, как кислород, и Тейт знал это. Он все о ней знал и поэтому дразнил, стараясь вытянуть признание всеми способами. Но Вай молчала, и это заводило обоих еще больше.       Внутри уже все клокотало, кипело, а когда Вайолет попыталась опустить руку, чтобы унять или развязать — сделать ЧТО-НИБУДЬ с обжигающе-сладким тянущим узлом внизу, Тейт, усмехнувшись, перехватил ее кисть и завел тонкие руки за голову, надежно фиксируя их у изголовья кровати своей обжигающей ладонью. — Нет, не так. Скажи, — потребовал Лэнгдон, и девушка почувствовала его горячие пальцы там, где они были так необходимы. — Всего одно слово, Вай.       Ток прошел по ее телу, когда он сделал мучительно-нужное круговое движение. Стон блаженства, бедра сами собой подались ему навстречу, раскрываясь еще больше. Но этого было мало, слишком мало, даже несмотря на то, что Тейт и не думал останавливаться. И каждый раз, когда Вайолет приближалась к краю бездны и уже была готова упасть в ее объятия, Лэнгдон буквально оттаскивал ее, продлевая пытку, вынуждая признать то, что он ей нужен, нужен так, что от этого сводило все мышцы. И когда удавалось приподнять веки, девушка видела лишь его глаза, сочащиеся тьмой, они затягивали за собой, запечатлевая в памяти, как в последний раз. Тейт не отрывал взгляда от лица Вайолет, потому что не хотел пропустить миг, когда из ее искусанных губ слетит его имя, когда она попросит, а в том, что это произойдет, он был уверен.       Хармон знала, чувствовала каждой клеткой, что Тейт не сможет долго продолжать в таком духе, что он тоже на грани, и не сдавалась, потому что за свой поступок, за свой чертов отъезд Лэнгдон должен поплатиться. Ее воля была прочна, как сталь… а вот тело, тело-предатель жило своей жизнью и тянулось к дьяволу, который столь искусно его истязал. Но Тейту этого было недостаточно, он терпеливо, методично добивался того, чтобы строптивая душа Вайолет признала очевидное — она его и только его. Потому что без этого он просто не мог идти дальше.       Еще одно нарочито медленное движение, еще один низкий глубокий стон, который ей не удалось сдержать, и Тейт, сдавшись первым и убрав руку, настойчиво толкнулся, не проникая внутрь изнемогающего под ним тела. И тогда, жалобно всхлипнув, Вайолет высвободила руки и притянула его голову к своему лицу. Это был даже не поцелуй — глоток умирающего от жажды. Они умирали друг без друга, и больше сил бороться не было у обоих.       А дальше — ее имя на выдохе, раз за разом, как мантра, как молитва своему божеству, сильные ритмичные движения, заставляющие Хармон хватать воздух ртом, вскрикивать и царапать напряженную влажную спину, а затем взрыв, разорвавший их на атомы, перемешавший и создавший новую вселенную, совершенно новых Тейта и Вайолет.

***

2016

      Тейт, как Вай, абсолютно не слушал Мотта, он всматривался в подвижное нервное лицо и упорно думал. За эту неделю у Лэнгдона накопилось очень много вопросов к Дену. Но лично задать их парень не имел возможности, а передавать послание через Вайолет было очень плохой идеей. Ей бы не понравились ни вопросы, ни ответы.       Куда пропал пакет с товаром из тайника? Что за чушь Мотт нес о Джупитере? Что за шоу он устроил с доской и почему не предложил попробовать связаться прямо со мной? Он же прекрасно знал, что погибшие в этом доме застревают здесь. Зачем нужно было задавать странные вопросы призраку, который никогда не покидает подвал, черт, да никто из них не покидает подвал, откуда мертвецы могут знать о том, что произошло в гараже?!       И это были самое простое, что он хотел бы выяснить у своего друга.       Тейт уже всерьез рассматривал варианты об интернет-заказе новой спиритической доски, Кейли бы с ней поколдовала, и можно было бы попробовать связаться с Моттом. Но, черт возьми, и здесь без Вай опять никак, потому что законы этого проклятого дома не обойти — связаться можно только с хозяином, с хозяйкой в данном случае.       А Хармон противопоказано прикасаться к этой магической деревяшке, она и так постоянно балансировала между двумя мирами, и каждая ее встреча с Тейтом все настойчивее подталкивала девушку к темноте. И не к той, что появляется после заката — мягко, невраждебно и ненадолго, а к той, которая поглощает целиком, завладевает мыслями и чувствами, управляет всеми решениями, оставляя наедине с их последствиями.        Кейли не раз говорила, что Лэнгдон не должен больше приходить к Вайолет, но Тейт ее не слушал. Он оправдывал себя тем, что не может видеть страдающую Вай, но при этом искренне не понимал, что не дает девушке пережить и отпустить свое горе, а лишь обостряет его при каждом своем исчезновении. Сноу твердила день за днем, что если Хармон и дальше будет контактировать с миром мертвых, то с ней произойдет то же самое, что и с ним, с Тейтом. Однако Лэнгдон считал, что на этот раз ситуация совсем другая: он НИЧЕГО ей не рассказывал, Хармон сама все узнавала, значит, призрачных манипуляций (или как сказали бы отцы церкви — одержимости духом) не было. Да и не верил он, что своими появлениями разрушает разум Вай — им было хорошо вдвоем, и когда Мотт, наконец, заметит желание постоянно зевающей девушки лечь в постель и уйдет отсюда, Тейт напомнит себе и Вайолет, как ярко все может быть, когда они вместе.       Какая-то неясная мысль вдруг проскользнула в его голове, вызвав образы, которые он не смог поймать — и Лэнгдона вышвырнуло в гараж. Ага, значит, это (а что это, черт возьми, и почему оно связано с той шкатулкой?) было, значит, все можно вспомнить! Надо потрясти Сноу, эта рыжая ведьма умеет копаться в мозгах — научилась у местных умельцев.       Парень не злился на Кейли, которая беседами и своими советами запустила психическое заболевание в его голове, он даже понимал ее мотивы. Тейт хотел посмотреть в лицо потустороннего коллеги доктора Тредсона, который, развлекаясь, сводил с ума хозяев дома одного за другим сам и научил этому девушку со сверхъестественными способностями. Правда этот призрак по имени Фрэнк Макканн избегал Лэнгдона все время, будто боялся чего-то. Чего можно бояться, ты и так мертв, идиот!       Важной задачей для Тейта и Кейли было не подпускать Макканна к Вайолет, потому что однажды они уже столкнулись, когда доктор напугал девушку в угловой комнате, куда как раз сейчас направлялся Лэнгдон, чтобы поговорить и убедить призрака отстать от Хармон. Вай все равно однажды спустится сюда, и я должен быть уверен, что она в безопасности.       Тейт знал, что Фрэнк Макканн был серийным убийцей, который владел этим домом в тридцатые. Талантливый психиатр тщательно скрывал от всех свою шизофрению и ненависть к окружающим людям и производил впечатление человека приятного, миролюбивого и очень доброго. Пациенты Макканна, подвергавшиеся его передовому в то время лечению, очень быстро умирали, что снискало дурную славу лечебнице, в которой он работал. Сам доктор окончательно сдвинулся в 26 лет и после своего суицида продолжал эксперименты над новыми хозяевами своего дома. Он хохотал, удивляясь слепоте современных врачей, когда в очередной раз в этих стенах звучало заветное слово «шизофрения», радовался, как ребенок, когда видел, что лечение, назначенное психиатрами, активно добивало мозг пациентов.       Фрэнку доставляло удовольствие наблюдать за тем, как владельцы здания, которое он обожал больше всего на свете, которое подпитывало его темной энергией, разделяли его судьбу. И чем больше новые хозяева любили свой дом, тем сильнее Макканн их ненавидел. Некоторые под его воздействием просто медленно теряли человеческий облик, сводя с ума свою семью, некоторые радовали доктора преступлениями, так что, можно сказать, все убийства, которые происходили в этом доме, по сути, были творением рук свихнувшегося призрака. Все, кроме последнего, потому что Тейт себя не убивал – хоть это парень, который абсолютно не интересовал Фрэнка по причине ненависти к собственному дому, знал наверняка. А еще Лэнгдон знал, что вариант, предложенный сегодня Кейли, им с Вайолет не подходит. Никак.

***

      Денди ушел в половине первого ночи. До самой двери он пытался что-то дорассказать, как-то подбодрить вдруг сникшую Вайолет, которая потеряла Тейта из вида. Где он сейчас? В гараже? В подвале? На чердаке?       Замок щелкнул, и Вай ожидала, что Лэнгдон в ту же секунду появится, чтобы продолжить то, что они начали на кухне час назад, но этого не произошло, будто у него появились неотложные дела.       Хармон решила просто подождать. Она навела порядок на кухне, а потом, взяв несколько кастрюль, направилась к выходу, затем к двери на задний двор. Больше Мотт так меня не напугает, потому что когда в следующий раз он войдет в дом без моего ведома, грохот будет слышен даже у соседей.       Вайолет даже открыла дверь в подвал, но спуститься туда не рискнула, памятуя о случае в угловой комнате и о предупреждении Лэнгдона. Она позвала Тейта, но, не дождавшись никакой реакции, быстро проговорила: «Ну ладно, я спать тогда», и поднялась наверх. В комнате его тоже не было. И вот теперь Вай начала паниковать.       Она снова обошла дом, проверила все замки (паранойя даже предлагала приклеить волоски на входные двери, но девушка ей не поддалась), приняла душ и, когда в задумчивости покинула ванную комнату, со всего размаха врезалась в хмурого Лэнгдона. — Что это? — холодно спросил он, держа в руках тот самый маленький пакетик с таблетками, и в его горящих глазах Вайолет увидела нарастающий гнев. — Решила бороться с бессонницей всеми силами? Только вот не припомню, чтобы у тебя были проблемы с засыпанием в последнее время. Или врут про эндорфины, окситоцин и прочую посторгазменную хрень? — Не… — начала Хармон, но Тейт прервал ее, резко рубанув воздух рукой. — И думать об этом забудь. Заначка есть?       Девушка отрицательно покачала головой, кляня себя за то, что даже не подумала о запасном варианте. Лэнгдон энергично кивнул, высыпал в ладонь таблетки, оставив в пакете 3 штуки, быстрым шагом прошел в ванную комнату, а затем Вайолет услышала шум слива воды.       «Снова это делает», — мелькнуло в голове, и слезы брызнули из глаз. Парень с деловитым выражением лица вернулся в комнату, намереваясь продолжить беседу, чтобы вдолбить в одну упрямую голову хотя бы пару адекватных мыслей, но, увидев, что Вайолет снова плачет, он попытался успокаивающе ее обнять. Хармон же в ответ, изловчившись, изо всех сил укусила его плечо.       Лэнгдон ухмыльнулся, увидев быстро тающий след на своей коже, потому что его приводили в хмельной восторг моменты, когда его нежная фиалка, его Вай превращалась в тигрицу ему под стать, когда она теряла голову и не могла себя контролировать, вот как сейчас, например. — Ты, ты! Опять все за меня решаешь, ты же обещал, Тейт, обещал! — выкрикивала Вай, отбиваясь от обжигающих рук, резво проникающих под полотенце. — Не трогай меня, не прикасайся! Не смей! Не... Ооох, даа, вот так, ооох… Тейт, Тейт…

***

2015

— Господи, как же хорошо, — хрипло сказала Вайолет, все еще ощущая Лэнгдона на себе, в себе, вокруг себя и не желая этого лишаться больше никогда. Тейт в ответ смог только самодовольно хмыкнуть, не поднимая головы, ощущая, как ее руки гладят его обессиленное тело, чувствуя, как пульс на ее шее бьется под его губами.       Глупая мысль, что-то вроде: «А как вампиры занимаются сексом со своими смертными возлюбленными, если даже мне, некровососущему, было трудно сдержаться и не вцепиться в артерию Вай?» привела парня в сознание. Откуда вообще такое в моей голове? — Одно не понял, — начал Тейт чуть позже, — бабушка сказала, что ты с кем-то встречаешься, но я-то чувствую, что у тебя давно не было мужчины. М? — Дьявол, — пробормотала она, покраснев, и Лэнгдон, приподняв голову и опираясь на локоть, с интересом вгляделся в ее пылающее лицо. Полгода, серьезно? — Тебе действительно удалось не затащить в постель и этого парня? Только не говори, что твой Кит — девственник, Вай. — Это уже не важно, наверное, — чуть слышно выдохнула Вайолет и попыталась отвернуться, но Тейт не позволил, конечно.       Он пальцами удержал ее лицо на месте, качнул подбородком, как бы спрашивая: «Почему?», и Вай ответила: — Не смогу к нему вернуться после всего этого. — Мне извиниться? — не понял или сделал вид, что не понял, Лэнгдон. — Ты еще деньги на тумбочке оставь, — зло сказала Вайолет, и Тейт засмеялся. О, нет, малыш, с тобой предпочитаю расплачиваться натурой. — Я что-то сделал не так? — Слезь с меня, — скомандовала Хармон, потому что ругаться в таком пикантном положении, в котором они все еще пребывали, было просто невозможно.       Парень нехотя отстранился, поцеловав напоследок родинку в уголке губ Вайолет, и сел, позволив Хармон прикрыться простыней, как броней.       Раунд 2. — Ты уехал, — не смотря на вскинувшего брови Тейта, обвиняюще сказала она. — Ты хотела вообще не приезжать, — парировал Лэнгдон. — И я был вынужден принять меры.       Сердце у Вай застучало, как будто толпа обезумевших кузнецов одновременно начала колотить по одной наковальне. — Так… так… — заикаясь, — ты, ты это специально? — пауза без ответа. — Не хочешь пояснить? И что за конфликт с Моттом?       Тейт скривился и мрачно кивнул. — Твоя бабушка сказала, что ты не приедешь из-за парня в Бостоне, и я решил провернуть комбинацию в несколько ходов. Во-первых, сказал Денди, что уезжаю на север со своей красавицей. — Это правда? — закипая от необъяснимой ревности, спросила Вайолет. — Ты вообще меня слушала вечером? Рассказывал же, что победил в гонке. Дрифт на льду, Вай, у нас в городе это невозможно, — как ребенку, разъяснял Тейт. — А красавица — это Chevrolet. Во-вторых, я был уверен на все сто, что Мотт тебе позвонит и скажет, что меня нет в Лосе. И он не смог не позвонить, потому что все еще надеется не упустить свой призрачный шанс и позвать тебя на свидание. В кино, например. Придурок, — выдохнул он.       Вайолет, успокаивающе положила руку на его колено, и Лэнгдон накрыл ее кисть своей. Пальцы переплелись в замок и сжались, а потом Тейт продолжил: — В-третьих, ты, услышав, что я не в городе, прилетела бы, ничего не опасаясь. И все шло по плану. Ты была здесь вечером 24, значит, поход в кино должен состояться днем 25 числа. Мать собирает гостей к семи, то есть до шести нужно уложиться. У Дена нет фантазии, и он о тебе ни черта не знает, поэтому фильм — «Звездные войны». Единственный подходящий сеанс, учитывая, что ты любишь только один молл в этом городе и терпеть не можешь 3D, в три часа, значит, Ден должен был заехать за тобой к двум. Вот я и нагрянул, как снег на голову. Видела бы ты его лицо, когда мы встретились в вестибюле отеля.       У Вайолет отвисла челюсть. Партия разыграна что надо — белые начинают и выигрывают. — А накричал на него почему? — с трудом спросила она. — Меня… это… — замялся, — накрыло прямо по дороге. Черт, ярко, как ни разу не было. И Денди тебя там вовсю… — Я поняла, — прервала Хармон, и ее передернуло. — Шахматист ты и манипулятор гребаный, понял?       Лэнгдон пожал плечами, то ли соглашаясь, то ли просто не споря. — Я ответил на твои вопросы, теперь моя очередь. Что у тебя с Моттом? — Ничего, — удивленно сказала Хармон и увидела, что Тейт сузил глаза. — Ты прилетела к нему? Я не отстану, пока не ответишь. — Нет, я… Да я вообще планировала, что сбегу от ваших гостей, закроюсь наверху и буду реветь в какую-нибудь твою футболку, пока ты там… развлекаешься со своей очередной… в наш, блин, праздник! — Эй, — притянул к себе, — хреново ты обо мне думаешь. Мы же в одной бутылке, — потряс Вай, как емкость с песком. — В одной долбанной бутылке. Значит, — пауза. — Значит, ты не хочешь Денди? — Не хочу, — подтвердила Вайолет почти строго. — Я вообще хочу только тебя. — Но ты больше ко мне не приедешь? — полуутвердительно спросил он.       Вай отвела глаза и кивнула. Когда ты все понял, а? Неужели раньше меня и только поэтому заварил эту кашу? — Тогда не вздумай сливаться и игнорировать звонки своего парня, иначе я прилечу и притащу тебя к нему сам. — Так будет нечестно по отношению к вам обоим. — Ты не спала с ним, значит, это, — указал на разбросанные подушки, — не измена. Можешь сделать вид, будто ничего не было, я пойму.       Хармон взяла его голову в свои ладони, погладила большими пальцами скулы, провела по губам, обвела контур волевого подбородка. — Но это БЫЛО, Тейт. Есть сейчас и будет всегда, — слезы в голосе. — Но я не могу так больше. Мне уже 23, а я умираю и заново рождаюсь каждые полгода. Это больно — учиться жить, думая только о следующей встрече, и с каждым разом мне все сложнее вернуться к обычному существованию без тебя. Но и вместе нам никак, понимаешь? — Понимаю, конечно, — пробормотал Тейт едва слышно, — значит, все? — Все, — выдохнула Вайолет.       Лэнгдон сел на край постели так, что девушка оказалась позади. Он не хотел, чтобы Вай сейчас видела его лицо, потому что, судя по ощущениям, лица больше не было. Ничего не было — черная дыра в груди, вызванная всего одним коротким словом, засосала его целиком. — У тебя в шкафу на второй полке подарок. Хочу, чтобы ты носила это, — глухо, как будто комья земли набились в рот. — Твой подарок лежит чуть выше, на третьей, — тихо ответила Вайолет. — Я знаю, что ты был в моей комнате — кружку забыл у кровати, как всегда.       Улыбнулась. А потом вдруг как-то по-детски заплакала и уткнулась лицом в бледное, почти прозрачное плечо. Тейт вздрагивал от каждой слезинки, обжигающей его, как брызги кислоты, а потом молча развернулся и прижал Хармон к себе. Ни хрена не все, Вай, мы же оба это знаем. Все дерьмо только начинается, и ты прости меня за это.

***

      Уже было совсем светло, когда автомобиль Лэнгдона снова подъехал к знакомому зданию. Звук двигателя затих, а потом они молча бросились навстречу друг другу. Дыхания не хватало, но перестать целовать любимого человека было невозможно. Потому что сладко до боли в затылке, как в первый раз; горько до судорог в животе, потому что в последний.       Все же через некоторое время Тейт сумел остановиться и, собрав губами пару непрошеных слезинок с щеки Вай, даже нормально попрощаться. А потом, вцепившись в руль, он через стекло смотрел, как Хармон уходила, и физически ощущал, как с каждым шагом что-то рвется между ними. — Я люблю тебя, — шепотом удаляющейся девушке. Вот, сказал, а не написал. Оказывается, это не больно. Только ей больше не нужно. И чуть громче: — Я люблю тебя, Вай.       Тейт вздрогнул, когда Вайолет обернулась, будто услышала его голос, что было невозможно. Ободряюще кивнув ей, Лэнгдон повернул ключ зажигания и добавил: — До смерти и даже больше.

***

2016

      Лэнгдон гладил Вайолет по спине и улыбался, надеясь, что девушка больше не будет думать о суициде, во всяком случае, пока – она обещала. Тейт прекрасно понимал, что жизнь Вай снова стала похожа на заевшую пластинку, которая ускорилась в сотни раз. Вместо полугодий теперь день и ночь, и разница эмоций в эти периоды была так велика, что это поневоле наталкивало на дурные мысли. — Можно установлю памятный статус* на твою страницу? — спросила Хармон и тут же пояснила: — Я просто не смогу обзвонить всех и сказать, что тебя… И поздравления с этими позитивными пожеланиями тоже не смогу видеть.       Оба помолчали. Тейт провел пальцами по шее Вайолет, коснулся тонкой цепочки — последнего своего рождественского подарка — которую Хармон носила не снимая, и, вздохнув, ответил: — Делай, что считаешь нужным, Вай. Меня давно уже нет, забыла?       Без вопросов, разумеется, не обошлось. Ей писали и звонили без остановки, несмотря на то, что было уже за два часа ночи. Нескольким людям Вайолет все же сказала, что Тейт был убит еще в мае, и это было очень странно — говорить о смерти человека, на коленях которого ты сидишь, чьи поцелуи прямо сейчас обжигают кожу. «А дальше вы как-нибудь сами», — подумала Вайолет и отключила телефон.       Тейт принес остатки пиццы, кофе, и этот ночной перекус и был празднованием его дня рождения. Лэнгдон жмурился от удовольствия, потому все было, как ему нравилось – любимая девушка, любимое блюдо, целая гора новых книг, рассказы о его новых друзьях… Парень показал шкатулку, в которой были фотографии и старые письма, и был очень рад, когда Вай, перебирая карточки и улыбаясь счастливым лицам на них, подтвердила, что Нора была красивой не только для призрака.       Следующие пару часов они молча обнимались, наслаждаясь близостью друг друга, думая о неопределенности, зыбкости настоящего и не смея заговорить о будущем. А утром Вайолет, ощутив, как Лэнгдон растаял в ее руках, поняла, что еще не готова к призрачной жизни в этом доме. Да и на земле осталось слишком много незавершенных дел…       С этой мыслью девушка провалилась в сон, глубокий, как сама преисподняя.

***

      Свет солнца в глаза, громкий стук в висках — таким образом новый день встретил Вайолет Хармон, и только через несколько секунд она осознала, что звук идет извне, видимо, Мотт снова тайком проник в дом. Как, как это делает? Или я застряла в Дне сурка? Тейт, Денди, какая-нибудь гадость о дорогих людях, Денди, Тейт и далее по кругу...       Поговорив с парнем через створку двери и вяло пообещав скоро быть на кухне, где Денди порадует ее обедом, Вайолет, закутавшись в простыню, дошла до двери на задний двор, затем до главного входа. Звуковые ловушки из кастрюль были на том же месте, где она их оставила ночью, и все это начинало очень не нравиться Вай. Появилась даже идиотская мысль, что и Мотт — призрак, что он тоже заперт в доме и только притворяется, что периодически его покидает.       Хармон потрясла головой и отправилась в ванную. Шапка пены и горячая вода помогли прийти в себя и начать размышлять относительно здраво.       Мотт не может быть привидением, потому что он покупал продукты, и это точно происходило за территорией проклятого дома, значит, есть какое-то рациональное объяснение всей этой чертовщине. И я буду трясти Дена, пока он не скажет всю правду. И про Джупитер тоже, потому что Тейт не стал бы так напрягаться из-за разбитого сердца и побега из дома какой-то девчонки.       Тейт. Монтгомери убить его не могли, потому что в это время были уже в Италии. Можно, конечно, предположить, что две стервы наняли киллера, но даже я знаю, что наемные убийцы так грязно не работают. Да и обожали они Лэнгдона, висели на нем, как гирлянды на елке. А меня ненавидели за абсолютное обладание светловолосым «кубком». Для Мэг и Мэдисон логичнее было бы заказать меня, но никак не Тейта!       Все было очень странно, но лучше не стало и после разговора с Ларри. Мистер Харви не отпирался и сразу признался, что был в курсе завещания Тейта и считал это решение логичным, потому что они с Констанс не вечные, и… И да, это он в дуэте с Тредсоном помог Джеймсу и Хьюго покинуть этот мир чуть быстрее, чем это должно было произойти естественным путем. Ларри сказал, что он ни на минуту не пожалел об этом поступке, даже гордился им, как будто подвиг совершил.       На вопрос Вайолет по поводу их с Лэнгдоном «благотворительности» Харви ответил после паузы. Но все же ответил. Вай совершенно верно догадалась, что Тейт спланировал свою будущую смерть в клинике, и он хотел, чтобы это произошло быстро. В идеале — в первый же день госпитализации, но Тредсон сумел уговорить его не спешить. Еще бы, ведь чем дольше Лэнгдон находился бы в стенах его больницы, тем больше денег добрый доктор сумел бы стрясти с этой семьи. И да, убивать Тейта Ларри было незачем — максимум через полгода его пасынок и без того был бы мертв. Да и прошли времена их вражды, когда всего одно случайно угаданное и неосторожно брошенное Лэнгдоном слово могло разрушить счастливую жизнь Констанс и Ларри. Нет, Тейт никогда не шантажировал отчима, просто парню нравилось иметь над ним власть, чем он периодически и пользовался.       Мерзко стало от всего этого, и ощущение дикого голода не добавляло внутренней гармонии. Кажется, расследование дилетанта зашло в тупик. В полнейший.       Вай наконец-то добралась до кухни, где Денди тут же подал ей тарелку с пастой. Обед прошел под аккомпанемент бессмысленной болтовни, а потом девушка положила на стол свои записи и погрузилась в мысли. Что там советовал Шерлок Холмс? Отбросить все невозможное и считать оставшееся ответом**? Но что делать, если все невозможное уже отброшено, а ответа так и не видно? — Не получается, — сердито вслух сказала Вайолет и снова, как в детстве, начала грызть карандаш. — М? — спросил Мотт. — Не получается, говорю. Наркоши без Тейта остались без дури, бывшие девушки о нем вообще забыли. Нэнси ревет и все время о нем спрашивает, Тредсон без Лэнгдона лишился дохода, Мойра могла общаться с племянницей только через него. Констанс Харви бы за это просто уничтожила, а Ларри ее обожает до смерти. Мэг и Мэдисон говорили о Тейте, как заведенные, даже со своими парнями, а Мэтту и Доновану было просто не выгодно делать это, потому что без него весь их бизнес просто свернулся. А это максимально близкие Тейту люди, понимаешь? — Да, — кивнул Мотт. — Можно попробовать с другой стороны. Кто, по твоему мнению, из этих людей может иметь пистолет? Кому может прийти в голову стрелять именно в грудь? — Стрелять в грудь, говоришь, — протянула она и нахмурилась.       Денди уже поставил на стол чашки с кофе и сейчас как раз подавал маленькие ложки. Вайолет посмотрела на два серебристых столовых прибора, и вдруг у нее в голове что-то щелкнуло, и кусочки мозаики встали на свои места, образовав чудовищную картину того, что произошло почти семь недель назад.       Сэр Артур Конан Дойл предполагал, что правильный ответ может быть невероятным, и это был как раз тот самый случай.